<<

§ 3. Функции правоприменительной практики

Вопрос о функциях правоприменительной практики — это фактически вопрос о ее роли и целевом назначении в механизме правового регулирования социальных отношений. Думается, именно поэтому данный вопрос освещается в работах ученых, специально посвященных проблемам юридической, правотворческой, правоприменительной, судебной и другим видам практики.

По нашему мнению, познание функций правоприменительной практики надо связывать с понятием функции права вообще и функций правоприменения.

Применительно к праву, М.И.

Байтин определил функции права как «наиболее существенные направления и стороны его воздействия на общественные отношения, в которых раскрываются общечеловеческая природа, а также социальное назначение права»1. Фактически из такого же определения функции права как «обусловливаемого социальным назначением права основного направления его воздействия на общественные отношения... , в котором выражены классовая сущность, служебная роль, цели и задачи права», исходит и Т.Н. Радько2. В.Н. Карташов функции юридической практики определяет как «относительно обособленные направления гомогенного (однородного) ее воздействия на субъек-

1 Байтин М.И. Сущность права: (Современное нормативное правопо-нимание на грани двух веков). С. 138.

2 Радько Т.Н. Методологические вопросы познания функций права. Волгоград, 1974. С. 13; см. также: Вопленко Н.Н. Сущность, принципы и функции права: Учеб. пособие. Волгоград, 1998. С. 45—46.

тивную и объективную реальность, в которых конкретизируется ее природа, проявляются динамизм, творчески преобразующий характер, социально-правовое назначение, место и роль в правовой системе (жизни) общества»1. Раскрывая природу правотворческого толкования, Н.Н. Вопленко определил его функции как основные направления воздействия на правовую систему, в которых раскрывается практическая роль и социальное своеобразие данного нового для РФ правового явления2.

Итак, все авторы подчеркивают, что функция — это всегда наиболее значимая «деятельностная сторона» того или иного явления, оказывающая воздействие на правовую систему. Таким образом, функции правоприменительной практики — это специфические, только ей присущие, основные, наиболее существенные направления ее влияния, воздействия на состояние правовой системы конкретного общества.

Вопрос о количестве, наименовании и содержании функций юридической вообще и правоприменительной практики, в частности, не получил основательной научной разработки. В.Н. Карта-шов, например, предлагает выделить две группы функций: экономическую, политическую, социальную, экологическую и воспитательную в качестве общесоциальных функций и регистрационно-удостоверительную (закрепительную), правоконкретизирующую и правоохранительную в виде специально-юридических функций3. В.И. Леушин прямо называет в качестве ведущей и главной регулятивную функцию юридической практики4. По мнению Н.Н. Воплен-ко, основными функциями практики правотворческого толкования являются: познавательно-интерпретационная, правосозидательная, контрольно-надзорная, или функция обеспечения законности5. Применительно к судебной практике, С.Н. Братусь и А.Б. Венгеров выделили функцию детализации, или конкретизации, общих и абст-

1 Общая теория государства и права: Акад. курс: В 3-х т. 2-е изд., перераб. и доп. / Отв. ред. М.Н. Марченко. Т. 3. М., 2001. С. 146; см. также: Карташов В.Н. Юридическая деятельность: понятие, структура, ценность. С. 124.

2 См.: Вопленко Н.Н. О понятии и функциях правотворческого толкования. С. 78.

3 См.: Карташов В.Н. Указ. соч. С. 128—141; Палагина Е.Н. Указ. автореф.

дис. С. 18.

4 См.: Леушин В.И. Юридическая практика в системе социалистических общественных отношений. С. 115.

5 См.: Вопленко Н.Н. Указ. соч. С. 78—80.

рактных правовых норм, функцию единообразного применения судами законов и функцию совершенствования законодательства 1. С.С. Алексеев в своих ранних работах по общей теории права выделил только две функции юридической практики — правоконкре-тизирующую и сигнально-информационную2, а несколько позже обосновал наличие у практики и т.

н. «правонаправляющей (ориентирующей)» функции3.

Как нам представляется, любое правовое явление может быть рассмотрено в двух аспектах — с онтологической точки зрения, т. е. с точки зрения его бытия в системе всех остальных общественных явлений, а также с собственно-юридических позиций. Отсюда весьма плодотворен подход В.Н. Карташова, разделившего все функции юридической практики на общесоциальные и специально-юридические.

1. С точки зрения философии право представляет собой особое надстроечное явление, особую форму общественного сознания, наряду с моралью4. Поэтому, как замечает А.В. Маль-ко, право и все его проявления в реальной действительности, охватываемые категорией «правовая жизнь», тесно переплетены с экономической и политической жизнью и в большей мере составляют их своеобразную форму5. Таким образом, право в своих нормах призвано отражать те или иные явления общественной жизни, которые выступают для права содержанием, а право по отношению к ним специфической формой 6. Задача «адекватного отражения» запросов социальной практики, динамики социума, действующих в обществе в историческом масштабе социальных закономерностей, тем самым всего многообразия общественной жизни возложена на субъектов право-

1 См.: Судебная практика в советской правовой системе. С. 6, 15, 24.

2 См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Т. 2. С. 89.

3 См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т. I. С. 348.

4 См.: Соловьев Э.Ю. Личность и право // Соловьев Э.Ю. Прошлое толкует нас: (Очерки по истории философии и культуры). М., 1991. С. 405; Марченко М.Н. Форма права: проблемы понятия и значение. С. 14.

5 См.: Малько А.В. Правовая жизнь // Общественные науки и современность. 1999. № 6. С. 67.

6 Примечательно, что вопрос о том, какие феномены социума отражает право, однозначного разрешения в философских науках не получил. Так, видный российский религиозный мыслитель В.М. Соловьев указывал в XIX в., что «право есть низший предел или определенный минимум нравственности» творчества через издаваемые ими правовые нормы 1.

Соответственно в зависимости от того, насколько адекватно и правильно отражены в нормах социальные закономерности, будет зависеть в какой-то степени и успешное развитие конкретного общества. Характеризуя правовую жизнь, А.В. Малько, в частности, указывает, что она, будучи отражением иных форм общественной жизни, может оказывать на экономику и политику и обратное воздействие, в т. ч. и сдерживающего плана2.

Отсюда, как нам представляется, при несоответствии норм права социальной практике, ее потребностям, при неадекватном отражении в праве социальных закономерностей правоприменительная практика призвана несколько сгладить данные противоречия, заполнить своими «протонормами» пустоты правового регулирования, исправить огрехи законодательной техники, приспособить имеющиеся в наличии нормы и иные правовые средства к потребностям общества, тем самым адаптировать право к другим подсистемам общества и, следовательно, выполнить свою адаптационную, или приспособительную, функцию, а именно функцию сглаживания (снятия) противоречий между общественной жизнью и имеющимися в наличии правовыми нормами в традиционных юридических источниках права как принятых в данном обществе и государстве официальных формах выражения и закрепления права.

Например, в связи с реформированием Российского государства изменились и ценностные ориентиры общества о месте и роли человека в системе государственно-правового механизма. Признание неотчуждаемых естественных прав и

(Соловьев В.С. Оправдание добра // Соловьев В.С. Чтения о богочеловечестве. Духовные основы жизни. Оправдание добра. Минск, 1999. С. 783). Напротив, К. Маркс и Ф. Энгельс видели в буржуазном праве возведенную в закон волю господствующего класса буржуазии, содержание которой «определяется материальными условиями жизни вашего класса» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 1—

50. М., 1929—1958. Т. 4. С. 443).

1 См.: Леушин В.И. Правотворческая практика как форма познания социальных закономерностей // Ученые записки Тартусского университета. Вып. 909: Теоретические проблемы юридической практики. Studia juridica VI: Труды по правоведению. На рус. и англ. яз. / Тартусский университет; Отв. ред. И.Н. Грязин, П.М. Ярвелайд. Тарту, 1990. С. 5—17.

2 См.: Малько А.В. Указ. соч. С. 67.

свобод человеческой личности, а равно и самой личности высшей ценностью, нашли свое формальное закрепление в ст. 2 Конституции России от 12 декабря 1993 г. и в целом в ее главе 1 об основах конституционного строя. Между тем имеющееся законодательство начала 90-х гг. XX в. не отвечало новым ожиданиям общества прежде всего в той их части, которая касалась всемерного гарантирования судебного способа защиты прав и свобод человека и гражданина. С принятием 12 декабря 1993 г. Конституции РФ именно новые запросы социальной практики вызвали необходимость адекватного изменения основ судоустройства и судопроизводства. Отсюда именно практикой был выработан ряд правил, которые или шли вразрез с законом, или же органично дополняли его. К числу таковых можно отнести установление практикой возможности обжалования в суд не только действий и решений должностных лиц, нарушающих права и свободы граждан, но и бездействия властных субъектов публичных правоотношений. Данный вопрос возник в связи с тем, что статья 2 Закона РФ «Об обжаловании в суд действий и решений, нарушающих права и свободы граждан» в его первоначальной редакции от 27 апреля 1993 г. не относила бездействие субъектов публичной власти к объектам судебного обжалования. И только после ряда прецедентных решений судов, положительно разрешивших данный вопрос, были внесены соответствующие изменения в названный Закон Федеральным законом РФ от 14 декабря 1995 г.1

Также еще до обновления процессуального законодательства стало непосредственно применяться судами положение ст. 46 Конституции РФ, а ранее и ст. 63 Конституции РСФСР 1978 г., гарантирующей каждому судебную защиту его прав и свобод. Это «свело на нет» отдельные рудименты командно-административной системы, обязывавшие судью отказать в принятии заявления по гражданскому делу, если таковое не подлежит рассмотрению в судах (п. 1 ч. 2 ст. 129 ГПК РСФСР), а равно прекратить производство по

1 Собрание законодательства РФ. 1995. № 51. Ст. 4970. См. подробнее: Загайнова С.К. Указ. соч. С. 78—79.

делу, если заявление уже было принято (п. 1 ст. 219 ГПК

РСФСР)1.

2. В § 1 главы 1 настоящей работы были рассмотрены различные виды источников права, которые представляют собой своего рода «цепочку» создания права, процесс воплощения содержания социальных источников в положениях юридических источников, которое, пройдя через легальные источники, различные правотворческие процедуры, должно в идеале адекватно отразиться в юридических нормах. Таким образом, юридические нормы — это в идеале отражение объективных закономерностей, учет их действия в конкретных условиях места и времени, оптимальное выражение потребностей общественного развития, избрание наиболее оптимального метода правового воздействия на общественные отношения и прогнозирование эффективности его действия2. Получается, что, родившись вследствие потребностей общественной жизни и отделившись от нее посредством диалектики познания, деятельности и результата, составляющего законченный цикл установления или санкционирования государством процесса создания права, норма опять возвращается к общественной жизни. Тем самым от того, насколько адекватно в норме отражены реально происходящие в обществе процессы, будут зависеть ее регулятивные потенции. В этом залог эффективности действия нормы, который обнаруживается в ходе организованной правореализации.

Отсюда правоприменительная практика выполняет функцию ценностно-ориентационного критерия, является критерием истинности, применимости и своеобразной легитимности

1 В частности, Президиумом Верховного Суда РФ было отменено определение Санкт-Петербургского горсуда, которым было прекращено производство по делу по иску Корпачева о защите авторских прав с мотивацией неподведомственности спора суду в принципе. Президиум же в своем постановлении привел ст.32 Декларации прав и свобод человека и гражданина и ст.63 Конституции РФ (1978 года), которые гарантировали каждому судебную защиту его прав и свобод и возможность судебного обжалования решений должностных лиц, государственных органов и общественных организаций, повлекших за собой нарушение закона или превышение полномочий, а также ущемляющих права граждан (Постановление Президиума Верховного Суда РФ от 2 марта 1994 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 2. С. 3—4).

2 См.: Керимов Д.А. Законодательная техника. Науч.-метод. и учеб. пособие. М., 1998. С. 15—16.

действующего позитивного права, составляющих его норм, их соответствия объективным закономерностям развития общества и его подсистем.

Однако было бы явным упрощенчеством видеть в практике только положительное. Как пишет В.И. Леушин, «в какой-то период может распространиться даже противозаконная практика, получившая поддержку заинтересованных в ней органов и должностных лиц»1. Определенной почвой для этого являются профессиональные деформации субъектов властной право-реализации, порожденные особой остротой и важностью поставленных перед ними задач, их чрезвычайной загруженностью, плохим материально-ресурсным обеспечением и т. п. Разумеется, такая практика не представляет собой ценности сама по себе и потому не может быть критерием истинности права, правильности отражения воли государства и народа в юридических источниках. Но и в этом случае вовремя замеченная тенденция практики является ценностным ориентиром для институтов гражданского общества, так как сигнализирует о необходимости устранения дефектов профессионального правосознания субъектов властной правореализации, неблагополучия отдельных элементов правовой системы.

3. Как представляется, специально-юридические функции правоприменительной практики делятся на две группы. Первую группу составляют те его функции, которые производны от правоприменительной деятельности вообще. Это вполне оправданно, так как правоприменительная практика объективируется именно в правоприменительной деятельности, обусловливается прежде всего потребностями правоприменения, а поэтому повторяет его основные черты. Видный разработчик проблематики правоприменения И.Я. Дюрягин выделяет следующие функции правоприменительной деятельности: во-первых, правообеспечительную, во-вторых, индивидуального (казуального) регулирования, которые, по его мнению, «подчинены функциям права в целом»2.

1 Леушин В.И. Юридическая практика в системе социалистических общественных отношений. С. 112.

2 Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. Теоретические вопросы. Свердловск, 1973. С.38; см. также: Алексеев С.С., Дюрягин И.Я. Функции применения права // Правоведение. 1972. № 2. С. 25.

Индивидуальное регулирование, как считает И.Я. Дюрягин, проявляет себя через конкретизационную и правовосполнитель-ную задачи 1. Едва ли, однако, последнее замечание можно признать верным. Как замечено Р.З. Лившицом, «существо правового регулирования заключается в определенном воздействии на общественные отношения», которое обычно проходит по схеме «идея — норма — отношения»2. Правоприменение, таким образом, вызывается к жизни на последнем этапе правового регулирования в наиболее важных сферах жизнедеятельности, где социальные связи не могут быть охвачены правом без вмешательства представителей государства в лице определенных государственных органов и должностных лиц. На данном этапе в идеале задача правоприменения состоит в простом «наложении» нормы как общей модели поведения на фактически возникшее конкретное отношение по принципу простого категорического силлогизма. Именно в этом и заключается суть индивидуального правоприменительного регулирования общественных отношений — в государственно-властном и организованном переводе абстракции юридической нормы на язык реальной жизни. В свою очередь правоприменительная конкретизация, толкование нормы или восполнение «пустот» нормативного звена механизма правового регулирования в процессе индивидуально-властной право-реализации — это не основная задача индивидуального регулирования, а «неизбежное зло» и «побочный продукт», с которым иногда приходится сталкиваться в процессе отыскания адекватного правового материала для его приложения к действительности. Отсюда, думается, функцией правоприменительной практики, производной от общей функцией правоприменения вообще, будет функция индивидуального регулирования общественных отношений.

Вторую группу специально-юридических функций практики должны составить уже те ее функции, которые характеризуют качественное своеобразие данного явления. Приступая к их рассмотрению, хотелось бы заметить следующее.

Дюрягин И.Я. Применение норм советского права. С. 42—43. Лившиц Р.З. Теория права. С. 95.

С.С. Алексеев, С.Н. Братусь, А.Б. Венгеров, выделяя те или иные функции практики, все же, вероятно, были связаны определенными условиями места и времени, в котором писались их труды. Видимо поэтому, никем из авторов советского периода развития правовой науки не была в качестве функции правоприменительной практик названа ее правотворческая функция. Данная функция называется Н.Н. Вопленко в современных трудах, но только в отношении практики правотворческого толкования. При этом, может быть, из-за того, что именование главной функции практики как правотворческой «режет слух», она именуется правосозидательной 1.

Как нам представляется, правотворческая функция практики является именно главной и основной ее функцией, так как лучше всего отражает целевое предназначение правоприменительной практики и ее уникальную роль в регулировании общественных связей. Как было показано выше, правоприменительная практика в качестве источника права вызывается к жизни двумя группами противоречий — между правом и обществом и противоречиями внутри системы права. Но в любом случае потребность в регулирующем эффекте практики возникает тогда, когда нормы традиционных источников «не справляются» в части или полностью с поставленной перед ними задачей регулирования общественных отношений.

Уникальность правоприменительной практики в рома-но-германской правовой семье как источника права следует из того, что так или иначе любой юридический источник рассматривается «как результат правотворческой деятельности государства, создающего или санкционирующего правило поведения и тем самым сообщающего такому правилу качество правовой нормы»2. Правоприменительная практика не относится к установленным государством источникам и не может быть отнесена в полной мере и к группе источников, санкционируемых им. Ее правотворческая роль возникает часто помимо воли и сознания участников государственного механиз-

См.: Вопленко Н.Н. Указ. ст. С. 79.

Марксистско-ленинская общая теория государства и права. С. 583.

ма, складывается спонтанно, но тем не менее властно вторгается в регулирование общественной жизни. Таким образом, проистекая от государства, она между тем специально им в качестве источника права не устанавливается и не санкционируется. Порой те или иные элементы прецедентной практики властной правореализации, особенно некоторые деловые обыкновения, существуют на уровне привычного автоматизма и передаются от одного поколения юристов-правоприменителей к другому как необходимый элемент профессионального мастерства.

Следует признать правильным подход В.Н. Карташова, который, помимо выделения основных функций, выделяет также и подфункции практики. Думается, что правотворческая функция правоприменительной практики реализует себя через две особые подфункции:

а) подфункцию косвенного, или опосредованного, влияния на позитивное право, когда правоприменительная практика выступает фактором совершенствования законодательства. Эту функцию также справедливо именуют сигнально-информационной. В этом своем значении правоприменительная практика, заполняя на время «пустоты» позитивного права, сглаживая «шероховатости» и несогласованности внутри системы права и т. п., настойчиво сообщает законодателю и правоприменителю о необходимости дополнения традиционных юридических источников теми или иными правовыми нормами либо же о необходимости изменения, уточнения уже имеющихся норм. Например, ГК РСФСР 1964 г. при регламентации вопроса в главе 12 о разделе имущества, находящегося в общей долевой собственности, или же о выделе доли из общего имущества не предусматривал для со-собственника, имеющего большую долю, права требовать в судебном порядке передачи ему доли меньшего сособствен-ника тогда, когда последний не заинтересован в использовании общего имущества, его доля является незначительной и ее выдел в натуре невозможен. Так как данный вопрос был особенно значимым при разделе жилых помещений, он был решен в п. 13 Постановления Пленума Верховного Суда СССР от 31 июля 1981 г. № 4 «О судебной практике по разрешению споров, связанных с правом собственности на жилой дом»1, а далее его регламентация нашла свое отражение в п. 4 ст. 252 действующего ГК РФ 1995 г.

б) Особо следует выделить и подфункцию прямого, или непосредственного, влияния, практики на правовое регулирования общественных отношений. В этом своем значении практика выступает именно нетрадиционным источником права. Особенно это относится к прецедентному виду практики. Ее элементы, представляющие собой своеобразную диалектическую цепочку поступательного развития регулятивных возможностей практики 2, сосуществуют параллельно с правовыми нормами и дополняют нормативное звено механизма правового регулирования, являются своеобразными «протонормами», своего рода «про-топравом», правом «второго сорта», «служебным правом» и т. д.

Эта подфункция может проявить себя через правореализаци-онную конкретизацию тех или иных элементов нормы. Она же может проявить себя и через толкование норм права. Но в обоих этих случаях правотворческий элемент является дополнительным, поскольку прослеживается тесная связь созданной практикой «прото-нормы» с действующей официальной нормой позитивного права. Однако практика может проявить себя и через правотворческое толкование права, где наблюдается толкование более высокого порядка — общих начал, принципов Основного закона, который гораздо абстрактнее и статичнее, чем конкретные нормативные предписания, поэтому здесь нельзя уже говорить об однозначно служебном, вспомогательном характере созданных практикой правил.

Отсюда с учетом сказанного в рамках подфункции прямого регулятивного влияния правоприменительной практики на динамику общественных связей можно выделить в свою очередь по критерию способа объективации практики а) право-конкретизирующую подфункцию, б) интерпретационную подфункцию, в) непосредственно-нормативную подфункцию практики, или подфункцию правотворческого толкования.

Наконец, также в рамках подфункции прямого регулятивного влияния практики на общественные отношения по

1 См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по гражданским делам. М., 1994. С. 91—96.

2 Прецедент толкования > прецедент применения > правоположение > деловое обыкновение.

критерию повода, обусловливающего вызов практики «к жизни», можно выделить подфункцию восполнения и преодоления пробелов, подфункцию преодоления коллизий, подфункцию заполнения правового вакуума, подфункцию формализации «квалифицированного молчания законодателя», подфункцию формализации и конкретизации оценочных понятий.

Графически функции и подфункции правоприменительной практики могут быть представлены на нижеприлагаемой схеме.

<< |
Источник: Вопленко Н.Н., Рожнов А.П.. Правоприменительная практика: понятие, основ-ные черты и функции: Монография. — Волгоград: Изд-во ВолГУ,2004. — 205 с.. 2004

Еще по теме § 3. Функции правоприменительной практики:

  1. Вопленко Н.Н., Рожнов А.П.. Правоприменительная практика: понятие, основ-ные черты и функции: Монография. — Волгоград: Изд-во ВолГУ,2004. — 205 с., 2004
  2. Введение
  3. § 1. Дискуссионные вопросы понятии правоприменительной практики и ее социальные истоки
  4. Прецедент толкования
  5. § 3. Функции правоприменительной практики
  6. 3.2. Моделирование в структуре ситуационного подхода в криминалистике и следственной практике
  7.   4. Судебная практика
  8. Сноски
  9. 16.3. Судебно-арбитражная практика, связанная с инвестиционной деятельностью в капитальном строительстве
  10. § 3. Ретроспективная юридическая ответственность: сущность, назначение, цели, задачи, функции
  11. § 3. Цели и принципы судебного процесса
  12. 2. Функции государства
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика