<<
>>

§ 3. Соотношение диспозитивности с некоторыми принципами уголовного процесса

Исследование диспозитивности в уголовном судопроизводстве было бы неполным без отдельного рассмотрения вопросов, касающихся соотношения диспозитивности с такими принципами уголовного процесса, как публичность, состязательность и установление объективной истины.

В других частях работы затрагиваются также проблемы соотношения диспозитивности с принципами неприкосновенности личности (ст. 10 УПК РФ) , неприкосновенности жилища (ст. 12 УПК РФ) , права на обжалование процессуальных действий и решений (ст. 19 УПК РФ) и др.

Диспозитивность и принцип публичности. В главе 2 УПК РФ принцип публичности не упоминается. Однако это не означает, что такого принципа в уголовном процессе нет . Сущность принципа публичности сформулирована в ч. 2 ст. 21 УПК РФ, согласно которой в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления. Исходную правовую базу действия принципа публичности составляют положения Конституции РФ (ст. 2, 15, 17, 18, 46), на что обращается внимание в юридической литературе .

В уголовном судопроизводстве принцип публичности выражается прежде всего в предписаниях закона, обязывающих должностных лиц, осуществляющих уголовное преследование, возбудить уголовное дело в каждом случае обнаружения признаков преступления, принять все зависящие от них меры к полному, объективному, всестороннему исследованию обстоятельств дела, независимо от желания потерпевшего и даже вопреки его желанию, с тем, чтобы виновный был изобличен и понес справедливое наказание, а ошибочно заподозренный или обвиненный был реабилитирован . Кроме того, принцип публичности предполагает также полноту исследования всех обстоятельств дела, охрану прав и законных интересов всех участвующих в деле лиц, что является неотъемлемым условием реализации задач уголовного судопроизводства .

«Принцип официальности (публичности) , — писал М.А.

Чель- цов, — выражается в том, что возбуждение уголовного преследования, расследование и рассмотрение уголовного дела производится государственными органами на основе их должностных полномочий (ex officio) в публичных интересах и независимо от воли и желания отдельных граждан и организаций, имеющих то или иное отношение к преступлению (обвиняемых и потерпевших) » .

Иначе понимал сущность рассматриваемого принципа М.С. Строгович, по мнению которого принцип публичности выражается не в том, что процесс ведется независимо от воли и желания граждан, участвующих в процессе, — от их воли и желания зависят многие действия суда, прокурора и следователя, — а в том, что эти органы не могут отказываться от производства действий, нужных для правильного разрешения дела, лишь на том основании, что заинтересованное лицо не просит об этом .

Как правило, диспозитивность противопоставляется принципу публичности. Н. Е. Петрова связывает это с традиционным отождествлением принципа публичности и начала официальности. Диспозитивность, по ее мнению, действительно противоречит официальности, так как деятельность государственных органов и должностных лиц регулируется в большинстве случаев при помощи императивного метода, эти субъекты не обладают свободой в распоряжении своими полномочиями. Что касается соотношения диспозитивности с публичностью, то они вовсе не являются взаимоисключающими понятиями .

По мнению А.А. Шамардина, столкновение диспозитивности и публичности происходит тогда, когда законодателем осуществляется выбор: предоставить законом право потерпевшему на обращение в суд за защитой нарушенного преступлением права либо отдать инициативу возбуждения дела в руки государства, а интересы потерпевшего проигнорировать. Но это не говорит о том, что начала диспозитивности и публичности являются не-

примиримыми противоположностями , напротив, уголовный процесс — это органическое соединение публичного и частного права. С одной стороны, в нем должны присутствовать начала диспозитивности и состязательности.

Но с другой — эффективная защита нарушенных частных интересов возможна лишь постольку, поскольку механизм уголовно-процессуального права обеспечивает быструю, эффективную и реальную защиту прав человека государством путем вынесения законных и обоснованных судебных решений. Взаимодействие частных и публичных начал в праве отражает диалектический закон единства и борьбы противоположностей .

Е.А. Седаш полагает, что публичность и частное начало по своей юридической природе являются взаимоисключающими друг друга, но в ходе их применения на всех стадиях уголовного процесса взаимодействуют . Частное начало, по ее мнению, помогает началу публичному раскрывать преступления, изобличать и привлекать к уголовной ответственности виновных и, наоборот, освобождать от уголовной ответственности и наказания невиновных и одновременно следит за тем, чтобы компетентные органы в процессе расследования и рассмотрения уголовного дела не сделали бы ничего противоречащего интересам любого конкретного участника процесса .

Л.Н. Масленникова рассматривает диспозитивность как принцип, ограничивающий принцип публичности, ограничивающий пределы вмешательства государственной власти волей частных лиц .

З.В. Макарова полагает, что диспозитивность в уголовном судопроизводстве возможна только как исключение из публичности .

По мнению В.Н. Бояринцева, сочетание публичности и дис- позитивности — свойство советского социалистического право-

судия, уголовного и гражданского судопроизводства в целом . По мнению авторов книги «Проблемы судебного права», исследование публичности и диспозитивности в правосудии свидетельствует о справедливости суждений о том, что, хотя публичность наиболее типична для правосудия по уголовным делам, а диспозитивность — по гражданским делам, нельзя делать вывода о том, что каждое из этих начал присуще только одному из видов правосудия .

С.С. Пономаренко констатирует, что российскому уголовному процессу свойственны диспозитивные начала, но в чистом виде принцип диспозитивности не является свойством российского уголовного судопроизводства.

Причем общепроцессуальным характером, по его мнению, будет обладать принцип сочетания публичности и диспозитивности. При этом степень их сочетания не может быть заранее жестко установлена, а должна определяться в зависимости от особенностей конкретной ситуации, обстоятельств дела . О публично-диспози- тивном начале в уголовном судопроизводстве упоминает также Д. В. Филин .

По мнению Ф.Н. Багаутдинова, в течение хода расследования принцип публичности и принцип диспозитивности находятся в динамике и взаимодействии .

Первое, на что следует обратить внимание при рассмотрении проблемы соотношения диспозитивности и публичности в уголовном процессе: эти начала уголовного процесса не являются взаимоисключающими. Подтверждение тому — многочисленные формы проявления диспозитивности при производстве по делам публичного и частно-публичного обвинения, где господствующее положение принципа публичности не вызывает сомнения.

Кроме того, реализация принципа публичности связана с деятельностью должностных лиц, ведущих производство по

уголовному делу, осуществляющих функцию публичного обвинения. Действия же обвиняемого, защитника и других участников процесса не реализуют принципа публичности, потому что каждый из них отстаивает (защищает, представляет) в деле личный интерес, и природа этого интереса другая, нежели цели, преследуемые правоохранительными органами . В то же время должностные лица, ведущие производство по уголовному делу, не могут являться субъектами диспозитивности, поскольку основной характеристикой субъекта диспозитивности является его заинтересованность.

Закон предусматривает много случаев, когда при принятии того или иного значимого для производства по уголовному делу решения проявляется действие как принципа публичности, так и диспозитивности. Например, для прекращения уголовного дела за истечением срока давности необходимо принятие решения о прекращении уголовного дела следователем (что является при наличии оснований для прекращения уголовного дела его обязанностью, вытекающей из принципа публичности), а также требуется согласие обвиняемого на прекращение дела (право давать или не давать согласие на прекращение уголовного дела по нереабилитирующему основанию является диспозитивным правом обвиняемого) . Возможность столь тесного взаимодействия двух начал опровергает мнение об их взаимоисключающем характере.

В некоторых ситуациях создается видимость противоречия между диспозитивными правами участников уголовного процесса и принципом публичности. Так, право потерпевшего от преступления, преследуемого в частно-публичном порядке, на то, чтобы без его заявления уголовное дело не возбуждалось, на первый взгляд, противоречит требованию принципа публичности, согласно которому в каждом случае обнаружения признаков преступления прокурор, следователь, орган дознания и дознаватель принимают предусмотренные УПК РФ меры по установлению события преступления, изобличению лица или лиц, виновных в совершении преступления (ч. 2 ст. 21 УПК РФ) . В действительности никакого противоречия не существует. Требование возбуждения уголовного дела во всех случаях обнаружения призна-

ков преступления не является безусловным, имеющим большую юридическую силу, в сравнении с другими нормами уголовно- процессуального законодательства. Законом предусмотрена обязанность должностных лиц, ведущих производство по уголовному делу, учитывать волеизъявление потерпевшего, игнорирование этого требования означало бы нарушение принципа законности уголовного процесса, что недопустимо.

В уголовно-процессуальном законодательстве четко обозначены пределы действия принципов публичности и диспозитив- ности, что обеспечивает отсутствие противоречий между диспо- зитивностью и публичностью в уголовном судопроизводстве. Конечно, на стадии разработки уголовно-процессуального законодательства или внесения изменений в действующий УПК РФ перед законодателем стоит выбор: какое начало — публичное или диспозитивное — должно преобладать в том или ином виде производства или уголовно-процессуальном институте. Только в этом смысле можно говорить о конкуренции публичности и диспозитивности. В уже действующем уголовно-процессуальном законодательстве такое столкновение невозможно ввиду четкого законодательного разграничения сфер действия двух начал. Диспозитивность и принцип установления объективной истины. Приступая к рассмотрению данного вопроса, следует обратить внимание на то, что УПК РФ не предусматривает в качестве принципа уголовного судопроизводства требование установления объективной истины. Однако следует согласиться с учеными, полагающими, что указанное требование представляет собой принцип уголовного процесса . М.С. Строгович писал: «Истина — и цель и принцип уголовного процесса. Это цель, когда речь идет об установлении фактов в соответствии с действительностью, к чему стремятся следствие и суд по каждому делу, и это принцип в том смысле, что это есть выраженное в законе руководящее положение, направляющее и определяющее

деятельность следствия и суда» . По мнению Ф.Н. Багаутдинова, необходимость установления объективной истины вытекает из закрепленной в ст. 73 УПК РФ задачи установления события преступления, виновности лица в совершении преступления и других важных обстоятельств .

В досоветский период российской истории в уголовно-процессуальной теории преобладала точка зрения, согласно которой в уголовном процессе, основанном на диспозитивном начале, возможно достижение только формальной, но не материальной истины.

Так, В.К. Случевский обращал внимание на то, что «процесс, в котором начало произвольности действий частного лица имело бы главенствующее значение, не в состоянии был бы служить делу обнаружения материальной истины, так как то, что устанавливалось бы в его приговоре, имело бы значение только истины формальной, существование которой оправдывалось бы при наличности тех только фактов, которые стороны признали нужным выставить на суд» .

М.В. Духовской писал, что состязательный процесс в чистой форме возможен лишь в процессе гражданском. На суде уголовном применяется несколько измененная его форма — тип обвинительный. Разница эта происходит из того, что задача уголовного процесса раскрыть по возможности материальную истину, ввиду чего он не может, как гражданский процесс, стоять в исключительной зависимости от сторон. Поэтому уголовный суд вправе восполнить доказательства, опереться на те данные, которые не приводились сторонами .

А.П. Чебышев-Дмитриев также полагал, что в процессе, основанном на состязательном (обвинительном, исковом) начале, возможно достижение лишь формальной истины, поскольку «суд не принимает никакого участия во внесудебном подготовлении (инструкции) дела и безучастно относится к прениям

судебным, предоставляя сторонам на полную их волю доказывать и отвергать иск» .

В наши дни высказываются аналогичные суждения. Так, В.И. Радченко считает, что в основе состязательности лежит диспозитивность . При этом диспозитивность понимается в том смысле, что не суд устанавливает пределы исследования, а стороны, выдвигающие и обосновывающие требования, определяющие круг доказательств . По мнению И.Б. Михайловской, формальная истина, то есть соответствие выводов суда сведениям, полученным в результате установленной законом процедуры, никогда не могла быть полностью изгнана из уголовного судопроизводства. Сфера ее действия становилась то шире, то уже, отражая, помимо всего прочего, соотношение публичности и диспозитивности . Л.С. Халдеев полагает, что задача суда в соответствии с принципом состязательности — обеспечить равные для сторон возможности выполнения своих функций, а также вынести приговор на основе того доказательственного материала, который предоставили стороны, проявляя при этом беспристрастность и объективность при его оценке .

Однако диспозитивность и состязательность не следует связывать с пассивным, безразличным судом, не стремящимся к установлению объективной истины. Суждения практических работников и ученых о том, что бремя утверждения о фактах и представления доказательств полностью лежит на сторонах и других заинтересованных лицах, о том, что суд не должен играть какой-либо роли в свободной борьбе спорящих сторон, в их состязании, по словам М.К. Треушникова, означают «откат», возврат на несколько сот лет назад и доведение понимания состязательности до крайней точки. Исключение полностью активности суда из процесса доказывания ведет к формализму правосудия, не соответствует цели защиты реально существующих прав граждан и организаций. Суд в допус-

тимых пределах обязан осуществлять руководство процессом и оказывать сторонам по их ходатайствам помощь в наполнении дела доказательствами . В.А. Рязановский по этому поводу писал: «И гражданский, и уголовный, и административный процессы одинаково имеют верховным постулатом истину, одинаково должны стремиться к достижению материальной истины. И если организация процесса (гражданского, уголовного или административного) в положительном праве того или другого государства лишает суд возможности установить материальную истину и ограничивает задачи суда достижением истины формальной — значит, в этом государстве неправильно организовано правосудие и процесс требует серьезной реформы, но это не значит, что так и должно быть... » .

Точка зрения, согласно которой в состязательном уголовном процессе суд вправе и обязан проявлять активность в собирании доказательств и своими действиями способствовать установлению объективной истины, находит поддержку в науке уголовно-процессуального права . Ю.К. Орлов отмечает, что состязательность в уголовном процессе должна не исключать, а предполагать активность суда в собирании доказательств, и его обязанность принимать все меры к установлению истины по делу (в рамках предъявленного обвинения) .

Поэтому диспозитивность не может являться препятствием на пути суда к установлению объективной истины. Даже при рассмотрении уголовного дела частного обвинения, где диспози- тивность преобладает, у суда сохраняется право по своей инициативе допросить эксперта (ч. 1 ст. 282 УПК РФ), назначить судебную экспертизу (ч. 1 ст. 283 УПК РФ) , то есть проявить активность, необходимую для установления объективной истины.

В некоторых случаях диспозитивность может стать причиной того, что те или иные доказательства, собранные в ходе предварительного расследования, окажутся недоступными для суда. Так, например, в случае неявки в судебное заседание ранее допрошенных по делу потерпевшего или свидетеля сторона защиты может воспользоваться предоставленным ей ч. 1 ст. 281 УПК РФ правом и не давать согласия на оглашение показаний неявивше- гося участника процесса. Но будет ли в этом случае реализация стороной своего диспозитивного права препятствовать установлению судом объективной истины? Нет, не будет, поскольку норма ч. 1 ст. 281 УПК РФ обеспечивает непосредственность судебного исследования доказательств, что само по себе является гарантией достижения в уголовном процессе объективной истины. Как указано в Определении Конституционного Суда РФ от 21 декабря 2000 г. № 2 90-О , в соответствии с Международным пактом о гражданских и политических правах (подп. «е» п. 3 ст. 14) и Конвенцией о защите прав человека и основных свобод (подп. «d» п. 3 ст. 6) одним из обязательных условий справедливого судебного разбирательства является право обвиняемого допрашивать показывающих против него свидетелей и требовать, чтобы эти свидетели были допрошены.

Не является отступлением от принципа объективной истины и установление особого порядка принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинени-

ем (гл. 40 УПК РФ), где, как справедливо заметил Л.В. Головко, есть согласие сторон по вопросу применения «особого порядка», но нет никакой «сделки об обвинении» . Признание вины не может иметь в уголовном процессе такого же значения, которое имеет в процессе гражданском признание иска, и не является актом распоряжения предметом уголовного процесса (материальная диспозитивность отсутствует). Кроме того, как отмечает И.Л. Петрухин, суд должен досконально выяснить, не получено ли признание под принуждением. Малейшие сомнения в добровольности признания должны влечь полную процедуру исследования всех доказательств в суде .

Таким образом, действие диспозитивности в уголовном судопроизводстве не может служить препятствием для активности суда в состязательном процессе и не противоречит принципу установления объективной истины.

Диспозитивность и состязательность в уголовном процессе. В уголовно-процессуальной литературе распространенной является точка зрения, согласно которой диспозитивность и состязательность тесно связаны между собой. Так, М.С. Строгович считал, что диспозитивность в уголовном процессе занимает место средства (способа) осуществления состязательности .

М.Т. Аширбекова полагает, что правовой основой для состязательного (обвинительного) типа уголовного процесса является принцип диспозитивности, присущий действующему гражданскому судопроизводству. Расширение состязательности в уголовном процессе означает расширение действия элементов диспозитивности. Диспозитивность рассматривается М.Т. Аширбеко- вой как составляющая принципа состязательности .

По мнению А.С. Александрова, диспозитивность определяет способ развития состязательного процесса . Диспозитивность

имеет место там, где процесс имеет состязательную форму и, наоборот, там, где сторонам предоставлена свобода распоряжения процессуальными правами, их деятельность с необходимостью приобретает состязательный характер .

Против неразрывной связи диспозитивности с состязательностью выступал А.Л. Цыпкин, который указывал на то, что диспозитивность имеет место и в тех стадиях процесса, где состязательность отсутствует (например, предварительное расследование) . Действующий УПК РФ распространяет действие принципа состязательности не только на судебные стадии, но и на досудебное производство . Однако то обстоятельство, что в советском уголовном процессе диспозитивность проявлялась и на стадии предварительного расследования, носившей, бесспорно, смешанный характер, само по себе подтверждает : состязательность и диспозитивность могут существовать независимо друг от друга.

Поэтому следует поддержать позицию С.Д. Шестаковой, полагающей, что с точки зрения конструкции уголовно-процессуальной деятельности публичные начала не исключают состязательности, равно как диспозитивные не противоречат розыску .

По мнению С.С. Пономаренко, «для состязательного уголовного процесса, где присутствуют равноправные стороны (а такое возможно только в суде), сами принимающие решение о судьбе процесса, основополагающим началом будет являться диспозитивность» . Такая позиция представляется небесспорной, поскольку производство по делам публичного обвинения является состязательным, хотя и основано на принципе публичности.

Вместе с тем в тех случаях, когда в качестве обвинителя в уголовном процессе выступает гражданин (при производстве по

делам частного обвинения), место публичности в уголовном судопроизводстве занимает диспозитивность, и уже не публичный, а личный интерес становится для обвинителя той силой, которая побуждает его к осуществлению уголовно-процессуальной деятельности. Процесс движется в силу того, что частный обвинитель наделен правом распоряжения предметом уголовного процесса. Отсутствие диспозитивности в состязательном процессе, где обвинителем является частное лицо, парализовало бы производство по уголовному делу. В этом смысле можно согласиться с приведенным выше высказыванием М.С. Строговича о том, что диспозитивность в некоторых случаях служит средством (способом) осуществления состязательности.

В учебнике уголовного процесса, вышедшем в 2003 г., А.С. Александров пишет: «Мы склонны вместо принципа состязательности, о котором говорится в ст. 15 УПК, говорить именно о диспозитивности» . При этом автор, во-первых, исключает состязательность из системы принципов уголовного процесса, полагая, что вместо нее действуют принципы разделения процессуальных функций и равенства прав сторон в деле , а во- вторых, относит к числу субъектов диспозитивности в уголовном процессе прокурора .

В основе предоставляемой субъектам диспозитивности свободы распоряжения обвинением и процессуальными правами лежит личный интерес. Поскольку прокурор не может быть лично заинтересован в исходе дела, возникает вопрос: чем же он руководствуется при принятии процессуальных решений? По мнению А. С. Александрова, стороны (в том числе и прокурор) действуют в соответствии с принципом целесообразности, под которым понимается «предусмотренная законом свобода правоус- мотрения стороны в деле (в том числе обвинителя) предпринять то или иное процессуальное действие, использовать то или иное процессуальное право, основываясь исключительно на сообра-

жениях эффективности, экономии, выгоды для достижения своего процессуального интереса в деле. Для прокурора процессуальный интерес совпадает с публичным» . Однако совершенно очевидно, что государственный обвинитель не может обладать такой же свободой в принятии решений, как, например, частный обвинитель, а потому выделять в качестве общей основы их деятельности принцип целесообразности вряд ли оправданно . Прокурор в своих действиях руководствуется требованиями принципа публичности, а частный обвинитель реализует свои полномочия сообразно своим личным интересам (что предполагает большую свободу) на основе принципа диспозитивности. При этом все производство по уголовному делу подчинено принципу состязательности.

Состязательность и диспозитивность — самостоятельные принципы уголовного процесса, имеющие различное содержание, которые не следует неразрывно связывать между собой. Диспозитив- ность может проявляться и в состязательном, и в смешанном, и даже в розыскном уголовном процессе. Нельзя также проводить жесткие параллели между состязательностью и диспозитивностью, с одной стороны, и розыском и публичностью — с другой. В состязательном уголовном процессе может преобладать как диспозитивность, так и принцип публичности. Вместе с тем, когда в качестве обвинителя в суде выступает частное лицо, диспозитивность становится средством реализации состязательности!. В этом случае диспозитивность обеспечивает частному обвинителю возможность, распоряжаясь предметом уголовного процесса, приводить в движение все производство по уголовному делу.

<< | >>
Источник: Дикарев И.С.. Диспозитивность в уголовном процессе России/ под ред. проф. А. П. Кругликова. — Волгоград : Изд-во ВолГУ,2005. —164 с.. 2005

Еще по теме § 3. Соотношение диспозитивности с некоторыми принципами уголовного процесса:

  1. § 3. Соотношение диспозитивности с некоторыми принципами уголовного процесса
  2. СТАТЬИ И ТЕЗИСЫ
  3. § 1. Дискуссионные вопросы понятии правоприменительной практики и ее социальные истоки
  4. 2. Права и обязанности взыскателя и должника
  5. 1.1. Современные проблемы видов гражданского судопроизводства
  6. § 3. Принципы юридической ответственности
  7. СИСТЕМА ФИНАНСОВОГО ПРАВА
  8. ' СУБЪЕКТИВНОЕ ФИНАНСОВОЕ ПРАВО
  9. ФИНАНСОВОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА
  10. § 1. Предмет, метод, система и функции природоресурсного права
  11. § 1. Познание и истина: роль метода
  12. § 2. Сбор и исследование доказательств
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика