<<
>>

§ 1. Развитие взаимодействия Европейского суда по правам человека и органов конституционного правосудия

Становление отношений между конституционными судами и Европейским судом неотъемлемо связано с развитием концептуальных, институционально-правовых основ их взаимодействия, что во многом обусловлено социально-политическими причинами, возникающими в процессе исторического развития конституционализма на европейском континенте.
Последнее явление связано с формированием особой системы взглядов на устройство нормативной системы и правовой реальности и институтов их судебно-правового гарантирования . Обозначенные факторы содействовали появлению системы взаимных правовых связей органов конституционного и конвенционного контроля, определяющих высокую степень их заинтересованности в деятельности друг друга, и на этой основе способствовали поиску ими взаимоприемлемых решений для осуществления согласованной деятельности. -------------------------------- Такая система взглядов в настоящее время, как правило, предполагает конституционное оформление ценностей, в большей мере выражающих идеи правового государства (как, например, приоритет прав и свобод человека, верховенство права, прямое действие конституционных норм), и сопровождается созданием средств судебного конституционного контроля в целях их гарантирования на основе баланса власти и свободы, частных и публичных интересов, единства социокультурных и нормативных правовых факторов. (См.: Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия. М., 2011; Шайо А. Конституционализм и конституционный контроль в посткоммунистической Европе // Конституционное правосудие в посткоммунистических странах. Сборник докладов / Отв. ред. И.Г. Шаблинский. М., 1999.) В начале XX века, после Первой мировой войны, становление европейского конституционализма сопровождается осознанием необходимости существования специальных институтов гарантирования конституционных ценностей, выраженным в появлении европейской модели конституционного контроля, и созданием специальных судебных органов, содержанием деятельности которых является конституционный контроль.
Концептуальное обоснование значения института конституционного правосудия было разработано Г. Кельзеном, по теории которого право означает систему норм поведения, представляющую собой иерархическую структуру выше- и нижестоящих норм. Вся система норм в целом восходит к постулируемой основной (наивысшей) норме как общему источнику действительности всего многообразия норм. Конституция всегда является основой государства и основой правопорядка. Для достижения наибольшей стабильности правопорядка, обеспечения действительности (качества) нижестоящих норм, то есть их соответствия высшей норме (конституции), необходим институт, который определял бы действительность или недействительность норм права, обеспечивал соблюдение иерархии правовых норм. Этим органом должен стать специализированный орган конституционного контроля . -------------------------------- См.: Кельзен Г. Судебная гарантия конституции (конституционная юстиция, часть 2) // Право и политика. 2006. N 9. С. 6, 7; Шмавонян Г.А. Конституционное правосудие в системе разделения властей. М., 2001. С. 41 - 43; Кемби Ж.-П. Конституционные суды Европы и международное право // Российский ежегодник международного права. 1995. С. 147. В рамках своих работ данным ученым обозначена проблема соотношения национального и международного права: "Из возможных отношений двух нормативных систем рассматривать следует лишь систему над- и подпорядков, с учетом отношения международного права к государственному правопорядку. Побочный порядок двух нормативных систем допустим лишь при помощи стоящего над обеими скоординированными системами разграничивающего и таким образом координирующего их порядка. Это отношение также представляется как отношение над- и подпорядка. Этот особый случай имеет непосредственное значение для отношений частно-государственных правопорядков между собой с учетом общего для них международного права" . -------------------------------- Восканов С.Г. Историко-правовой аспект проблемы соотношения международного и национального права // Право: теория и практика: .
Примечательно, что указанным исследователем также высказывались идеи о соотношении международного договора и конституции и возможности оценки норм международного права в качестве объекта и критерия конституционного контроля: "Международное право в случае, если мы предполагаем его превосходство, может служить измерителем правомерности всех государственных норм и даже самой высшей среди них - конституции" . -------------------------------- Кельзен Г. Судебная гарантия конституции (конституционная юстиция, часть 1) // Право и политика. 2006. N 8. С. 10, 11. В связи с этим основным назначением органов конституционного правосудия признавалась охрана незыблемости иерархии национальных актов, на вершине которых находится конституция, в частности посредством осуществления согласования национального и международного права. Примечательно, что принятая после распада Австро-Венгерской империи Конституция 1920 г. впервые в мире учредила специализированный орган конституционного контроля (Конституционный Суд) и одновременно предусмотрела возможность его участия в рассмотрении дел о нарушении норм международного права, которое признавалось составной частью национальной правовой системы. -------------------------------- До Второй мировой войны модель специализированного конституционного контроля возникла также в Чехословакии (1920 г.) и Испании (1931 г.). Обращает на себя внимание то, что среди объектов конституционного контроля Г. Кельзен выделял законы, нарушающие права и свободы, в частности, указывая на возможность обратиться в конституционный суд с народной жалобой в случае нарушения прав и свобод граждан неконституционными законами, что современными исследователями оценивается как прообраз права на направление конституционной жалобы . В свою очередь, в этот период фактические задачи института конституционного правосудия исчерпывались исключительно вопросами охраны стабильности иерархии национальных правовых актов, а такие категории, как "справедливость", "свобода", "нравственность", оценивались как "фразеология".
-------------------------------- См.: Куликов А.В., Герасимова Е.В. Развитие функции защиты прав и свобод человека в деятельности органов конституционной юстиции (сравнительно-правовой аспект) // Конституционное и муниципальное право. 2007. N 10. С. 27, 28. В свете этого было типичным решение Конституционного Суда Австрии (от 13 декабря 1928 г.), в рамках которого заявитель оспаривал наличие предпосылки для экспроприации, утверждая, что ограничения, содержащиеся в законах об аренде, служат не общему благу, а только благу арендатора; при этом Конституционный Суд указал, что "общее благо или то, что лучше всего для всех, отнюдь не представляет собой юридически постижимое понятие, это исключительно дело законодателя... что же до Конституционной судебной палаты, то она должна решительно отказываться выражать мнение по такому вопросу" . -------------------------------- Цит. по: Адамович Л. Судебная практика Конституционной судебной палаты Австрийской Республики по вопросам прав человек // Конституционное правосудие на рубеже веков. Материалы Международной конференции, посвященной 10-летию Конституционного Суда Российской Федерации (Москва, 1 - 2 ноября 2001 г.). М., 2002. С. 16. Тем самым важные концептуальные и институционально-правовые предпосылки для будущего участия конституционных судов в процессе взаимодействия с наднациональными механизмами защиты основных прав стали появляться еще до образования соответствующих механизмов и оформления большинства органов конституционного правосудия в том виде, в котором они известны сегодня. После окончания Второй мировой войны происходят процессы, обусловленные необходимостью закрепления демократических режимов и предотвращения возможности возвращения к авторитарным системам, что выражалось в пересмотре традиционной доктрины конституционализма, основными положениями которой являлись рассмотрение парламента как воплощения общей воли и гаранта свобод, а также представление о незыблемости законов . Актуальной стала необходимость "связанности" актов органов публичной власти требованиями соблюдения основных прав и свобод и создания судебных механизмов, ограничивающих государственную власть и обеспечивающих защиту и действенность прав и свобод человека, что стало центральным направлением послевоенного развития конституционализма. -------------------------------- См.: Медушевский А. Кельзеновская модель конституционного правосудия и изменение конституций в странах Восточной Европы // Конституционное правосудие в посткоммунистических странах. Сборник докладов. М., 1999. С. 19. Прежде всего, в этот период происходило закрепление в конституциях перечня основных прав и свобод человека и осознание необходимости того, что все отрасли права должны подвергаться специальному контролю, чтобы вся нормативно-ценностная система находилась в соответствии с конституциями, гарантировавшими права и свободы. Как справедливо подчеркивает В.Д. Зорькин, судебная защита является одним из наиболее эффективных инструментов, обеспечивающих реальное действие прав и свобод, при этом одним из наиболее эффективных среди судебных механизмов является конституционное правосудие и его аналоги . -------------------------------- См.: Зорькин В.Д. Интеграция европейского конституционного пространства: вызовы и ответы // Журнал российского права. 2006. N 12. С. 16, 17. В государствах Западной Европы получила распространение тенденция "конституционно-судебного направления развития европейского конституционализма, принявшего форму австро-чехословацкой модели конституционной юстиции, именуемой сейчас европейской (континентальной) моделью конституционного контроля" . В условиях послевоенного восстановления демократических порядков в разных государствах обращение к институту специализированного конституционного контроля стали воспринимать как "единственный способ противодействия авторитарным тенденциям власти, зачастую склонной к бесцеремонному обращению с конституционной законностью" . -------------------------------- Арнольд Р. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и ее влияние на государства Центральной и Восточной Европы // Россия и Совет Европы: перспективы взаимодействия. Сборник докладов. М., 2001. С. 64. Судебные системы западных государств / Под ред. В.А. Туманова. М., 1991. С. 38. При этом концептуальная обоснованность создания механизма судебного контроля конституционности приобрела специфический оттенок: органы конституционного правосудия стали рассматриваться не только как субъекты обеспечения иерархии конституционно-правовых актов, но и в качестве одной из важнейших политико-правовых и институциональных гарантий соблюдения прав и свобод человека и гражданина. В частности, в 1950-х гг. был создан орган конституционного правосудия в Германии, новелла которого заключалась в наделении его наряду с абстрактным конституционным контролем функцией защиты основных прав, которая выражена в процедуре конституционной жалобы . Тем самым гражданам предоставлялось право обращения в Федеральный Конституционный Суд для пересмотра решений публичной власти, нарушающих их основные права, после того, как были исчерпаны все возможности общего судопроизводства. Впоследствии данный институт развивался в практике суда ФРГ, в конце концов став наиболее высоким уровнем разрешения споров в конституционной сфере для граждан. Многие из позднее созданных конституционных судов иных государств также наделялись функциями по осуществлению непосредственной защиты основных прав, что демонстрировало глобальное движение по защите прав человека второй половины XX в. -------------------------------- Первым в Европе конституционным судом, призванным защищать от законодательных нарушений не конституцию вообще, а права и свободы индивида, был Суд конституционных гарантий Испании, созданный на основе Конституции 1931 г., который просуществовал менее двух лет. Постепенно большое значение института прав и свобод человека при осуществлении конституционного контроля становится типичным даже для государств, где для соответствующих органов не предусмотрены специальные правовые возможности осуществления ими непосредственной защиты основных прав и свобод. Например, во Франции, где традиционная концепция верховенства закона и невозможность судейского контроля были наиболее сильными по историческим причинам, Конституционный Совет своими решениями активно способствовал развитию регулирования в области защиты прав и свобод человека. Так, в 1971 году одним из своих решений совет включил в Конституцию Декларацию прав человека и гражданина 1789 года и преамбулу Конституции 1946 года. При этом, определив конституционным соответствующий каталог прав, совет нередко проверял конституционность правовых актов на предмет их соответствия основным правам . -------------------------------- См.: Шайо А. Самоограничение власти. Краткий курс конституционализма. М., 2001. С. 236, 237. Тем самым в полной мере справедливы слова Л. Шольома о том, что защита индивидуальных прав и неограниченный доступ граждан к конституционному правосудию связали конституционный контроль с движением в области прав человека второй половины XX в. . -------------------------------- См.: Solyom L. The role of the constitutional courts in the transition to democracy (with special reference to Hungary) // International sociology (Eotvos Lorand University). Budapest. 2003. N 18(1). P. 136. В свою очередь, одновременно с обозначенными процессами на национальном уровне, с начала второй половины XX в., происходит становление наднациональных общеевропейских судебных механизмов, среди которых особое место занимает институт судебной защиты основных прав, созданный в рамках межгосударственной организации Совет Европы. Данный судебный механизм призван заниматься исключительно вопросами защиты прав и свобод и со временем становится лидирующим межгосударственным институтом в части обращения в него граждан за защитой своих прав на территории европейского континента. Появлению такого механизма содействовало признание государствами Западной Европы наличия общих публичных интересов, связанных с необходимостью утверждения "единого правового и гуманитарного пространства, в пределах которого все люди могли бы чувствовать себя в равной степени защищенными, а признаваемые за ними права и свободы реально соблюдались" . -------------------------------- Хасянов Р.Ш. Европейский публичный порядок, европейское правовое пространство и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод: их соотношение и взаимодействие: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. СПб., 2005. С. 17. Системообразующим звеном формирования общего публичного порядка на территории Совета Европы выступила Конвенция, гарантирующая гражданские и политические права, и впоследствии принятые Протоколы к ней, определяющие также социально-экономические права. Принципиальная новизна Конвенции проявилась в создании наднациональной юрисдикции, призванной обеспечить реализацию ее положений, фактически поставив деятельность национальных властей под контроль международного судебного органа. При этом первоначально соответствующий механизм включал в себя как Европейскую комиссию по правам человека, так и собственно Европейский суд по правам человека, которые совместно осуществляют контроль за соблюдением конвенционных прав на всей европейской территории. Таким образом, на послевоенном этапе происходило параллельное и самостоятельное развитие национальной и наднациональной систем судебной защиты основных прав и свобод человека, при этом концептуальная связь между ними была предопределена, прежде всего, тем, что национальные конституции и Конвенция, соблюдение которых контролировалось этими институтами, содержали во многом аналогичные перечни прав и свобод. Однако, несмотря на то что деятельность органов конституционного и европейского контроля не могла не пересекаться, поначалу их взаимодействие было неочевидным. Последнее обстоятельство было связано в первую очередь с тем, что многие государства и, соответственно, их внутренние органы без особого желания восприняли идею обязательной юрисдикции международного судебного органа, согласно которой они должны были принять обязательство никоим образом не препятствовать эффективному осуществлению права граждан на обращение в этот орган с индивидуальной жалобой. Государства, ратифицировавшие Конвенцию, были не готовы к признанию обязательной юрисдикции Европейского суда, и нередко требовалось их согласие на признание за своими гражданами права на обращение в Европейский суд . В 1957 году Правительством Великобритании было отмечено: "Причина, по которой мы не приемлем идею обязательной юрисдикции Европейского суда, заключается в том, что это означало бы, что британское общее и статутное право станет объектом контроля со стороны международного суда" . В этот период такая ситуация была характерна для большинства договаривающихся сторон Конвенции. -------------------------------- См.: Туманов В.А. Европейский суд по правам человека. Очерк организации и деятельности. М., 2001. С. 4 - 15. Цит. по: Стандарты Совета Европы в области прав человека применительно к положениям Конституции Российской Федерации. Избранные права. М., 2002. С. 57. Кроме того, собственно Европейский суд, обладая небольшим кругом правовых возможностей влияния на национальное право , весьма сдержанно относился к решению внутренних вопросов, оставляя за государствами значительную свободу усмотрения в регулировании сферы правовых гарантий основных прав. Показательно, что на первых этапах не возникал вопрос о применимости требований Конвенции к конституционному судопроизводству и о распространении на него юрисдикции ее контрольных органов. Согласно первоначальной позиции Европейского суда применительно к данному вопросу сама природа прав, определяемых конституционным судом, делает ст. 6 Конвенции неприменимой к этому суду . Однако со временем указанная позиция поменялась. К началу 1970-х гг. в связи с активной работой ряда европейских конституционных судов (прежде всего, имеющих полномочие рассмотрения индивидуальных жалоб) в контрольные органы Конвенции стало поступать все больше обращений, по которым на внутригосударственном уровне уже состоялись решения, принятые в порядке конституционного судопроизводства. Появление таких дел привело к постановке вопроса о том, как наднациональные контрольные органы должны относиться к этим решениям в свете требований Конвенции. -------------------------------- Например, поначалу ст. 25 Конвенции в прежней редакции, предоставлявшая любому лицу право направлять индивидуальные жалобы в адрес Генерального секретаря Совета Европы, которые могли бы быть впоследствии предметом рассмотрения, не начинала действовать автоматически после ратификации Конвенции государством. В частности, требовалось специальное заявление о признании обязательной юрисдикции Европейского суда в отношении вопросов, относящихся к толкованию и применению Конвенции. См.: Туманов В.А. Конституционное правосудие в свете практики Европейского суда по правам человека (на примере России) // Европейское измерение национальных конституций. Значение Европейской конвенции о правах человека для законодательства, судебной практики и судебного конституционного контроля в Восточной и Западной Европе. Материалы Международной конференции (Регенсбург, 20 - 22 июня 2002 г.): . Со временем в связи с образованием значительного массива решений Европейского суда, постепенным распространением его обязательной юрисдикции на европейском континенте и увеличением количества индивидуальных обращений в суд первоначально эпизодическое, неглубокое воздействие права Конвенции на национальные правовые системы по вопросам прав человека постепенно сменялось более заметным и основательным влиянием. Благодаря своему контрольному механизму, Конвенция коренным образом изменила представления о допустимых пределах вмешательства во внутренние дела государств в области защиты прав человека посредством ограничения меры свободы национальных властей в обращении с лицами, находящимися под их юрисдикцией. Как отметил Е.А. Алкема, Европейский суд построил целую процессуальную систему для Европы и создал в определенной степени европейское правовое пространство (espace judiciare europeene), означающее географическую область, где к материальным и процессуальным нормам предъявляются единые европейские требования . Ценности Конвенции были восприняты даже таким образованием, как Европейский союз (первоначально - Европейское сообщество); в частности, Суд Европейских сообществ более 40 лет добровольно ориентируется в своей деятельности на положения Конвенции . -------------------------------- См.: Алкема Е.А. Юридические последствия ратификации Российской Федерацией Европейской конвенции о защите прав и основных свобод человека // Российский ежегодник международного права. 1995. С. 118. См. подробнее: Арнольд Р. Значение Конвенции о защите прав человека и основных свобод и методические аспекты ее изучения в системе юридического образования // ; Энтин М.Л. Выступление на научно-практической конференции по мониторингу законодательства и правоприменения // . В свете того, что защита и обеспечение основных прав человека переставали быть предметом только национального регулирования, сфера совместной деятельности и взаимного воздействия органов конституционного и конвенционного контроля друг на друга значительно расширялась. В этих условиях национальные конституционные суды были вынуждены все чаще соотносить свою деятельность с практикой контрольного механизма Конвенции в целях согласования ее с правом Конвенции и поддержания верховенства права на основе единых стандартов Совета Европы. Конституционные суды все более активно применяли практику контрольного механизма Конвенции при разрешении вопросов, связанных с различными аспектами защиты прав и свобод человека, благодаря чему решения Европейского суда получали прямое действие во внутреннем праве. При этом с конца 1980-х гг. некоторые конституционные суды фактически стали относиться к такой деятельности как к своей обязанности . В свою очередь, в связи с увеличением количества рассматриваемых дел Европейский суд закономерно все более часто обращался к практике высших национальных судов и, прежде всего, органов судебного конституционного контроля, в частности для целей качественной оценки национального законодательства и практики правоприменения. -------------------------------- См.: Goldstein L., Ban C. The Rule of Law and the European Human Rights Regime / JSP, Center for the Study of Law and Society Jurisprudence and Social Policy Program UC Berkeley: . Итак, со второй половины XX в. наблюдается процесс активного становления двух уровней судебной защиты основных прав, при этом по мере расширения сферы их совместной деятельности становится все более необходимым согласование ими своей практики с учетом практики друг друга. В связи с социально-политическими преобразованиями 1980-х гг., обусловленными падением социалистических режимов в государствах Центральной и Восточной Европы (например, Венгрия, Болгария, Румыния, Чехия, Словакия, Польша, Украина) и формированием в них демократических порядков, за счет таких стран значительно расширяется круг государств - участников Конвенции. Вследствие этого происходят коренные изменения в сфере влияния права Конвенции на национальные правопорядки, а характер и задачи взаимодействия органов конституционного и конвенционного контроля претерпевают серьезную эволюцию. Процесс конституционного правотворчества в государствах новой демократии в значительной степени ориентировался на положения Конвенции как на один из наиболее значимых документов европейской культурной традиции, при этом многие конституции в части закрепления прав и свобод были "смоделированы" аналогично Конвенции . Тем самым благодаря Конвенции для большинства европейских государств во многом идентичные конституционные формулировки прав и свобод человека превращаются в "аксиологическую основу соответствующей национальной системы права в частности и общеевропейской системы в целом" . Получил актуальность тезис о том, что "сам принцип верховенства права в этих государствах стал возможен только как результат укрепления авторитета Конвенции и Европейского суда" . -------------------------------- См.: Глотов С.А. Конституционно-правовые проблемы сотрудничества России и Совета Европы в области прав человека: Дис. ... д-ра юрид. наук. Саратов, 1999. С. 125, 126; Гарлицкий Л. Сотрудничество и конфликт: несколько наблюдений из практики взаимодействия Европейского суда по правам человека и национальных органов конституционного правосудия // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 43, 44. Сафьян М. Роль конституционных судов в процессе создания конституционного права // Конституционное правосудие на рубеже веков. Материалы Международной конференции, посвященной 10-летию Конституционного Суда Российской Федерации (Москва, 1 - 2 ноября 2001 г.). М., 2002. С. 127. Гарлицкий Л. Сотрудничество и конфликт: несколько наблюдений из практики взаимодействия Европейского суда по правам человека и национальных органов конституционного правосудия // Сравнительное конституционное обозрение. 2006. N 1. С. 43, 44. При этом усиление авторитета судебного механизма Конвенции в государствах "новой" демократии происходило благодаря активному участию конституционных судов. Конституционные суды соответствующих государств с момента своего появления содействовали повышению эффективности влияния права Конвенции, последовательно привлекая решения Европейского суда для определения содержания основных прав, их параметров, разрешения коллизий при их защите, а также утверждая их в качестве источника национального права. Во многом такая активность органов конституционного правосудия обусловлена тем, что на том этапе новым членам Совета Европы еще только предстояло выстраивать свои правовые системы в соответствии с положениями Конвенции, вводить ее принципы как руководящие идеи в свое правовое поле. При этом то, что характеризовало историю взаимодействия национальных правовых систем государств Западной Европы 30 - 40 лет назад, сформировавших значительный опыт общения с судебным механизмом Конвенции, во многом проявлялось в становлении и развитии демократий государств переходного периода. Поэтому, учитывая наличие большого количества проблем и вопросов, связанных с толкованием конституционных положений о правах человека (особенно в первые годы действия новых конституций), в то время как решение большинства из них уже содержалось в практике Европейского суда, конституционные суды активно использовали последнюю в своей деятельности. Благодаря интегрирующей практике Европейского суда, для указанных государств переходный период становится более коротким: за несколько лет они получают возможность пройти тот же путь развития, на который их предшественникам потребовались десятилетия. При этом, как справедливо отмечает В. Садурский, процесс восприятия права Конвенции в государствах новой демократии имеет более благоприятные условия, нежели в странах традиционной демократии, поскольку они еще не внесли своего вклада в существующий вид системы Конвенции и у них нет "чувства собственности" в отношении первоначальной системы. При этом важным институциональным фактором было побуждение конституционных судов построить крепкий союз с Европейским судом не только для того, чтобы обеспечить прогрессивное развитие прав человека, но и для того, чтобы сформировать институциональный капитал для защиты от их собственных противоречий с мощными законодательными и исполнительными органами власти в государствах . -------------------------------- См.: Садурский В. Расширение Совета Европы в восточном направлении и конституционализация Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. N 1. С. 96, 97. В связи с процессами увеличения за последнее время числа государств, возложивших на себя обязательства по соблюдению Конвенции, расширения сферы влияния практики Европейского суда в области создания национальных правовых гарантий защиты прав и свобод человека, повышения его авторитета в национальных правопорядках закономерно обозначилась тенденция конституционализации права Конвенции. При этом стало невозможно, как раньше, сохранять видение, при котором решения Европейского суда - отдельная правовая реальность, существующая за пределами национального права. Важным проявлением указанной тенденции стало усложнение вопроса о соотношении национального конституционного права и права Конвенции, получившей статус конституционного акта на территории Совета Европы и все чаще оцениваемой на уровне конкретных правопорядков как важнейший правовой акт в системе источников национального права. Учение о Конвенции приобретает очертания учения о конституционных нормах Г. Кельзена. В связи с этим А. Нуссбергер отмечает, что созданные этим ученым понятия основной нормы и иерархии правовых норм нашли свое отражение и в понимании Конвенции как стандарта и критерия для других (национальных) правовых норм, несмотря на то что иерархическая позиция Конвенции внутри национальных правовых систем является весьма спорной и регулируется по-разному в конституциях различных государств - членов Совета Европы . Как указал В.Д. Зорькин, в свете европейской конституционализации прав и свобод вопрос о соотношении Конвенции как наднационального правового акта и национальной Конституции намного глубже, многограннее и сложнее, чем просто вопрос об их месте в формальной иерархии нормативных правовых актов. В целом в рамках Большой Европы Конвенция de facto превращается в общеевропейскую, договорную по своему происхождению, Конституцию основных прав и свобод человека . -------------------------------- См.: Нуссбергер А. Революционная философия Европейской конвенции о защите прав человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. N 1. С. 88. См.: Зорькин В.Д. Заключительная речь на закрытии IX Ереванской Международной конференции "Принцип верховенства права в практике конституционного правосудия" // Альманах: Конституционное правосудие в новом тысячелетии. Ереван: Центр конституционного права Армении, 2004. С. 215. В практике как Европейского суда, так и конституционных судов все чаще встречаются случаи соотнесения Конвенции и национальных конституционных актов. При этом в процессе решения вопросов соотношения конституционных и конвенционных норм наблюдается естественное стремление, с одной стороны, конституционных судов указать вторичный характер права Конвенции по отношению к национальному конституционному праву, а с другой стороны, Европейского суда подчинить национальное право, включая национальную конституцию, положениям Конвенции, указав на более высокую юридическую значимость последней . -------------------------------- См.: решение Федерального Конституционного Суда Германии от 14 октября 2004 г. // ; ЕСПЧ. "Зелински, и Прадаль, и Гонсалес, и другие против Франции", 28 октября 1999 г. "Чираклар против Турции", 28 октября 1998 г. // . Другой тенденцией, имеющей значение для характера взаимодействия Европейского суда и органов конституционного правосудия, является усиление контрольной деятельности Европейского суда, сопровождающееся развитием соответствующего механизма в направлении сближения его характеристик с чертами конституционной юрисдикции. В связи с этим особый интерес представляет появление и развитие в деятельности Европейского суда элементов абстрактного контроля , наличие которых было предопределено его правовой природой, обусловленной необходимостью соотносить так или иначе с Конвенцией национальные правовые, включая законодательные, акты, которые предположительно нарушают основные права, и этим обеспечивать соответствие национальной публично-правовой практики положениям Конвенции. Как отмечает Н.С. Бондарь, Европейский суд, принимая решения по делу, неизбежно реализует и элементы конвенционно-надзорной функции в отношении национального законодательства, выявляя, в частности, нормативно-правовые условия, ставшие поводом для оценки конвенционного правонарушения . -------------------------------- См.: Туманов В.А. Европейский суд по правам человека. Очерк организации и деятельности. М., 2001. С. 57. См.: Бондарь Н.С. Конвенционная юрисдикция Европейского суда по правам человека и осуществление конституционного контроля // Имплементация решений Европейского суда по правам человека в практике конституционных судов стран Европы. Сборник докладов. М., 2006. С. 201. Например, Европейский суд признал приемлемой жалобу Класса и ряда других заявителей из ФРГ . В жалобе оспаривались положения ст. 10.2 Основного Закона Германии и Закона 1968 года; суд указал, что, "в принципе, для индивидуального заявителя недостаточно утверждать, будто само существование закона нарушает его право, установленное Конвенцией. Необходимо, чтобы закон был применен с причинением ему вреда. Тем не менее... закон может сам по себе нарушать права отдельных лиц, если они испытывают его действие даже в отсутствие каких-либо конкретных мер по его применению". В решении по делу "Маркс против Бельгии" в связи обращением заявителя о нарушении его прав положениями Гражданского кодекса Европейский суд отметил, что Конвенция предоставляет лицу право утверждать, что закон нарушает его права, если он подвергается риску быть непосредственным объектом таких нарушений. -------------------------------- ЕСПЧ. "Класс и другие против Германии", 6 сентября 1978 г. ЕСПЧ. "Маркс против Бельгии", 13 июля 1979 г. Примечательно, что еще в 1978 году Европейский суд указал, что цель его решений не только разрешение конкретных дел, представленных перед судом, но и более общая - разъяснять, предохранять и развивать положения, установленные Конвенцией . Впоследствии более явно Европейский суд обратил внимание на указанное обстоятельство в другом решении: "Хотя основной целью конвенционной системы является обеспечение индивидуальной защиты, ее миссия также заключается в том, чтобы рассматривать вопросы на публично-политических основаниях в общих интересах, таким образом, повышая общий стандарт защиты прав и расширяя судебную практику в области прав человека по всему сообществу государств - участников Конвенции" . -------------------------------- ЕСПЧ. "Ирландия против Соединенного Королевства", 18 января 1978 г. ЕСПЧ. "Карнер против Австрии", 24 июля 2003 г. Однако именно с 1990-х гг. в связи с повышением влияния Конвенции и обозначения ее конституционной роли для правовых систем государств-участников, число которых постоянно росло, особо проявляется тенденция значительной трансформации контрольной деятельности судебного механизма Конвенции. Так, с появлением в 1994 году Протокола N 11 ("О реорганизации контрольного механизма, созданного в соответствии с Конвенцией") больше не допускается непризнание участником Конвенции юрисдикции Европейского суда. При этом происходит реформирование контрольного механизма Конвенции: бывшие Европейский суд по правам человека и Европейская комиссия по правам человека, работавшие на непостоянной основе, были заменены единым, постоянно действующим судом. -------------------------------- См.: Протокол N 11 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 11 мая 1994 г. // СЗ РФ. 1998. N 44. С. 5400. В свою очередь, в 2004 году Комитет министров Совета Европы принял документ, призывающий Европейский суд отмечать в своих постановлениях, в случае повторяющихся нарушений, наличие структурной проблемы и источник этой проблемы. Тем самым суд фактически наделялся полномочием требовать от государств-нарушителей принятия мер общего характера, направленных на устранение системных недостатков в национальной правовой системе, установленных судом . С этого периода, как справедливо отмечает Н.В. Витрук, Европейский суд начал применять инновационную процедуру вынесения пилотных постановлений, в которых наряду с констатацией нарушения выявляются системные проблемы, причины их возникновения, особенно если выявленные проблемы порождают однотипные жалобы, жалобы-клоны, поступающие в этот суд . -------------------------------- См.: Ковлер А.И. Новые тенденции в практике Европейского суда по правам человека: пилотные постановления о "структурных проблемах" // Права человека. Практика Европейского суда по правам человека. 2006. N 5. С. 6. См.: Витрук Н.В. Исполнение решений Европейского суда по правам человека о признании нарушения Российской Федерации Конвенции о защите прав человека и основных свобод // Российское правосудие. 2011. N 11. С. 40. Так, по делу "Броневский против Польши" Европейский суд заключил, что факты данного дела выявляют наличие в правовом порядке Польши функционального сбоя, в результате которого отдельная категория частных лиц была лишена в прошлом или продолжает быть лишенной права на уважение своей собственности, что является фактором, усугубляющим ответственность государства, и угрожает эффективности всего контрольного механизма Конвенции вследствие потенциального числа жалоб в Европейский суд, в основе которых лежит одно и то же нарушение системного характера. В связи с этим, как пояснил суд, для исполнения его постановления необходимо принятие общих мер на национальном уровне, которые должны учитывать интересы всех лиц, чьи права были нарушены, и разработка средств защиты против таких нарушений системного характера . -------------------------------- ЕСПЧ. "Брониовский против Польши", 22 июня 2004 г. Первым пилотным постановлением в отношении России было Постановление по делу "Бурдов против России", по которому Европейский суд констатировал нарушение ч. 1 ст. 6 Конвенции (право на справедливое судебное разбирательство) и ст. 1 Протокола N 1 к Конвенции (право на защиту собственности). При этом Комитет Министров, оценивая результаты исполнения этого Постановления, указал, что предпринимаемые Российской Федерацией положительные меры не отменяют неотложной необходимости в принятии закона, обеспечивающего доступность и эффективность правовой защиты против повторяющихся невыплат государством своих долгов по судебным решениям. На практике получает распространение процедура пилотных постановлений, которые используются при разрешении повторяющихся дел, по которым сформулированы основные позиции и выводы Европейского суда. Данное явление также характеризуется как генерализация позиций самим судом в его решениях, означающее применение выводов и средств правовой защиты по конкретному делу ко всем потенциальным пострадавшим от данного или схожего нарушения со стороны государства-ответчика . Л. Гарлицкий отмечает, что пилотное решение "возвысилось" над конкретным контекстом индивидуальной жалобы и придало постановлению черты постановления конституционного свойства, близкого постановлению, принимаемому в порядке конкретного нормоконтроля, и процедуре конституционной жалобы . Кроме того, усиление контрольно-надзорных начал европейского правосудия по правам человека связано с принятием Протокола N 14 к Конвенции . -------------------------------- См.: Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. М., 2008. С. 475. См.: Garlicki L. Cooperation of courts: The Role of supranational jurisdictions in Europe // International Journal of Constitutional Law. Oxford. 2008. N 6(3/4). P. 519. См.: Протокол N 14 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод // СЗ РФ. 2010. N 6. С. 567; Николаев А.М. Проблемы реформирования Европейского суда по правам человека на современном этапе // Конституционное и муниципальное право. 2008. N 15. С. 14 - 18; Голубок С.А. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 26 февраля 2010 года N 4-П: есть ли суд после Суда? // Сравнительное конституционное обозрение. 2010. N 3. С. 160 - 162. Поэтому актуальна дискуссия о том, является ли основной целью системы конвенционного контроля на современном этапе предоставление индивидуальной защиты или же ее функция имеет в большей степени конституционный характер и заключается в разрешении в общем интересе вопросов, вытекающих из публичной политики. В частности, Л. Вильдхабер отмечает, что место индивидуальной защиты, каким бы важным, особенно в случаях наиболее серьезных нарушений, оно ни было, является вторичным по отношению к основной цели повышения общего стандарта защиты прав и распространения судебной практики по вопросам прав человека на все сообщество государств - участников Конвенции . -------------------------------- См.: Вильдхабер Л. Место Европейского суда по правам человека в европейском конституционном ландшафте // Отношения между конституционными судами и иными национальными судами, включая вмешательство в эту область со стороны европейских судов // Основные доклады XII Конгресса Конференции европейских конституционных судов (Брюссель, 14 - 16 мая 2002 г.) // Зарубежная практика конституционного контроля. Вып. 12. Конституционный Суд РФ. 2002. С. 64, 65. Тем самым была обозначена новая тенденция в возможностях Европейского суда по абстрактному контролю национального права, обусловленная целями установления минимальных общих стандартов, обеспечивающих общеевропейские рамки национальной защиты прав человека. По справедливому замечанию В. Садурского, "Европейский суд в большей степени стал заниматься оценкой правовых систем, имеющих недостатки (что изначально не предполагалось), вместо разрешения дел индивидуального характера... все меньше выполняет функции вышестоящего апелляционного суда и все больше становится квазиконституционным судом Европы" . -------------------------------- Садурский В. Расширение Совета Европы в восточном направлении и конституционализация Европейского суда по правам человека // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. N 1. С. 95. В настоящее время постепенно становится обычным соотнесение судебного механизма Конвенции с системой конституционного правосудия, а также определение права Европейского суда как вида еще не завершенного конституционного права для Европы . Так, Р. Арнольд отметил: "Идея обеспечения основных прав с помощью механизма специального конституционного суда получила большую поддержку в виде факта существования специального суда по правам человека в Страсбурге, представляющего собой, по сути, надгосударственный конституционный суд" . -------------------------------- См.: Sweet A.S. On the Constitutionalisation of the Convention: The European Court of Human Rights as a Constitutional Court. Yale Law School // . Арнольд Р. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и ее влияние на государства Центральной и Восточной Европы // Россия и Совет Европы: перспективы взаимодействия. Сборник докладов. М., 2001. С. 64. Таким образом, обозначенные процессы, связанные с тенденцией конституционализации права Конвенции, стимулируют потребность более активного и тесного взаимодействия органов национальной конституционной и европейской юрисдикции. В свою очередь, этим вызвано учащение конфликтных ситуаций между соответствующими механизмами в процессе защиты основных прав. Тем самым взаимодействие органов конституционного и конвенционного контроля становится на современном этапе все более сложным и многогранным явлением, его принято связывать с ориентацией на построение многоуровневой системы защиты основных прав. Как отмечает Е. Танчев, европейская интеграция трансформировала правовой плюрализм, основанный на сосуществовании национального и международного права, во взаимодействие различных уровней конституционной организации . Л. Гарлицкий обозначил данное явление как многомерность конституционной защиты прав, требующую определенной степени координации и сотрудничества между национальными и наднациональными судами . -------------------------------- См.: Танчев Е. Возникающий наднациональный конституционализм и современные системы конституционного контроля // Сравнительное конституционное обозрение. 2007. N 4. С. 61. См.: Garlicki L. Cooperation of courts: The Role of supranational jurisdictions in Europe // International Journal of Constitutional Law. Oxford. 2008. 6(3/4). P. 510. Достижение целей такого взаимодействия связано с повсеместным утверждением в качестве основной ценности прав и свобод человека и обеспечением их действенности на основе многоуровневой системы судебной защиты, в рамках которой соответствующие суды стремятся к обеспечению согласованного функционирования всех уровней системы при одновременном решении собственных задач, обусловленных особым статусом судов. Так, органы судебного конституционного контроля обеспечивают верховенство конституционных норм в национальных правопорядках, а Европейский суд - верховенство принципов и норм Совета Европы. При этом важной задачей конституционных судов является обеспечение сочетаемости, "гармонизации" европейских правовых стандартов с национальными конституционно-правовыми нормами и ценностями, что содействует адаптации права Конвенции к национальным историческим и правовым традициям. Тем самым органы конституционного правосудия могут способствовать выполнению конвенционных обязательств, обеспечивая влияние права Конвенции на национальное право с учетом всего комплекса факторов, отражающих национальные суверенные интересы. Итак, социально-политические преобразования, связанные с историческим становлением конституционализма на территории Европы, обусловленное ими развитие институтов конвенционного и конституционного контроля, сближение концептуальных основ и институционально-правовых механизмов их деятельности стали важнейшими факторами развития взаимодействия судебного механизма Конвенции и органов конституционного правосудия. Обращает на себя внимание то, что соответствующие процессы развития концептуальных и институционально-правовых основ функционирования органов конституционного и европейского правосудия сами испытывали на себе влияние их взаимодействия. Например, как справедливо отмечает А. Шайо, с самого начала принятая европейскими государствами Конвенция, на основе которой действовал Европейский суд, значительно способствовала продвижению идеи конституционной юстиции на европейском континенте . Эта ситуация была обусловлена тем, что принятие государствами обязательств в рамках Конвенции влекло необходимость наличия внутригосударственного органа, который наиболее полно смог бы содействовать достижению баланса национальных суверенных интересов, определенных конституцией, и требований права Конвенции. В условиях современных процессов интеграции государства в европейское правовое пространство такая способность конституционных судов является движущим фактором постановки вопроса о расширении круга правовых возможностей их участия в процессе взаимодействия национального и международного права. Кроме того, становится все более актуальным вопрос об упрочении позиций конституционного правосудия в деле непосредственной защиты основных прав. Также является важным то, что унифицирующая практика Европейского суда, обобщающая национальную конституционно-судебную практику, во многом содействует принятию конституционными судами решений, аналогичных тем, которые являются образцами деятельности других конституционных судов, и, соответственно, постепенно ведет к сближению судебной практики конституционных судов. В свою очередь, в процессе развития конституционных начал своей деятельности Европейский суд заметно ориентируется на механизмы функционирования конституционных судов. -------------------------------- См.: Шайо А. Самоограничение власти. Краткий курс конституционализма. М., 2001. С. 237; Арнольд Р. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод и ее влияние на государства Центральной и Восточной Европы // Россия и Совет Европы: перспективы взаимодействия. Сборник докладов. С. 64.
<< | >>
Источник: С.А. ГРАЧЕВА. КОНСТИТУЦИОННОЕ ПРАВОСУДИЕ И РЕАЛИЗАЦИЯ РЕШЕНИЙ ЕВРОПЕЙСКОГО СУДА ПО ПРАВАМ ЧЕЛОВЕКА. 2012

Еще по теме § 1. Развитие взаимодействия Европейского суда по правам человека и органов конституционного правосудия:

  1. § 1. Дискуссионные вопросы понятии правоприменительной практики и ее социальные истоки
  2.   4. Судебная практика
  3. § 3. Цели и принципы судебного процесса
  4. Лекция 4. Механизм защиты прав и свобод человека
  5. § 1. Государство и государственные образования
  6. § 3. Основные этапы развития российской судебной системы[149]
  7. § 4. Передача для отбывания наказания
  8. ВВЕДЕНИЕ
  9. § 1. Теоретико-правовые основы влияния решений Европейского суда по правам человека на национальные правовые системы
  10. § 2. Конституционно-судебное направление имплементации Конвенции о защите прав человека и основных свобод
  11. § 1. Развитие взаимодействия Европейского суда по правам человека и органов конституционного правосудия
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика