<<
>>

Глава 1 ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА

«Принудительные меры медицинского характера к душевнобольным могут быть применены только судом»1. Статья 97 УК Российской Федерации определяет основания применения принудительных мер медицинского характера.
Принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом лицам: а) совершившим деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК Российской Федерации, в состоянии невменяемости; б) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания; в) совершившим преступление и страдающим психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. Этим лицам принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц. Порядок исполнения принудительных мер медицинского характера определяется уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации и иными федеральными законами. В отношении лиц, указанных в ч. 1 ст. 97 УК и не представляющих опасности по своему психическому состоянию, суд может передать необходимые материалы органам здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц или направлении их в психоневрологические учреждения социального обеспечения в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о здравоохранении. Права человека, как здорового, так и больного, — высшая ценность общества, а их защита — главная обязанность государства, признающего высокую ценность для каждого человека здоровья вообще и психического здоровья в особенности. Психиатрическая помощь лицам, страдающим психическим расстройством, гарантируется государством и осуществляется на основе принципов законности, гуманности и соблюдения прав человека и гражданина. Психическое расстройство может изменить отношение человека к жизни, самому себе и обществу, а также отношение общества к человеку.
Отсутствие должного правового регулирования психиатрической помощи может быть одной из причин использования ее в немедицинских целях, наносить ущерб здоровью, человеческому достоинству и правам граждан, а также международному престижу государства2. Новеллы уголовного закона Российской Федерации (ст. 22 УК «Уголовная ответственность лиц с психическим расстройством, не исключающим вменяемости», ст. 81 УК «Освобождение от наказания в связи с болезнью», ст. 128 УК «Незаконное помещение в психиатрический стационар»), Закон Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», конкретизирующий и развивающий рекомендации ООН об отношении к лицам с психическими расстройствами, позволяют гарантировать правовую защищенность лиц, страдающих психическими расстройствами, совершивших общественно опасные деяния, и исключить использование психиатрии в полицейско-политических целях в качестве орудия борьбы с инакомыслием, что имело место в 60-70-х гг. XX в. в СССР3. Лица, страдающие психическими расстройствами, указанные в ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными Конституцией Российской Федерации, законодательством Российской Федерации. Ограничение прав и свобод этих лиц, только на основании психиатрического расстройства не допускается. Ограничение прав и свобод этих лиц связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации. Согласно Закону Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», при коротких сроках принудительного лечения лицо имеет право на оплачиваемый ббльничный лист (лист временной нетрудоспособности), во всех остальных случаях ему должна быть определена II или I группа инвалидности. Медицинские средства и методы применяются только в диагностических и лечебных целях в соответствии с характером психических расстройств и не должны использоваться для наказания лиц, страдающих психическими расстройствами, или в интересах других лиц.
При применении принудительных мер медицинского характера лицо имеет право на уважительное и гуманное отношение, исключающее унижение человеческого достоинства; получение информации о своих правах, а также в доступной для них форме и с учетом их психического состояния информации о характере имеющихся у них психических расстройств и применяемых методах лечения; психиатрическую помощь в наименее ограничительных условиях, соответствующих санитарно-гигиеническим требованиям; помощь адвоката, законного представителя или иного лица в порядке, установленном законом; предварительное согласие и отказ на любой стадии от использования в качестве объекта испытаний медицинских средств и методов, научных исследований. Пациентам предоставляются те же права, что и другим лицам, находящимся в психиатрическом стационаре на добровольном или недобровольном лечении: обращаться непосредственно к администрации стационара по вопросам лечения, обследования и соблюдения их прав; подавать жалобы и заявления без цензуры; встречаться с адвокатом наедине; получать вознаграждение за труд, если они привлекаются к работе и т. д. Лица, правомерно госпитализированные как в принудительном, так и добровольном порядке, могут быть ограничены в некоторых действиях по рекомендации лечащего врача, заведующего отделени ем или администрации лечебного учреждения в интересах их психического здоровья или безопасности других лиц4. Рассмотрение содержания принудительных мер медицинского характера, на наш взгляд, целесообразно начать с короткого историко-правового обзора. В средневековой России в отличие от стран Западной Европы не было жестокого преследования душевнобольных («бесных», «юродивых», «блаженных»)5. После появления в ст. 79 «Новоуказанных статей о татьбах, разбойных и убийственных делах» (1669) Соборного уложения царя Алексея Михайловича положения о невиновности «бесного», совершившего убийство, встал вопрос о дальнейшей судьбе указанных лиц6. Из истории отечественных монастырей известно, что многих «бесных» помещали в монастыри для «изгнания бесовства» еще на основании церковного устава великого князя Владимира от 996 г.7 О том же упоминает письменный памятник XII в.
«Житие Феодосия Печерского». Отечественные монастыри использовались в качестве мест отбывания покаяния, ссылки и заключения под влиянием церковно-канонических норм вплоть до XVIII века8. Впрочем, далеко не все «бесные» попадали под опеку монастырей. Во время царствования того же Алексея Михайловича 14 февраля 1658 г. всем воеводам был разослан царский Указ: «... Злых людей и врагов божьих («бесных». — Авт.) жечь в срубах без всякой пощады и дома их разрушать до основания, чтобы впредь злые их дела никому не вспомянулись»9. В 1761 г. Петр III повелел: «Безумных не в монастыри отдавать, но построить на то нарочитый дом, как на то обыкновенно и в иностранных государствах учреждены доллгаузы». Екатерина II Указом от 3 июля 1762 г. подтвердила это решение Петра III, однако уточ нила: пока «нарочитых домов» в России нет, следует определить для содержания «безумных монастырь, к тому способный»10. 1 ноября 1762 г. Сенат издал Указ «О помещении безумных», в котором говорилось, что «до устроения для них особого дома назначить имеющиеся покои при Новгородском Зеленецком монастыре и Андреевском, что при Москве в Поленицах». Эти монастыри уже имели практику принимать из Тайного приказа «безумных колодников» и содержать их. В 1766 г. последовал указ Екатерины II о направлении «колодников» из Тайной канцелярии «для исправления в уме» в Спасо-Евфимиевский монастырь в Суздале. При этом было сделано распоряжение: «Сосланных в монастырь колодников содержать не скованными, караульным же поступать без употребления строгостей, поелику они люди, в уме поврежденные, то с ними обращаться с возможной по человечеству умеренностью»11. Тем не менее путешественники, посещавшие обитель в тот период, описывали «сумасбродных колодников», сидящих «на цепи длиной около двух аршин и весом до двух пудов». Эта цепь заканчивалась с одной стороны клином, вбивавшимся в стену, а с другой — железным ошейником. Монастырские больницы предназначались преимущественно для душевнобольных государственных преступников, занимавших высокое положение в обществе. Так, в лечебницу Спасо- Евфимиевского монастыря был переведен из сибирской ссылки декабрист Ф. П. Шаховской. А. Г. Горожанский, видный деятель Северного союза декабристов, активный участник восстания 14 декабря 1825 г., не выдержавший тягот заключения, лишившись рассудка, был доставлен в Соловецкий монастырь. Настоятель монастыря архимандрит Досифей «почтительнейше» доносил в Синод, что «государственный преступник» А. Г. Горожанский «принят исправно и содержится с прочими арестантами в Соловецком остроге»12. Мать А. Г. Горожанского, получившая разрешение навестить сына, «нашла его запертого в подземелье в одной только изношенной, грязной рубашке, питающегося одной гнилой рыбой, которую ему бросали в сделанное сверху отверстие». 9 мая 1833 г. нижний чин, охранявший А. Г. Горожанского, был убит им. Расследовавший убийство жан дармский подполковник А. Озерецкий заключил, что «многие арестанты несут наказания, весьма превышающие меры вины их»13. Негативное влияние на жизнь заключенных оказывало совместное содержание душевнобольных и здоровых осужденных. Вопли, стоны, неистовые крики потерявших рассудок людей, ожесточенных тюремным режимом, отрицательно сказывались на поведении психически здоровых осужденных. В одном из своих докладов игумен Соловецкого монастыря писал в Синод. «Федор Рабочий непрестанно почти кричит, все ломает: окно, двери, полы, скамейку, на чем спит, всякую посуду с пищей, ибо особую для него делают оную; даже помет свой кладет в пищу и оную употребляет; всегда чулан его заперт, а ежели бы он нечаянно вышел, то многих бы мог перебить, и ныне всех вообще беспокоит»14. Вероятно, большое количество «бесных» было экономически обременительно для монастырей, поэтому с 20-х гг. XVIII в. Святейший Синод безуспешно пытался отказать светской власти в содержании душевнобольных «колодников». В середине 60-х гг. Синод выдвинул другой, уже не экономический, повод для отказа: «в уме поврежденные» — люди больные, и лечение их должно быть поручено врачам. С этого времени уменьшилось направление «бесных колодников» в монастыри. В 1766 г. Екатерина II «указать соизволила» устроить для душевнобольных правонарушителей доллгау- зы — совершенно не оборудованные лечебницы, в которых «кроме решеток на окнах никаких приспособлений для лечения не было»15. Надзирали за «постояльцами» этих заведений отставные нижние чины или психически здоровые осужденные16. О тех, кто «учинил преступление в состоянии безумия и сумасшествия», упоминает и Свод законов уголовных 1832 г. Под «сумасшедшими» понимались «помешанные в уме, безумие которых происходит от случайных причин и может наносить вред обществу и им самим»17, под «безумными» — «от природы слабоумные, не имею щие рассудка с рождения»18. Перечисленные лица освобождались от наказания за совершение общественно опасных деяний. В этом же документе впервые упоминается о принудительном лечении лиц, «учинивших преступление в состоянии безумия и сумасшествия» в доллгаузах отдельно от других пациентов. Пребывание в доллгаузах было направлено не столько на их лечение, сколько на усмирение19. В середине XVIII — начале XIX вв. многих «безумных и сумасшедших», совершивших общественно опасное деяние, помещали и в обычные тюрьмы. Лечение этих лиц заменялось «взятием на цепь», другими истязаниями. По истечении определенного срока и с ведома «врачебно-учетного места» Министерства внутренних дел (в 1803 г. при Министерстве внутренних дел было создано «высшее в государстве врачебно-учетное место» с целью решения экспертных вопросов «по медицинской части» и разрешения «встречающихся в практике затруднений») лицо могло быть освобождено под поручительство родственников или «благонадежных лиц». Но сроки пребывания не ограничивались, и «если родственники не в состоянии их беречь», то помещение в доллгауз было пожизненным. Впрочем, часть лиц по-прежнему направлялась в монастыри20. В 1835 г. «врачебно-учетным местом» при Министерстве внутренних дел были разработаны «правила удостоверения в сумасшествии и выздоровлении от оного», в которых было дано описание известных в то время психических расстройств21. В ст. 95 отечественного Уложения о наказаниях 1845 г.22 указывалось, что в случае совершения «безумными и сумасшедшими» убийства, покушения на убийство или на самоубийство, попытки поджога они заключались в появившиеся к этому времени «дома для умалишенных» (прообразы современных психиатрических стационаров общего типа) даже в том случае, если их близкие родственники желали взять на себя обязанность «смотреть за ними». Бели лицо к моменту постановления судебного определения выздоравливало, то мерам, предусмотренным ст. 95, оно могло не подвергаться. В приложении к ст. 95 был определен порядок заключения этих лиц в «дома для умалишенных», сроки их содержания там и основания освобождения. Статья 96 определяла, что лица, совершившие деяние в состоянии «умоисступления или беспамятства», отдавались на попечение близким родственникам или опекунам, в обязанность которых входило «иметь за ними тщательное непрестанное смотрение во время болезни и лечения, предотвращая всякие опасные для других или для иего самого последствия его припадков умоисступления; а если эти лица оказывались недостаточно благонадежными, то страдающие припадками отдавались для присмотра и лечения в больницу, где и оставались до совершенного выздоровления». Статья 97 постановляла в отношении «дряхлых и лунатиков», что они отдаются на попечение или помещаются в заведения общественного призрения (прообраз психоневрологических стационаров социальной защиты) для «бдительного за ними присмотра»; при этом закон не уточнял перечня деяний, после совершения которых могли быть приняты эти меры. Вероятно, они допускались только в случае убийства, покушения на убийство или на самоубийство и поджога23. Принудительная госпитализация производилась по определению Окружного суда или Судебной палаты. Принудительное лечение прекращалось через два года от последнего обострения (так называемая двухлетняя ремиссия). Этот срок мог быть сокращен при отсутствии опасности лица, страдающего психическим расстройством. После освобождения лицо по решению суда передавалось на поруки 24 родственникам или опекунам . Таким образом, православные церковные каноны, по нашему мнению, во многом предопределили гуманизм уголовной политики к «блаженным», совершавшим уголовно наказуемые деяния. Неразработанность проблемы определяла интерес к ней отечественных правоведов. Н. С. Таганцев указывал: «Серьезным представляется вопрос о мерах, которые государство может и должно принимать против лиц, учинивших преступное деяние в состоянии невменяемости, так как, освобождая их от наказания, государство не может, однако, допустить, чтобы, оставаясь на свободе, они грозили злом и бедой окружающим, и чем более растет число психически больных преступников, тем важнее становится этот вопрос: признание субъекта нравственно помешанным, нравственным выродком, психопатом не может дать этому лицу патента на совершение краж, изнасилований, убийств. Там, где причины невменяемости излечимы, устранимы, конечно, такой мерой должна стать отдача в больницы для душевнобольных; там, где эти состояния оказываются неизлечимыми пороками организма, больные должны быть помещаемы в убежища, достаточно предохраняющие от них общество, или должны быть отдаваемы под надежную частную охрану»24. Статья 39 Уголовного уложения 1903 г. определяла обязательное помещение в психиатрический стационар, если лицо в состоянии невменяемости лишало жизни другого человека, наносило тяжкий вред здоровью, совершало изнасилование, поджог или покушение на одно из этих деяний. В иных случаях, когда оставление такого лица без присмотра суд признавал опасным, он отдавал это лицо под ответственный надзор родителей или других лиц25. Так в отечественном уголовном законодательстве сформировался ставший традиционным подход к применению принудительных мер медицинского характера к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости. Руководящие начала по уголовному праву РСФСР 1919 г. предлагали применять к лицам, совершившим общественно опасное деяния в состоянии невменяемости, «лечебные меры и меры предосторожности»26. Отечественное уголовное законодательство советского периода все более точно регламентирует принудительное лечение. Статья 46 Уголовного кодекса РСФСР 1922 г. относила «помещение в учреждения для умственно отсталых или морально дефективных, принудительное лечение» как «меру социальной защиты», «заменяющую по приговору суда наказание»27. Статья 24 УК РСФСР 1926 г. «принудительное лечение, помещение в лечебное заведение в соединении с изоляцией» также относила к «мерам социальной защиты медицинского характера»; ст. 25 УК РСФСР 1926 г. указывала, что «меры социальной защиты медико-педагогического и медицинского характера могут быть применены судом, если он признает несоответствующим данному случаю применение мер социальной защиты судебно-исправительного характера, а равно и в дополнение к последним, если, притом, меры социальной защиты медико-педагогического и медицинского характера не были применены соответствующими органами до судебного разбирательства». Принудительное лечение, предусмотренное УК РСФСР 1926 г. (в редакции 1935 г.), регулировалось инструкциями Народного комиссара юстиции СССР (1935 г.), с 1954 г. — актами Министерства здравоохранения СССР28. Достаточно подробно принудительные меры медицинского характера были представлены в гл. 6 «О принудительных мерах медицинского и воспитательного характера» УК РСФСР 1960 г. Уголовный закон впервые указывал виды принудительных мер медицинского характера и условия их применения. Принудительное лечение могло осуществляться в психиатрических больницах общего или специального типа в зависимости от тяжести психического расстройства, характера совершенного общественно опасного деяния29. Психиатрические больницы общего типа находились в ведении Министерства здравоохранения, психиатрические больницы специального типа — в ведении МВД СССР. В 1988 г. в ст. 58 УК РСФСР 1960 г. были внесены изменения, дифференцирующие виды лечебных учреждений, осуществляющих принудительные меры медицинского характера. К таким лечебным учреждениям стали относиться: психиатрические больницы с обычным, усиленным и строгим наблюдением. Уголовный закон устанавливал порядок назначения, изменения и прекращения принудительного лечения. При назначении принудительных мер медицинского характера суд в резолютивной части определения указывал конкретную принудительную меру медицинского характера, а определение психиатрического стационара, где лицо должно проходить лечение, входило в компетенцию органов Министерства эдра- воохранения30. В последующем это было закреплено в Законе Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании». Это принципиальное положение имело, по нашим данным, как положительные, так и отрицательные стороны. Положительным результатом стало повышение качества медицинской помощи, что связано с выработкой унифицированного, единообразного подхода к формулировке диагноза, преемственности диагностической и лечебной тактики в рамках одного Министерства здравовхрадения. Определенное значение имеет и то, что большое количество психиатрических стационаров Министерства здравоохранения являются клиническими, т. е. базами кафедр психиатрии медицинских вузов, что кардинально повышает качество медицинской помощи. Негативные последствия имеет монопсихиатрический подход — лечение пациента от психических расстройств, т. е. от расстройств восприятия и мышления, эмоций и памяти, при отказе от клинико- криминологической коррекции правового менталитета, оптимизации общей и правовой культуры, ибо такая задача может быть поставлена перед сотрудниками Министерства юстиции, но не перед врачами психиатрического стационара Министерства здравоохранения и медицинской промышленности, которые не знакомы ни с общей теорией права, ни с науками уголовного и уголовно-исполнительного права, криминологией. Разработка теоретической модели Общей части Уголовного кодекса способствовала дальнейшему развитию института принудительных мер медицинского характера. Весьма важным, на наш взгляд, было то обстоятельство, что авторы модельного закона разделили принудительные меры медицинского характера и принудительные меры воспитательного характера31, поскольку эти меры отличаются по своей юридической природе, основаниям, целям применения. В модельном законе были более четко сформулированы основания применения принудительных мер медицинского характера, к которым относились: факт совершения лицом общественно опасного деяния, предусмотренного уголовным законом; наличие у этого лица психического расстройства; необходимость лечения такого лица вследствие его психического расстройства, представляющего опасность причинения им вреда себе или окружающим. Авторы модельного закона впервые предложили в уголовном законе закрепить цели применения принудительных мер медицинского характера. К таким целям были отнесены: излечение или такое изменение психического состояния лица, при котором оно перестает быть опасным для общества, предупреждение новых общественно опасных деяний, охрана прав и законных интересов лиц, страдающих психическими расстройствами. Модельный закон впервые предложил возможность применения принудительных мер медицинского характера к лицам, страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости, включающих их лечение, сопряженное с отбыванием наказания в виде лишения свободы, либо принудительное лечение у психиатра по месту жительства при осуждении к мерам наказания, не связанным с лишением свободы. Положения модельного уголовного закона были использованы при формулировке разд. VII Основ уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 г. Статья 55 Основ гласила: «В отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния и страдающих болезненными психическими расстройствами, в целях предупреждения с их стороны общественно опасных деяний, охраны их личности и лечения могут применяться принудительные медицинского характера». Основы уголовного законодательства Союза ССР и республик 1991 года не вступили в силу из-за его распада в 1991 г. В иностранном уголовном праве принудительные меры медицинского характера именуются, как правило, «мерами безопасности». Меры безопасности в отличие от наказания не преследуют целей воздаяния или устрашения, а направлены на устранение «опасного состояния» лица, совершившего либо могущего совершить общественно опасное деяние. Так, в Великобритании32 к лицам, совершившим преступление и страдающим алкоголизмом, может быть применена такая мера безопасности, как содержание в специальном заведении для наркологических пациентов. Суд вправе направить лицо в подобное заведение на срок до трех лет в том случае, если: а) лицо осуждено за преступление, преследуемое по обвинительному акту; б) суд признает, что преступление было совершено под влиянием опьянения и сам преступник или присяжные считают, что он «привычный пьяница». По режиму такое учреждение мало чем отличается от тюремного заключения. Именно поэтому тюремное заключение может заменяться содержанием в заведении для наркологических больных. В отношении лиц, страдающих психическими (но не наркологическими) расстройствами, в Великобритании применяется интернирование в специальное ^учреждение, однако только в отношении лиц, совершивших общественно опасные деяния и признанных невменяемыми по правилам Макнатена (подробнее о правилах Макнатена см. в гл. 2). Решение о направлении в такое учреждение может быть вынесено: а) до открытия главного производства решением присяжных заседателей о неспособности лица участвовать в процессе и б) в результате главного производства вердиктом «виновен, но невменяем»33. В США применяются аналогичные меры. Широкое распространение в США в 70-е гг. получила такая мера безопасности, как превентивная изоляция «дефективных правонарушителей». Так, например, по законодательству штата Мерилэнд таким лицом признавался тот, кто склонен к деяниям, находящимся под уголовно-правовым запретом, и признан страдающим слабоумием либо такой эмоциональной неуравновешенностью, которая свидетельствует о его действительной опасности для общества и требует его изоляции. В судебной практике США нередко использовалась превентивная изоляция лиц, страдающих расстройством личности, со склонностью к сексуальному насилию («сексуальных психопатов»). По Федеральному закону США от 8 октября 1966 г. о социальном восстановлении лиц, страдающих наркологической зависимостью, к преступникам, страдающим алкоголизмом, наркоманией может быть применена такая мера, как принудительная изоляция и лечение. Осужденный помещается в специальное медицинское учреждение. В случае излечения от психического расстройства до истечения назначенного судом срока наказания, оставшийся срок отбывается в тюрьме34. Во Франции также существуют меры медицинского характера, назначаемые лицам, признанным невменяемыми или «ограниченно вменяемыми», к «опасным» лицам, страдающим алкоголизмом, наркоманией и токсикоманией36. В УК ФРГ37 в перечне мер исправления и безопасности, связанных с лишением свободы, существуют и такие, как помещение в психиатрическую больницу и помещение в лечебное заведение для лиц, страдающих алкоголизмом, наркоманией. Помещение в психиатрический стационар по германскому праву возможно при наличии ряда условий: а) совершение противоправного деяния (преступления или проступка) в состоянии невменяемости или «уменьшенной вменяемости»; б) из общей оценки лица и его деяния следует, что от него, вследствие его состояния, можно ожидать серьезных противоправных деяний и поэтому оно опасно для общества. Таким образом, должна существовать вероятность совершения лицом противоправных деяний в будущем. При помещении в психиатрический стационар невменяемого лица данная мера назначается без учета виновности лица, так как оно действует без вины, хотя и совершает деяние, предусмотренное в УК ФРГ. Если лицо действует в состоянии «уменьшенной вменяемости», то наказание ему может быть смягчено и наряду с наказанием лицу назначается рассматриваемая мера. Для помещения в стационар для лиц, страдающих алкоголизмом, наркоманией, необходимо наличие следующих условий: а) склонность к чрезмерному употреблению спиртных напитков или других одурманивающих средств; б) осуждение за противоправное деяние (преступление или проступок) либо отсутствие осуждения только потому, что лицо было в состоянии невменяемости, которое доказано или не исключено; в) имеется опасность, что вследствие такой склонности лицо способно совершить в будущем серьезные противоправные деяния38. Термин «меры безопасности» содержится и в УК Республики Беларусь, где разд. IV назван «Принудительные меры безопасности м Новый Уголовный кодекс Франции. М., 1993. С. 41; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 2. С. 355. 7 Уголовный кодекс ФРГ. М., 1996. С. 37; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 2. С. 355. Крылова Н. ?., Серебренникова А. В. Указ. соч. С. 173-175; Курс уголовного права. Общая часть. Т. 2. С. 356. 39 n и лечения» . Ряд отечественных авторов также рассматривает принудительные меры медицинского характера как «меры безопасности» (социально-правовые и медико-реабилитационные)35. Мы не можем согласиться с подобной позицией отечественных коллег. Уточним, что в действующем уголовном законе отсутствует понятие «меры безопасности», иначе говоря, «меры безопасности» не уголовно-правовое понятие. Применение такого понятия противоречит ч. 2 ст. 2 УК Российской Федерации, где в качестве средств осуществления задач Уголовного кодекса РФ наряду с наказанием называются «иные меры уголовно-правового характера». Вместе с тем следует согласиться с тем, что государство обязано ограждать общество и его граждан от любых, в том числе и совершаемых невиновно и ненаказуемых, но, тем не менее, общественно опасных деяний, путем применения к лицам, страдающим психическими расстройствами, специфических «социально-правовых и медикореабилитационных» мер. Действительно, эти меры направлены на обеспечение безопасности общества, но категория «меры безопасности», предложенная авторами, является более широкой, чем принудительные меры медицинского характера. Она включает не только принудительное, но и недобровольное лечение у психиатра. Как мы указывали выше, в истории нашего законодательства широко использовалось понятие «меры социальной защиты» (УК РСФСР 1922 г., УК РСФСР 1926 г.). Действующее уголовное законодательство и наука уголовного права отказались от этого понятия. Было бы неверным, на наш взгляд, возвращаться к нему в форме «мер безопасности». В гл. 15 УК Российской Федерации не дано определения «принудительных мер медицинского характера». Единого и общепринятого раскрытия этого института в юридической литературе нет, что имеет ряд негативных последствий (например, нивелируется различие между принудительным и недобровольным наблюдением и лечением у психиатра). Определение принудительных мер медицинского характера отсутствовало и во всех предшествующих отечественных уголовных законах. В правовой литературе даются различные определения, которые с разной степенью полноты раскрывают существенные признаки этих мер, подчеркивая их юриди- 41 ческое и медицинское содержание . Ряд авторов36 рассматривает принудительные меры медицинского характера как одну из форм реализации уголовной ответственности. Эта точка зрения мотивируется тем, что, согласно ст. 98 УК Российской Федерации, целями принудительных мер медицинского характера, сопряженных с наказанием, в отношении страдающих психическим расстройством, не исключающим вменяемости, является предупреждение совершения новых деяний (в данном случае преступлений. — Авт.), т. е. преследуются цели исправления. В соответствии с действующим законодательством применение принудительных мер медицинского характера при совершении преступления возможно после производства предварительного следствия и судебного разбирательства. Принудительные меры медицинского характера, сопряженные с наказанием, назначаются судом в порядке уголовного судопроизводства. Суд может применить принудительные меры медицинского характера в том случае, если будет признано, что преступление имело место и совершено данным лицом, страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Поэтому принудительные меры медицинского характера, сопряженные с наказанием, подчас рассматриваются как «одна из форм реализации уголовной ответственности». Отмечается дискус- сионность подобной постановки вопроса и тот факт, что сущность «уголовной ответственности как неблагоприятных для виновного правовых последствий совершения преступления выражается именно в обязанности лица, совершившего преступление, дать отчет перед государством в содеянном, подвергнуться осуждению, наказанию и иным неблагоприятным юридическим последствиям, предусмотренным уголовным законом»4 . Уточним, что назначение принудительных мер медицинского характера, сопряженных с наказанием, — право, а не обязанность суда. Их назначение возможно, но не обязательно. Принудительные меры медицинского характера, сопряженные с наказанием, как и уголовное наказание, назначаются судом, а их исполнение обеспечивается силой государственного принуждения. Но принудительные меры медицинского характера, сопряженные с наказанием, не относятся к уголовному наказанию, даже если соединены с ним. Данные меры отличаются от наказания основаниями и целями, содержанием и юридическими последствиями. Они не выражают официального, от имени государства, порицания совершившего преступление лица, в своем содержании не содержат элементов кары, не влекут судимости37. Следует согласиться с мнением Н. Г. Иванова, что гл. 15 действующего уголовного закона выделяет некарательные средства воздействия на лиц, страдающих психическими расстройствами, совершающих общественно опасные деяния, предусмотренные Особенной частью УК Российской Федерации, и преступления38. Отечественные правоведы предлагали различные доктринальные определения принудительных мер медицинского характера. В этих определениях авторы, как правило, стремились отразить содержание и цели принудительных мер медицинского характера, а также указать лиц, к которым они применяются39. Б. А. Протченко дал следующее определение: «Принудительные меры медицинского характера — это установленные законом медико-судебные меры, назначаемые судом представляющим опасность по своему психическому состоянию и характеру содеянного невменяемым, а также заболевшим после совершения преступления хронической или временной душевной болезнью вменяемым лицам. Принудительные меры медицинского характера не являются наказанием, они преследуют цели восстановления психического здоровья указанных лиц и предупреждения совершения ими новых общественно опасных деяний, обусловленных расстройством психической деятельности, а в отношении совершивших преступление вменяемых лиц и предупреждение новых преступных действий»47. Отметим, что данное определение не соответствует действующему уголовному закону, например, в части назначения принудительных мер медицинского характера лицам, страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Кроме того, по мнению А. Н. Баталова, Б. А. Протченко рассматривает • принудительные меры медицинского характера как медикосудебные меры, т. е. включающие как юридическое, так и медицинское начало, что «не раскрывает в полной мере правовую природу указанных мер48. Иное определение дано В. И. Горобцовым: «Под принудительными мерами медицинского характера понимается предусмотренная уголовным законодательством разновидность уголовно-правового принуждения, применяемая судом к лицам, нарушившим уголовноправовые запреты в состоянии невменяемости либо ограниченной вменяемости либо совершившим преступление в состоянии вменяемости, но заболевшим после их совершения психическим расстройством, делающим невозможным назначение или исполнение наказания, а также совершившим преступления и нуждающимся в лечении от алкоголизма или наркомании, и заключающаяся в принудительной реализации медицинского (лечебного) воздействия и специально-предупредительных мер в целях излечения или улучшения психического состояния этих лиц, предупреждения совершения ими новых общественно опасных деяний, обеспечения безопасности, как общества, так и больного, проведения мер социальной реабилитации»49. Следует согласиться с В. И. Горобцовым в том, что рассматриваемые меры являются мерами уголовно-правового принуждения. Вместе с тем дискуссионно положение о том, что принудительные меры медицинского характера применяются «к лицам, нарушившим уголовно-правовые запреты», а не только к лицам, совершившим деяние, представляющее общественную опасность. Нарушение лицом, утратившим способность к осознанно волевому поведению, при отсутствии общественной опасности, само по себе не может повлечь применение мер уголовно-правового влечь применение мер уголовно-правового характера. А. И. Чучаев справедливо указывает, что совершение малозначительного деяния, подпадающего под признаки ч. 2 ст. 14 УК Российской Федерации, не может служить основанием для применения принудительных мер медицинского характера40. На наш взгляд, совершение «малозначительного» деяния — основание для применения только недобровольных мер медицинского характера. Аналогичной точки зрения придерживается и П. А. Колпаков, который определяет принудительные меры медицинского характера как особый вид государственного принуждения, предусмотренный уголовным законодательством, применяемый судом в определенном уголовно-процессуальном порядке к лицам, совершившим общественно опасные деяния в состоянии невменяемости или страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости, либо делающим невозможным назначение или исполнение наказания, а также к лицам, нуждающимся в лечении от алкоголизма и наркомании и представляющим общественную опасность, вызванную психическим состоянием здоровья и характером этого деяния, с целью улучшения их психического состояния, ограждения общества от совершения ими повторных общественно опасных деяний, охраны безопасности личности больного от собственных действий и проведения мер социальной реабилитации41. По мнению А. Н. Батанова, определения Б. А. Протченко, В. И. Горобцова, П. А. Колмакова излишне развернуты, что отражает стремление авторов охватить все признаки принудительных мер медицинского характера. А. Н. Батанов полагает, что определение должно содержать только основные характеристики рассматриваемого института, которые выделяют его среди других правовых институтов и отражают правовую природу принудительных мер медицинского характера42. Нам трудно согласиться с мнением, что ошибочным является включение в определение принудительных мер медицинского характера их целей, так как «эти цели сформулированы на законодательном уровне в ст. 98 УК Российской Федерации и не требуют какого-либо дополнения. Вряд ли можно признать допустимым включение в определение принудительных мер медицинского характера целей, которые не указаны в законе». Далее мы будем говорить о том, что указанные в законе цели принудительных мер медицинского характера, по меньшей мере, неточны и неполны. Поэтому введение уточненных целей этих мер в определение было бы оправданным. По мнению А. Н. Батанова, принудительные меры медицинского характера есть меры государственного принуждения, назначаемые по приговору или определению суда лицам, совершившим общественно опасное деяние, а также виновным в совершении преступления алкоголикам и наркоманам, и заключающиеся в психиатрическом лечении этих лиц. На наш взгляд, автор в своем определении перепутал процессуальные формы применения принудительных мер медицинского характера (при общественно опасном деянии — приговор, при преступлении — определение суда; согласно процессуальному закону, наоборот. — Авт.), не указал лиц, упомянутых в ч. 1 ст. 81 УК. Кроме того, применение слов «алкоголики», «наркоманы» не может быть отнесено к доктринальному пониманию уголовно-правовых и криминологических проблем, связанных с алкоголизмом, наркоманией. Определение понятия «принудительные меры медицинского характера» должно отражать их правовую природу, процессуальную форму применения, а также круг лиц, к которым они могут быть применены, и их содержание. Принудительные меры медицинского характера следует рассматривать в качестве мер государственного принуждения, хотя'авторы рассмотренной монографии43 их таковыми не считают. На наш взгляд, мерами государственного принуждения они являются потому, что применяются от имени государства уполномоченным на то органом (судом), независимо от желания человека и его близких, влекут ограничение некоторых его прав и свобод. И. С. Ной полагал, что называть «принудительными» все меры медицинского характера, применяемые ко всем категориям лиц, упомянутых в уголовном законе, неверно. По мнению автора, при нудительными следует считать только те меры, которые применяются к лицам, страдающим алкоголизмом и наркоманией, так как якобы только они способны осознавать характер и смысл этих мер и отвечать за свои действия (сегодня этот список, вероятно, дополнился бы лицами, страдающими психическими расстройствами, не исключающими вменяемости. — Авт.). Для лиц, совершивших преступление в1 состоянии невменяемости, их следует называть не принудительными, а насильственными44. Аналогичную позицию занимал в 20-е гг. XX в. И. Н. Введенский, который'считал, что понятие принудительные меры может быть применимо только к лицам, понимающим смысл этих мер45. По нашему мнению, эту точку зрения нельзя признать верной. Лечение является принудительным, поскольку применяется независимо от желания лица, от осознания им необходимости и содержания такого лечения. Кроме того, глубоко ошибочным является представление, что лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, не понимает смысл этих мер. Абсолютное большинство этих лиц восстанавливает способность к осознанно волевому поведению уже к моменту проведения судебного заседания, на котором выносится решение о назначении принудительных мер медицинского характера. Эти лица, как правило, сохраняют способность выполнять требования, предъявляемые медицинским персоналом в процессе проведения лечения. К моменту прекращения этих мер лицо всегда восстанавливает способность к осознанно волевому поведению, осознанию смысла проводимых мер, иначе они просто не будут прекращены. Термин «насильственные» не соответствует гуманным целям его применения. На наш взгляд, содержанием принудительных мер медицинского характера является совокупность мер правового и медицинского характера, назначенных судом, направленных на восстановление, укрепление психического здоровья лиц, указанных уголовным кодексом (ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации). Меры медицинского характера включают в себя обследование психического здоровья граждан по основаниям и в порядке, установленном УК Российской Федерации и другими законами Рос сийской Федерации, диагностику психических расстройств, лечение, уход и медико-психологическую реабилитацию этих лиц, но не «насилие». Итак, принудительные меры медицинского характера — это меры государственного принуждения, назначаемые, продлеваемые, изменяемые и прекращаемые по определению суда лицам, которые совершили общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, в состоянии невменяемости, а также лицам, у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания, либо назначаемые по приговору суда лицам, виновным в совершении преступления и страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости, но повлиявшим на осознанно волевой выбор поведения в момент совершения преступления, и заключающиеся в психиатрическом лечении, направленном на восстановление, укрепление психического здоровья лиц, для исключения совершения нового общественно опасного деяния, их опасности причинения вреда для себя или других лиц, возможности причинения иного существенного вреда, соблюдения их прав и законных интересов. На актуальность вопроса об уточнении характера правоотношений, возникающих в связи с применением принудительных мер медицинского характера указывали Р. И. Михеев, Б. А. Протченко46, А. И. Чучаев47 и другие авторы. По мнению О. Г. Петровой, нормы уголовного закона, посвященные принудительным мерам медицинского характера, не регулируют уголовно-правовые отношения, хотя и помещены в Уголовном кодексе Российской Федерации. Это мотивируется тем, что задачей уголовного закона является защита от преступных посягательств. Общественно опасное деяние лица, не способного осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, нельзя отнести к преступному посягательству, так как эти действия не содержат состава преступления48. На наш взгляд, назначение принудительных мер медицинского характера по приговору суда лицам, совершившим преступление и страдающим психическим расстройством, не исключающим вменяемости, «опрокидывает» это положение. В этой связи неточным (неполным) можно признать также мнение Р. И. Михеева и Б. А. Протченко, которые считают: общественно опасное деяние, совершенное невменяемым, — юридический факт, порождающий правовое отношение. Установив его, суд вправе применить к лицу принудительные меры медицинского характера. Субъектами данного правоотношения являются, с одной стороны, государство, а с другой —лицо, которое в момент совершения общественно опасное деяния не обладало способностью осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий. Применительно к невменяемому лицу действуют такие нормы Общей части, как малозначительность деяния, пределы действия уголовного закона, возраст уголовной ответственности, срок давности и др.49 По мнению А. Н. Баталова, «при разрешении данной проблемы, нужно исходить из следующего. Уголовным кодексом применение принудительных мер медицинского характера предусмотрено как к невменяемым, так и к лицам, совершившим преступление в состоянии ограниченной вменяемости (с последним словосочетанием нельзя согласиться исходя из названия ст. 22 УК РФ. — Авт.), а также к преступникам, страдающим алкоголизмом и наркоманией. Применительно к последним можно с полной уверенностью говорить об уголовно-правовом характере отношений, связанных с принудительным лечением. Сложность возникает при рассмотрении вопроса о характере правоотношений, порождаемых общественно опасными действиями невменяемого. Применение принудительных мер медицинского характера к невменяемым предусмотрено Уголовным кодексом Российской Федерации. Следовательно, именно уголовно-правовые нормы регулируют отношения, связанные с назначением, изменением и отменой данных мер. Юридическим фактом, порождающим возникновение указанных правоотношений, служит совершение только тех общественно опасных деяний, которые предусмотрены Особенной частью УК РФ... Субъектом данного правоотношения является, с одной стороны, лицо, совершившее об щественно опасное деяние в состоянии невменяемости, а с другой — государство в лице специально уполномоченных органов. Содержанием правоотношений, возникающих в связи с применением принудительных мер медицинского характера, будут права и обязанности их субъектов. Государство вправе назначить лицу принудительное лечение, а лицо, совершившее общественно опасное действие, обязано подвергнуться такому лечению. Это лицо имеет право на тот вид принудительных мер медицинского характера, который соответствует его психическому состоянию и опасности, совершенного им деяния. Следовательно, государство обязано назначить принудительное лечение с учетом данных обстоятельств. Правоотношения возникают по поводу применения мер уголовно-правового характера. Меры, предусмотренные гл. 15 УК РФ, можно отнести к иным мерам уголовно-правового характера, указанным в ст. 2 УК РФ»50. Следует согласиться с тем, что правоотношения, возникающие в связи с применением принудительных мер медицинского характера,— определенный вид уголовно-правовых отношений, которые могут возникать как в результате совершения общественно опасного деяния, не являющегося преступлением, так и в результате совершения преступления. Мы не можем согласиться с тем, что вид принудительных мер медицинского характера должен соответствовать опасности совершенного деяния. На наш взгляд, основаниями для возникновения правоотношения являются: 1. Юридический факт совершения общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, лицом, которое во время его совершения находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики (при этом действует ряд норм Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации, например ст. 1-9, 14, 19, 21 и др. До восстановления способности этого лица к осознанно волевому поведению правоотношения носят односторонний охранительный характер. После восстановления способности этого лица к осознанно волевому поведению правоотношение принимает обычный уголовно-правовой характер, а порядок исполнения принудительных мер медицинского характера определяется ч. 3 ст. 97 УК Российской Федерации. Субъектами правоотношения становятся, с одной стороны, лицо, совершившее общественно опасное деяние, с другой — государство в лице специально уполномоченных органов. Содержанием правоотношений становятся права и обязанности их субъектов. Государство вправе назначить лицу принудительны©/меры медицинского характера, а лицо, совершившее общественно опасное действие, обязано подвергнуться таким мерам. Это лицо имеет право на тот вид принудительных мер медицинского характера, который соответствует его психическому состоянию и опасности причинения вреда для самого себя и окружающих, иного существенного вреда. 2. Юридический факт совершения преступления субъектом, который во время его совершения находился в состоянии вменяемости, т. е. обладал способностью к осознанно волевому поведению, но не мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие психического расстройства, слабоумия либо иного расстройства психики (в том числе — в состоянии опьянения, сильного душевного волнения — аффекта и др.). Правоотношение имеет уголовно-правовой характер, а порядок исполнения принудительных мер медицинского характера определяется ч. 3 ст. 97 УК Российской Федерации. Субъектами такого правоотношения становятся, с одной стороны, лицо, совершившее преступление, с другой — государство в лице специально уполномоченных органов. Содержание такого правоотношения существенно шире, оно связано с уголовной ответственностью и наказанием лица, совершившего преступление. При этом, если на поведение субъекта в момент совершения преступления оказало влияние имеющееся психическое расстройство, то государство вправе назначить лицу принудительные меры медицинского характера, соединенные с исполнением наказания, а лицо, совершившее преступление, обязано подвергнуться наказанию и сопряженным с ним принудительным мерам медицинского характера. 3. Юридический факт совершения преступления субъектом, который во время его совершения находился в состоянии вменяемо сти, т. е. обладал способностью к осознанно волевому поведению, мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, у которого после совершения преступления наступило хроническое психическое расстройство, слабоумие, делающее невозможным назначение или исполнение наказания. До восстановления способности этого лица к осознанно волевому поведению правоотношения носят односторонний охранительный характер. После восстановления способности этого лица к осознанно волевому поведению правоотношение принимает обычный уголовно-правовой характер, а лицо подлежит уголовной ответственности и наказанию. В подтверждение нашей точки зрения, приведем мнение С. В. Бородина: «Юридическими принудительные меры являются потому, что как основания, так и цели, виды, порядок применения и прекращения этих мер определяются уголовным законом; процедура их назначения регламентирована уголовно-процессуальным законом; принудительные меры в отношении конкретных лиц, совершивших общественно опасные деяния, а также преступления, назначаются судом; судом рассматриваются и дальнейшие решения по продлению, изменению и прекращению принудительных мер... Медицинскими принудительные меры являются потому, что как основания, так и цели, виды, условия назначения, изменения и прекращения этих мер по своему содержанию зависят от психического состояния лица, в отношении которого они применяются»51. Принудительные меры медицинского характера, предусмотренные главой 15 УК Российской Федерации, можно отнести к «иным мерам уголовно-правового характера», указанным в ч. 2 ст. 2 УК. Правоотношения возникают по поводу применения этих мер уголовно-правового характера. Суд назначает, изменяет, отменяет принудительные меры медицинского характера с учетом рекомендаций судебно-психиатрической экспертной комиссии. Но заключение экспертизы не является для суда обязательным, он вправе не согласиться с ним, мотивируя принятое решение. При назначении того или иного вида принудительного лечения суд исходит из принципов гуманизма и справедливости, выраженных в необходимости и достаточности этих мер, избегании назначения избыточно строгой меры. Процессуальные формы применения принудительных мер медицинского характера различаются в зависимости от того, что имело место: общественно опасное деяние или преступление. Если имело место общественно опасное деяние, предусмотренное Особенной частью Уголовного кодекса Российской Федерации, лицом, которое во время его совершения находилось в состоянии невменяемости, т. е. не могло осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия либо иного болезненного состояния психики, принудительные меры медицинского характера назначаются по определению суда. Если имело место преступление субъекта, который во время его совершения находился в состоянии вменяемости, т. е. мог в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими вследствие психического расстройства, слабоумия либо иного расстройства психики (в том числе — в состоянии опьянения, аффекта и др.), то принудительные меры медицинского характера назначаются по приговору суда, наряду с наказанием. Основания применения принудительных мер медицинского характера определяются содержанием этих соединяющих в себе юридическое и медицинское начало мер, сочетание которых обеспечивает их законное и обоснованное применение. В УК Российской Федерации, на наш взгляд, расплывчато сформулированы основания для применения принудительных мер медицинского характера. В соответствии с действующим законодательством, на основании ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом следующим лицам: а) которые совершили деяния, предусмотренные статьями Особенной части УК Российской Федерации, в состоянии невменяемости; б) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания; в) которые совершили преступление и страдают психическим расстройством, не исключающим вменяемости. Общими признаками, свойственными всем этим лицам, являются: а) наличие психического расстройства, повлиявшего на избирательное поведе ние в уголовно значимой ситуации; б) совершение деяния, предусмотренного статьями Особенной частью УК; в) угроза повторного совершения общественно опасного деяния под влиянием психического расстройства. К сожалению, уголовный закон умалчивает о принципиальном, на наш взгляд, положении о том, что психическое расстройство должно оказывать влияние на поведение лица при совершении им деяния. Например, если Н., страдающий хроническим психическим расстройством (эпилепсией), совершил служебный подлог, предусмотренный ст. 292 УК Российской Федерации, то он не может подпадать под п. «в» ч. 1 ст. 97 УК, так как невозможно, чтобы указанное хроническое психическое расстройство могло повлиять на его поведение при совершении служебного подлога52. Мы не обсуждаем невероятную ситуацию, при которой суд сочтет, что указанное психическое расстройство подпадает под: а) п. «а» ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, т. е. расценивается как основание для вынесения судебного решения о невменяемости подсудимого; б) п. «б» ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, т. е. будет расцениваться как основание для вынесения судебного решения о невозможности назначения или исполнения наказания. Ряд авторов полагают, на наш взгляд ошибочно, что «лица, страдающие психическими расстройствами и в силу этого не способные сознавать характер совершаемых ими действий или оценивать их социальное значение, а также не способные руководить своими действиями из-за поражения волевой сферы психики, не могут действовать умышленно или неосторожно, т. е. проявить вину в уголовно-правовом смысле»53. Мы считаем, что наличие хронического психического расстройства, временного психического расстройства, слабоумия или иного болезненного состояния психики не может презюмировать невменяемость вне учета их влияния на поведение при совершении деяния, предусмотренного Особенной частью УК Российской Федерации. Отметим также, что в ст. 97 УК Российской Федерации не используется термин «душевнобольной», в отличие от ст. 58 УК РСФСР54, а также — «психический больной», в отличие от трудов по общей и судебной психиатрии55. Правы те, кто считают56, что душевнобольными называются лица, страдающие хроническими психическими заболеваниями. Терминологическая нечеткость некоторых правоведов в ряде случаев позволяла оспаривать назначение принудительных мер медицинского характера лицам, совершившим деяние в состоянии временного психического расстройства (например, постродильного психоза у А.57) или ином болезненном состоянии психики (например, посттравматическом стрессовом расстройстве («афганский» синдром у С.58), ибо душевнобольными, психическими больными этих лиц назвать нельзя. Редакция Уголовного кодекса Российской Федерации делает правомерным применение принудительных мер медицинского характера в отношении лиц, страдающих любым из психических расстройств, предусмотренных ч. 1 ст. 21 УК. Континуум лиц, представленных в ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, начинается с лиц, признанных судом невменяемыми. Это обусловлено тем, что среди лиц, направляемых на принудительное наблюдение и лечение, именно невменяемые составляют абсолютное большинство. По данным Министерства юстиции Российской Федерации, например, в 1999 г. принудительное лечение было применено к 10 136 лицам, признанным невменяемыми59. Однако применение медицинских мер в принудительном порядке обусловлено не тем, что эти лица «неспособны понимать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими», что «полностью исключает их уголовную 70 « ответственность» , а тем, что психическое расстройство приводит к нарушениям восприятия и мышления, эмоций и юли, памяти, сознания и интеллекта, а вслед за этим поведения, социальной адаптации, и в результате лицо может стать опасным (способным нанести вред) для себя самого и окружающих, повторно совершить общественно опасное деяние, предусмотренного статьями Особенной частью УК Российской Федерации. Дабы максимально предупредить, исключить эту возможность в настоящем и будущем, применяются лечебно-диагностические, лечебно-профилактические меры, включающие различные способы установления причины психического расстройства, его диагноза и назначения комплексного, индивидуального лечения психического расстройства, направленного на восстановление нарушенных психических функций, поведения, социальной реабилитации лица. В § 2.1 мы рассмотрим основания применения принудительных мер медицинского характера этой категории лиц более подробно. Пункт «б» ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации определяет применение принудительных мер медицинского характера в случаях, по существу, единичных, казуистических, когда освобождение от наказания предусмотрено ст. 81 УК. Но некоторые авторы выходят далеко за рамки закона, когда утверждают, что в этом случае «общим признаком является психическое расстройство, наступившее после совершения общественно опасного деяния»71. Совершенное преступление не может «задним числом» отменяться и трансформироваться в невиновное общественно опасное деяние. Речь все-таки идет о преступлении, а не о невиновном общественно опасном деянии. Часть 1 ст. 81 УК Российской Федерации гласит: «Лицо, у которого после совершения преступления наступило психическое расстройство, лишающее его возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими, освобождается от дальнейшего его отбывания. Таким лицам суд может назначить принудительные меры медицинского характера». Отсюда явствует, например, что если Д.72, осужденная по ч. 3 ст. 159 УК Российской Федерации на шесть лет лишения свободы, через полтора года пребывания в колонии общего режима заболела хроническим психическим расстройством (шизофренией), т. е. «наступило психическое расстройство, лишающее ее & Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. Ю. И. Скуратова и В. М. Лебедева. С. 201. Архив Приморск, район, суда Арханг. обл. возможности осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) либо руководить ими», то она «освобождается от дальнейшего отбывания» наказания, а «суд может назначить принудительные меры медицинского характера», и, по мнению авторов Комментария, факта мошенничества, т. е. преступления, уже не было, а было «общественно опасное деяние». С этим нельзя согласиться. Принципиально другая ситуация, когда К.60 во время отбытия уголовного наказания совершил деяние (лишил жизни другого осужденного) в состоянии, исключающем осознанно волевое поведение (алкогольный психоз), а судом, уже по этому, новому, делу он признается невменяемым, тогда он действительно освобождается от уголовной ответственности по этому конкретному делу, а совершенное деяние признается «общественно опасным». Но целесообразно ли в этом случае освобождать от уголовного наказания по первому делу, «независимо от тяжести совершенного преступления, от величины неотбытой части наказания и других обстоятельств»61? Более того, на основании полученных в ходе проведенного исследования данных и литературных источников62 мы можем утверждать, что у лиц с хроническими психическими расстройствами (в рассматриваемом случае шизофренией), не повлиявшими на способность к осознанно волевому поведению в конкретной уголовно значимой ситуации (при получении 3 63, должностным лицом взятки за незаконные действия), после осуждения (к трем годам лишения свободы) оказавшегося в местах лишения свободы, может возникнуть обострение симптоматики психического расстройства, вплоть до временной потери способности к осознанно волевому поведению. Но это не может служить безусловным поводом к освобождению от уголовного наказания, ибо, освободившись подобным образом, попав после кратковременного курса принудительного лечения в психиатрическом стационаре общего типа в благоприятную домашнюю среду, сопряженную с принудительным амбулаторным наблюдени ем и лечением у психиатра, этот действительно больной человек быстро достиг многолетней, возможно пожизненной ремиссии («светлого промежутка»). В § 2.2 мы рассмотрим основания применения принудительных мер медицинского характера к этой категории лиц более подробно. В пункте «в» ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации указываются лица, страдающие психическим расстройством, не исключающим вменяемости, которое не освобождает их от уголовной ответственности и наказания, но является основанием для назначения принудительных мер медицинского характера. В отличие от лиц, подпадающих под пункты «а» и «б» ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, к которым может быть применена любая из предусмотренных уголовным законом принудительных мер медицинского характера, к лицам, упоминаемым в пункте «в», в соответствии с ч. 2 ст. 99 УК Российской Федерации, на наш взгляд, может быть применена только одна из этих мер — принудительное амбулаторное наблюдение и лечение у психиатра, сопряженное с исполнением наказания. Но это связано не с тем обстоятельством, «что помещение в психиатрические стационары различного типа, предусмотренное ч. 1 ст. 99 УК Российской Федерации, несовместимо с отбыванием наказания (по крайней мере, с пребыванием в местах лишения свободы), которому обычно подвергаются эти лица»64, а с тем, что у них нет показаний для подобной госпитализации. Но если такое показание возникнет, то подобная госпитализация абсолютно совместима «с отбыванием наказания». Примеров этому множество, но мы укажем лишь на то, как госпитализируются в стационары осужденные, страдающие туберкулезом (в том числе— туберкулезом с вторичными психическими расстройствами), который наряду с собственно психическими расстройствами является «бичом» российских мест лишения свободы. Допустимо создание специализированных мест лишения свободы для содержания- лечения лиц, страдающих психическими расстройствами, по образцу аналогичных учреждений для содержания-лечения лиц, страдающих туберкулезом, ВИЧ-инфекцией. С этой целью в ст. 74 УИК Российской Федерации предусмотрено создание лечебных исправительных учреждений в уголовно-исполнительной системе. По нашим данным, среди лиц, страдающих психическими расстройствами, не исключающими вменяемости, алкоголизм выявляется у 59,7% лиц, наркомания — 7%, токсикомания — 1,8%. Часть 2 ст. 97 УК Российской Федерации устанавливает: «Лицам, указанным в первой части настоящей статьи, принудительные меры медицинского характера назначаются только в случаях, когда психические расстройства связаны с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с бпасностыо для себя или других лиц». Но психические расстройства у лиц, совершивших преступление и страдающих психическим расстройством, не исключающим вменяемости, протекают без общественно опасной ауто- и гетероагрессии, т. е. заведомо не достигают тяжести, предусмотренной ч. 2 ст. 97 УК Российской Федерации и ст. 29 Закона Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании»65, для того, чтобы быть основанием для применения подобной меры. В этих случаях назначение принудительных мер медицинского характера противоречит принципам, провозглашенным в Законе Российской Федерации «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» и в Законе Российской Федерации «Основы законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан»66. Ссылки на то, что есть «определенный опыт проведения принудительного лечения алкоголиков и наркоманов в соответствии со ст. 62 УК РСФСР»67, малоубедительны, так как этот опыт плохо согласуется с гарантиями прав пациентов. На наш взгляд, формулировка ч. 2 ст. 97 УК Российской Федерации должна иметь следующую редакцию: «Лицам, указанным в части первой настоящей статьи, принудительное лечение в психиатрическом стационаре назначается только в случаях, когда психическое расстройство связано с возможностью причинения этими лица ми иного существенного вреда с опасностью для себя или других лиц». Следует уточнить, в ч. 2 ст. 97 УК Российской Федерации подчеркнуто, что выбор принудительной меры определяется «возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц», а не тяжестью общественно опасного деяния. Эта возможность может увеличиваться или уменьшаться, т. е. суд исходит не из актуальной оценки этой «возможности», а оценивает прогноз динамики течения психического расстройства на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы68. Порядок исполнения принудительных мер медицинского характера определяется уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации и иными федеральными законами (ч. 3. ст. 97 УК). Подобная формулировка, ставящая на первое место уголовно-исполнительное законодательство, определяет дух закона: принудительные меры медицинского характера — уголовноисполнительная мера. В Уголовно-исполнительном кодексе нет указаний на условия отбывания наказания и порядок проведения принудительного амбулаторного наблюдения и лечения у психиатра. В одной из монографических работ сказано об «исполнении наказаний и заменяющих мер»69. Последнее, вероятно, подразумевает принудительные меры медицинского характера, что вполне соответствует букве и духу ч. 3 ст. 97 УК Российской Федерации. Можно предположить, что нормы уголовно-исполнительного законодательства должны распространяться лишь на лиц, которым принудительные меры назначены наряду с исполнением наказания. Что же касается принудительных мер медицинского характера, лиц освобожденных в связи с психическим расстройством от уголовной ответственности, то порядок их исполнения мог бы регулироваться самостоятельным федеральным законом. Лица, указанные в ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, не представляющие опасности по своему психическому состоянию, по решению суда могут наблюдаться и лечиться у психиатра по месту жительства в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о психиатрической помощи. Наблюдение и лечение может осуществляться как в психиатрическом стационаре, так и в амбулаторных условиях. В наших наблюдения такие случаи встречаются в 17% случаев. Кроме того, лица, указанные в ч. 1 ст. 97 УК Российской Федерации, не представляющие опасности по своему психическому состоянию, по решению суда могут быть направлены в психоневрологические учреждения социальной защиты в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о социальной защите населения. Речь идет не об учреждениях Министерства здравоохранения и медицинской промышленности Российской Федерации, а об «учреждениях социального обеспечения». Закон подразумевает лиц, нуждающихся в социальном уходе, т. е. тех, кто заведомо, в силу возраста, тяжести имеющихся психических расстройств, не обладает общественно опасной ауто- или гетероагрессией, не имеет перспектив излечения или улучшения психического состояния, а глубокий дефект психики не позволяет лицу находиться вне условий психиатрического стационара. Например, 87-летний одинокий гражданин включил на кухне газовую горелку, но вследствие имеющихся психических расстройств не зажег огонь, вышел из квартиры во двор дома. Г аз распространился по квартире, лестничной клетке, после чего взорвался при включении освещения в подъезде и разрушил три квартиры. Взрыв газа привел к человеческим жертвам. Гражданин был признан судом невменяемым, направлен в психоневрологический интернат органов социальной защиты (направление в интернат могло бы быть и добровольным)70. Напомним, что в соответствии со ст. 11, 28, 41 Закона о психиатрической помощи, если лицо не представляет опасности для себя или других лиц, работники учреждения социальной защиты выполняют медицинские процедуры с его согласия. Кто и как будет обеспечивать «принуждение» в этой ситуации? На наш взгляд, действие ч. 4 ст. 97 УК Российской Федерации, по существу, «выпадает» из понятия «принудительные меры медицинского характера». На наш взгляд, ч. 4 ст. 97 УК Российской Федерации должна быть представлена в следующей редакции: «В отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, не представляющих опасности по своему психическому состоянию, суд может передать необходимые материалы: а) органам здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц у психиатра в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о здравоохранении; б) органам социальной защиты населения для решения вопроса о направлении этих лиц в психоневрологические учреждения социального защиты в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о социальной защите населения». Итак, с целью совершенствования отечественного уголовного законодательства предлагается следующая формулировка ст. 97 УК Российской Федерации. Статья 97. Основания применения мер медицинского характера 1. Принудительные меры медицинского характера могут быть назначены судом лицам: а) которые совершили деяния, предусмотренные статьями Особенной части настоящего Кодекса, в состоянии невменяемости; б) у которых после совершения преступления наступило психическое расстройство, делающее невозможным назначение или исполнение наказания. в) которые совершили преступление и страдают психическим расстройством, не исключающим вменяемости. 2. Лицам, указанным в части первой настоящей статьи, принудительное лечение в психиатрическом стационаре назначается только в случаях, когда психическое расстройство связано с возможностью причинения этими лицами иного существенного вреда либо с опасностью для себя или других лиц. 3. Порядок исполнения мер медицинского характера определяется уголовно-исполнительным законодательством Российской Федерации и иными федеральными законами. 4. В отношении лиц, указанных в части первой настоящей статьи, не представляющих опасности по своему психическому состоянию, суд может передать необходимые материалы: а) органам здравоохранения для решения вопроса о лечении этих лиц у психиатра в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о здравоохранении; б) органам социальной защиты населения для решения вопроса о направлении этих лиц в психоневрологические учреждения социального защиты в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации о социальной защите населения. ?Г /
<< | >>
Источник: Б. А. Спасенников. Принудительные меры медицинского характера: история, теория, практика. 2003

Еще по теме Глава 1 ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА:

  1. Прецедент толкования
  2. § 3. Карательно-штрафные виды юридической ответственности
  3. ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ НАЛОГООБЛОЖЕНИЯ В ЗАРУБЕЖНЫХ СТРАНАХ
  4. Глава I СУЩНОСТЬ И ЮРИДИЧЕСКАЯ ПРИРОДА СОВЕТСКОГО АВТОРСКОГО ПРАВА
  5. Содержание системы государственного и муниципального управления
  6. § 2. Управление демографическими процессами и политика народонаселения (на региональном и национальном уровнях)
  7. Глава 1 ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА
  8. 2.1. «Вменяемость» и «невменяемость» как категории уголовного права
  9. «ПСЕВДОНЕВМЕНЯЕМОСТЬ» И ОСНОВАНИЯ ДЛЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО ОТКАЗА ОТ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА В ОТНОШЕНИИ ЛИЦ, СОВЕРШИВШИХ ПРЕСТУПЛЕНИЕ, СТРАДАЮЩИХ АЛКОГОЛИЗМОМ ИЛИ НАРКОМАНИЕЙ
  10. Глава 5 СИЛЬНОЕ ДУШЕВНОЕ ВОЛНЕНИЕ (АФФЕКТ), «ПАТОЛОГИЧЕСКИЙ АФФЕКТ» И ОСНОВАНИЯ ДЛЯ НАЗНАЧЕНИЯ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА
  11. ССЫЛКИ НА ПРАВОВЫЕ АКТЫ
  12. § 1. Понятие и предмет правовой статистики как отрасли социальной статистики
  13. § 4. Передача для отбывания наказания
  14. Правовые модели общественного призрения бедных в ретроспективе (на примере Англии, Германии и Франции)
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика