<<
>>

§ 3. Уголовно-правовые основы оперативно-розыскной деятельности

Как известно, уголовное право охватывает совокупность юридических норм, которые определяют преступность и наказуемость деяний, опасных для общества, условия и порядок назначения мер у I оловного наказания, а также условия и порядок освобождения от уголовной ответственности и наказания.

В этой связи следует рассматривать значение для ОРД не отдельных норм уголовного права, а некоторых правовых институтов.

Внутренняя структура уголовного права характеризуется достаточным многообразием институтов; имеются и межотраслевые институты, весьма значимые для ОРД: уголовной ответственности, освобождения от нее и др.

Рассмотрим наиболее важные из них, т.е. выполняющие для ОРД существенные ориентирующие, а в ряде случаев и моделирующие функции. Имеются в виду выбор направлений ОРД, постановка локальных целей, выбор структуры OPM и наполнение их содержанием, которое позволяет использовать оперативно-розыскную информацию для решения уголовно-правовых задач.

В единый межотраслевой можно объединить институт целей и ин)ач, достигаемых и решаемых путем применения норм уголовного п/икнг. охрана прав и свобод гражданина, собственности, общественною порядка и общественной безопасности, окружающей среды, конституционного строя РФ от преступных посягательств; обеспечение мира и безопасности человечества, атакже предупреждение преступлений (ст. 2 УК).

' )тот правовой институт является определяющим для всей ОРД. ,Дня достижения этих целей избирается наиболее целесообразная i ipyKiypa ОРО, эффективная организация их работы и тактика.

Обеспечиваются мобильность оперативных сил, использование всех возможных источников информации, создаются банки оперативнорозыскной информации и достигается осведомленность о криминогенной и преступной среде.

Для ОРД в данном правовом институте особое значение имеет соблюдение принципа законности.

Законодатель ввел ряд уголовно-правовых запретов на осуществление деяний, непосредственно связанных с практикой ОРД: в главе 19 УК («Преступления против конституционных прав человека и гражданина») содержатся нормы, предусматривающие уголовную ответственность за нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК), нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных или иных сообщений (ст. 138 УК), нарушение неприкосновенности жилища (ст. 139 УК).

В этой связи ОРМ, нарушающие конституционные права человека и гражданина, но проводимые на основании ФЗ об ОРД и соответствующих подзаконных актов, следует рассматривать как деяния, совершаемые оперативниками в состоянии крайней необходимости, для устранения опасности, непосредственно угрожающей личности и правам данного лица или иных лиц, охраняемым законом, интересам общества или государства, если эта опасность не могла быть устранена иными средствами и при этом не было допущено превышения пределов крайней необходимости (ст. 39 УК).

Для достижения целей и задач уголовного законодательства оперативно-розыскными средствами и методами большое значение имеет такой новый правовой институт, как обоснованный риск (ст. 41 УК). В соответствии с ч. I ст. 41 УК причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам при обоснованном риске для достижения общественно полезной цели не является преступлением. Сам риск согласно ч. 2 ст. 41 УК признается обоснованным, если указанная цель не могла быть достигнута не связанными с риском действиями (бездействием) и лицо, допустившее риск, предприняло достаточные меры для предотвращения вреда охраняемым уголовным законом интересам.

Как видно из текста УК, законодатель не дает прямого определения этого института. В русском языке слово «риск» имеет два значения: возможная опасность и действия наудачу, в надежде на счастливый исход[7]. Б.В. Волженкин в этой связи пишет, что уголовный закон, говоря об обоснованном риске как обстоятельстве, исключающем преступность деяния и ответственность за причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам, имеет в виду такое поведение лица, когда надежда на счастливый исход имеет

под собой достаточные основания[8].

Э.Ф. Побегайло считает, что обоснованный риск состоит в правомерном создании возможной опасности правоохраняемым интересам в целях достижения обще- I I пенно полезного результата, который не мог быть получен обычными, нерискованными средствами, является обстоятельством, иск шочающим преступность деяния2.

В соответствии с ч. 3 ст. 41 УК риск не признается обоснованным, если он заведомо был сопряжен с угрозой для жизни многих шодсй, а также с угрозой экологической катастрофы или обще- I i пенного бедствия. Поскольку последние негативные факторы при цианировании OPM возникают довольно редко, можно сделать вывод о том, что законодатель дает весьма широкие возможности для осуществления OPM в условиях обоснованного риска. Более того, превышение пределов обоснованного риска рассматривается уголовным законодательством как обстоятельство, смягчающее накалите (п. «ж» ст. 61 УК). Учитывая, что большинство OPM являются мероприятиями рискованными, данная норма уголовного законодательства является для ОРД определяющей.

В теории ОРД была разработана концепция оперативного риска, во многом близкая к новой уголовно-правовой категории.

Д.В. Требельский в 1973 г. писая, что риск в ОРД состоит в необходимости осуществления OPM по предотвращению или раскрытию опасных преступлений, «когда реально наличествует возможность наступления неблагоприятных последствий как для самого оперативного работника, гак и для других лиц. Такая неблагоприятная перспектива, несомненно, должна учитываться при принятии решения и определении тактики действий оперативного работника, но она не может служить препятствием для достижения поставленных конкретных целей охраны законных интересов государства и граждан».

В наиболее развернутом виде концепцию оперативного риска разработал В.Г. Самойлов. Он, в частности, отмечал, что необходимость осуществления OPM ставит оперативного работника в условия постоянного профессионального риска, потому что благополучный исход не всегда гарантирован. В то же время уйти от принятия решения о проведении такого OPM он не может, ибо в этом случае тоже рискует возможностью нарушения законности, своим авторитетом, престижем профессии и оперативного подразделения.

Сама ОРД сопряжена с возможностью расшифровки ее средств и методов и тем самым наступления негативных последствий. Таким образом, по мнению В.Г. Самойлова, объекты, под-_ пергающиеся риску при осуществлении ОРМ, самые различные. К наиболее важным из них В.Г. Самойлов отнес следующие: интересы общества; собственность; личность, имущество и интересы проверяемого;

личность, имущество и интересы граждан; личность и интересы негласных сотрудников; личность и интересы оперативного работника; престиж оперативного подразделения.

Интересы общества подвергаются опасности нарушения во всех случаях, когда осуществление OPM грозит нарушением законности. Так, дача негласному сотруднику задания с необходимостью совершения преступления или побуждение проверяемого к совершению противоправного деяния, непринятие своевременных мер к лицу, намеревающемуся, готовящемуся к преступлению или совершившему его, являются нарушением законности, а следовательно, интересов общества.

Собственность может стать объектом оперативного риска, когда намечаются ОРМ, связанные с поимкой преступников: в момент кражи или хищения; при нанесении меток на деньги или имущество с целью последующего их отыскания и использования в изобличении виновных; при осуществлении наблюдения за действиями расхитителей, фотографировании, киносъемке и видеозаписи с целью фиксации этих действий и т.п. Перед оперативным работником стоит в данном случае альтернатива: либо не проводить указанные ОРМ, и тогда преступники могут оказаться неразоблаченными (страдают интересы общества), либо проводить их, и тогда возможно безвозвратное хищение ценностей.

Личность, имущество и интересы проверяемого и разрабатываемого выступают в качестве объекта оперативного риска особенно часто. Это обусловлено тем, что любые OPM в отношении проверяемого в какой- то мере ущемляют его права и охраняемые законом интересы.

При принятии решения на осуществление OPM в подобных случаях необходимо рассчитать его таким образом, чтобы не ущемить интересов проверяемого и разрабатываемого, непосредственно не связанных с его противоправными действиями. Здесь оперативник также стоит перед альтернативой: либо не проводить таких действий, и тогда имеется опасность, что стоящая задача не будет решена — преступник останется неразоблаченным, либо принять такие меры, но нарушить определенные интересы проверяемого.

Своеобразной формой оперативного риска является решение о проведении OPM по документированию действий разрабатываемых, связанных с проникновением негласного сотрудника в служебное или жилое помещение, временным изъятием предметов и документов, их перепря- тыванием с целью сохранения до момента реализации оперативно-розыскных данных, возбуждения уголовного дела и проведения необходимых следственных действий.

Определенный риск имеется и в тех случаях, когда в период реализации оперативно-розыскных данных проводятся ОРМ, направленные на то, чтобы ввести разрабатываемых в заблуждение и убедить их, что об их преступных действиях стало известно от одного из их сообщников (склоненного к явке с повинной или задержанного вначале за другое преступление, к которому остальные непричастны).

Иногда стоит вопрос об интересах проверяемого как объекта оперативного риска при проведении ОРМ, направленных на разобщение преступной группы путем компрометации одного или нескольких ее участников, искусственного вызова внутреннего конфликта (по поводу дележа похищенного, подозрения в предательстве и т.п.). Поэтому, принимая

'решение в подобной ситуации, оперативник обязан подумать о снижении степени риска.

В ходе проведения оперативной комбинации, направленной на побуждение разрабатываемого к активным действиям, которыми он способствует своему разоблачению, при недостаточной продуманности этих OPM есть опасность побудить его к противоправным действиям, облегчить совершение преступления, укрепить уверенность в благоприятном его исходе.

Наиболее же остро встает вопрос о личности проверяемого как объекта оперативного риска при его задержании, и особенно при задержании вооруженного преступника. В исключительных случаях (когда исчерпаны все возможности по задержанию) может быть проведена операция на уничтожение преступника, подавление его сопротивления огнем. Однако такое решение может быть принято лишь после взвешивания всех аргументов «за» и «против» и после того, как исчерпаны все другие возможности.

Личность, имущество и интересы лиц, не являющихся проверяемыми или разрабатываемыми, также иногда могут быть объектом оперативного риска. Это случается при негласном получении от них сведений и последующем их использовании для принятия к виновным мер, предусмотренных законом, при их опросе в процессе разработки как будущих свидетелей, а также задержании преступников в жилых или служебных помещениях данных лиц.

Личность и интересы негласных сотрудников подвергаются риску, по существу, на всем протяжении их сотрудничества с оперативниками.

Постоянно существующая опасность расшифровки указанных лиц как негласных сотрудников проистекает от неквалифицированного или небрежного их поведения, чрезмерной настороженности проверяемых, нарушения правил конспирации оперативным работником, непродуманного использования полученной от них информации при проведении гласных ОРМ, особенно связанного с принятием на основе данной информации к виновным мер, предусмотренных законом. Это, в свою очередь, грозит моральным осуждением действий негласного сотрудника со стороны отдельных граждан, а со стороны проверяемых и разрабатываемых — оговором либо расправой. При формулировании задания негласному сотруднику на завоевание доверия проверяемых имеется опасность толкнуть негласного сотрудника на участие в их преступной деятельности и тем самым поставить его под угрозу привлечения к уголовной ответственности. Полому каждое принимаемое решение и его реализация должны осуществляться с учетом всех указанных негативных обстоятельств.

Личность и интересы оперативника как объекты оперативного риска также выступают на протяжении всего периода проведения ОРМ. Оперативник постоянно стоит перед дилеммой: либо принять решение на проведение OPM в острой ситуации при существующей опасности и нарушить указанные интересы перечисленных выше субъектов, либо принять решение не проводить таких OPM и тем самым поставить себя перед опасностью не выполнить возложенных на него обязанностей со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Оперативник рискует, привлекая к конфиденциальному сотрудничеству лицо, от которого можно ожидать двурушничества или совершения

преступления. Риск сопровождает его и при оперативной разработке (при заведении дела оперативного учета, планировании, документировании действий разрабатываемых, применении оперативной комбинации, при реализации материалов ДОУ и т.д.). Даже не рискуя интересами указанных выше субъектов, оперативник, осуществляющий ОРМ, постоянно сталкивается с риском их провала, неудачного исхода, нарушения законности со всеми вытекающими отсюда выводами как для него лично, так и для дела борьбы с преступностью.

Нередко оперативник рискует своей жизнью и здоровьем при задержании вооруженного преступника, встрече с негласным сотрудником из числа участников ОПГ.

Таким образом, В.Г. Самойлов делает вывод, что сама ОРД сопряжена с постоянным риском. Необходимость осуществления OPM ставит оперативника в условия постоянного профессионального риска.

Неудачи, провалы оперативника, случаи нарушения им законности, прав и интересов указанных выше субъектов, а также его бездеятельность, непринятие мер для борьбы с преступностью отражаются на престиже О PO.

Принятие оперативно-тактического решения в условиях риска, по мнению ВТ. Самойлова, обусловлено следующими обстоятельствами: недостаточностью информации о намерениях и преступных действиях проверяемых; непредсказуемостью их действий в той или иной ситуации; ограниченностью сил и средств, необходимых для решения стоящей задачи; недостаточной подготовленностью сил, участвующих в осуществлении ОРМ; наличием иных неблагоприятных обстоятельств, в которых приходится принимать и осуществлять оперативно-тактическое решение.

Риск должен быть оправдан с точки зрения права, морали и логики. ВТ. Самойлов разработал правила, которыми должен руководствоваться оперативник, принимая решение на проведение OPM в условиях риска: эти мероприятия должны быть общественно необходимыми, направленными на защиту прав и законных интересов общества, государства и отдельных граждан; осуществляемые действия должны быть правомерными и соответствовать требованиям законов и нормативных актов, регламентирующих ОРД; риск целесообразен лишь в том случае, когда без него нельзя выполнить стоящую задачу; риск оправдан, когда положительные результаты многократно превышают по значению возможные вредные последствия; необходимо наметить несколько вариантов решения стоящей задачи в условиях оперативного риска и по возможности заранее «проиграть» их; необходимо подобрать и использовать такое количество сил и средств, которого достаточно для решения стоящей задачи.

Главным условием осуществления ОРМ, связанных с оперативным

риском, является их соответствие нормам уголовного законодательства об оправданном риске.

Основным условием правомерности риска является его обоснованность, хотя главная цель риска — раздвинуть рамки непознанного. В литературе нет единого обоснования этого понятия. Ho

можно сформулировать ряд общих положений обоснованности риски, Мри обоснованном риске вред причиняется в результате дей- ( mini лица, которые направлены на достижение общественно по- Iii' шой цели. Содержание такой цели состоит в том, что рискующий премится к успеху, польза от которого будет для многих людей, для нощества и государства, хотя рискующий сознает, что процесс экс пери мента может привести и к отрицательному результату.

!’иск обоснован, если оперативная цель не может быть достиг- Iivia иными средствами, не связанными с риском. При существо- п.1111111 малейшей возможности достичь результата без совершения I чн Konai I пых действий лицо обязано использовать такую возможное 11.,

Рискованные действия не должны нарушать прямых предписании чакона или нормативных актов, регламентирующих ОРД и со- Ii-ржащих правила проведения соответствующих ОРМ. Действия I о 11 ж 11 ы быть основаны на объективных знаниях теории ОРД и дру- Iiix правовых дисциплин, положительном опыте осуществления lt;gt;I'M и различных условиях.

Риск обоснован, если лицо предприняло все достаточные меры ¦щи предотвращения вреда охраняемым законом интересам. Содержание лого понятия в законе не уточняется, поэтому мы имеем оценочное понятие. Речь идет об объективном и субъективном крип риях достаточности: лицо обеспечило все меры безопасности рискованных действий; лицо сознает вероятную возможность и размер и|и-л 11 i.ix последствий, но принимает все необходимые меры к тому, 'I IоОы вред не наступил или, по крайней мере, был минимальным.

Институт общей и частной превенции объединяет группу норм уюпоипого права, раскрывающих превентивное значение уголовною чакона и правоприменительной деятельности.

Цели предупреждения преступности нельзя рассматривать как опутс гвующие разоблачению преступников. Само издание уголовною чакона имеет общепревентивное значение, и данный фактор 1.1ИОИИТСЯ решающим в ОРД. В ней сплошь и рядом моделирует- и ситуация нарушения уголовных законов, что становится важнейшим сдерживающим регулятором индивидуального и группового поведения. Во многих случаях только с помощью оперативно-ро- п.к кпых средств и методов удается устанавливать тщательно про- иумаипую систему обмана государства, разбираться в умышленно !.шутанном планировании поставок оборудования, выделении фон- ипруемых материальных ценностей, в нарушениях технологических процессов производства и причинах проникновения преступников Ii оапковскую систему и т.д.

I!нститут уголовной ответственности, включающий правовое иомитие преступления и положения об основаниях уголовной от

ветственности, также предопределяет содержание ОРД. Уголовной ответственности подлежит только лицо, виновное в совершении преступления, поэтому в зависимости от обнаружения признаков преступления или признаков, свидетельствующих только о возможности его совершения, меняется направление и содержание ОРД: в первом случае она направлена на изобличение виновных и ее содержанием является получение информации для доказывания их вины; во втором — она направлена на предупреждение преступлений и имеет оперативно-профилактическое содержание.

Все, что связано с институтом квалификации преступлений, в ОРД трансформируется в обнаружение признаков и характера преступной деятельности. В правоприменительной деятельности (не в ОРД) квалификация представляет собой логический процесс установления соответствия (тождества) конкретно рассматриваемого случая признакам состава преступления, указанного в норме Особенной части УК. В то же время это и определенная правовая оценка общественно опасного деяния. Квалификация преступления осуществляется на всех стадиях уголовного процесса, но ее значение не равнозначно. Например, при возбуждении уголовного дела она носит лишь предварительный характер, а на стадии постановления приговора она должна быть максимально точной. Оперативник, сталкиваясь с противоправными действиями конкретных лиц (получая о них информацию), также обращается к квалификации. Характер легальной квалификация приобретает только при условии, если она закрепляется в официальных уголовно-процессуальных документах и порождает правовые последствия: служит основанием для возбуждения уголовного дела и производства предварительного расследования, предъявления обвинения, предания суду, вынесения обвинительного приговора.

Помимо легальной в теории уголовного права имеется понятие доктринальной квалификации (неофициальной). Это оценка преступных деяний, даваемая в научных работах, иных публикациях и выступлениях. Ho под эти случаи не подпадают действия оперативников. Даваемая ими квалификация имеет служебное назначение и тактические последствия, поскольку в зависимости от характера преступления избираются тактика оперативного поиска, приемы задержания преступников, а также тактика оперативной разработки, моделируются необходимые доказательства при сборе информации и документировании.

Поэтому, не будучи легальной, квалификация преступлений при осуществлении ОРД является оперативно-тактической, имеющей конкретные последствия для содержания этой деятельности. Как и легальная, оперативно-тактическая квалификация базируется на главном принципе уголовной ответственности: эта ответственность

может наступить только при установлении всех признаков состава преступления того или иного вида.

И меется и еще один аспект квалификации преступлений в ОРД — прогностический (использование при оценке различных видов отклоняющегося, «допреступного» поведения). Прогностическая монет, позволяет оперативнику «увидеть», в какое преступление может перерасти аморальное, подстрекательское поведение в сочетании с вредным влиянием ближайшего окружения.

Такое прогностическое вйдение обусловлено тем, что нормы уголовного закона отражают реальную объективную действительность, и иих обобщены жизненные факты, они содержат необходимые признаки всех элементов состава преступления. Именно эти при- шаки помогают оперативнику предвидеть, в какое преступное де- чиис может перерасти поведение криминально активных лиц и рушь

Используется в ОРД и легальная квалификация при выборе сgt;т.сктов оперативно-розыскной профилактики, их классификации и определении комплекса профилактических мер, которые могут ими, эффективны с учетом преступного опыта профилактируемых. gt;дмо дело — работа с рецидивистами, неоднократно судимыми за квалифицированные кражи, разбои, бандитизм, другое — с судимыми за малозначительные преступления. На основе легальной квалификации систематизируются оперативно-розыскные учеты по •¦окраске» преступной деятельности. Легальная квалификация часто сама по себе предопределяет необходимость постановки на оперативный учет определенных категорий ранее судимых.

Институт стадий совершения преступления определяет характер реагирования на преступное поведение, которое развивается тайно и обнаруживается с помощью средств и методов ОРД. В уголовном праве предусмотрены три стадии, через которые проходит в споем развитии умышленное преступление: приготовление к преступлению, покушение на преступление и оконченное преступление. Вне правового регулирования существует и еще одна стадия — обнаружение (формирование) умысла. Для ОРД существенны все четыре стадии, поскольку от того, на какой из них наступает опера гивно-розыскное вмешательство, зависит направленность и содержание OPM и избираемой тактики.

Три стадии, которые определены в законе (приготовление, покушение, оконченное преступление), в практической деятельное- и моделируют, т.е. очерчивают, пределы сбора информации и ориентируют на выбор момента задержания подозреваемых. Вместе с н м этот правовой институт имеет важное значение в решении залами не допустить завершенности преступления и, следовательно, ущерба определенным группам общественных отношений. Зная,

например, три признака покушения (непосредственная направленность действий на совершение преступления; незавершенность преступления, что выражается в отсутствии результата, который является обязательным признаком данного состава преступления; незавершенность преступления по причинам, не зависящим от воли виновного), оперативники стремятся реализовать оперативную информацию именно при покушении, если оно не грозит жизни, здоровью граждан, уничтожением имущества. Особенно такая тактика характерна при задержании соучастников взяточничества, карманных воров, мошенников. Применение этого института уголовного права ориентирует на ведение комбинационной ОРД для создания всех возможных препятствий на пути к достижению преступниками конечных целей преступлений.

Имеет значение для ОРД и стадия обнаружения умысла, который представляет собой выражение преступного намерения совершить преступление.

Обнаружение умысла, когда нет данных об уже совершенных преступлениях, требует оперативно-профилактического вмешательства. Оперативников должны всегда настораживать как тщательное обдумывание деталей замышляемого преступления, так и возможность возникновения преступного умысла в любой благоприятной для этого ситуации. И то и другое — свидетельство формирования и развития общественной опасности личности.

Плодотворно исследовали эту проблему Б.Г, Морохин (1957) и П.Ф. Гришанин (1967). Ho наиболее полно и всесторонне раскрыл организацию и тактику OPM по предотвращению преступлений на базе теории уголовного права/!./1. Лекарь (1967). Его идея активно использовать положения о стадиях совершения преступления в предупредительной деятельности OPO получила широкое отражение в современной науке уголовного права, в теории и практике ОРД.

Разделяя доминирующую в уголовном праве точку зрения о невозможности относить обнаружение умысла к стадиям совершения преступления, нельзя согласиться с теми, кто отрицает общественную опасность лиц, обнаруживших свой умысел. Позиция таких авторов умаляет самостоятельное значение формирования и обнаружения умысла как явлений, реально предшествующих преступной деятельности. Если преступный умысел не реализуется, то вовсе не исключено, что в случае реализации именно он формировал бы субъективную сторону преступления. Следовательно, между умыслом и реализацией существует определенная связь, выражающаяся в том, что умысел, а не что-либо иное служит основой соответствующих действий. Разрушить эту связь — задача оперативника.

На основе анализа материалов практики и с позиций науки уголовного права можно заключить, что из-за специфики отдельных

IiiiAiж преступлений нередко задокументировать приготовительные /и'пствия не только трудно, но подчас невозможно. Представляется, что в таких случаях наиболее целесообразной является поимка прес тупников с поличным на стадии покушения.

Iccho примыкает к изложенному еще недостаточно изученный прием так называемого отклонения действий преступника, попавше- Iii и поле зрения оперативника. Состоит он в том, что в результате шеративной комбинации преступник покушается на преступление, in пользуя негодные орудия и средства, либо его усилия направлены па отсутствующий или малоценный объект. В специальной литера- | у ре указывается на возможность и целесообразность употребления мкото сложного и требующего высокого оперативно-розыскного ис- ,,VCCTisa тактического приема.

Особое значение для борьбы с организованной преступностью имеет институт соучастия в преступлении, который практически определяет правовые рамки организованной преступности и создает м 11 и оперативников варианты ее моделей.

Степень участия в преступлении, которая зависит от «вклада» мпжжного в совместно совершаемое преступление, во многом определяется характером соучастия. Как известно, в уголовном прайс выделены четыре его вида: организатор, исполнитель, подстре- ка толь, пособник (ст. 33 УК).

Наибольшую общественную опасность представляют органи- M юры. Поэтому они всегда становятся главными объектами one- р.минной проверки ОПФ. Они организуют совершение преступлений, руководят его участниками, устанавливают в ОПФ нормы

Oi              ношений и поведения, внутригрупповую дисциплину. Органики ор воздействует на сознание неустойчивых лиц, направляет их совершение преступлений, вносит в преступные действия дру- М1Ч участников определенную систему, налаживает между ними конспиративные связи, требует тщательной маскировки и принимает контрагентурные меры.

( реди исполнителей, как правило, существует распределение ро- iIi ii: одни выполняют более, другие — менее общественно опасные функции. Многое в этом распределении зависит от их преступного опы та, моральных, волевых и физических данных. Такая неравномерное ть и степени общественной опасности исполнителей имеет суще- CiiieiHioe значение. Она помогает оперативникам находить в ОПФ •ч-набые звенья» на всех стадиях оперативной проверки и разработки. ’Ото либо малоискушенный соучастник, либо опытный преступник, но с ослабленной нервной системой, переживший на себе не- нра тимость наказания и воочию убежденный в силе доказательств. !особники представляют особый оперативный интерес. Содей- стиуи совершению преступлений, они оказываются хранителями

орудий преступлений, предметов, добытых в результате их совершения, бывают хорошо осведомлены о деталях преступлений.

Значительный интерес для ОРД представляет фигура подстрекателя, особенно в борьбе с организованными формами преступной деятельности несовершеннолетних.

Все виды соучастия, в том числе и прикосновенность к преступлению, обычно моделируются уже при выявлении и, тем более, в ходе оперативной разработки ОПФ. И это важное тактическое обстоятельство помогает в рамках негласной работы получать достаточно четкое представление о структуре ОПФ, распределении в них ролей, общественной опасности их участников, о тех «прикосновенных» лицах, через которых можно получить информацию об организаторах, исполнителях, подстрекателях и пособниках. Фактически именно уголовно-правовой институт соучастия определяет достигаемые во всех формах ОРД цели выявления всех преступных связей ОПФ.

Институт освобождения от уголовной ответственности и наказания содержит ряд правовых положений, которые особенно активно должны использоваться в ОРД по борьбе преступностью.

Уголовный закон предполагает ряд существенных отличий между указанными понятиями: освобождение от уголовной ответственности в основном связано с совершением преступлений небольшой тяжести, освобождение от наказания этим признаком жестко не связано; от уголовной ответственности может быть освобождено лицо на любой стадии судопроизводства (обвиняемый, подсудимый, осужденный), от наказания — только лицо, в отношении которого состоялся обвинительный приговор; в соответствии с УПК от уголовной ответственности может быть освобождено лицо не только судом, но и прокурором, следователем, дознавателем с согласия прокурора (ст. 26), от наказания лицо освобождается только по решению суда.

Последнее обстоятельство особенно значимо для ОРД: на основании норм уголовного законодательства оперативники могут в значительной степени влиять на принятие решения об освобождении от уголовной ответственности лиц, оказывающих содействие ОРО.

С этой точки зрения для целей ОРД значительные возможности предоставляет институт добровольного отказа от преступления, т.е. прекращение лицом приготовления к преступлению либо прекращение действий (бездействия), непосредственно направленных на совершение преступления, если лицо осознавало возможность доведения преступления до конца (ст. 31 УК).

УК подробно определяет правовую природу добровольного отказа от преступления. Главное правовое последствие добровольно-

iu о гк;ма — исключение уголовной ответственности. В соответствии '1.2 C l. 31 УК лицо не подлежит уголовной ответственности за пре- ( I ViIJici Iие, если оно добровольно и окончательно отказалось от до- неиепия этого преступления до конца.

Для тактики ОРД, особенно в борьбе с организованной преступ- Iiiici bio, чрезвычайно важно положение ч. 4 ст. 31 УК, согласно ко- Iiipnjj не подлежат уголовной ответственности даже организатор пре- I ViUiei Iия и подстрекатель к преступлению, если эти лица своевременным сообщением органам власти или иными предпринятыми мерами предотвратили доведение преступления исполнителем до о 1111; I. [gt;олее того, в соответствии с ч. 5 ст. 31 УК, если действия орга- Iiii tampa или подстрекателя по предотвращению преступления не примели к положительному результату, то предпринятые ими меры mi иуг быть признаны судом смягчающими обстоятельствами при на- шачемии наказания. He подлежит уголовной ответственности и по- dIiiihk преступления, если он предпринял все зависящие от него меры, чтобы предотвратить совершение преступления.

IiiKHM образом, диапазон правовых оснований для действий опера I !шпиков и негласных сотрудников по склонению организаторов, ипаетрскателей, исполнителей и пособников преступления к добровольному отказу от преступления довольно широк.

1еория ОРД всегда основывалась на активной тактике OPO в отношении лиц, замышляющих и подготавливающих преступления. IaKiin точка зрения была принята и поддержана специалистами не мин,ко в области теории ОРД, но и уголовного права[9]. Суть вопроса м том, что если некритично, не проявляя оперативной гибкости, недовать выработанным в науке уголовного права положениям рчнл ученых, то предупредительная деятельность OPO должна была им превратиться в пассивное выжидание проявления «доброй воли» о стороны субъектов, замышляющих, подготавливающих или покушающихся на преступление. По-видимому, такая позиция была ом социально неоправданной, не соответствовала бы уголовной поит икс, а также принципу наступательное™ в ОРД. Как отмечает Ф. Ilобегайло, основное назначение добровольного отказа — предупреждать и пресекать преступления. Закрепленная законодателем но (можность избежать привлечения к уголовной ответственности, I с гу 11 ив от начатой криминальной деятельности, стимулирует лицо I- отказу завершить преступный замысел. Эта возможность образно именуется в специальной литературе «золотым мостом для от' I упления»2.

По сравнению с пресечением преступлений, т.е. открытым вмешательством оперативников в ход событий, использование в ОРД института добровольного отказа имеет ряд преимуществ. Как известно, открытое вмешательство (пресечение) не всегда дает положительные результаты, поскольку для субъекта создаются условия, не дающие ему возможности довести начатое преступление до конца. Однако это не исключает повторного посягательства с его стороны при более благоприятной ситуации. Добровольный же — чаще всего окончательный — отказ от совершения посягательства на объект, естественно, более надежно гарантирует безопасность правоохраняемого объекта.

ОРО, первоочередная задача которых — предотвращение преступлений, не могут выжидать, пока готовящее преступление лицо само откажется от своего замысла и приготовительных действий. Они обязаны активно и целеустремленно использовать имеющиеся силы и средства, чтобы упредить его действия.

Существенное значение для ОРД имеет отграничение добровольного отказа от такого уголовно-правового института, как деятельное раскаяние. Во-первых, данный институт относится к обстоятельствам, смягчающим наказание (п. «и» ст. 61 УК), а во-вторых, является основанием для освобождения от уголовной ответственности (ст. 75 УК). Для тактики ОРД последнее является наиболее значимым фактором, особенно при проведении OPM для привлечения граждан к конфиденциальному сотрудничеству. Так, в соответствии с ч. I ст. 75 УК «лицо, впервые совершившее преступление небольшой тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности, если после совершения преступления добровольно явилось с повинной, способствовало раскрытию преступления, возместило причиненный ущерб или иным образом загладило вред, причиненный в результате преступления».

Следует согласиться с А. В. Савкиным, который отмечает, что по своей социально-психологической природе деятельное раскаяние означает признание лицом факта совершенного им преступления, сожаление о случившемся, выдачу себя правоохранительным органам и содействие в расследовании содеянного, в совершении других позитивных действий[10].

Эта норма уголовного законодательства корреспондируется со ст. 18 ФЗ об ОРД («Социальная и правовая защита граждан, содействующих органам, осуществляющим оперативно-розыскную деятельность»), в соответствии с положением которой «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние,

не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим ОРД, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее нанесенный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Кроме того, в соответствии с ч. 2 ст. 75 УК «лицо, совершившее преступление иной категории, при наличии условий, предусмотренных частью первой настоящей статьи, может быть освобождено от уголовной ответственности только в случаях, специально предусмотренных соответствующими статьями Особенной части настоящего Кодекса». К таким особым случаям относятся нормы 20-ти статей УК, среди которых имеются предписания об освобождении от уголовной ответственности лиц, совершивших не только преступления средней тяжести, но также тяжкие и даже особо тяжкие. В частности, в связи с деятельным раскаянием освобождаются от уголовной ответственности следующие лица: совершившие государственную измену (ст. 275 УК), шпионаж (ст. 276 УК), насильственный захват власти или насильственное удержание власти (ст. 278), если они добровольным и своевременным сообщением органам власти или иным образом способствовали предотвращению дальнейшего ущерба интересам РФ (примечание к ст. 275 УК «Государственная измена»); участвовавшие в подготовке актов терроризма, а также вовлекавшие иных лиц в совершение преступлений террористического характера или осуществившие иное содействие их совершению, если они добровольным и своевременным сообщением (предупреждением) органов власти или иным способом способствовали предотвращению либо пресечению осуществления акта терроризма либо иных преступлений террористического характера (ст. 205, 205', 206, 208, 211, 277 и 360 УК) (примечания к ст. 205 УК «Терроризм» и к ст. 205' УК «Вовлечение в совершение преступлений террористического характера или иное содействие их совершению»); добровольно прекратившие участие в экстремистском сообществе или в деятельности общественного или религиозного объединения либо иной организации, в отношении которых судом принято вступившее в законную силу решение о ликвидации или запрете деятельности в связи с осуществлением экстремистской деятельности (примечания к ст. 281' УК «Организация экстремистского сообщества» и к ст. 2822 УК «Организация деятельности экстремистской организации»); добровольно прекратившие участие в преступном сообществе (преступной организации) или входящем в него (нее) структур

ном подразделении либо объединении организаторов, руководителей или иных представителей организованных групп, активно способствовавшие раскрытию и пресечению преступлений, связанных с организацией преступного сообщества (преступной организации) (примечание к ст. 210 УК. «Организация преступного сообщества (преступной организации)»); добровольно освободившие похищенных людей (примечание к ст. 126 УК «Похищение человека»); впервые совершившие преступления, связанные с торговлей людьми (кроме тяжких и особо тяжких), добровольно освободившие потерпевших и способствовавшие раскрытию преступлений (примечание к ст. 127’ УК «Торговля людьми»); добровольно сдавшие огнестрельное оружие, его основные части, комплектующие детали к нему, боеприпасы, взрывчатые вещества или взрывные устройства (примечания к ст. 222 УК «Незаконное приобретение, передача, сбыт, хранение, перевозка и ношение оружия, его основных частей, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств» и к ст. 223 УК «Незаконное изготовление оружия»); добровольно сдавшие наркотические средства, психотропные вещества или их аналоги и активно способствовавшие раскрытию и пресечению преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, изобличению лиц, их совершивших, обнаружению имущества, добытого преступным путем (примечание к ст. 228 УК «Незаконные приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов»); давшие взятку или совершившие коммерческий подкуп, если в отношении их имело место вымогательство и если эти лица добровольно сообщили органу, имеющему право возбудить уголовное дело, о даче взятки или подкупе (примечания к ст. 291 УК «Дача взятки» и к ст. 204 УК «Коммерческий подкуп»); давшие ложные показания свидетели, потерпевшие либо ложные заключения эксперты, специалисты или заведомо неправильный перевод переводчики, если они добровольно в ходе дознания, предварительного следствия или судебного разбирательства до вынесения приговора суда или решения суда заявили о ложности данных ими показаний, заключений или заведомо неправильном переводе (примечание к ст. 307 УК «Заведомо ложные показание, заключение эксперта, специалиста или неправильный перевод»); военнослужащие, впервые совершившие самовольное оставление части или места службы (без отягчающих обстоятельств), если это явилось следствием стечения тяжелых обстоятельств

(примечания к ст. 337 УК «Самовольное оставление части или места службы» и к ст. 338 УК «Дезертирство»).

Положения УК, связанные с деятельным раскаянием, фактически реализуют положения ст. 18 ФЗ об ОРД, в соответствии с которыми «лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляющим оператив- по-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступлений, возместившее причиненный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности в соответствии с законодательством Российской Федерации».

Таким образом, деятельное раскаяние как новый институт в уголовном праве России создает широкое поле деятельности для OPO is процессе предупреждения и раскрытия преступлений[11].

Оперативно-розыскная практика имеет немало примеров эффективного применения ОРД данного уголовно-правового института в сочетании с другим (упомянутым выше) — добровольным отказом от совершения преступления.

В январе 2001 г. сотрудники УФСБ по Волгоградской области легализовали перед СМИ факт негласного сотрудничества бывшего прапорщика 20-й мотострелковой дивизии В. Калинкина, который по заданию чеченских полевых командиров должен был совершить теракт на Волгоградской ГЭС. Благодаря его сотрудничеству с оперативниками УФСБ удалось задержать несколько диверсионных групп, предотвратив таким образом целую серию взрывов на территории области.

До 1992 г. прапорщик служил в одной из частей Уральского военного округа. Летом 1993 г. по предложению сослуживца-чеченца он отправился в отпуск в г. Грозный, взяв с собой сына. Через несколько дней этот сослуживец, спрятав мальчика, заставил В. Калинкина поступить на службу в местные незаконные вооруженные формирования. Жене прапорщика удалось забрать сына домой, а сам он остался в Чечне.

В. Калинкин первое время был начальником подразделения связистов в Шалинском танковом полку, а затем его перевели в элитное диверсионное подразделение «Барс». Причем подготовку к диверсионноразведывательной работе он проходил в арабских лагерях.

После окончания операции по наведению конституционного порядка в Чечне (1995—1996) Калинкин по заданию своего полевого командира вернулся в г. Волгоград с документами на чужую фамилию и через некоторое время поступил на службу по контракту командиром взвода связи в 20-ю мотострелковую дивизию, размещенную в этом городе.

В диверсиях он не участвовал, а только передавал обращавшимся к нему чеченцам информацию.

Летом 2000 г. к Калинкину приехали представители террористов с заданием: он должен был помочь им осуществить теракт на Волжской ГЭС. Тогда прапорщик и обратился к представителям военной контрразведки, которые подозревали его в связях с боевиками и вели за ним оперативное наблюдение.

Благодаря негласному сотрудничеству Калинкина с органами BKP им удалось арестовать 27 лиц, связанных с террористами, предотвратив таким образом целую серию взрывов, запланированных не только на ГЭС, но и в местных войсковых частях. Учитывая деятельное раскаяние Ka- линкина и его помощь органам BKP в предотвращении террористических актов, уголовное дело против прапорщика возбуждать не стали. Он стал главным свидетелем на процессе над террористами1.

Физическое или психическое принуждение как обстоятельства, исключающие уголовную ответственность при осуществлении ОРД. Согласно ст. 40 УК «не является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам в результате физического принуждения, если вследствие такого принуждения лицо не могло руководить своими действиями (бездействием)».

Вызывает сомнение содержание ч. I данной статьи, в которой говорится, что вопрос об уголовной ответственности за причинение вреда охраняемым законом интересам в результате психического принуждения, а также в результате физического принуждения, вследствие которого лицо сохранило возможность руководить своими действиями, решается с учетом положений ст. 39 УК (крайняя необходимость). Несостоятельность этого положения состоит в том, что если лицо не могло руководить своими действиями, то это действие совершено в состоянии невменяемости или непреодолимой силы.

Здесь же лицо может руководить своими действиями, но перед ним стоит выбор: собственная безопасность, безопасность других людей (интересов) или выполнение требований преступника. Например, преступники, захватив автомобиль, самолет, другое.транспортное средство с пассажирами, предлагают водителю (летчику) следовать по определенному маршруту - или они убьют его или кого-либо из заложников. Жертва шантажа имеет выбор, но им не пользуется. Может ли она отвечать за соучастие? Думается, что нет.

Негласный сотрудник, разоблаченный преступниками как лицо, сотрудничающее с ОРО, под страхом собственной смерти или смерти своих близких выдает сведения о своем сотрудничестве: речь в данном случае идет лишь о таком физическом принуждении, которое признается непреодолимым, когда лицо полностью лишается возможности действовать в соответствии со своей волей. Содержание физического насильственного принуждения в законе не раскрыто, что затрудняет применение нормы на практике. Видимо, это понятие должно включать в себя меры физического воздействия со

стороны другого человека, т.е. насилие (побои, причинение вреда здоровью, связывание, удушение, угрозу оружием), применяемое к лицу в целях принудить его причинить вред каким-либо охраняемым интересам. При этом лицо фактически теряет свободу воли и становится орудием другого человека.

Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление. В соответствии со ст. 38 УК не является преступлением причинение вреда лицу, совершающему преступление, при его задержании для доставления органам власти и пресечения возможности совершения им новых преступлений, если иными средствами задержать такое лицо не представляется возможным и при этом не было попущено превышения необходимых для этого мер.

Здесь не говорится о моменте задержания и понятии лица, совершившего преступление. Возникают вопросы: обязательно ли начальное сопротивление? в каких условиях возможно применение этой статьи?

Другим рассматриваемым условием являются положения ст. 42 УК: «He является преступлением причинение вреда охраняемым уголовным законом интересам лицом, действующим во исполнение обязательного для него приказа или распоряжения». Уголовную ответственность за причинение вреда не несет также лицо, отдавшее незаконный приказ или распоряжение.

Этот вопрос в науке не разработан, особенно применительно к ОРД, хотя случаи причинения вреда при исполнении приказа в ОРД встречаются, и довольно часто, особенно в условиях действий чрезвычайного характера при освобождении заложников, ликвидации банды.

Предположим, группа захвата при реализации данных ОРД помучает устное указание на захват преступной группы, находящейся в установленном месте. Никто не может предсказать, как будут развиваться события. На наш взгляд, здесь сочетаются нормы об исполнении приказа с нормами об обоснованном риске, задержании преступника и крайней необходимости.

Наиболее часто в практике ОРО, особенно во время задержания преступников при реализации оперативных материалов, применяются положения ст. 37 УК, которая предусматривает, что не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, т.е. при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства от общественно опасного посягательства, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны. Закон исходит из того, что право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной подготовки и служебного положения.

Что касается институтов наказания и освобождения от наказания, то здесь также имеются нормы, имеющие особое значение для оперативных подразделений. Так, с позиций ОРД следует широко использовать положения ст. 53 УК, в соответствии с которой виновный может быть осужден к ограничению свободы, которое заключается в содержании осужденного, достигшего к моменту вынесения судом приговора 18-летнего возраста, в специальном учреждении без изоляции от общества в условиях осуществления за ним надзора. С точки зрения осуществления OPM к этой норме близко и условно-досрочное освобождение от отбывания наказания (ст. 79 УК), а также замена неотбытой части наказания более мягким наказанием (ст. 80 УК).

В этих ситуациях должны осуществляться определенные оперативно-розыскные действия: проведение оперативных проверок с целью изучения среды, в которой находятся лица, освобожденные от уголовной ответственности и наказания, а также осужденные к ограничению свободы; установление негласного наблюдения за ними в случаях, когда они не разрывают связей с криминогенными контингентами; привлечение их к сотрудничеству, если они могут принести пользу в борьбе с преступностью. 

<< | >>
Источник: К.К. Горяйнов, B.C. Овчинский, Г.К. Синилов. Теория оперативно-розыскной деятельности: Учебник. 2006

Еще по теме § 3. Уголовно-правовые основы оперативно-розыскной деятельности:

  1. 3.2. ПРАВОВЫЕ ИНСТИТУТЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ РЕЗУЛЬТАТОВ ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ ИНОСТРАНЦЕВ
  2. §2. Понятие оперативно-розыскной деятельности
  3. § 4. Задачи оперативно-розыскной деятельности
  4. § 5. Принципы оперативно-розыскной деятельности
  5. § 2. Конституционные основы оперативно-розыскной деятельности
  6. §4. Уголовно-процессуальные основы оперативно-розыскной деятельности
  7. § 1. Предмет и система теории оперативно-розыскной деятельности
  8. § 2. Методология научных исследований проблем оперативно-розыскной деятельности
  9. §3. Теория оперативно-розыскной деятельности и криминалистика
  10. § 1. Понятие социальной и правовой защиты участников оперативно-розыскной деятельности
  11. § 3. Меры социальной и правовой защиты участников оперативно-розыскной деятельности
  12. §1. Понятие результатов оперативно-розыскной деятельности и основные направления их использования в уголовном судопроизводстве
  13. § 2. Порядок и пределы представления результатов оперативно-розыскной деятельности
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика