<<
>>

САНКЦИИ ОБЩЕГО ПРАВА 1.

Возмещение в натуре или реституция. Первые иски общего права были известны под названием «реальных исков» (real actions), т. е. таких, при которых, в случае успеха, истец фактически получал обратно утраченный им предмет.
Они могли относиться только к недвижимости и только к таким правам на недвижимость, которые носили характер свободного держания («seisin») или фео- дрльного владения замлей. Это обстоятельство служит ключом к истории таких исков. Свободное держание недвижимости предполагало действенное осуществление своих функций королевским правительством, так как феодальные держатели были обязаны королю военной и всякой другой службой, которая была связана с подобным держанием. Поэтому королю было очень важно знать, как «испомещена земля и какими людьми занята». Вследствие этого при наличии двух соперничавших между собой претендентов на владение фьефом неизбежно должны были быть призваны королевские судьи для решения спора и предоставления держания тому претенденту, который имел более сильное право. Так приходилось. им поступать в интересах короля, своего господина.

Но тут возникало серьезное столкновение. Как мы видели раньше, не все феодальные землевладельцы держали землю непосредственно от короля, а только сравнительно небольшая rpvnna крупных вассалов, именно «непосред ственных держателей» (Tenants in chief). Они признавали право короля, как своего непосредственного господина, решать споры, возникавшие между ними, его непосредственными вассалами, в присутствии пэров (pares или peeres) короны, т. е. других непосредственных держателей от короля. В этом заключается знаменитый «суд пэров», установленный Великой Хартией, который так неправильно смешивали с системой присяжных.

Но те требования, которые непосредственные держатели от короля допускали в отношении самих себя, они переносили в качестве логического вывода на своих подвассалов, а эти последние в свою очередь переносили эти требования на держателей следующего ряда и т.

д. вплоть до самого основания феодальной пирамиды. «Король имеет право суда над своими вассалами, а этот последний няд вассалами следующего ряда. Король не имеет права вызова в суд, минуя своих непосредственных держателей».

Так гласил принцип континентального феодализма. Но Вильгельм и его сыновья твердо выступили против него в Англии; после, примерно, столетия ожесточенной борьбы они достигли блестящей победы, которая уничтожила в конец феодализм как систему управления и благодаря тому изменила ход английской истории.

К концу двенадцатого века в Англии было установлено, как правило, что иск о восстановлении свободного держания земши не может быть начат без королевского приказа. После этого потребовалось лишь разумное использование фикций для ликвидации юрисдикции феодальных лордов над их свободными держателями; номинально за ними остался надзор над крепостными держателями или держателями по обычаям манора до тех пор, шока в четырнадцатом ? веке крепостная зависимость не была уничтожена после эпидемии чумы. Первоначально' королевские судьи мало интересовались крепостными держателями или держателями на срок, так как эти последние не были непосредственно обязаны королю службой и другими феодальными повинностями, и король не имел права на их выморочные держания. «Обеленное поместье», т. е. собственность на недвижимость, не связанная с повинностями в пользу королевской власти (freehold estate), рано стало основным и наиболее обеспеченным видом владения землей в Англии, так как его владелец знал, что если он беззаконно будет лишен своего владения, то королевский суд, опирающийся на авторитет королевской власти, прикажет шерифу «снова схватить» это владение, т. е. восстановить владение жалобщика этой землей. 13

Зак. Зв48. Английское право.

Этот рост королевской власти сопровождался такими блистательными успехами, что, естественно, их попытались использовать не только в отношении недвижимости, но ж в отношении движимой собственности. Знаменитый юсти- циарий Генриха II Гленвилль, который, как предполагают, писал во второй половине двенадцатого века, очевидно, считал, что это' вполне возможно.

Гленвилль понимает различие между уголовными и гражданскими тяжбами, но не .менее знаменитое различие, установившееся в более позднее время между «реальными» и «персональными» исками, ему, по- видимому, неизвестно. Из его небольшой книги явствует, что можно вернуть себе лошадь или быка, предоставленных для пользования, и даже деньги, данные взаймы, тем же путем, как землю, которая отнята, т. е. посредством приказа шерифу о вводе во владение

Но в отношении некоторых видов движимости затруднения, возникающие при такого рода процедуре, совершен)ю очевидны. Предположим, ответчик скажет: «Мне очень жаль, но бык у меня околел. Я не могу его вам вернуть». Ответчик может лгать или быть вполне честным человеком, но в обоих случаях, если шериф не может обнаружить быка, •он не в состоянии и вернуть его истцу. В отличие от земли, бык, овца, лошадь или монета могут исчезнуть или погибнуть. Даже уже Гленвилль как будто понимал это, когда говорил, что если вещь погибла или утрачена в то время, когда сна находилась во владении пользователя, то последний обязан вернуть тому, кто ссудил ее, «разумную стоимость». Но он не указывает, каким образом эту стоимость взыскать.

Столетие спустя после Гленвилля, мы видим, как Брек- тон, первый систематический толкователь общего права, смело берется за разрешение этой трудности. Совершенно ясно, — пишет он, — что реальный иск не пригоден для возвращения движимости в натуре. Надо предъявить персональный иск (иск об удержании — action of detinue) для ПОЛучеНИЯ обратно ДВИЖИМОСТИ, НО ВЫ ДОЛЖНЫ Определи 1Ь стоимость ее, и если ответчик предпочтет уплатить эту стоимость и удержать движимость, то он вправе это сделать, и решение по иску, предписывающее либо вернуть движимость, либо оплатить ее стоимость, дает ему право на самую вещь, если он это предпочтет.

Эта поразительная (для нас) доктрина могла быть использована в течение шести столетий недобросовестными ответчиками, причем она смягчалась только одним, с большой осторожностью допускаемым, исключением.

Последнее сводилось к тому, что право справедливости требовало в отношении редких и ценных вещей, чтобы незаконно удерживающее их лицо возвратило их в натуре. Затем, после одной из процессуальных реформ в середине XIX века, суд был уполномочен при любом иске об удержании движимости заставить ответчика по требованию истца вернуть движимость вместо ее удержания и уплаты стоимости. Но уже задолго до этого времени разумное применение правовых фикций позволило восстанавливать in specie срочное и арендное владение землей, которые хотя и не являются, как мы видели, объектом «реального», в чистом смысле слова, иска, но могут быть восстановлены по иску об стнятии по суду (action of ejectment), фактически заменившим устаревший теперь «реальный иск» даже в делах о возврате земельной собственности. Таким образом, в середине XIX века стало возможно применение санкции общего права о возврате в натуре или о реституции во всех соответственных случаях. 2.

Возмещение убытка. Когда юрисдикция королевских судов расширилась и новые правонарушения вошли в круг их компетенции, стало невозможно во всех случаях давать удовлетворение в форме возврата в натуре или реституции. Если, например, я жалуюсь, что кто-то напал на меня, то я не могу требовать, чтобы факт нападения считать несуществующим. Или если я жалуюсь на нарушение моего владения землей, то я не могу требовать права нарушить владения обидчика. В старину жалобщику позволили бы, вероятно, причинить такой же ущерб в натуре, но возрастающая потребность в порядке и организованности перестала допускать такие примитивные способы удовлетворения. Таким образом, к концу тринадцатого века королевские суды стали приказывать обидчику уплачивать потерпевшей ущерб стороне денежное возмещение за причиненный вред. Первоначально, вследствие недостатка в чеканной монете, возмещения принимали, вероятно, форму передачи приблизительно эквивалентного количества из имущества ответчика.

Старый приказ Levari Facias предписывал шерифу взять столько имущества и движимости ответчика, чтобы по своей стоимости оно достигало определенной суммы, и передать его истцу в удовлетворение его претензии. Несколько notice гораздо более совершенный приказ Fieri Facias предписывал шерифу «выручить продажей» имущества и движимости ответчика определенную сумму фунтов стерлингов и уплатить ее истцу в удовлетверение его претензии. Это самая общепринятая санкция в современных гражданских судах и ею завершается, примерно, восемь дел из десяти, выигранных истцом. Ответчик уплачивает возмещение или же истец «вводит брокеров». Дальнейшее расширение того же принципа привело к тому, что теперь дли покрытия убытка можно привлечь как недвижимость, так и фонды, акции и другие ценности, принадлежащие неисправному ответчику; старая, варварская практика заключения в тюрьму за неуплату обыкновенных долгов или возмещения убытка была отменена только в 1869 г.

Целесообразно было бы обсудить подробно эту чрезвычайно важную санкцию гражданского права и в особенности метод так называемого «определения размера» убытка, т. е. принципы, которыми при этом пользуются.

Вообще говоря, они сводятся к следующему: поскольку это осуществимо при помощи денег, истец должен быть поставлен в такое положение, которое он занимал бы, если бы ответчик не совершил того правонарушения, за которс-е он (ответчик) присужден к возмещению ущерба. Это правило звучит очень просто, но, подумав, мы увидим, что его не всегда легко применить.

Если, например, нарушение права, послужившее основанием для жалобы, представляет собой простое нарушение договора, то было бы неправильно применять этот принцип во всей его неприкосновенности. В случае, например, когда мукомольне посылают -с возчиком вал, отправленный с чугунолитейного завода- после ремонта, и возчик виновен в задержке, то его присуждают к возмещению убытков в сумме, равной среднему убытку, который понесла бы мукомольня при обычных обстоятельствах, вследствие задержки в доставке вала; возчик не обязан возмещать убыток, который собственники мукомольни фактически понесли, вследствие невозможности выполнить (за отсутствием вала) особенно ценный заказ, сданный им в это время. Причина этого заключается в том, что стороны своим договором возложили друг на друга обязанности и что эти обязанности определяются в соответствии с теми последствиями, которые по их собственному разумному предвидению могут быть результатом их нарушения. Иными словами, возмещение за нарушение договора исчисляется только на основании «разумно учитываемых и вероятных» последствий такого нарушения, т. е. последствий, которые обе стороны фактически предвидели или могли предвидеть. Это составляет существенное условие сделки. Если какая-либо сторона желает обеспечить себя от каких-либо особых убытков такого рода, который не может быть предусмотрен другой стороной, она должна оговорить возмещение этих особых убытков, которые могут произойти от нарушения договора. Другое значение имеет «tort», т. е. гражданское правонарушение, не являющееся нарушением договора. В этом случае приведенный принцип получит неограниченное действие, как бьг ни были непредвидены его последствия. Ибо в этом случае виновное лицо нарушает не просто частный договор, но право страны и должно нести все последствия. Если, например, служащие лица, зафрахтовавшего судно, сбросят доску, которая лежит над трюмом, и она, упав в трюм, наполненный парами бензина, вызовет пожар, который уничтожит судно, то лицо, зафрахтовавшее его, считается ответственным за весь происшедший от этого убыток, невзирая на исключительный характер несчастья. При всей своей непредвиденности — событие это все же представляет собой прямое следствие небрежности служащих лица, зафрахтовавшего судно, за которых последнее отвечает. Однако, даже в случае правонарушения, отдаленные следствия неправомерного действия не могут быть приняты во внимание. Например, в только что приведенном случае то обстоятельство, что судно погибло как раз перед повышением фрахта и что собственник его не сумеет этим повышением воспользоваться до постройки нового судна, не дает ему оснований претендовать на возмещение ущерба сверх рыночной стоимости судна в момент его гибели.

Существует одно или два выражения, относящиеся к убыткам, которые проникли из языка специалистов в общеразговорный язык и потому требуют некоторых пояснений.

О «номинальных убытках» говорят в тех случаях, когда присуждается какая- либо ничтожная сумма, например, шиллинг, с целью подчеркнуть то обстоятельство что, несмотря на несомненное нарушение прав истца, он не потерпел материального ущерба. Например, А нарушает договор с Б о поставке угля. Б обращается к открытому рынку и покупает уголь по более низкой цене, чем та, которую он условился заплатить А. Б не понес материального убытка от нарушения договора со стороны А, напротив, он выгадал. Однако, он имеет право на возмещение, так как всякое нарушение договора дает основание для иска о возмещении. Или же, например. А проходит иногда по пути на железнодорожную станцию через поле Б. Б об этом не знал, пока он этого не увидел или пока ему об этом не сказали. Однако, он имеет право на «номинальный убыток». Решение с\да, присуждающее такое возмещение, послужит свидетельством о протесте Б против нарушения его владения и может предотвратить в дальнейшем притязание со стороны А на право прохода через это поле.

Возмещение в виде наказания (Vindictive damages) представляет собой отклонение от принципа надлежащего определения ущерба; сднако, оно нередко присуждается в случае гражданских правонарушений и даже в случаях нарушений договоров, но последнее уже гораздо реже. Такое возмещение преднамеренно устанавливается выше суммы чисто материального убытка, понесенного истцом, и предназначается для того, чтобы отметить неодобрение судом или присяжными поведения ответчика. Так, например, особо низкая и бессовестная клевета, особенно насильственное и оскорбительное нарушение чужого владения может закончиться решением о таком возмещении не столько для компенсации истца, сколько для наказания ответчика. В случае договоров главный пример представляет знаменитый случай «нарушения обещания жениться», где к нарушению права, совершенному ответчиком, присоединяется еще обольщение и «оставление» истца или другие неблаговидные поступки.

Присуждение так называемых «презренных убытков» подчеркивает осуждение судом или присяжными поведения истца, выигравшего дело. Присуждение такого возмещения равносильно заявлению суда: «Вы правы формально, но морально вы не правы». Например, истец привлекает ответчика за то, что он печатно обвинил его (истца) в краже пальто из прихожей гостиницы. Если не будет доказано, что истец действительно украл в данном случае, но будет доказано, что он неоднократно осуждался за кражу других вещей из разных мест, то истцу (при отсутствии привилегии) будет присуждено возмещение. Однако, присяжные могут оценить ущерб, нанесенный его репутации, в один фартинг.

Подобный вердикт имеет большое значение для разрешения вопроса о судебных издержках. Разъясненные раньше широкие возможности, предоставляемые благоусмотрению суда в отношении судебных издержек, дают суду еще один способ приспособлять к каждому отдельному случаю строгий принцип определения размера ущерба.

Словарь английского права свидетельствует о своей бедности, определяя словом «damages» возмещение, которое оно представляет в гражданских делах. Вследствие этого происходит смешение понятия убытка (damage), т. е. потери, служащей основанием для присуждения возмещения, и самого возмещения (по-английски тоже damage), что создает бесконечные затруднения для лиц, изучающих гражданское право. Но в настоящее время попытка изменить терминологию была бы безуспешна. САНКЦИИ ПРАВА СПРАВЕДЛИВОСТИ

Мы упоминали уже о той необычайной косности, которая к концу XIII века обнаружилась в деятельности судов общего права. После того как блестящие королевские судьи середины XII и начала XIII века, создавшие общее правой его санкции, сошли со сцены, их преемники как будто утратили ту изобретательность и оригинальность мысли, которые отразились в регистре судебных грамот, и создали санкции восстановления и возмещения ущерба. Помимо этого, они, иовидимому, даже допустили, что некоторые из санкций, охотно применявшиеся их предшественниками, вышли из употребления. Единственными санкциями гражданского права стали теперь восстановление в прежнее состояние и денежное возмещение. Естественно, что такое положение вещей открыло широкие возможности для нового суда канцлера, именно для суда справедливости, который, как мы радели, возник в четырнадцатом веке с целью восполнения несовершенств общего права. Действительно, как мы увидим, большая часть санкций, применяемых сейчас гражданским правом, коренится в праве справедливости, хотя, конечно, носле проведения Акта о судоустройстве 1873 г. (Judicature Act) они могут свободно применяться всеми отделами Высшего суда и, В' значительной степени, даже судами графств. Но, несмотря на это, они сохранили одну или две характерные особенности, связанные с их происхождением.

Эти особенности не легко понять даже юристам, и для *х лучшего понимания надо дать несколько предварительных пояснений.

Удовлетворение, даваемое по «общему праву», есть право потерпевшего и предоставляется ex debito justitiae. Если, например, кто-нибудь докажет, что другой человек нарушил его права на недвижимость, или не выполнил договора, или же использовал его патент, то потерпевший имеет право на возмещение убытков, даже если он сам содействовал причинению ущерба вследствие своей беспечности или морально дурного поведения; возмещение не присуждается только в том случае, когда какой-нибудь специальный статут, как, например, Акт об исковой дг.вности, лишает права на такое возмещение. Но право справедливости имело в своей основе «милость» или благоволение короля, а на благоволение нельзя претендовать как на право. Вследствие этого считается, что всякое удовлетворение, предоставляемое по праву справедливости, зависит от усмотрения суда к может быть дано или не дано по собственному выбору суда после рассмотрения всех обстоятельств дела. Вероятно, правильнее было бы этот принцип формулировать таким образом, что удовлетворение, предоставляемое правом справедливости, носит дискреционный характер в тех случаях, когда по выбору может быть применено (альтернативное) удовлетворение, предоставляемое в таких же случаях общим правом.

У автора возникает вопрос, могло ли право справедливости в тех делах, которые входили в круг его «исключительной» юрисдикции (т. е. которые суды общего права совершенно не принимали к рассмотрению), отказать в удовлетворении при беспечном, нечестном или неразумном поведении истца, если и подобный вид удовлетворения ранее уже получил признание. Например, мог ли старый Канцлер ский суд или затем нынешний суд, принявший его дела, отказать в установлении доверительной собственности в сы.*:_ дурного поведения бенефицианта?

Но совершенно ясно, что в делах, которые относятся к обеим «конкурирующим» юрисдикциям, для которых право справедливости восполняет общее право с помощью даваемого им на выбор (альтернативно) удовлетворения, последнее как до проведения Акта о судоустройстве, так и после предоставлялось на усмотрение судей. Суд может отказаться вынести решение об удовлетворении в натуре на ток основании, что он не в состоянии наблюдать за выполнением собственного решения. Он может отказаться дать распоряжение низшей инстанции по той причине, что нарушение, вызвавшее иск, не является серьезным, или что истец предъявил иск только «для волокиты», или что у него «нечистая совесть» или даже по той причине, что соображения целесообразности побуждают дать истцу другое из двух предоставляемых на выбор удовлетворений. Ведь в этих случаях суд не отпускает безрезультатно истца, имеющего законную жалобу, но дает ему вместо одного удовлетворения другое. В то же время надо усвоить, что суд не отказывает по произволу в удовлетворении, основанном на праве справедливости. Он не предоставляет его только в тех случаях, когда имеются особые обстоятельства.

Вторая характерная особенность удовлетворения, основанного на праве справедливости, заключается в том, что оно не может быть присуждено в ущерб правам лиц, основанным на общем праве, если только эти лица не совершили каких-либо неправильных действий, вследствие которых было бы, по мнению суда, несправедливо с их стороны настаивать на твоих правах. Эта особенность вытекает из первоначального характера канцлерского суда, который был не только судом «милосердия», но и судом «совести».

Первоначальная функция канцлера, как духовного лица и «блюстителя королевской совести», заключалась не столько в том, чтобы предоставить истцу компенсацию за ущерб, понесенный им вследствие нарушения со стороны ответчика, сколько в освобождении совести ответчика от бремени вины, которая легла на него вследствие его несправедливого поступка. Несомненно, что во многих случаях результаты, даваемые обоими методами, окажутся одинаковыми, как, например, в случае, когда доверительный собственник, утративший по небрежности -500 ф. ст. из доверенного ему имущества, получает распоряжение о внесении этой суммы за собственный счет в доверенный ему капитал. Но так, конечно, бывае1 далеко не всегда. Например, доверительный собственник соьерн.ает в собственных интересах сделки с доверенным ему капиталом, что, конечно, представляет собой грубое нарушение его обязанности, как доверительного собственника. Неожиданно он получает обратно не только весь капитал, но еще и большую прибыль, скажем, в 5.000 ф. ст. Он возвращает занятую им сумму, примем проценты в срок бенефициантам также уплачены: последние могут совершенно не знать о том,. что имело место нарушение обязанности доверительного собственника. С течки зрения обычного понимания бенефициант не понес никакого ущерба. Тем не менее, если изложенные обстоятельства откроются, то доверительный собственник может быть принужден к взносу й доверенный ему капитал всей прибыли в 5.000 ф. ст., полученной им от спекуляции, и посажен в тюрьму в случае своего отказа. Ему не позволяется сохранять в свою пользу деньги, приобретенные путем «нарушения доверия». Это возложило бы бремя на его совесть и, по словам средневековых канцлеров, «il sera dam in hell» (он будет проклят в аду).

Наоборот, если совесть ответчика совершенно чиста и его позиция с точки зрения общего права безупречна, то нельзя присудить к представлению удовлетворения, вытекающего из права справедливости, как бы это ни бы то жестоко в отношении истцов, взывающих К справедливое;:!. Возьмем самый простой пример. Два доверительных собственника А и Б сговариваются о том, чтобы продать доверенное им имущество И присвоить себе выручку. Они 1фед- лагают это имущество В по справедливой цене. В, не подозревая никаких неправильностей, хотя ему известно, что А и Б являются доверительными собственниками, и, приняв все меры предосторожности, требуемые в таких! случаях законом и судебной практикой от осторожного покупателя, платит деньги и получает акт о законной передаче ему прав ira имущество со стороны доверительных собственников, которые немедленно исчезают с деньгами. Нельзя В заставить вернуть имущество обманутым бенефициантам, хотя, в известном смысле, это «их имущество».

Дело в том, что права бенефициантов основываются только на «праве справедливости», а права В, хотя и возникшие позже, являются «законными» и, кроме того, «совесть у В чиста». Излишне говорить, что если бы В участвовал в обмане, совершенном доверительными собственниками, то дело обстояло бы совершенно иначе. В связи с, недавними важными изменениями в праве собственности, изменились также, как будет объяснено позже, требования, предъявляемые к лицам, которые известны под наименованием «покупателей за встречное удовлетворение, без предуведомления». Но принцип остается прежний. Если совесть законного собственника чиста с точки зрения норм справедливости, то интересы его не могут быть затронуты.

Теперь мы перейдем к перечислению специфических санкций права справедливости или даваемых им удовлетворений. 3.

Судебный приказ. Мы начинаем с приказа, потому что он характерен для всех видов удовлетворения, даваемых правом справедливости. Считается, что общее право действует in rem. Оно гласит: «Присуждается» (истцу вступить во владение, или получить возмещение за ущерб со стороны ответчика). Право справедливости действует in personam; оно гласит: «Приказывается (или повелевается), чтобы ответчик поступил так-то и так-то».

Решение, вынесенное на основании общего права, приводится в исполнение шерифом; декрету или приказу, основанному на праве справедливости, сторона, к которой оно относится, должна подчиниться непосредственно под страхом заключения в тюрьму за пренебрежение к суду. Такой приказ может дать гораздо более гибкие и широкие по своему характеру виды удовлетворения, чем простое восстановление собственности или уплата возмещения за ущерб. Возьмем простой случай, когда суд дает приказ об освобождении из-под залога собственности, служившей обеспечением займа, который был дан ответчиком (кредитором по обеспеченному залогом займу) истцу (должнику по таком'.' займу). Кредитор владел этой собственностью в течение нескольких лет. Часть процентов была уже уплачена, часть просрочена. Кредитор получил некоторую долю арендной платы, но, с другой стороны, он истратил деньги на ремонт. Должник заявляет, что сальдо образуется в его пользу и что он имеет право тотчас же тголучить обратно свою собственность. Суд дает приказ об ее освобождении, но требует, чтобы кредитор представил подробный расчет с указанием прихода и расхода. Если салъдо оказывается благоприятным для должника, то кредитор должен тотчас же вернуть ему его собственность, в противном случае, должнику предоставляется срок в шесть месяцев, в течение которых он должен покрыть остаток долга или быть навсегда «устранен» от владения своей собственностью, т. е. лишен ее. Суд может даже дать приказ о продаже собственности и о разделе выручки. Эти мероприятия в корне отличны от простого решения о восстановлении или возмещении, которое было бы совершенно непригодно в подобном СЛ', чае.

Другие виды судебных приказов мы приведем ниже. 4.

Администрация наследства. Подобная администрация возникла рано, как прямое следствие юрисдикции суда справедливости по делам доверительной собственности; вероятно, она представляет собой древнейший вид удовлетворения, даваемого правом справедливости.

Было бесполезно приказывать нерадивому доверительному собственнику осуществлять возложенное на него управление, если только суд не намеревался стоять, так сказать, над ним и настаивать на правильном ведении им дела. С другой стороны, суд не мог рассылать своих чиновников по всей стране для руководства доверительными собственниками при исполнении ими своих обязанностей. Вследствие этого, он с очень ранних времен взял управление таким имуществом в собственные руки и с помощью целой обширной чиновничьей организации, состоявшей из начальников, разного рода клерков, контролеров, агентов, хранителей актов и т. п., фактически сам превратился в доверительного собственника в широком смысле этого слова. В этом качестве он управлял собственностью, давал согласие на браки «несовершеннолетних, опекаемых канцлерским судом» (т. е. лиц, .заинтересованных в капиталах, которыми управлял суд) или отказывал в них, решая вопрос о воспитании за счет «денег, находящихся в суде на счете указанной доверительной собственности», и выполнял бесчисленные другие функции.

Когда в 1540 г. впервые было разрешено делить по завещанию имения, находившиеся на праве полной собственности, то завещатели начали «возлагать» на завещаемые имения обязательство выплачивать доходы младшим и другим детям; так как суды общего права не имели аппарата для выполнения или реализации таких обязательств, то дело это перешло к канцлерскому суду, ибо обычные суды по наследственным делам не имели права в качестве церковных судов касаться земельных дел.

Наконец, с упадком церковных судов в XVI и XVII веках, к канцлерскому суду перешла вообще юрисдикция по управлению наследством умерших. Общирный административный аппарат этого суда получил известность своей медлительностью, волокитой и другими еще худшими недостатками, которые так удачно были высмеяны Чарльзом Диккенсом, романистом середины XIX века. К счастью, егю критика принесла плоды, и в третьей четверти этого века недостатки этого суда были устранены, причем, однако суд справедливости не был лишен возможности предоставлять свои особые виды удовлетворения, которыми он располагал (Remedies). 5.

Запрещение (Injunction). Injunction представляет собой особый вид судебного приказа, носящего в основе запретительный характер и обычно несколько ограниченный по пределам действия. Он содержит распоряжение ответчику прекратить незаконное действие или воздержаться от него. На ранних стадиях он, повидимоыу, обычно применялся для того, чтрбы предупредить такое пользование общим правом, которое с точки зрения права справедливости счита- . ось неправильным. Предположим, что после того, как право справедливости установило принцип, по которой'.’ всякое заложенное имение может быть в любое время освобождено от залога, залогополучатель все же отказывается его вернуть, несмотря на то, что залогодатель готов уплатить свой долг. Залогополучатель пытается лишить залогодателя права владения путем иска в суде общего права на том основании, что он, залогополучатель, является законным собственником имения; в этом случае залогодатель может начать в канцлерском суде дело о погашении залог* и просить о запрещении залогополучателю продолжать дело об отнятии имения; такое запрещение (injunction) будет бесспорно предоставлено.

Естественно, что подобная практика приводила к тре пиям между канцлерским судом и судами общего права, так как фактически, если не формально, она лишала суды общего права возможности разбирать доходные для них тяжбы. Между этими двумя видами юрисдикции возникла довольно постыдная борьба, в которой благодаря мудрости короля Якова I одержал верх канцлерский суд. Но практика выдачи запрещений для предотвращения процесса в судах однородной юрисдикции была совершенно недопустима. Акты о судоустройстве сделали ее совершенно излишней, и она была отменена. Однако, канцлерский суд систематически продолжал выдачу запрещений, имеющих' вспомогательное значение для общего права, и теперь этой практике придают очень большое значение. Например, если А утверждает, что он имеет право прихода через поле, принадлежащее Б, и продолжает пользоваться им, то в случае, если Б отвергает подобное притязание, по общему праву он может только преследовать А по суду за нарушение права владения каждый раз, как А проходит по его полю. Вероятно, что он каждый раз получит лишь номинальное возмещение, а издержки будут для него разорительны. Но если Б к .первому своему иску присовокупит ходатайство о запрещении, то не только будет разрешен вопрос об его правах, но в случае успеха, если только А не откажется от всяких дальнейших притязаний, Б получит приказ, запрещающий А продолжать свои незаконные действия под страхом заключения в тюрьму в случае неповиновения. Такие приказы имеют огромное значение, так как они препятствуют упорным правонарушителям, лишенным денежных средств, втягивать собственниюов в бесконечный ряд процессов, которые требуют издержек.

Еще более существенное значение запрещения заключается в том, что его можно дать для предотвращения правонарушения, которое только ожидается. Мой сосед начал, например, строительство, которое может, как я опасаюсь, по окончании загородить мои окна. В 'том случае, когда он действительно задумал совершить нечто незаконное, для нас обоих было бы много лучше, если бы строительство было сразу приостановлено, вместо того, чтобы платить потом большое возмещение или разрушать дорогую постройку. Для вчинения иска о запрещении мне незачем ждать того вре^ мени, когда мои окна будут фактически загорожены, хотя я, конечно, не могу требовать возмещения за ущерб, который еще не причинен. Если суд, выслушав дело, решит, что проект моего соседа нарушит, в случае своего выполнения, мюи законные права, то Он выдаст запрещение, если только мой сосед не согласится добровольно на изменение проекта для избежания грозящей мне неприятности.

Выше было сказано, что injunction в основе своей носит запретительный характер. Тем не менее, суды нередко выносят так называемый уполномочивающий приказ (Mandatory Order) с целью восстановления status quo, нарушенного ответчиком. Например, если в приведенном выше случае мой сосед, узнав о моем намерении требовать запрещения, начнет работать днем и ночью, в том числе и по воскресеньям, с цел*ью закончить возведение стены до того, как суд выслушает мое притязание на запрещение, то этю ему не поможет. Если суд станет на ту точку зрения, что моя претензия правильна, то он прикажет моему соседу разрушить стену, во всяком случае до такого уровня, который позволит мне пользоваться светом. В прежние времена при составлении подобных приказов суд обнаруживал много изобретательности с целью сохранения запретительного характера за подобными injunctions. Моему соседу было бы запрещено «продолжать оставлять стену неразрушенной». Но теперь уже давно исчезла эта приверженность к форме, не соответствующей содержанию.

Заслуживает упоминания другая, весьма интересная особенность injunction. Характерным свойством английск й юстиции является, конечно, требование, чтобы никакая санкция не применялась до тщательного установления самих фактов и законов, применимых к данному случаю. Но эта процедура требует времени, а пока что ущерб, требующий удовлетворения, может причинить огромный вред. В подобном случае истец может обратиться к суду за «предварительным запрещением» (interlocutory injunction), т. е. за запрещением, которое может быть применено временно, пока не будут установлены права сторон; подобное запрещение, если оно действительно требуется в срочном порядке, может быть даьо ex parte, т. е. без того, ‘чтобы выслушать ответчика. Ясно, что суд, удовлетворяя такое требование, особенно в последнем случае, рискует нанести серьезный вред ответчику, если в конечном итоге окажется, что он не совершал или не замышлял никакого неправомерного действия. Это может,, например, случиться, когда приостанавливается большое строительство стоимостью в тысячи фунтов. Для предотвращения таких последствий суд в качестве условия выдачи предварительного запрещения всегда гребует, чтобы проситель «принял обязательство возместить ущерб» (enter into the usual undertaking in damages), т. e. обязался, что в случае, если ответчик докажет свою правоту, он (просящий о выдаче запрещения) возместит ответчику потери, понесенные последним вследствие его подчинения приказу судя. Такое обязательство (по которому возможно взыскание в упрощение:,: порядке) возлагает серьезную ответственность на лицо, принявшее его.

Запрещения даются обычно судом для предотвращена последствий гражданских правонарушений как фактическ : совершенных, так и ожидаемых; но суд часто дает их также для предотвращения нарушения договоров, имеющих своим предметом воздержание от действий (negative contracts!. Если, например, арендатор обязался в арендном договоре не производить оз постройках имения аукционных торгов, п.. несмотря на это, объявляет о предстоящем там аукционе, то запрещение суда может остановить его действия. 6.

Исполнение в натуре по договорам (Specific performance of contracts). Мы видели, что общее право предоставляет удовлетворение за нарушение договоров в виде присуждения денежного возмещения. Но существуют такие договоры, при нарушении которых денежное возмещение представит собой весьма недостаточное удовлетворение. Предположим, что я в течение многих лет копил средства для покупки дома, который я ценю за его привлекательность, удобства или красоту. Собственник дома соглашается продать его мне за определенную плату и с этой целью подписывает договор. Я желаю приобрести дом, а не получить возмещение. Собственник, соблазненный, может быть, более высокой платой, отказывается выполнить договор. По ‘праву справедливости мне будет выдан при отсутствии особых обстоятельств судебный приказ об «исполнении в натуре», т. е. приказ продавцу под страхом тюремного заключения передать мне дом при уплате цены, обусловленной между нами; в случае упорства продавца суд поручит судебному исполнителю передать мне дом за счет продавца.

Ясно, что подобное удовлетворение во многих случаях гораздо эффективнее простого возмещения; и хотя оно в основном относится только к договорам о приобретении права на недвижимость, оно также может быть предоставлено по договорам о покупке акций, паев и других ценностей, которые имеются в ограниченном количестве и которые покупатель не может вследствие этого приобрести на открытом рынке. Суд вправе применять его также ко всем договорам, относящимся к покупке товаров, но в подобных случаях это удовлетворение предоставляется редко.

Надо заметить, что хотя судебный приказ об исполнении в натуре с внешней стороны похож на уполномочивающий приказ или запрещение, но в основе он от них отличается, так как имеет положительный характер и применяется только к договорам, а не к гражданскому правонарушению 7.

У л р а в л я ю щ и и и м у щ е с т в о м (Receiver and Manager). Нельзя упускать из виду эти очень важные способы удовлетворения, предоставляемые правом справедливости, хотя они и носят «предварительный» или временный характер. Часто, ввиду затяжных тяжб, бывает жизненно важно предохранить спорную собственность от разорения и гибели, вытекающей из небрежения ею или из расхищения.

Подобные случаи имеют место в особенности при исках о расторжении товариществ, при спорных притязаниях на землю, при исках о реализации заложенного имущества и т. п. В этих случаях суд назначает свое должностное лицо в качестве управляющего, который должен хранить имущество и отчитываться в доходах с него: последние либо вносятся в суд, либо в конечном итоге передаются выигравшей дело стороне. Суд назначает также управляющего для реализации имущества должника, которое по каким-либо техническим причинам оказывается недостижимым для кредитора при обычном ходе дела.

Суд неохотно принимает на себя связанное с риском управление имуществом, но если такое управление может предоставить обеспечение для кредитора, то суд идет на это. В этом случае обязанность управляющего заключается в ведении дел под руководством суда в интересах лиц, которые в конечном итоге будут признаны правомочными. 8.

Прове рка документов. Это весьма важный и сравнительно новый вид удовлетворения, предоставляемый правом справедливости. Старые суды общего права колебались между примитивным представлением о документе как простой движимости, подобно лошади или быку, ценной лишь по своим физическим свойствам, и представлением, исключающим первое, но почти столь же примитивным, а именно, что документ обладает «магической» или «волшебной» силой, к которой следует относиться с суеверным уважением. Право справедливости, т. е. юрисдикционная власть ученых канцлеров, была гораздо смелее и признала, с одной стороны, что фальшивый или вводящий в заблуждение документ может причинить много вреда, если оставить его в обращении, и с другой стороны, что документ является просто выражением намерений сторон. Общее право, конечно, отказывается признавать принудительную силу за подложным обязательством или за письменным договором, добытым обманным путем; однако, право справедливости идет гораздо дальше и требует аннулирования или уничтожения мошеннических или обманных документов и документов, добытых путем насилия. Если явно доказано, что вследствие ошибки в написании или по другим причинам документ не отражает действительного соглашения сторон, установленного другими доказательствами, то право справедливости «исправляет» документ, т. е. приказывает о таком его изменении, которое позволило бы ему отразить истинное соглашение сторон. К сожалению, право справедливости не может поступить таким же образом с завещанием умершего человека, несмотря на наличие очевидных доказательств в пользу его исправления, ибо это противоречило бы предписаниям одного парламентского акта, по которому дей- етвительным признается завещание, «подписанное завещателем». 9.

Решение о признании (Declaratory order).

Существует некоторое разногласие по вопросу о том, является ли этот вполне современный вид удовлетворения санкцией общего права или права справедливости. Исторически его происхождение несомненно связано с правом справедливости; словесная форма Судебного правила (Rule of Court), на основании которого оно осуществляется, дает ему как будто бы и сейчас характер санкции права справедливости. Коротко говоря, «декларационный приказ» представляет собой формальное заявление суда, основанное на доказат^юс гвах и прениях сторон и касающееся прав последних, причем за ним не следует «соответствующего удовлетворения», т. е. требования, чтобы одна из сторон уплатила возмещение или совершила какое-либо иное действие. «Декларационный приказ» может быть даже вынесен в отношении как предстоящих еще в будущем поступков, так и совершенных в прошлом; но, конечно, к нему нельзя прибегать в отношении чисто гипотетических случаев. Так, например, если стороны, проектирующие Семейное или брачное соглашение, спросили бы суд, каково будет правовое последствие соглашения, оформленного в виде акта за печатью, то суд ответил бы: «Подождите, пока возникнет дело». Но если после заключения соглашения стороны добросовестно сомневались бы относительно пределов своих прав и не желали прибегать к враждебным судебным спорам, то они могли-бы либо в исковом порядке, либо в некоторых случаях путем неформального обращения к суду запросить его мнение, чтобы руководствоваться им в своем дальнейшем поведении. Несомненно, что подобное удовлетворение, если только его вообще можно отнести к числу санкций, подлежит серьезной критике с точки зрения как теоретической, так и практической. Оно явно несовместимо с общим принципом английского судебного права, гласящим, что каждое судебное дело должно быть следствием враждебного ИЛИ ПО крайней мере неприязненного действия одного лица, направленного против другого лица. Совершенно ясны практические неудобства, вытекающие из судебной декларации по такому вопросу, который через некоторое время может стагь предметом действительно враждебного спора между лицами, не являющимися сторонами в первом деле. Тем не менее, решение о признании, применяемое с осторожностью, представляет собой ценное оружие в арсенале гражданского правосудия, но в уголовных делах оно, конечно, совершенно непригодно. 14

ї>ак. 3S48. Английское нраво. САНКЦИИ КУПЕЧЕСКОГО ПРАВА

Мы можем рассмотреть здесь только две из них, именно конкурсное производство и адмиралтейский иск in rem. 10.

Конкурсное производство. Сущность ртой. санкции заключается в том, что она обязывает к пропорциональному распределению всего имущества несостоятельного должника между его кредиторами, вместо того, чтобы поставить уплату последним в зависимость от слепого случая, от оказываемого ими давл'ения, от протекции, удачи и т. п. Эта санкция была введена в XVI веке в английское право особым законом, но в течение первых трех веков своего существования она применялась только к купцам, для которых она представляет, конечно, жизненную необходимость. Однако с 1861 г. законы о конкурсном производстве стали применяться ко всем совершеннолетним; теперь даже замужние женщины могут быть, благодаря недавно внесенным в закон изменениям, признаны несостоятельными.

Несостоятельный должник может быть объявлен судом несостоятельным по собственной просьбе или по просьбе его кредитора; существуют такие «поступки, доказывающие банкротство», совершение которых должником представляет доказательство prima facie права кредитора на судебное признание несостоятельности. Объявление какого-либо человека несостоятельным должником не лишает его правоспособности; но все его имущество в целом (в самом широком смысле слова), которое принадлежало ему в момент представления петиции о несостоятельности или в течение трех месяцев до того, передается официальному управляющему (Official Receiver) суда или доверительному собственнику (trustee), назначенному кредиторами, и распределяется как «дивиденд» между лицами, установившими или «доказавшими» сумму своих адресований, причем распределение производится строго пропорционально размеру этих сумм. Сверх того, всякое имущество, включая и доход от договоров (за некоторыми небольшими исключениями), поступившее к несостоятельному должнику или полученное им до окончания конкурсного производства, может быть истребовано официальным управляющим или доверительным собственником в интересах кредиторов, которые уже имелись налицо к моменту открытия конкурса. При этом принимаются во внимание права тех лиц, которые добросовестно вступали в сделки с несостоятельным должником, даже зная об его несостоятельности. Кредиторы, требования которых возникли после -открытия конкурса, не могут предъявлять претензий до погашения долгов, возникших до открытия конкурса. Легко понять, особенно приняв во внимание, что процедура объявления конкурса носит публичный характер, что «несчастному» банкроту, Б особенности, если он честный человек, нелегко заработать на жизнь; для «недобросовестного» банкрота установлен целый список «правонарушений, связанных с банкротством», которые влекут за собой уголовное наказание. Сверх того, дела всех несостоятельных должников должны подвергаться «публичному рассмотрению»; во время такого рассмотрения каждый кредитор может задавать несостоятельному должнику вопросы с целью обнаружить следы скрытого им имущества. Некоторые сделки, совершенные несостоятельным должником в любое время до начала конкурса, могут быть подвергнуты расследованию со стороны официального управляющего или доверительного собственника; если обнаружится, что они были намеренно совершены во вред кредиторам, то опять-таки с учетом прав приобретателей bona fide, они будут безжалостно отменены судом, и все имущество, извлеченное из них, использовано в интересах кредиторов.

Несостоятельный должник становится вполне правоспособным не раньше, чем он будет формально «очищен» от несостоятельности, но и после этого он в течение пяти лет не может быть членом парламента .и муниципалитетов. С другой стороны, долги, возникшие до объявления его несостоятельным должником, считаются теперь ликвидированными и не могут служить основанием для претензий. 11.

«А с t i о n in re ш». Оно представляет собой весьма ценный вид удовлетворения, применимого только к. претензиям, которые касаются судов и грузов, подлежащих юрисдикции Адмиралтейства, т. е. на реках и у берегов в пределах действия прилива. Говоря точно, это удовлетворение является не окончательным, а только «предварительным», так как претензии истца относятся формально не к судну или грузу, а к их собственникам; поэтому последние могут сразу добиться освобождения своего имущества, предоставив обеспечение в сумме, равной претензии и судебным издержкам. Право накладывать запрещение на судно и груз может иногда означать полный успех истца, а иногда полную неудачу его претензий, например, в случае, когда собственниками судна и груза являются иностранцы, не имеющие иного имущества в Англии.

Это судебное производство может быть применено только для осуществления претензий, вытекающих из таких требований, которые относятся к судку, грузу или транспорту, к заработной плате моряков, к фрахту, к ущербу, причиненному жизни или имуществу при столкновении (но ограниченному пределами, которые определены Актом ,о торговом судоходстве), к приобретенным предметам, необходимым для судна в разных условиях и т. п. Этот способ удо- fi четворения не надо смешивать с особым способом внесудебного удовлетворения в виде «морского права удержания» (maritime lien), т. е. преимущественного права взыскания или права удержания в качестве обеспечения в отношении судна или груза за оказанные в связи с ними услуги. Тот факт, что право удержания этого рода осуществляется в виде продажи после иска in rem (обязательного для всех лиц), легко вводит в заблуждение. Основное различие между этими двумя случаями заключается в том, что при иске in rem обязательства ответчика не ограничиваются стоимостью судна и груза, на которые наложено запрещение, в то время как морское запрещение может быть обращено только на имущество, а не.против лица. Сверх того, некоторые претензии, реализуемые в порядке иска in rem, не дают основании для морского права удержания.

Наложение запрещения на судно и груз при иске in rem осуществляется судебным исполнителем Адмиралтейства. Суда королевского флота не подлежат аресту по иску in rem равно как и почтовые пароходы, предоставившие надлежащее обеспечение на случай неплатежа в порядке, установленном современными законами.

Ознакомившись с основными санкциями гражданского права, мы перейдем теперь к рассмотрению его основных норм. Приступая к обсуждению этого вопроса, мы, к счастью, обнаруживаем, что почти все юристы и законодатели культурных стран пришли к одинаковому выводу относительно наилучшего метода распределения .материала по разделам. Общая практика не только стран Западной Европы, по также Америки и тех восточных стран, которые имеют современные гражданские кодексы, сводится к тому, что гражданское право каждого государства изучается с наибольшим успехом при разделении его на: а) семейное право, б) право собственности, в) право обязательственное иг) наследствен* ное право

Однако, существует одно соображение, которое мешает нам следовать континентальной практике или, во всяком случае, делает ее мало пригодной. Большинство континентальных правовых систем имеют отдельные гражданские кодексы и торговые кодексы. Благодаря ранее упоминавшейся деятельности лорда Мансфильда в XVIII веке, в Англии нет такого различия. Торговое право составляет в Англии часть гражданского права, и хотя у нас существует так называемый «коммерческий суд», он представляет собой только заседание Отделения Королевской скамьи, предназначенное для слушания торговых дел. Вследствие этого английское гражданское право охватывает и те нормы, которые в других странах составили бы торговое право.

В этой книге мы предполагаем еще в одном отношении отклониться от континентальной схемы. Наследственное право естественно распадается на две части, именно — на право наследования по закону, т. е. на право наследования в тех случаях, когда умерший не оставил действительного завещания или распоряжения, и на право наследования по завещанию, когда умерший оставил завещание, имеющее законную силу. В кодексе или в трактате, который во всех деталях обсуждает эту тему, несомненно найдется очень много материала, относящегося к этим двум видам наследования, например вопрос о собирании и реализации имущества, об оплате долгов покойного и т. д. В подобных трудах это, несомненно, оправдывает выделение вопроса о наследовании в особый раздел.

Но ввиду того, что в нашей книге изложение гражданского права по необходимости ограничивается самым общим его очерком, гораздо удобнее трактовать право наследования по закону как часть семейного права (с которым оно, конечно, очень тесно связано), а право завещания—как часть раздела о праве собственности (с которым оно опять- таки находится в тесной связи). Такое отклонение от обычной схемы не только позволит избежать повторений и будет способствовать краткости изложения, но представит то преимущество, что поможет сгруппировать вместе вопросы, которые становятся понятными только в связи друг с другом. Если нам возразят, что не имеет смысла говорить о наследовании собственности до тех пор, пока не будет объяснено, что такое собственность, то мы ответим, что каждый человек, как чуждый юриспруденции, так и юрист, обладает достаточными практическими сведениями о том, что подразумевается под словом «собственность» — достаточными, во всяком случае* для того, чтобы он мог понять, что право наследования по закону предусматривает переход собственности после смерти собственника. . 1

<< | >>
Источник: Дженкс Э.. Английское право. Источники права. Судоустройство. Судопроизводство. Уголовное право. Гражданское право: перевод с английского / Эдуард Дженкс; пер. с англ. Л. А. Лунц; предисл.: Исаев М.И., Лунц Л.А. - М.: Юрид. изд-во МЮ СССР. - 378 c.. 1947

Еще по теме САНКЦИИ ОБЩЕГО ПРАВА 1.:

  1. Статья 1229. Исключительное право
  2. 2. Права и обязанности взыскателя и должника
  3. § 2. Структура норм международного права
  4. 20. Государство и личность: сущность взаимоотношений. Права человека и их классификация. Внутригосударственная и международная система защиты прав человека.
  5. ПРАВИЛА, ОТНОСЯЩИЕСЯ ТОЛЬКО К УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ
  6. САНКЦИИ ОБЩЕГО ПРАВА 1.
  7. § 1. Налог и налоговое право
  8. Лекция 3. Возникновение и развитие теории государства и права в России
  9. Лекция 3. Классификация норм права
  10.   В.              Обзор реформ в сфере прав на получение медицинской помощи в странах ЦЕ/ВЕКЦА 
  11. 1. Понятие защиты гражданских прав и охраняемых законом интересов
  12. Отдел первый. Права патентодержателя
  13. Глава IV.Нарушение прав из патента (патентная контрафакция)
  14. Глава V.Прекращение прав из патента
  15. Глава I СУЩНОСТЬ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА СОВЕТСКОГО АВТОРСКОГО ПРАВА
  16. § 4. Налоговая ответственность и защита прав налогоплательщика
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика