<<
>>

§ 2. Управление демографическими процессами и политика народонаселения (на региональном и национальном уровнях)

Экономически развитые страны. В разных регионах и странах исторические традиции, как и социально-экономическое положение, существенно различаются, что во многом предопределяет природу и особенности демографического поведения индивида и демографическую ситуацию в целом.
Разумеется, дифференцировать ту или иную группу стран по таким критериям, как демографический потенциал и демографическая безопасность, подчас бывает достаточно сложно, однако можно выделить некоторые общие тенденции. Важным критерием оценки демографической ситуации в любом государстве служит демографическое поведение индивида, механизм которого состоит из конкретных элементов. Это отношение к проблемам рождаемости (генеративное или репродуктивное поведение), смертности (витальное или самосохранительное поведение), перемещения (миграционное поведение), семейно-брачных отношений (матримониальное поведение)1. В контексте демографических процессов, происходящих в Российской Федерации, с одной стороны, и в развитом западном мире — с другой, представляется необходимым подчеркнуть, что упомянутые регионы отнюдь не принадлежат к разряду наиболее репродуктивно развивающихся; очевидно, что перед ними стоят проблемы не перенаселения, а, напротив, депопуляции. Конечно, как было показано, для демографической ситуации в России, крупнейшей стране в современном мире, тенденция к сокращению численности населения приобретает особую остроту, чему подтверждение — приводимые в предыдущем разделе сравнительные данные важнейших показателей естественного воспроизводства населения — рождаемости, смертности, средней продолжительности жизни. Как видно из проведенного анализа, актуализируется проблема поиска путей по улучшению демографического состояния страны, формированию эффективной государственной политики по преодолению негативных демографических тенденций. 1 См.: Щербаков А. И., Мдинарадзе М. Г. Основы демографии и государственной политики народонаселения.
М., 1997. С. 24. Налицо и сходство репродуктивного поведения в упомянутых регионах: низкий уровень рождаемости в России фактически соотносится с демографической планкой большинства развитых западных стран. Не следует, однако, забывать, что если европейские страны в настоящее время находятся в фазе низкой репродуктивности, то в США, к примеру, рождаемость превышает российские показатели почти в 1,5 раза. Что до моделей демографического поведения и жизненных приоритетов, имеющих отношение к вступлению в брак и созданию семьи, то среднеевропейские стандарты вполне сопоставимы с сегодняшними российскими. Несмотря на то что семья в общественном массовом сознании остается одной из немногих традиционных ценностей, модель формирования семьи претерпела существенные изменения. Весьма значимые изменения потребностей, интересов, ценностных установок современной личности выразились в том, что в настоящее время преобладает ориентация на тендерное равенство, партнерские браки, которые в свою очередь предполагают обязательное сочетание материнства и женской занятости. Поскольку связь между зарегистрированным браком и семьей стала менее явной, в качестве предварительного этапа на пути к браку зачастую рассматривается незарегистрированное сожительство; при этом наблюдается существенное снижение среднего возраста выделения из семьи и ухода из родительского дома. Имеют место такие негативные тенденции, как увеличение количества разводов и внебрачных рождений, растущее число одиноких людей и бездетных пар и проч. Таким образом, нельзя не учитывать, что мотивации отдельного индивида и всего населения в совокупности порождены глубокими изменениями в ходе глобальной социальной модернизации. Наконец, поскольку в числе неблагоприятных демографических явлений, характерных для России, следует упомянуть вызов демографического старения населения (иногда называемый в демографической литературе «одряхлением» наций), следует указать и на аналогичную картину в странах Западной Европы. Эта проблема вызывает серьезное беспокойство хотя бы потому, что уже на сегодняшний день доля пожилых людей в странах Европейского Союза в целом превышает 20%.
Что касается собственно демографической ситуации в различных странах европейского региона и в США, то она, несмотря на существование ряда общих, закономерных факторов, характеризует определенным разнообразием. Думается, что применительно к демографическому развитию, происходящему на страновом либо региональном уровне в западном мире, большое значение имеет специфика социальноэкономической ситуации, складывающейся в конкретной стране. Отметим, что Европейский комитет по народонаселению отслеживает тенденции демографического развития в государствах-членах, что находит выражение в ежегодных докладах «Новейшие данные о демографических процессах в Европе». Анализ показывает, что ожидаемая продолжительность жизни при рождении в экономически развитых странах приближается к своему биологическому пределу, тогда как репродуктивная функция социума снизилась до точки, не обеспечивающей элементарного замещения поколений, а беспрецедентно низкая рождаемость приобрела хронический характер. За период 1990—2005 гг. средняя продолжительность жизни в Европе возросла у женщин с 77 лет до 78,8 года, у мужчин — с 70 до 72,1 года1. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 199-200. Исследуя эволюцию рождаемости в экономически развитых странах, К. Уилсон и Ж. Пизон опровергают тезис о том, что демографическая динамика является следствием всего лишь экономических и социальных изменений. Они обращают внимание на то, что указанные изменения «происходят значительно медленнее, чем падение рождаемости, что заставляет думать о других причинах, лежащих в основе ее падения, в частности, об изменениях на уровне идеологии и менталитета»1. Так, среднегодовое число рождений в странах Европейского Союза в настоящее время составляет менее 5 млн, тогда как в середине 1960-х гг. оно превышало 7 млн . В настоящее время коэффициент суммарной рождаемости опустился ниже двух детей на женщину в подавляющем большинстве европейских стран, Японии, Австралии и Новой Зеландии. Однако специфика современных демографических тенденций состоит в том, что низкая рождаемость перестала быть отличительной особенностью только развитого мира.
Мировой опыт показывает, что весьма значительная часть человечества имеет уровень рождаемости ниже уровня простого замещения поколений. Это явление — одно из основных проявлений нового семейного уклада и нового репродуктивного поведения, начало которым положили европейцы. Не последнюю роль в рамках такого демографического развития играет и то обстоятельство, что примерно с 1960-х гг. в западных странах продолжается поступательный экономический рост и улучшение качества жизни населения. Это выражается, в частности, в развитии здравоохранения, обеспечивающем очень низкие показатели материнской, детской и младенческой смертности, неуклонное снижение показателей смертности среди пожилых групп населения, изменение моделей заболеваемости и проч. В число специфических проблем западных стран в области народонаселения и развития входят проблемы, связанные не только с низкой рождаемостью, но и с изменением структуры и роли семьи, повсеместным старением населения (так называемой седой революцией) и началом сокращения его численности, а также проблемы международной миграции. Среди демографических процессов, заметно влияющих на режим воспроизводства населения, следует обратить особое внимание на сокращение удельного веса традиционной семьи, рождение детей вне брака распространение добровольного отказа от рождения детей. Эти процессы наблюдаются во всех странах с рыночной экономикой начиная с 60-х гг. XX в. 1 Уилсон К., Пизон Ж. Большая часть населения мира проживает в странах с низкой рождаемостью //Население и общество. Информационный бюллетень. 2005. №88. 2 СМ.: Демоскоп-Weekly/2005. №203-204. Такая модель демографического поведения становится весьма типичной для большинства западных государств. Именно в совокупности указанных современных процессов конкретизируется понятие «второй демографический переход». Характеризуя суть происходящих перемен, бельгийский демограф Р. Лестег резюмирует: «Эпоха растущего религиозного и политического контроля над индивидуальной жизнью человеку с чрезвычайной жестокостью утвердилась на Западе со времен Реформации и Контрреформации»1. Что касается динамики численности европейского населения, то в Европе еще в 1960-е гг. образовалась так называемая демографическая воронка, т. е. группа стран, в которых установился режим суженного воспроизводства населения. В то время это были почти исключительно восточноевропейские страны, но постепенно зона суженного воспроизводства расширялась. Анализ показывает, что коэффициент суммарной рождаемости в цивилизованных странах в послевоенный период достигал наибольшего значения — 2,75 ребенка на женщину — в 1963—1966 гг. Затем последовал период резкого снижения — к концу 1970-х гг. он опустился ниже 2,0. По оценкам экспертов ООН, в настоящее время рождаемость населения мира в целом характеризуется огромным разнообразием уровней, сложившихся в разных странах и регионах. Средний уровень рождаемости в Германии составляет 1,4 ребенка на женщину, Греции — 1>3, Италии — 1,25, Испании — 1,2. В целом в Западной Европе этот показатель составляет примерно 1,6, Восточной Европе — около 1,4, Японии — преимущественно 1,32. 1 Lesthaeghe R. Der zweite demographische Ubergang in den westlichen Undern: eine Deutung // Zeitschrift fur Bevolkerungswissenschaft. 1992. Bd-218. Nr. 3. S. 350. См.: Эберштадт H. Могущество и население в Азии. Пер. с англ. // Демоскоп- В свете сказанного, США представляют собой своего рода исключение, так как там в настоящее время уровень рождаемости позволяет компенсировать смертность. За последние двадцать лет уровень рождаемости в США существенно вырос, а с 1995 г. страна лидирует по этому показателю среди экономически развитых государств. Если к началу XXI в. эти страны демонстрировали показатель рождаемости ниже расчетного уровня, который необходим для простого воспроизводства населения, то США — это единственная страна, которая приближается к этому уровню (2,07 в 2003 г.)1. США сохраняют «исключительность» по сравнению с европейскими показателями: американская модель рождаемости обеспечивает воспроизводство населения и по сей день. Напротив, демография мира и, в частности, демография европейского региона — это постоянно меняющаяся, динамичная система. Современный уровень рождаемости в странах Европейского Союза едва достигает половины того уровня, который наблюдался здесь в середине 60-х гг. XX столетия. В целом на протяжении последних 40 лет для многих стран мира характерна отчетливая тенденция снижения рождаемости; западноевропейский путь в этом смысле универсален. При этом некоторые ученые выражают надежду, что «все же рано или поздно человечество как-то уравновесится и перейдет к новому режиму восстановления способности к воспроизводству»2. Наряду с глобальной тенденцией сокращения рождаемости со второй половины XX в. всеобщим мировым процессом стало снижение смертности и повышение ожидаемой продолжительности жизни при рождении. Несомненно, в указанных процессах западноевропейские страны играют лидирующую роль, уступая первое место лишь Японии: в них наиболее высок удельный вес пожилых людей в общей численности населения. 1 См.: Никольская Г. Семья в условиях постиндустриального общества (на примере США) //Мировая экономика и международные отношения. 2006. № 8. С. 74. Интервью С. П. Капицы «История с продолжением» // Итоги (электронная версия). 2007. № 1 (551—552). Более того, по данным экспертов ООН, доля людей старше 60 лет среди населения мира, составляющая в настоящее время 10%, будет постепенно увеличиваться. К 2015 г. число людей в возрасте 60 лет и старше возрастет до 886 млн человек и составит 12% (а к 2040 г. 21%) всего мирового населения1. Средний возраст жителей Земли за тот же период вырастет с 26 до 37 лет. Согласно утверждению участников международного конгресса по проблемам народонаселения (2005 г.), в XXI в. «процесс старения населения выступит в качестве одного из самых значительных социальных изменений»2. Иными словами, в глобальном масштабе к середине текущего столетия численность населения в возрасте 60 лет и старше удвоится, а молодежи — значительно уменьшится, в результате чего люди данных возрастных категорий будут составлять равные доли населения Земли . Из аналитического доклада Европейской комиссии (исполнительного органа Европейского Союза) следует, что к 2030 г. в странах ЕС будет проживать 35 млн. человек старше 80 лет (вдвое больше, чем в настоящее время). При этом количество детей уменьшится к этому времени на 18 млн. человек4. Следует добавить, что по сравнению с другими регионами земного шара население Европы значительно старше. Средний возраст населения Старого Света составляет сейчас 37,7 года, в странах Северной Америки — 35,4, Океании — 30,7, Азии — 26,1, Латинской Америки — 24,2 и Африки — 18,3 года5. В США мужчины в среднем живут 75 лет, а женщины — 80. В таких странах, как Швеция, Швейцария, Норвегия и Дания эти показатели равны, соответственно, 77—78 и 82—84 годам. Характерный для многих экономически развитых стран и набирающий силу процесс постоянного старения населения не может не вызывать изменения пропорций между его трудоспособной и нетрудоспособной частями. 1 http://un.by/ru/news/digest/November2004/l-8-04/09-ll-04-4html. 2 Le Mond. 2005. 22juil. 3 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 219-220. 4См.: Политический журнал. 2005. 28 нояб. 5 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 199-200. Например, в Японии, согласно последней переписи (2006 г.), уже более 20% населения приходится на пожилых людей старше 65 лет; на японцев младше 14 лет — менее 14%\ В целом, согласно предварительным прогнозам, в первые десятилетия нового тысячелетия люди в возрасте 65 лет и старше составят около трети населения Японии. Такой показатель, как ожидаемая продолжительность жизни при рождении, будет постоянно возрастать, в результате чего на каждого человека пенсионного возраста будет приходиться только два человека трудоспособного возраста. Помимо прочего, из приведенных выше данных следует, что по мере увеличения общей продолжительности жизни расходы социума на содержание пожилых людей могут превысить расходы на содержание несовершеннолетних детей в 2—3 раза. Европа занимает особое место с точки зрения изменения межрегиональной динамики в области народонаселения, так как она является единственным континентом, где на протяжении пятилетнего периода 1999—2004 гг. показатели сокращения численности населения составляли примерно 0,5 млн человек в год. По прогнозам, к 2020 г. на одну жительницу Европы будет приходиться всего 1,12 ребенка, в результате чего доля ее населения в составе населения мира сократится с 12 до 7%2. В то же время дифференцированный анализ показывает, что в Северной и Западной Европе (за исключением ряда стран, включая Австрию, Германию и Швейцарию) показатели рождаемости значительно выше, чем в Южной, Центральной и Восточной Европе и зачастую составляют половину от уровня простого воспроизводства населения. Более того, в отдельных странах региона в период 2004—2050 гг. прогнозируется* даже прирост населения; в абсолютных показателях лидерами окажутся Франция, Великобритания и Ирландия. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 263-264. 2 См.: The Washington Times. 2006. 15 Febr. Следует иметь в виду, что по одной из научных гипотез низкий уровень рождаемости в значительной степени детерминируется политическим режимом. С точки зрения взаимосвязи репродуктивного поведения и обеспечения свободы личности обращает на себя внимание тот факт, что в странах, испытавших на себе тяготы тоталитарных режимов (Италия, Испания, Германия, Япония), в настоящее время уровень рождаемости гораздо ниже, чем в либеральных и демократических государствах (Великобритания, Франция, Скандинавские страны). Например, в Японии при самой высокой 1 мире продолжительности жизни (средний возраст мужчин — 77, женщин — 83) одновременно наблюдается один из самых низких в мире коэффициент рождаемости — 1,291. Представляется, что это не в последнюю очередь связано с большим вмешательством авторитарного государства в дела семьи, что подрывает ее способность отвечать самой за себя. Иными словами, очень важна господствующая государственная идеология — «дети для семьи» или «дети для государства»: как показывает мировой опыт, в тех странах, где люди рожают детей для себя, уровень рождаемости по общему правилу более высок. По мнению британского ученого М. Саттеруэйт, в целом в Европе наиболее высокие показатели рождаемости демонстрируют те государства, которые первыми вступили в стадию демографического перехода и сегодня являют примеры самого «прогрессивного устройства семьи и организации социальной поддержки этого института» (Скандинавские страны, Великобритания, Франция, Ирландия, Нидерланды). Все эти нации обеспечивают свое воспроизводство более чем на 80%, что «ниже желаемого, но гораздо лучше, чем у остальных государств». Как считает М. Саттеруэйт, главное состоит в том, что «в последние десять—пятнадцать лет это вполне стабильный (или Растущий) показатель»2. 1 См.: The Washington Times. 2004. 23 July. Саттеруэйт М. Россия, застрявшая в переходе // Эксперт Online. 2006. № 35 (529). 25 сент. Таким образом, если в развивающихся странах низкая продолжительность жизни обусловлена преимущественно высокой материнской (и младенческой) смертностью, в экономически развитых странах такой показатель, как средняя продолжительность жизни, напрямую коррелирует с высоким уровнем жизненных стандартов. Низкие показатели рождаемости в долгосрочной перспективе приведут не только к сокращению численности населения, но, что не менее важно, к сокращению численности и старению рабочей силы. А это, в свою очередь, окажет негативное воздействие на показатели занятости. Развитые страны уже в полной мере ощутили остроту этой проблемы — согласно оценкам, коэффициент потенциальной демографической поддержки в них сократится к 2050 г. до 2 против 4 в 2006 г.1 Разумеется, утверждать, что реальным адекватным ответом на новую демографическую ситуацию могло бы стать повышение рождаемости и повсеместный возврат к простому (или даже расширенному) воспроизводству населения в западноевропейских странах, по меньшей мере, наивно. В основе сокращения населения лежит ряд социальных факторов, указанных выше, — повышение общественного благосостояния, занятость женщин, кризис семьи, распространение идей феминизма, отказ от прежних морально-этических и религиозных норм, индивидуализм и проч. Поэтому в качестве основного способа решения демографической проблемы видится так называемая замещающая миграция (об этом процессе ниже). Особую актуальность приобретает вопрос, насколько внешние миграционные потоки могут реально минимизировать негативные демографические процессы. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 261-262. Важно подчеркнуть, что специалистами-демографами на этот вопрос получен однозначный ответ: международные миграционные потоки не могут предотвратить продолжающийся процесс старения населения, но временно приостановить сокращение его численности они способны. На наш взгляд, проблеме глобальной миграции государство должно придавать серьезное значение, тем более что это чрезвычайно сложный процесс, далеко не всегда прогнозируемый и легко интерпретируемый. По некоторым демографическим прогнозам, нехватка экономически активного населения в странах Европейского Союза через 15—20 лет достигнет 20—25 млн человек. Поэтому для того, чтобы сохранить численность экономически активного населения в 2000—2050 гг., странам ЕС необходимо ежегодно принимать 1,4 млн иммигрантов (по оценкам ООН)1. Поскольку изменение демографической динамики задается двумя составляющими — естественным и механическим движением населения, следует исходить из того, что в демографической истории каждой конкретной страны можно выделить определенные закономерности и особенности, обусловленные совокупностью социальных, экономических и исторических факторов. В начале нынешнего тысячелетия естественный прирост остается основным фактором прироста населения только в некоторых европейских странах (например, в Дании, Нидерландах, Финляндии и Франции). В большинстве западных государств более важную роль играет иммиграционный прирост. Например, в период 1990—2005 гг. в США число мигрантов увеличилось на 15 млн человек, в Германии и Испании — более чем на 4 млн человек в каждой. В целом в 2005 г. наибольшее число международных мигрантов было сосредоточено в Европе (более 64 млн человек), что составляет 93% прироста населения стран, входящих в Совет Европы2. Из этого следует, что с начала 1990-х гг. именно механическое движение населения в виде компенсаторной нетто-иммиграции в большой степени восполняет естественные демографические потери, выступая в качестве основного фактора роста населения. 1См.: Цапенко И. П. Как влияет иммиграция на общество // Вестник РАН. 2005. Т. 75. № 1. С. 41-45. 2См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 269-270. Согласно прогнозу ООН (по среднему варианту), предполагается, что численность населения США увеличится с 285 млн человек в 2000 г. до 358 млн в 2025 г. Эти показатели в значительной мере являются следствием устойчивого ежегодного наплыва иммигрантов в страну, так как США проводят активную миграционную политику в целях привлечения в экономику дополнительных людских и финансовых ресурсов1. Весьма показателен тот факт, что почти половина американских детей рождается в семьях этнических меньшинств. Неудивительно, что США, которые по численности населения в 1950 г. находились на третьем месте в мире (если не считать СССР), сохранят свое третье место и в 2050 г., тогда как Россия за те же 100 лет переместится значительно ниже. Увеличивая трудовые ресурсы и заполняя ниши в сфере занятости, при устойчивом демографическом спаде иммиграция выполняет в принимающем обществе важную социальноэкономическую функцию. С демографической точки зрения опыт Соединенных Штатов пред - ставляет собой тот альтернативный путь, который становится значимым для некоторых стран Европы. Как известно, важным нормативным актом, который окончательно основал иммиграционную систему США, стал так называемый Закон о национальности и иммиграции (1952 г.). Этот законодательный акт создал систему квот (и предпочтений), т. е. так называемых категорий въезда в страну; зафиксировал причины, по которым иммигрант может быть выслан; ввел строгие параметры контроля над иммиграцией. По мнению экспертов, в основе прироста американского населения лежит готовность и дальше принимать иммигрантов, в первую очередь с целью пополнять трудовые ресурсы. Отнюдь не случайно можно рассматривать иммиграцию в качестве важного инструмента минимизации или даже преодоления негативных демографических тенденций. По сути дела, это означает, что международная миграция развивается как реакция на демографические вызовы и прием иммигрантов в рассматриваемых странах становится абсолютной необходимостью. В отличие от эпохи колонизации миграционные процессы на современном этапе кардинально поменяли вектор: актуализируется вероятность экспансии из развивающегося мира в развитые страны, хотя во многом она предопределяется и таким объективным фактором, как необходимость вынужденного привлечения рабочих рук. 1 См.: Маганья Л. Иммиграционная политика США: тенденции и результаты. Пер. с англ. // Отечественные записки. М., 2004. № 4 (19J-C. 237-248. К тому же немалую роль в интенсификации миграционных потоков играют различия в уровне жизни и оплате труда не только стран происхождения мигрантов, но и принимающих стран. Экономически развитые страны занимают первые 20 мест в мире по индексу развития человеческого потенциала. При составлении этого рейтинга учитываются, в частности, такие показатели, как доход граждан, уровень образования и средняя продолжительность жизни. Возвращаясь к феномену «замещающей миграции», следует отметить, что демографическая история и реальная политика ряда европейских стран привели к тому, что на сегодняшний день значительная часть мусульманской молодежи отвергает статус «второстепенных» граждан в рассматриваемом регионе, с которым мирились их родители. Во многом это связано с тем, что потомкам иммигрантов предыдущего поколения, номинально являющимся гражданами декларирующих мультикультурализм западных стран, не удается вписаться ни в культуру, ни в социальную среду указанных стран. Об этом, в частности, свидетельствуют протестные выступления выходцев из иммигрантской среды, происходящие время от времени в некоторых странах Европы. Представляется, что в целях создания мультикультурной среды страна-реципиент должна поддерживать, во-первых, сохранение самобытности и независимости всех этносов посредством реального признания их национальных ценностей. Во-вторых, она должна отказаться от насильственной ассимиляции мигрантов, проводя четкую грань между культурной унификацией и стандартизацией, с одной стороны, и созданием мультикультурной среды — с другой. С учетом позитивного потенциала иммиграции, подчеркнем, что задача принимающих стран должна состоять в том, чтобы не только управлять иммиграционными потоками (по сути дела, важным источником рабочей силы), но и наиболее эффективным образом обеспечивать не столько ассимиляцию, сколько интеграцию как нынешних, так и будущих мигрантов в принимающее общество. Как справедливо подчеркивает Е. А. Лукашева, «каждая культура имеет право на автономию, однако ни одна культура не может существовать изолированно, вне взаимодействия с другими культурами». При этом «важное значение имеет характер такого взаимодействия — равноправие или навязывание своей культуры, опирающейся на свое превосходство»1. Проблемы подобного рода весьма далеки от разрешения именно в силу сложности задач в сфере регулирования миграции, стоящих перед многими странами. Так, специалист по вопросам миграции Р. Лейкен задается вопросом, в чем на самом деле заключается феномен мульти-культурализма в западных государствах в условиях увеличения масштабов миграции. Декларация мультикультурализм, констатирует Лейкен, позволяет экономически развитым странам «казаться терпимыми за счет обилия прав, предоставляемых меньшинствам», и в то же время «скорее изолирует последних от остального общества, чем обеспечивает их интеграцию»2. Представляется возможным выделить разнообразные подходы и меры к решению проблем, связанных с иммиграцией в западных странах. Прежде всего следует признать, что современная корректировка иммиграционной политики идет в направлении ужесточения иммиграции (вплоть до помещения под арест собственных граждан, подозреваемых в содействии проникновению нелегалов, как и сокращения уровня социальных гарантий для уже находящихся на территории развитых стран мигрантов). 1 Лукашева Е. А. Права человека в России в условиях глобализации // Право и права человекам вусловиях глобализации (материалы научной конференции). М., 2006. С. 21. Лейкен Р. Разгневанные мусульмане Европы // Россия в глобальной политике. 2005. № 6. С. 90-108. Преследуемые при этом цели — это стремление предотвратить угрозу массовой иммиграции в экономически стабильные страны, а также пресечь нелегальную иммиграцию. Все более заметным становится стремление государств обеспечить соблюдение единых международно-правовых стандартов за счет детально проработанных норм национального иммиграционного законодательства. В этом отношении представляет интерес ряд международных законодательных новелл, нацеленных на усиление контроля над иммиграционными потоками. В основном они касаются ужесточения правил получения статуса беженца или гражданства принимающей страны, как и ускорения процедуры депортации нелегальных иммигрантов. Достаточно жесткое законодательство об иммиграции принято в Голландии, Германии, Швейцарии, Австрии, Бельгии, Швеции, Канаде и других странах. Анализ показывает, что для иностранных граждан существует четкая регламентация режима их длительного (до 10 лет) проживания в той или иной стране; например, выдвигается ключевое условие, такое, как отсутствие криминального прошлого, вводятся тесты на лояльность к традициям, знание языка и культуры принимающего социума. Воссоединение семей также является важнейшим основанием легальной иммиграции, однако имеет место усложнение самой процедуры подобного воссоединения. Увеличиваются минимальные сроки получения гражданства иностранцами, вступившими в брак с гражданами страны пребывания; проводится более тщательный отбор лиц, прибывающих на учебу; существенно повышаются консульские сборы за оформление виз и других иммиграционных услуг и проч. В то же время европейские страны стремятся к осуществлению контроля над иммиграцией на основе скоординированного подхода. В рамках юридического регулирования миграционной политики была принята так называемая Гаагская программа (2004 г.) на 2005—2010 гг. в целях разработки единой миграционной политики на общеевропейском уровне. Среди региональных документов иммиграционного Права, принятых в последние годы, можно упомянуть ряд нормативных актов. В их числе — Директива «О воссоединении семьи» от 22 сентября 2003 г., Директива «О статусе долгосрочного проживания» от 25 ноября 2003 г., Директива «О студентах» от 13 декабря 2004 г., Директива «О соискателях и исследователях» от 12 октября 2005 г. и др. В рамках министерств внутренних дел и юстиции стран Европейского Союза созданы механизмы формирования так называемых пограничных команд быстрого реагирования, главной задачей которых является борьба с нелегальными иммигрантами из третьих стран. В первую очередь эти меры направлены против незаконных иммигрантов из африканских стран, которые пытаются достичь Европы главным образом морским путем. Финляндия в качестве председателя Европейского Союза инициировала обсуждение специальной программы по разработке концепции общей европейской ответственности в сфере иммиграции, пограничного контроля и политики предоставления убежища. В частности, эта программа предусматривает необходимость не только обязательной регистрации мигрантов, но и возложения на принимающую страну ответственности за их устройство или, в случае высылки, связанных с этим формальностей и расходов. Что касается единой системы предоставления убежища, то финский проект предусматривает расширение спектра соответствующей информации о заинтересованных лицах (вплоть до создания общей базы данных, касающейся лиц, запросивших убежище в западноевропейских странах). По средним показателям на 2005—2050 гг., основными реципиентами международных мигрантов, согласно прогнозам, будут Соединенные Штаты Америки (1,1 млн человек в год), Канада (200 тыс.), Германия (150 тыс.), Италия (139 тыс.), Великобритания (130 тыс.), Испания (123 тыс.) и Австралия (100 тыс. человек в год)1. Вместе с тем следует подчеркнуть, что практически существует две модели регулирования трудовой и предпринимательской миграции. В Канаде, США, Австралии законодательство нацелено на проведение активной миграционной политики. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2007. № 299—300. Иная модель миграционной политики существует в большей части европейских государств. В основном она нацелена на протекционистские меры по защите отечест- венного рынка труда и капиталов, а также этнического состава населения1. Современные демографические процессы, и в частности «замещающая миграция», вызывают неоднозначные оценки экспертов. Западный автор X. Макрэ видит серьезную угрозу для перспектив экономически развитых стран именно в вышеописанных депрессивных демографических тенденциях и росте иммиграции, которые он считает сугубо негативными2. Мысль об угрозах, которые представляют для американского единства так называемый транснационализм, сокращение белого населения при одновременном росте выходцев из других стран, получила теоретическую поддержку в работах С. Хантингтона, одного из наиболее авторитетных политологов мира . Учитывая, что к 2050 г., как ожидается, белых в США станет меньше, чем иммигрантов, Хантингтон задается вопросом: не будет ли переизбыток иммигрантов в Соединенных Штатах «также означать их деамериканизацию в смысле демократии»? Он предостерегает, что, если основы американской идентичности, т. е. принципы демократического либерализма и европейское наследие, станут и дальше размываться, США могут, как и Советский Союз, «отправиться на свалку истории»4. С таким подходом солидаризируется известный американский историк П. Дж. Бьюкенен. Он характеризует сам феномен иммиграции как «абсолютное зло», способствующее так называемому размыванию нации, указывая даже на вполне вероятную, с его точки зрения, «гибель западной цивилизации» вследствие роста масштабов миграционных потоков5. Феномен «размывания нации» нередко связывается и с ростом числа смешанных браков. 1 См.: Хадриева Т. Я. Указ. соч. С. 274. 2 См.: McRae И. The World in 2020: Power, Culture and Prosperity. Boston, 1995. P. 149. Cm.: Huntington S. The Clash of Civilizations and the Remaking of the World Order. N. Y., 1996. 4 Huntington S. If Not Civilization, What? // Foreign Affairs. 1996. No. 5. 5 Cm.: Демоскоп-Weekly. 2007. № 297-298. Например, в Испании в период 2000—2006 гг. их количество увеличилось на 172%. Массированная миграция уже приводит к противоречиям, проявляющимся в современном мире: «вымирание» коренного населения и вторжение эмигрантов серьезно угрожают, по Бьюкенену, совокупности стран европейского континента. Его аргументы геополитического характера сводятся к тому, что если население земного шара увеличилось вдвое за последние десятилетия, то европейские (в широком смысле) народы практически прекратили свое воспроизводство1. Действительно, если в 1900 г. каждый четвертый человек на планете (24,7%) жил в Европе (по оценке ООН), то в настоящее время население Европы составляет чуть больше одной десятой части мирового народонаселения. Что касается США, то по всей стране в 2006 г. представителей национальных меньшинств насчитывалось 100 млн, что составляет примерно треть всего населения. А к 2050 г., как прогнозирует американская общественная организация «Бюро переписей», представители этнических меньшинств будут составлять половину всех жителей США . Вместе с тем надо понимать, подчеркивает А. Г. Вишневский, что за последние 50 лет коренным образом изменился этнический состав всего человечества, что не могло не повлиять на этническую структуру населения всех без исключения стран3. В этом контексте становится все более очевидным тот факт, что у специалистов появляются весьма существенные основания определить основные признаки третьего демографического перехода, меняющего состав населения, а не только демографические показатели. Например, западный демограф Д. Коулмен констатирует: если первый демографический переход выразился в изменениях уровней рождаемости и смертности, второй — в изменениях сексуального поведения, организации жизни семьи и ее форм, то третий демографический переход затрагивает последний остающийся компонент, характеризующий население, а именно его состав. 1 См.: Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. Пер. с англ. М., 2003. 2 См.: The Daily Telegraph. 2007. 10 Aug. 3 См.: Вишневский А. Г. Политический анализ должен вытекать из анализа демографического. С. 47—50. По мнению Коулмена, низкие уровни рождаемости приводят к изменению политики в отношении миграции, а миграция, в свою очередь, оказывает влияние на состав населения. В конечном счете она может привести к полному изменению этого состава и замене нынешнего населения населением, которое составляют либо мигранты, либо их потомки, либо население смешанного происхождения. И если нынешние тенденции (демографические. — Н. К.) сохранятся до конца столетия, то главным фактором, влияющим на характеристики населения, будет миграция, а не разница в рождаемости коренного населения и мигрантов1. Развитие демографической политики во второй половине XX в. в европейских странах демонстрировало разнообразие теоретических подходов, принципов и практических мер поддержки семей с детьми, что будет ниже подробно рассмотрено. Но лишь немногие страны (Франция, некоторые страны Восточной Европы) ставили целью стимулирование рождаемости и роста населения. В отечественной научной литературе отмечается четкая взаимосвязь между параметрами брачности и репродуктивным поведением, с одной стороны, и показателями рождаемости - с другой. Так, рост внебрачных рождений четко коррелирует с возрастом вступления в первый брак, Долей вступающих в брак, разводимостью, распространенностью незарегистрированных союзов и проч. Например, А. Вишневский характеризует этот «универсальный Феномен изменения существовавших тысячелетиями моральных, религиозных, культурных установок, ориентирующих семью на высокую рождаемость» как «важнейшую социальную новацию последних веков»2. Иными словами, многие специалисты сходятся во мнении, что в основе мирового процесса сокращения рождаемости в конечном счете лежит фундаментальное изменение роли женщины в современном обществе. 1См.: Коулмен Д. Третий демографический переход? // Демоскоп-Weekly/ 2007/ №229230. Вишневский А.Г. Пришедшие хиджаба в Европу )непредсказуемые угрозы демографического взрыва) //Литературная газета. 2005. 20-27 апр. Изменение моделей матримониального и репродуктивного поведения связано с тем, что историческая эволюция социума открыла перед женщиной новые возможности — она позволила сочетать ответственное материнство с множеством других социальных ролей, ранее ей недоступных. Снижение репродуктивных установок, т. е. самой потребности иметь несколько детей, есть закономерный и неизбежный результат расширения свободы личности в социальной (и семейной) области, экономической эмансипации женщины, внедрения стандартов потребительского стиля жизни, роста урбанизации и др. Согласно экспертам ООН, в 2050 г. свыше 6 млрд человек на нашей планете будет проживать в городах1. Современные демографические процессы оцениваются населением европейских стран в целом негативно, о чем свидетельствуют результаты социологических опросов. Так, в международном проекте-опросе, осуществленном в 1999—2003 гг. в целях проведения сравнительного анализа, были получены следующие результаты: к росту числа разводов отрицательно относятся 79% опрошенных в среднем по всем странам; к снижению рождаемости — 75%; к растущему числу одиноких родителей — 75%; к росту числа одиноких людей — 61%; к бездетным парам- - 60% . Таким образом, в современном западном мире, безусловно, есть осознание первостепенности демографических проблем, как и понимание, что потребуется еще больший поворот в сторону приоритетности демографического фактора при разработке и реализации любых программ социально-экономического, политического или культурного развития. Вместе с тем в развитых странах утвердилось представление, что благосостояние той или иной нации и мощь страны зависят не столько от численности ее населения, сколько от качественных характеристик ее жителей, в частности их здоровья, как и уровня образовательной и профессиональной подготовки. 1 См.: Политический журнал. 2005. 28 нояб. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 249-250. Следует особо подчеркнуть, что в складывающейся демографической ситуации не в последнюю очередь надо учитывать поздние браки и более поздний возраст рождения первого ребенка. Социологи отмечают, что самой рожающей категорией во многих западных странах стали женщины в возрасте 30—34 лет. Специалисты усматривают в этом и положительные стороны. Во-первых, по общему правилу поздние браки являются более осознанными и прочными: дети, которые нуждаются у зрелых родителей (30—35 лет), получают больше родительского внимания и тепла, а также хорошее образование. Все это способствует тому, что данная категория детей имеет реальные возможности в дальнейшем успешнее реализовать себя в современной жизни. Во-вторых, несмотря на изменение возрастной модели, «постарение» родительства, в большинстве развитых стран1 снижение интенсивности рождений в молодом возрасте было почти полностью компенсировано увеличением" рождаемости в старшем возрасте. К тому же следует иметь в виду, что количественные оценки народонаселения подлежат анализу в тесной взаимосвязи с качественными аспектами его воспроизводства. Не следует переоценивать демографический потенциал как таковой и считать численность населения абсолютной ценностью. Снижение численности населения может иметь благотворные последствия для тех стран, которые, к примеру, плотно заселены и которые хотели бы обеспечить лучшую сбалансированность между численностью населения и состоянием окружающей среды. Не следует игнорировать и тот факт, что для обоснования ценности и необходимости высокой численности населения обычно используются дополнительные аргументы (геополитического, военного, экономического и другого характера); в самом демографическом развитии этот критерий не заложен. 1В их числе Бельгия, Дания, Норвегия, Финляндия, Швейцария и др. Из этого следует, что демографическая политика стран, относящих себя к цивилизованным государствам, должна обеспечивать количественные изменения естественного воспроизводства населения в неразрывной связи с качественными параметрами. Комплекс медико-генетических и социально-психологических характеристик жизни людей определяет качество населения, рассматриваемого как система, а не как арифметическая сумма показателей. К названным характеристикам относят такие демографические признаки, как здоровье, уровень образования и квалификации, психологический комфорт, механизмы воспроизводства интеллектуального потенциала и т. п.1 Как показывает исторический опыт цивилизованных стран, о цивилизованности того или иного общества судят по тому, каков человеческий потенциал этого общества, каково качество его людских ресурсов, каков уровень нравственного и физического здоровья граждан, каковы их благосостояние, профессиональное и интеллектуальное развитие, каков объем предоставляемых индивиду прав и свобод. Особый интерес в рамках рассматриваемой темы представляет исключительная, нетипичная для большинства европейских стран демографическая ситуация, которая служилась во Франции, ибо рождаемость в этой стране является самой высокой. Более того, в результате длительного периода устойчивого роста уровень рождаемости во Франции не только достиг рекордной отметки за последнюю четверть века, но и продолжает расти. Сейчас на каждую француженку приходится в среднем по два ребенка; в среднем по Европе — 1,5 . Относительно высокие показатели рождаемости во Франции не в последнюю очередь объясняются давно сложившейся и эффективно функционирующей системой государственной поддержки материнства (в частности, семейными пособиями и налоговыми льготами, которые существенно возрастают при рождении третьего ребенка). 1 См.: Капица П. Л. Научный и социальный подход к решению глобальных проблем // Вопросы философии. 1977. № 1. С. 49—50. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2007. № 277-278. Эксперты-демографы еще в 30-х гг. XX в. пришли к выводу, что стране в перспективе угрожает резкое сокращение населения в результате превышения смертности над рождаемостью. Эти прогнозы, став достоянием широкой общественности, заставили французское государство принять ряд эффективных правовых и экономических мер, которые не позволили этим мрачным прогнозам осуществиться. Специальный закон, обеспечивающий защиту семьи и ее медицинские нужды, был впервые принят во Франции в 1928 г., а первый Кодекс о семье — в 1939 г. Как известно, во Франции еще в 1945 г. был создан Высший совет по народонаселению, который возглавил президент де Голль, признав тем самым большую актуальность проблем демографического характера. Неоднократно пересматривавшийся и дополнявшийся Кодекс о семье ставит своей целью обеспечить гарантированный минимум ежемесячного дохода семьи в зависимости от числа детей. Французская национальная модель государственной поддержки материнства оказалась настолько удачной, что на фоне депопуляционных процессов во многих развитых странах Франция демонстрирует противоположную тенденцию и к середине нынешнего столетия имеет все шансы стать самой населенной европейской страной. Французский демограф Ф. Эран указывает, что в настоящее время Франция обеспечивает две трети естественного прироста населения Европейского Союза, хотя ее население составляет всего 16% населения стран — членов ЕС. Такой индикатор, как естественный прирост населения, во Франции втрое больше, чем в Великобритании; вдвое больше, чем в странах Бенилюкса и Скандинавских странах. Естественный ежегодный прирост населения Франции в 3—4 раза выше миграционного сальдо1. По последним данным, около 75% прироста на- селения Франции обеспечивается за счет новых рождений и 25% по-прежнему приходится на иммиграцию. 1 См.: Heran Fr. La demographie francaise, une exception europeenne // "oblemes economiques. 2002. Nr. 2769. P. 19-24. Очевидно, что одним из ключевых элементов успешной политики Франции в сфере демографии в конечном счете стало изменение психологии молодых француженок, которые осознали, что при возросшем уровне образования и новых карьерных возможностях они вправе иметь столько детей, сколько планируют. Пронаталистская политика включает в себя меры законодательного характера, оказание денежной помощи в форме различного рода семейных пособий, налоговых льгот, оплачиваемых отпусков, государственных дотаций на покрытие расходов по найму жилых помещений, на социальное жилищное строительство. Сюда же можно отнести и качественные услуги в сфере охраны здоровья матери и ребенка, обеспечение доступности детских дошкольных учреждений, льготы в оплате услуг образования и здравоохранения семьям с детьми. Просемейная политика охватывает и другие формы поддержки семьи: воспитание детей дошкольного возраста, проведение рекламно-информационных кампаний по вопросам жизнедеятельности и здоровья семьи и проч. Многодетные матери пользуются набором социальных льгот, включая значительное снижение налогового бремени, бесплатный проезд на общественном транспорте и т. п. Однако, в отличие от Франции, в большинстве цивилизованных стран, хотя и выступающих в качестве зоны депопуляции, прочно утвердилась идея о неправомерности явных либо завуалированных мер, нарушающих суверенитет семьи, а также оказывающих на нее экономическое или иное давление, ибо источник процветания конкретной страны усматривается не столько в темпах роста ее населения, сколько в ориентации прогрессивного общества на стабильность и качественное состояние нации. При этом в европейском правосознании на протяжении многих десятилетий утверждается институт социальной защиты и поддержки семьи. Одна из существенных составляющих социально-демографической политики экономически развитых стран — это оказание со стороны государства помощи неполным семьям. Более того, факты свидетельствуют о том, что во многих странах (Дании, Швеции, Нидерландах и др.) неполные семьи могут рассчитывать даже на большую поддержку, чем семейные пары. Например, мировым лидером по уровню благосостояния семей считается Швеция. Она проводит социальную и семейную политику по отношению ко всем семьям с детьми, однако особыми преимуществами пользуются неполные семьи, удельный вес которых весьма значителен. Так, одинокие родители имеют приоритет в предоставлении им жилищных пособий по сравнению с теми, кто состоит в формальном браке. Занятость одиноких матерей с детьми стимулируется государством, а их заработки составляют основу дохода неполных семей. Таким образом, комплексная семейная политика, содержащая самые разнообразные меры, призвана помочь женщине сделать свободный выбор, дать возможность уделить больше времени семье и воспитанию детей, освободив на определенное время от необходимости трудиться ради заработка. В результате продуманной, адресной социальной политики создаются и другие условия для повышения показателей рождаемости. Например, Швеция, известная весьма значительными льготами для семей с детьми, добилась повышения уровня рождаемости с 1,6 ребенка на женщину в 1970-е гг. до 2,1 спустя десятилетие. К 1989 г. суммарный материнский и отцовский отпуск по уходу за ребенком достиг в Швеции длительности одного года с сохранением 90% заработной платы. Но сложная экономическая ситуация и сокращение семейных пособий в 1990-е гг. быстро вернули страну к среднему европейскому стандарту: уровень рождаемости упал до 1,5 ребенка (2000 г.) и в настоящее время составляет 1,661. В целях создания условий, обеспечивающих сочетание материнства с женской занятостью, в ряде стран внедряйся практика поочередного ухода в отпуск по уходу за Детьми обоих родителей. Кроме того, социальная помощь семье нередко предоставляется в натуральной форме, т. е. в виде конкретных товаров и услуг. !См.: The Washington Times. 2005. 25 Nov. Иными словами она может предоставляться как непосредственно, так и в форме полного или частичного возмещения расходов на эти товары и услуги (в денежной форме на документально подтвержденное приобретение оговоренных товаров и услуг). К натуральной социальной помощи относится стационарное и амбулаторное лечение, бесплатное предоставление фармацевтических препаратов и средств, расширение доступности услуг в области ухода за детьми (присмотр за детьми, помощь по дому), жилищные пособия и проч. Таким образом, политика материальной поддержки семей с детьми является важной составной частью социальной политики во всех западноевропейских странах. Различия между европейскими странами по уровню расходов на социальную защиту лишь отчасти связаны с разным уровнем благосостояния; они отражают также существующие различия в системах социальной защиты, демографических тенденциях, уровне безработицы и другие социальные, институциональные и экономические факторы. В целом доля ВВП, расходуемая на социальную поддержку семьи, по странам Европы увеличилась, например, за 2000—2003 гг. с 26,9 до 28,0%1. Все эти меры образуют так называемый пакет детской помощи. Такой «пакет» существует во всех странах Европейского Союза и показывает, в какой мере общество разделяет с семьей ответственность за воспитание и образование детей. Чаще всего система семейных пособий зависит от размера заработка родителей и числа детей в семье, но определенные различия заключаются и в правилах их назначения. В ряде стран увеличивается размер помощи семьям с тремя и более детьми. В других случаях выплаты растут вместе с возрастом детей, а в Дании, напротив, они уменьшаются. Только в двух странах — Испании и Греции — выплаты семьям облагаются налогом . Опыт показывает, однако, что и столь весомые социальные программы далеко не всегда дают ожидаемый результат в плане увеличения рождаемости. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 263-264. 2 См.: Сакевич В. Семейная политика в странах Европейского союза // Население и общество. Информационный бюллетень. 1999. № 34. В целом расходы на семейные пособия и программы поддержки семьи (по отношению к ВВП) в цивилизованных странах, с одной стороны, и остальном мире — с другой, несоизмеримы. По размеру государственной поддержки семьям с детьми сами европейские страны неравнозначны. Так, Люксембург, Франция, Бельгия и Германия составляют группу стран, оказывающих наиболее щедрую поддержку семьям с детьми. Например, в 2006 г. правительство Германии одобрило предложение о выделении специального пособия, которое призвано поощрять женщин рожать больше детей. Согласно правительственному декрету, родители детей, которые появились на свет после 1 января 2007 г., в течение первого года жизни получают государственное пособие в размере 67% прежней заработной платы. Если отец ребенка принимает решение оставить работу (минимум на два месяца) и в деле по уходу за ребенком заменить мать, семья получает право на дополнительное двухмесячное пособие. В Германии выплачиваются также специальные государственные пособия по воспитанию ребенка, родителям предоставляются льготы по оплате жилья. Более слабую поддержку семьям с детьми оказывают страны Южной Европы, где системы социальной защиты созданы сравнительно недавно. Очевидно, что объяснение существенных различий между странами следует искать в истории, религии, культурных традициях, уровне экономического развития, политической структуре той или иной страны. Однако следует особо подчеркнуть, что специальное законодательство, обеспечивающее социальную защиту семьи, появилось в большинстве европейских стран уже после Второй мировой войны. Своего рода исключение представляют США. Семейная политика в том виде, в каком она существует в Европе, там практически отсутствует, хотя внимание государства к этой проблеме, возникшее в середине 1970-х гг., постоянно возрастает. Система семейных пособий дает лишь минимум жизненных средств: даже семьи, получающие максимально возможный пакет помощи (продуктовые талоны, дополнительный гарантированный доход, государственные субсидии на оплату жилья, обеспечение государственным жильем и др.), могут удовлетворить лишь свои базовые потребности (питание, одежда, жилье)1. Следовательно, экономическая и социальная политика США выстраивается таким образом, что только занятость может помочь индивиду преодолеть черту бедности и достойно воспитывать и содержать своих детей. Обобщая сказанное, еще раз подчеркнем: поскольку роль качества популяции в современных условиях интенсивно возрастает, решающее значение имеют социальная и демографическая политика государства, достижения научно-технического прогресса, наиболее полно раскрывающие творческие способности и естественные богатства нации. Следует согласиться с мнением М. Саттеруэйт, что для динамики населения «коэффициент воспроизводства нацией самой себя куда важнее, чем собственно коэффициент рождаемости»2. Развивающиеся страны. В настоящее время влияние демографического фактора в странах, переживающих последствия демографического взрыва, его роль в изменении социально-экономических, политических и идеологических процессов чрезвычайно велика. Именно поэтому в условиях продолжающегося демографического роста в развивающихся странах и, напротив, резкого снижения рождаемости в развитых странах повысилось внимание к проблемам демографического характера и поиску приемлемых ответов на актуальные проблемы современности3. 1 См.: Никольская Г. Указ. соч. С. 71—80. Саттеруэйт М. Указ. соч. • 3 Согласно классификации ООН, развитые страны включают всю Европу и Северную Америку, Австралию, Японию и Новую Зеландию. К развивающимся странам относятся все остальные страны и территории; в зону «Африки к югу от Сахары» — все страны Несмотря на то что всемирный демографический переход продолжается менее века, за это время произошли коренные изменения в развитии человеческой цивилизации что привело к «нарушению длительных, выработанных за тысячелетия нашей истории ценностных и этических представлений»1. Основные типы демографического перехода можно выделить на основе анализа фундаментальных показателей воспроизводства населения у различных народов в соответствии с их историей и уровнем современного развития. Как уже отмечалось, в развитых странах первый этап демографической революции, который можно назвать классическим (переход от репродуктивного режима с высокими показателями рождаемости и смертности к режиму с низкими показателями) происходит на основе собственного развития. По существу это значит, что демографические перемены в западных странах — это естественный, эволюционный процесс в ходе социальноэкономического и политического развития общества. Современные процессы воспроизводства населения большинства развивающихся стран можно отнести ко второму типу демографического перехода, когда на основе достижений медицины произошло резкое снижение смертности. Именно в XX в. в силу глобализации медицинских технологий демографический переход распространился на большинство стран мира. Речь идет о таких выдающихся медицинских открытиях, как изобретение антибиотиков, новых методов вакцинации, переливание крови, пересадка органов ит. п. Как свидетельствует мировой опыт, еще в XIX в. доступные в основном европейцам успехи медицины в борьбе с детской смертностью стали причиной роста населения и увеличения средней продолжительности жизни. В настоящее время в развивающихся странах демографический переход сопровождается ростом производительных сил и урбанизацией. Дифференцированный анализ показывает, что большинство стран Африки, лежащих к югу от Сахары, находятся пока лишь на самых ранних стадиях демографического перехода. В то же время в некоторых других развивающихся странах переход от высокой рождаемости к низкой был быстрым и радикальным (например, в Иране—с 6,6 в начале 1980-х гг. до 2,1 в начале нынешнего десятилетия). 1 Капица С. П., Курдюмов С. П., Малинецкий Г. Г. Синергетика и прогнозы будущего. М., 1997. С. 234. Следовательно, неравномерность демографического развития различных регионов проявляется в том, что население развитых стран (так называемый золотой миллиард) практически завершило демографический переход, а демографические популяции развивающихся стран, в которых проживает большая часть (четыре пятых) населения планеты, пребывают в его начальной фазе. Факторы, которые раньше в этих странах ограничивали рост населения (высокая младенческая смертность и широкомасштабные эпидемии), отчасти действовать перестали, но переход к новому типу демографической популяции (как в высокоразвитых странах) пока не завершен и имеет свою специфику1. Сказанное означает, что демографическая политика не может быть единой для всех государств: в странах с низкой или недостаточной рождаемостью она должна быть направлена на стабилизацию показателей естественного прироста населения, тогда как в странах с высокой рождаемостью — на ее снижение. Обратившись к опыту развивающихся стран, следует подчеркнуть, что по ряду параметров социально-демографическая ситуация в развитом и развивающемся мире значительно отличаются друг от друга. В первую очередь следует говорить об эпидемии смертоносного заболевания ВИЧ/СПИДом, вирусом которого заражено, согласно оценкам, от 34 до 46 млн человек, из них 25 млн проживают в регионах Южной Африки . 1 См.: Население и глобализация /Под общ. ред. Н. М. Римашевской. М., 2002. С. 212. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 219-220. Половину ВИЧ-инфицированных составляют женщины, а каждая вторая инфекция регистрируется среди молодых людей моложе 25 лет. В странах Южной Африки ВИЧ/СЦИД является основной причиной сокращения народонаселения; например, в 2002 г. на данный регион приходилось 75% от 3,1 млн всех смертей от этой болезни1. Из-за СПИДа в девяти африканских странах, в частности Замбии и Зимбабве, средняя продолжительность жизни упала ниже 40 лет. Очень серьезную проблему представляет тот факт, что темпы распространения ВИЧ/СПИДа в Африке год от года не снижаются. Так, по прогнозам международных организаций, опубликованных еще в 1995 г., прогнозируемая на 2025 год численность населения стран Южной Африки составляла 83 млн человек. Та же прогнозная оценка, сделанная в 2003 г. с учетом ожидаемой смертности от ВИЧ/СПИДа, дает вдвое меньший результат — 41 млн человек . Таким образом, очевидно, что в беднейших странах Африки к югу от Сахары данное заболевание не только выступает в качестве одной из главных причин смертности, но и ослабляет государство, подрывает политическую стабильность. Но даже с учетом этих негативных тенденций предполагается, что доля именно африканских жителей в общей численности населения планеты будет продолжать увеличиваться и превысит 20% к 2050 г. Необходимо также сказать и о явлении так называемого подросткового материнства. Так, в странах Центральной Африки ежегодно рожает примерно каждая пятая женщина в возрастной группе от 15 до 19 лет, в Афганистане, Бангладеш, Индии и Непале — каждая десятая; тогда как в Восточной Азии, Западной и Южной Европе — лишь каждая сотая . См.: ВИЧ/СПИД и права человека: международные руководящие принципы. Нъю-Иорк; Женева, 2003. С. 5. См.: Население и общество. 1995. № 7; 2003. № 74. 3См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 201—202. Различаются и показатели средней продолжительности жизни мужчин и женщин. Для экономически развитых государств характерна более высокая средняя продолжительность жизни мужчин в сравнении с преимущественно низкой продолжительностью жизни женщин. В частности, в Индии продолжительность жизни женщин была ниже, чем у мужчин, на один-два года до конца 1970-х гг., а в начале нынешнего тысячелетия это превышение поднялось до 2,8 года. В Китае оно достигает четырех лет, а в Бразилии — восьми лет. В Зимбабве женщины живут в среднем 36 лет, а в Свазиленде — 29 лет1. Вместе с тем более детальный анализ свидетельствует о том, что различия в демографической сфере стран «третьего мира» и экономически развитых государств не столь полярны, а соответствующие процессы не могут быть однозначно интерпретированы именно в силу глобальности фактора демографического перехода. Действительно, в целом по африканскому континенту рождаемость остается высокой — 5,1, в странах к югу от Сахары даже 5,6. В то же время в странах Северной Африки коэффициент суммарной рождаемости снизился до 3,4, в том числе в Тунисе — до 2,0, Алжире и Марокко — до 2,5. На севере Африки рождаемость остается высокой только в Судане (5,4). В то же время она заметно снизилась и на юге Африки — до 2,9, но в Центральной Африке этот показатель по-прежнему высок и составляет 6,4 (от 6,8 в Анголе и Демократической Республике Конго до 4,3 в Габоне). Что касается азиатских стран, то в целом коэффициент суммарной рождаемости снизился до 2,6 или до 3,0, если исключить Китай2. За три десятилетия, прошедших после проведения первой Всемирной конференции по проблемам народонаселения (1974 г.), рождаемость сократилась не менее чем на 20% в 121 развивающейся стране, причем более чем на 50% в 49 из них. Особенно быстро рождаемость снижалась в таких странах Азии, как Китай, Гонконг, Иран, Кувейт, Таиланд, Южная Корея и Вьетнам; в странах Северной Африки — в Алжире и Тунисе; Латинской Америки — в Мексике. На современном этапе коэффициент суммарной рождаемости в этих странах не превышает 2,5 ребенка на женщину, тогда как в старшем поколении он был выше 5,0 . 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 205-206. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 201-202. 3 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 233-234. Снижение рождаемости в свою очередь связано с замедлением демографического роста. Анализ показывает, что более половины человечества живет в стране или регионе, где рождаемость в среднем не обеспечивает про-г г 0 воспроизводства поколений1. Согласно прогнозу мирового населения, составленному Отделом народонаселения при ООН, рождаемость ниже уровня простого воспроизводства ожидается в 2050 г. в 75% развивающихся стран, при этом снижение рождаемости затронет и остальные 25% . Не будет преувеличением утверждать, что демографическая эволюция практически всех стран и регионов на данном этапе во многом предопределяется культурным фактором, т. е. изменением ценностных и семейных установок социума. Как справедливо считает американский демограф М. Сингер, на снижение показателей рождаемости в большинстве стран решающее влияние оказывает переход от традиционного уклада к современному образу жизни. Изучив проблему соотношения демографической динамики и социальных ценностей, М. Сингер приходит к заключению, что «даже демографические потери, вызванные войнами и болезнями, не могут столь же значительно повлиять в долгосрочной перспективе на численность мирового народонаселения, как изменение социально-культурных ценностей конкретного общества». Вместе с тем надо учитывать, что процесс изменения ценностных установок, которые влияют на решение отдельного индивида относительно числа детей в семье, не может носить 3 краткосрочного характера и протекает в течение десятилетии . К аналогичному выводу приходит китайский автор Чэнь Юхуа: в КНР с началом в 1970-х гг. работы по планированию семьи произошли довольно крупные изменения во взглядах людей на рождаемость, которые проявились главным образом в очевидном уменьшении желания иметь много детей4. Как правило, в основе переориентации подобного рода лежит понимание, что большое число детей в семье затрудняет их материальное обеспечение; на государственном уровне есть понимание того, что увеличивающийся состав семьи не соответствует социальному и экономическому развитию страны и защите окружающей природной среды. 1 См.: LeMonde. 2005. 20 dec. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2003. № 105-106. См.: Singer M. La demographie sous l'influence des valeurs sociales // Problemes economiques. 2000. Nr. 2656/2657. P. 5-7. 4 См.: Чень Юхуа. Население Китая нapyбeжeXXI века //Демоскоп-Weekly. 2002. №73-74. Ссылаясь на динамику статистических показателей рож-даемости, французский демограф Ж. Пизон на примере североафриканских стран конкретизирует суть указанных процессов. Так, если в 1965 г. в Тунисе на одну женщину приходилось в среднем 7 детей, то в 1995 г. их стало 3, а сегодня — 1,9. В ходе анализа Ж. Пизон приходит к заключению: многие исламские страны, вопреки распространенному убеждению, тоже входят в процесс модернизации семейных отношений, в связи с чем имеет смысл говорить об «общемировых тенденциях, порождаемых стандартами современной жизни»1. Следует указать на основные показатели, по которым можно определить, насколько завершен процесс демографического перехода любой территории. Об этом можно судить по тому, опустился ли уровень рождаемости ниже уровня замещения поколений, достиг или превысил предполагаемый средний показатель продолжительности жизни нижнюю границу пожилого возраста — 65 лет. В силу указанных факторов завершение демографического перехода обычно знаменуется значительным изменением возрастного состава населения. В любом случае следует исходить из того, что на современном этапе мировой демографический прирост практически полностью приходится на развивающиеся страны . Это связано с тем, что средний суммарный коэффициент рождаемости в странах «третьего мира» более чем вдвое превышает простую воспроизводящую рождаемость, что ведет к удвоению численности населения' каждом поколении. 1 L'interview de J. Pizon //Liberation. 2005. 20 dec. На шесть развивающихся стран — Бангладеш, Индию, Индонезию, Китай, Нигерию, Пакистан — приходится около половины ежегодного прироста населения в мире. Ежегодно численность населения такого континента, как Африка, увеличивается на 2,3%. За Африкой следуют Латинская Америка и страны Карибского бассейна — 1,5%, Азия — 1,4% и Северная Америка 1% в год. В Европе, напротив, население сокраща ется на 0,02% в год1. Согласно прогнозу на 2025 г., из шести самых населенных стран мира, включающих максимальную долю мирового населения, пять будут странами «третьего мира» (Китай, Индия, Индонезия, Бразилия, Пакистан) . В результате доля развитых стран в общей численности населения мира неуклонно сокращается: примерно с 33% в 1950 г. до 19,0% в начале и менее 14% в середине XXI в. Учитывая все факторы, изложенные выше (падение рождаемости, высокая смертность, вызванная эпидемиями, и др.), согласно прогнозным расчетам, в 2001— 2015 гг. по сравнению с периодом 1985—2000 гг. прирост населения в большей части развивающихся стран еще более снизится: в Южной и Юго-Восточной Азии и Латинской Америке — с 2,0 до 1,3%, даже в мусульманских странах Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока - с 2,5 до 1,5%4. Таким образом, ежегодный прирост населения в мире, достигнув в конце 60-х гг. прошлого века своего пика, с тех пор обнаруживает тенденцию к неуклонному снижению. Такова современная стадия объективной, естественной эволюции человечества. С точки зрения социологического анализа, эксперты констатируют, что мир становится все более связанным и взаимозависимым; социально-демографические процессы в одной его части во все большей степени определяют происходящее во всех других частях. 1 Эти статистические данные приведены в Докладе ООН (2004) «Обзор и оценка прогресса, достигнутого в реализации целей и задач программы действий Международной конференции по народонаселению и Развитию» (http://un.by/ru/news/digest/November2004/l-8-04/09-ll-04-”*-html). См.: Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека. 2003. № 74. 3 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 209-210. 4 См.: Мир на рубеже тысячелетий. Прогноз развития мировой экономики до 2015 года. М., 2001. С. 98. Снижение темпов роста населения в развивающихся странах (в связи с индустриализацией, урбанизацией и модернизацией) является условием стабилизации численности народонаселения в глобальном масштабе к середине или ко второй половине XXI в. С учетом всех приведенных данных можно констатировать, что основной вектор демографического развития стран «третьего мира», соответствующий глобальным тенденциям, способен привести не только к падению воспроизводства, но и к общему старению населения планеты. Научные и технологические достижения, как и новые биотехнологии, также способствуют усилению этой главной демографической тенденции, которая наблюдается во всем мире. Высокие темпы старения населения, неизбежно затрагивая все регионы мира, в нынешнем веке будут представлять собой серьезную проблему. Например, в Китае в 1990 г. численность людей в возрасте 60 лет (и старше) составляла 97 млн человек (8,4%), тогда как в 2015 г. она составит 214 млн (15,4%)\ Согласно прогнозным расчетам, в 2045 г. число пожилых людей в КНР составит 314 млн (20,44%), увеличившись по сравнению с 1995 г. в 3,13 раза . В силу постоянного снижения рождаемости увеличиваются не только диспропорции трудоспособных и пожилых людей, но и доля бюджетных расходов на содержание последних. 1 См.: Мир на рубеже тысячелетий. С. 446. , ?у См.: Народонаселение и экология — ключевые факторы реформ / Ин-т Дальнего ВостокаРАН. М., 2003. Вып. 3—4. С. 44. Определяющим демографическим фактором является именно изменение возрастной пирамиды, а не сама по себе демографическая динамика. Не случайно так называемые демографические дивиденды стали основной составляющей «экономического чуда» в странах Юго-Восточной Азии. В силу того что в 1950-х гг. в этих странах на одну женщину приходилось в среднем шесть детей против двух в настоящее время,, доля экономически активного населения возросла с 57% (1965 г.) до 65$ (1990 г.). По некоторым оценкам, именно эти «демографические дивиденды» обеспечили около трети роста доходов на душу населения в этот период1. В целом прогнозы специалистов на ближайшие десятилетия рисуют следующую картину состояния народонаселения планеты: замедление темпов его численного роста, старение населения и увеличение средней продолжительности жизни, значительные различия между населением развитых и развивающихся стран. К тому же глобальные демографические реалии в нынешнем столетии будут по-прежнему характеризоваться значительной асимметрией: депопуляцией в развитых странах и перенаселением в странах «третьего мира»; неравномерностью в развитии между регионами и социальными группами. Что касается собственно неконтролируемого роста народонаселения (почти исключительно за счет стран «третьего мира»), то в соответствии с теорией демографического перехода к середине нынешнего века общемировая демографическая кривая должна пойти вниз, и население земли начнет сокращаться. По прогнозным расчетам, к 2050 г. общая численность человечества может стабилизироваться на уровне 10—12 млрд человек . Иными словами, с большой долей вероятности можно утверждать, что XXI столетие станет началом уменьшения глобальной популяции людей, тогда как в XX в., напротив, человечество стало свидетелем демографического взрыва. Существенной особенностью современной демографической картины мира является то, что две трети населения мира живут в странах, в которых одновременно не хватает продовольствия и доходы слишком низки, чтобы его импортировать. Кроме того для большинства рассматриваемых стран характерны аграрное перенаселение, высокий уровень неграмотности на фоне чрезвычайно слабого развития производительных сил, а также общий уровень жизни, не отвечающий элементарному уровню современной цивилизации. 1 См.: Quelles relations entre economie et demographie? // Problemes conomiques. P., 2003. Nr. 2811. P. 29-30. См.: Капица С. П. Модель роста населения Земли и предвидимое будущее цивилизации. М., 2002. С. 18. Сама проблема бедности (вплоть до унижающей человеческое достоинство крайней нищеты) становится причиной многих других глобальных проблем: миграции, разрушения окружающей природной среды. Она ухудшает и основные социально-демографические индикаторы, такие, как средняя продолжительность жизни, младенческая смертность, низкий уровень образования и проч. Сохранение быстрого роста населения в беднейших странах при отсутствии элементарных условий удовлетворительного существования представляет собой серьезную угрозу для их дальнейшего развития. Для этих регионов гораздо более важным фактором, чем объем валового национального продукта (ВНП) на душу населения, являются хотя бы минимальные гарантии прав на охрану здоровья, образование и труд (особенно для женщин). Примечательно, что на основе опыта таких стран, как Китай, Шри-Ланка, Коста-Рика, Сингапур, Таиланд, Малайзия и ряд других, можно утверждать, что все вышеназванные права для большинства населения могут быть в определенной степени обеспечены и при достаточно низких финансовых затратах, но только в том случае, если государство сделает это своей целью. Иными словами, успех социальнодемографической политики зависит от взаимодействия ряда факторов, таких, как политика комплексного развития деревни (на фоне урбанизации), стимулирование эффективных систем здравоохранения, образования, социального обеспечения. В настоящее время (по данным Всемирного банка) в наиболее богатой стране мира Швейцарии уровень жизни в 400 раз превышает уровень жизни самой бедной страны Мозамбика; причем 200 лет назад это соотношение составляло 5 : I1. По данным Всемирного банка, численность тех, кто живет менее чем на 1 долл. США в день, возрастет к 2015 г. до 1,9 млрд человек2. 1 См.: Landes D. IIу a aussi desperdants de la mondialisation //Expand' on. 2000. Nr. 612. P. 134. 2 Cm.: Fabre T. Elus ou exclus: Comment la mondialisation coup'e monde en deux // Expansion. 2000. Nr. 612. P. 58. По оценке ООН, состояние трех самых богатых людей планеты превышает совокупный ВВП 48 самых бедных стран, в которых проживает 600 млн человек1. В результате глобального неравенства три четверти человечества должны довольствоваться одной пятой производимого в мире национального продукта. Таким образом, на одном полюсе глобального мира оказывается огромная часть человечества, проживающая в условиях жесточайшей дискриминации в экологически депрессивных регионах, а на другом — население развитых стран. Разумеется, уровни благосостояния и потребительских стандартов этих полюсов несопоставимы. А. И. Уткин в этой связи констатирует, что самым важным фактором, который повлияет на мир в XXI в. ив конечном счете решит судьбу глобализации, будет «демографическая проблема, т. е. противостояние умиротворенному и постаревшему миру развитых стран молодого и полного возмущения бедного развивающегося мира»2. В развивающемся мире острыми остаются проблемы голода и доступности безопасной питьевой воды3. Сотни миллионов людей страдают от нехватки чистой воды: в начале XXI в. 31 страна с населением более 1 млрд человек не имеет к ней регулярного доступа; около 5 тыс. детей ежедневно умирают из-за ее нехватки4. Более 5 млн человек ежегодно умирают в связи с болезнями, вызванными потреблением грязной или зараженной воды. По оценкам международных организаций, в период 2025— 2035 гг., когда население нашей планеты превысит 8 млрд человек, более 3,4 млрд человек будут лишены доступа к питьевой воде5. 1 См.: Fabre T. Op. cit. P. 58 Уткин А. И. Глобализация: процесс и осмысление. М., 2001. С 164. См.: Ковалев Е. Глобальная продовольственная проблема // Мировая экономика и международные отношения. 2004. № 10. С. 26—34. 4 См.: The Independent. 2006. 10 Nov. 5 См.: Демоскоп-Weekly. 2003. № 139-140. Французский экономист Ж. Азулэ, исследуя проблему глобализации и продовольственной безопасности, приводит следующие данные: несмотря на достаточное производство продовольствия в мире, от хронического голода страдают более 800 млн человек, проживающих в основном в странах Азии и Африки южнее Сахары1. В то время как мировое производство продовольствия способно удовлетворить потребность в нем на 110%, ежегодно от голода продолжают умирать 30 млн человек. В конце XX столетия только 500 млн жителей Земли жили в достатке, остальные 5,54 млрд испытывали нужду2. С точки зрения защиты основных прав личности важно, что в рамках этой новой глобальной парадигмы «избавления от избыточного населения» 80% человечества оттесняется в резервации и не допускается к активной общественной жизни, и лишь 15—20% включается в мировой рынок. Иными словами, создается новая социальная структура, когда формируются касты элит, а массы (зачастую проживающие не в городах, а в селах) сегрегируются. Кроме того, изменение уровня рождаемости в конкретной стране предопределяется не только социально-экономическими, но и культурными и этническими факторами. Как уже отмечалось, специфика развития стран «третьего мира» состоит в следующем: как правило, чем ниже уровень социально-экономического развития, тем быстрее растет население, чему в свою очередь способствуют этнокультурные и конфессиональные традиции, доминирующие нормы репродуктивного и матримониального поведения, объем предоставляемых гражданам прав и свобод. Авторитарные и клановопатерналистские традиции, отмечает Е. А. Лукашева, «прочно укоренены в быту и сознании людей (особенно в сельской местности), наполняют смыслом их жизнь и во многом определяют различия в правах и обязанностях индивидов, их статусы»3. 1 См.: Azoulay G. Globalisation des echanges et securite alimentaire mondiale a l'horison 2010 // Revue Tiers monde. 1998. T. 39. Nr. 153. P. 26. 2 CM.: Ramonet I. L'an 2000//Monde diplomatique. 1999. Nr. 549. P. 1. о Лукашева E. А. Права человека: конфликт культур // Российское правосудие. 2006. № 6. С. 22. В Индии, например, 15 девушек из 100 выходят замуж, не достигнув 14 лет. Несмотря на то, что средний возраст вступления в брак в последние два десятилетия медленно увеличивается, по данным специального исследования правительства Индии, 65% девушек выходят замуж до 18 лет. По данным правозащитных организаций, по числу ранних браков страна занимает первое место в мире. Закономерно, что ранние браки в значительной мере предопределяют высокий уровень материнской и детской смертности1. Широко распространено смычное право: в индийской провинции нередки случаи, когда замуж выдают девочек, не достигших 10 лет, на основе договоренности между семьями и при совершении религиозного ритуала. Помимо этого в сельской местности достаточно распространены браки между близкими родственниками, как и полигамия. При этом важно отметить, что браки в возрасте моложе 18 лет для женщин и моложе 21 года для мужчин в Индии запрещены законом. Согласно действующему законодательству взрослые мужчины, которые женятся на несовершеннолетних, а также лица, содействующие такому бракосочетанию или участвующие в соответствующих церемониях, могут быть приговорены к тюремному заключению до двух лет или штрафу. Кроме того, в законе зафиксировано, что суды должны признавать браки с несовершеннолетними лицами недействительными, а муж должен выплачивать бывшей жене содержание и предоставлять жилье. Верховный суд Индии, преследуя цель воспрепятствовать заключению чрезмерно ранних браков, являющихся нередко браками по выбору родителей, признал обязательной их регистрацию в государственных учреждениях. Факты свидетельствуют о том, что возникший в послевоенные десятилетия (со второй половины XX в.) в освободившихся от колониальной зависимости странах так Называемый демографический взрыв, т. е. лавинообразный рост населения со всеми его сложными социальны - ми последствиями, вызвал к жизни необходимость проведения жесткой государственной демографической политики. Многие страны «третьего мира» до настоящего времени постоянно предпринимают попытки снизить уровень рождаемости в целях прекращения самопроизвольного численного прироста населения. 1См.: Yahoo News India. 2006. 20 Dec. Выбор средств воздействия на рождаемость широко варьируется в зависимости от социально-экономических тенденций развития и общего демографического состояния конкретного государства. Как показывает мировой опыт, политика планирования рождаемости может носить «убеждающий» или, напротив, принудительный характер. Так, в Китае 1970-х гг., Индонезии времен диктаторского режима Сухарто или Индии времен М. Ганди в XX в. использовалось по преимуществу принуждение, а в Таиланде, Южной Корее и на Тайване — убеждение населения в целесообразности принимаемых мер. В целом на современном этапе более ста развивающихся стран включают разработку, как и проведение мероприятий демографической политики в качестве неотъемлемой составной части в общие национальные планы развития, осуществляя так называемые программы планирования семьи, разработку и проведение мероприятий демографической политики. С 1952 г. существует Международная федерация планирования семьи, объединяющая в настоящее время более 180 стран. Следует констатировать, что увеличение числа африканских государств, заявивших о проведении политики, нацеленной на снижение рождаемости, стало одним из наиболее значительных достижений демографической политики за последние десятилетия. Если в 1986 г. доля этих стран составляла 41%, то в 2005 г. — уже 74%1 Предполагается, что долговременная политика планирования рождаемости в развивающихся государствах позволит не только в какой-то степени сократить нищету и повысить уровень жизни большей части человечества, но и заложить основы регулируемого демографического развития. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 249-250. Однако регулирование рождаемости в развивающихся странах связано не только с правительственной политикой и вмешательством государства, но и с сознательным изменением репродуктивных установок самого гражданина. Например, в Китае все большее количество людей прибегает к методам ограничения рождаемости, таким, как контрацепция и стерилизация, на основе добровольного цивилизованного выбора. По мнению Ж. Пизона, поскольку в Китае «государственные меры по ограничению рождаемости сочетались с эволюцией настроений у самих супружеских пар, трудно сказать, в какой мере то и другое способствовало снижению рождаемости»1. Как правило, для снижения уровня рождаемости государства используют множество прямых и косвенных методов воздействия на неблагоприятную демографическую ситуацию, т. е. соответствующие правовые и экономические механизмы. В их числе — интеграция планирования семьи и безопасного материнства в систему первичного медицинского обслуживания, обеспечение доступности медицинских услуг, поддерживающих репродуктивное здоровье женщины. Программы планирования семьи чаще всего реализуются путем поощрения использования средств контрацепции в рамках деятельности государственных учреждений, а также неправительственных организаций (так называемых ассоциаций планирования семьи)2. 1 L'interview de J. Pizon. 2 http://www.unpopulation.org. Кроме того, в некоторых странах законодательно повышается ценз для вступления в брак, улучшаются возможности для обучения и занятости женщин, изменяется общественное мнение относительно абсолютного предпочтения рождения сына. Несмотря на то что в основе такой политики лежит долгосрочный интерес устойчивого социально-демографического развития конкретного государства, достаточно жесткий контроль нередко ведет к ограничению в общественных и государственных интересах частных прав индивида и семьи1. Следует признать, однако, что в ряде случаев такая практика в странах «третьего мира» вполне оправданна, являясь едва ли не единственным эффективным методом регулирования рождаемости. Важно отметить, что в силу проведения мероприятий по «планированию семьи» демографическая ситуация в развивающемся мире хотя и медленно, но меняется. Минимизируются негативные, экстремальные проявления «демографических взрывов» (нищета, социальная несправедливость, массовая безработица, разрушение окружающей среды и проч.), ибо неконтролируемая рождаемость тесно связана с острыми социальными проблемами, такими, как высокая материнская и детская смертность, преступность, торговля людьми, эксплуатация женщин и детей и т. д. Осуществление мер по планированию рождаемости сопровождается распространением образования, повышением уровня здравоохранения и медицинских знаний, помощью отсталым регионам в избавлении от бедности. Результатом вышеуказанной политики по планированию семьи, как видно из приводимых ниже данных, стало значительное снижение уровня рождаемости в последние годы во многих развивающихся странах . Так, в 20 странах «третьего мира» показатели рождаемости в настоящее время находятся ниже уровня, необходимого для простого воспроизводства численности населения. Такой вывод содержится, в частности, во Всемирном докладе «О положении дел в области фертильности в 2003 году», выпущенном Отделом народонаселения Департамента ООН по экономическим и социальным вопросам4. Соглашаясь с тем, что политика сокращения рождаемости дает позитивные результаты, следует иметь в виду, что в указанных странах достаточно остро встают такие демографические проблемы, как увеличение диспропорций полов и старение населения. 1Например, W Турции идеология планирования семьи закреплена даже на конституционномуровне (ст. 41 Конституции Турции). Например, Китай добилсярезкого снижения суммарного коэффициента рождаемости с 4,5 в середине 1970-х гг. до 2,6 в 1982 г. и 2,4 в конце прошлого века (см.: Щербаков А. И., МдинарадзеМ. Г. Указ. соч. С. 82). 2 Способность к воспроизводству потомства. 3 http://www.unpopulation.org. Вместе с тем не следует забывать о том, что в таких арабских странах, как Сирия, Ливия, Саудовская Аравия, одобряется рост рождаемости и категорически отвергаются какие-либо попытки ее ограничить. Важно учитывать также, что в слаборазвитых африканских и азиатских государствах, в силу существующих религиозных и ментальных стереотипов, указанные меры имеют минимальный результат, а в мусульманских странах вообще не используются. По мнению экспертов, это связано главным образом с тем, что «в исламской культуре социальный статус человека во многом базируется на его половой зрелости и способности реализовать свой репродуктивный потенциал»1. Для сохранения самобытности своей собственной культуры селективность проявляется в «отстаивании своих исторических ценностей, традиций, способов организации жизни, отторжении навязываемых извне инородных принципов и стандартов, которые на чужой неподготовленной почве могут не только не улучшить социальную организацию тех или иных регионов, общностей, но и оказать на нее крайне негативное воздействие» . Иными словами, ряд стран «третьего мира» стремится защититься от нежелательного проникновения элементов западной культуры (а именно идеи о необходимости снижения рождаемости), которое, с их точки зрения, может оказаться гибельным. 1 См.: Kazubaeva G. Fertility Transition in Uzbekistan: Demographic Trends and Reproductive Health Policy // Central Asia Monitor. 2001. No. 2. P. 9. ЛукашеваЕ. А. Права человека: конфликт культур. С. 15. Показательно, что с началом глобализации рост богатства развитых стран впервые перестал автоматически вести к сокращению бедности развивающихся стран. Безработица, неграмотность, распространение социально значимых болезней, неравноправие и эксплуатация женщин и детей, высокий уровень детской смертности усугубляются. Развивающиеся страны нередко вынуждены идти на свертывание и без того скромных ассигнований на социальное обеспечение и отказываться от многих социальных программ (в том числе программ по оказанию населению продовольственной и медицинской помощи) в связи с тем, что международные экономические институты (такие, как Международный валютный фонд и Всемирный банк) в качестве условия предоставления финансовой помощи этим странам выдвигают требование всемерного сокращения внутренних государственных расходов. Непосредственное отношение к рассматриваемой проблематике имеет вопрос о соотношении роста народонаселения и объема продовольствия, который осознается многими исследователями в качестве актуальной проблемы начиная с XVIII в. Например, хорошо известен труд английского экономиста Т. Р. Мальтуса «Опыт о законе народонаселения и его воздействие на улучшение общественного благосостояния» (1798 г.). Мальтус полагал, что главной причиной бедствий, политических потрясений и оскудения природы является несоответствие биологического возрастания населения и процесса производства материальных благ, необходимых для обеспечения нормальной жизни людей. Таким образом, демографический рост Мальтус интерпретировал как независимую переменную, которая лишь корректируется действием целого ряда разрушительных факторов. В их числе социальные причины — голод, войны, природные катастрофы, эпидемии, а также так называемые предупредительные условия (безбрачие, позднее вступление в брак и т. д.)1. Большинство современных исследователей, занимающихся этой проблематикой, подчеркивая сам факт чрезмерного роста численности людей в рамках мирового сооб- щества в целом, выделяют опасность, которая с этим связана (истощение минерально сырьевых и пищевых ресурсов, разрушение окружающей природной среды и проч.). Эти современные неомальтузианские теории, по существу, вытекают из популяционной концепции Т. Р. Мальтуса, согласно которой рост населения лимитируется природными ресурсами и голодом. 1 См.: Социально-экономические проблемы народонаселения, занятости и перехода к устойчивому развитию России (К 200-летию выхода работы Т. Мальтуса «Опыт о законе народонаселения»). Волгоград 1999. С. 4. Известно, что на основе ложного объявления роста населения главной причиной всех социальных бедствий, а мер по ограничению рождаемости — решающим средством для их преодоления, сторонники неомальтузианских теорий рассматривают в качестве главного инструмента решения проблемы «перенаселение мира» все тот же постепенный и повсеместный переход к однодетным семьям. Но столь же очевидно, что введение общемировой нормы размера семьи неосуществимо практически, а подобные меры антигуманны уже потому, что неминуемо ведут к обеднению генетического фонда всего человечества. Что же касается традиционной пессимистической доминанты «перенаселения мира», то утверждения о неизбежности глобальной экологической и ресурсной катастрофы ставятся многими современными исследователями под сомнение. По утверждению экспертов Международной организации ООН по вопросам продовольствия и сельского хозяйства (ФАО), и в настоящее время есть вполне достаточно пространства и ресурсов на планете Для обеспечения питанием 20—25 млрд человек. Более того, в обозримом будущем такие ресурсы будут в наличии и позволят человечеству пройти через приближающийся к своему финалу демографический переход, при котором мировое народонаселение увеличится в 2—2,5 раза. Думается, что именно теория демографического перехода опровергает мрачные прогнозы о том, что человечество будет испытывать все более острую нехватку ресурсов. Интересный подход к рассматриваемой проблеме выгнут американским экономистом Ф. А. Хайеком, выдающим в качестве оппонента демографического алармизма1. 1 Алармизм — склонность к панике. Согласно Хайеку, простой закон Мальтуса теряет силу там где увеличивается количество «разных людей» (в силу внутренней дифференциации общества, умножения функций в системе разделения труда)1. Безусловно, не следует забывать о росте потребления не возобновимых ресурсов природы в связи с возрастающим давлением населения на территорию. Не случайно в последнее время серьезное внимание ФАО привлекает соотношение населения и земельных ресурсов в развивающихся странах. Ключевой аспект решения демографической проблемы и возвращения к стабильной окружающей среде, пригодной для существования человека, конечно, нужно видеть в прогрессивных социально-экономических и политико-правовых преобразований, гарантирующих оптимальный уровень народонаселения и демографическую безопасность. Иными словами, необходима реализация надлежащей демографической стратегии, уравновешивающей численность (и плотность) населения и его деятельность в соответствии с фундаментальными законами природы и требованиями так называемой концепции «несущей способности территории». По мнению экспертов ООН, с помощью указанной модели определяется оптимальная численность населения, которое должно проживать на каждой конкретной территории. По существу, суть указанной концепции сводится к выявлению надлежащей численности (так называемой потенциальной емкости) населения, полноценная жизнь которого может быть обеспечена на данной территории неопределенно долге Соответственно, и политика любого государства должна быть сориентирована на достижение равновесия, которое означает реальное обеспечение основных прав и интересов человека, как и переориентацию системы его потребностей в направлении их интеллектуализации. Строго говоря, отнюдь не рост народонаселения — главная экологическая угроза биосфере планеты, а издержки господствующего природопотребительского мировоззрения и соответствующей ему стихийно-рыночной стратегии взаимодействия человека с природой. «Проблема ведь не столько в численности людей, сколько в направленности их деятельности... Если человек будет эволюционировать в направлении «Человека Творческого», творящего совместно с природой, то ресурсы природы станут приумножаться (через экологическое хозяйствование), и острота демографической ситуации исчезнет»3. 1 См.: Копылов М. Н. Право на развитие и экологическая безопас-200Г) развивающихся стран (международно-правовые вопросы). М., См.: Ramphal Sh. Our Country. The Planet: Forging a Partnership for Afal. Washington, 1992. P. 149. 3 Голубев В. С. Антропогенные механизмы поддержания устойчивости и прогноз социоприродного развития // Общественные науки и со->. 1997. № 4. С. 171. Установки развитых стран сосредоточены главным об разом на минимизации негативных последствий депопуляционных процессов в самих этих странах и загрязнения окружающей природной среды. В частности, исследования ученых обращены нередко к разработке проектов всемирного фонда воды, перехода на возобновимые источники энергии или сохранения биоразнообразия. Напротив, для развивающихся стран наиболее острыми остаются проблемы демографического взрыва и бедности. Нередко выход из положения видится в дополни - тельной финансовой помощи со стороны западного мира включая инвестиционные проекты главным образом в социальную сферу. К сожалению, со времени окончания «холодной войны» оказание помощи «третьему миру» утратило для экономически развитых стран геополитический интерес, и потому ее масштабы значительно сократились — например, с 61 млрд долл. США в 1988 г. до 48 млрд в 1998 г1. Отсюда проистекает тот факт, что продовольственная безопасность наиболее бедных стран не может опираться исключительно на мировой рынок (импорт и продовольственную помощь) из-за его крайней нестабильности. Для обеспечения продовольственной безопасности необходимо увеличивать инвестиции в развитие местного сельского хозяйства отсталых регионов, а также организовать более справедливое распределение произведенных ресурсов. Одновременно следует решать следующие проблемы: увеличивать объем сельскохозяйственного производства в странах «третьего мира» наряду с повышением производительности труда с учетом экологических особенностей, уменьшать социальное неравенством национальных рамках. Следует особо подчеркнуть, что ООН была принята так называемая Декларация тысячелетия (2000 г.). Цели в области развития, сформулированные в Декларации, I это разработанные мировым сообществом количественно определенные задачи по радикальному сокращению к 2015 г. масштабов крайней нищеты во всех ее многочисленных проявлениях и одновременно по содействию обеспечения равенства женщин и мужчин, образования, здравоохранения и экологической устойчивости. 1 См.: Fabre T. Op. cit. P. 60. В Декларации ставится задача сократить вдвое к 2015 г. долю страдающего от голода населения земного шара, имеющего доход менее одного доллара в день, не имеющего доступа к безопасной питьевой воде, а к 2020 г. обеспечить существенное улучшение жизни как минимум 100 млн обитателей трущоб. В целях достижения сформулированных в Декларации задач был принят практический план действий «Инвестирование в развитие». Этот план по борьбе с бедностью, голодом и болезнями включает в себя десятки конкретных мер, которые в своей совокупности должны сократить масштабы крайней нищеты и коренным образом улучшить условия жизни по меньшей мере миллиарда человек в развивающихся странах. Примером такого инвестирования могут служить взаимодополнительные услуги, где отходы одних производств становятся сырьем для других, а увеличивающееся число производителей находит место в системе, не наращивая нагрузку на природные ресурсы. Применительно к странам «третьего мира», на сегодняшний день очевидна нравственная истина: все мировое сообщество обязано принимать реальные меры по борьбе с бедностью и регулированию роста населения в этих странах. Иными словами, усилия всего человечества Должны быть направлены на безотлагательное решение Глобальной демографической проблемы и достижение целей устойчивого развития. Исключительно важно, чтобы обвились новые, пока еще не отработанные механизмы, Помощью которых богатые (страны, народы, индивиды) будут делиться с бедными. В подобном подходе четко проступает понимание необходимости внедрения в общественное сознание следующего тезиса: «Быть просто богатым без добровольного, осознанного выполнения социальной функции богатства — роста качества человека — должно быть не только не престижно, но и безнравственно»1. Таким образом, задача преодоления бедности развивающихся государств не может быть решена только их собственными силами и должна превратиться в экономический и гуманитарный императив, прежде всего для развитых западных стран. По-прежнему весьма актуальна точка зрения А. Д. Сахарова, который полагал, что на современном этапе мировой истории существует настоятельная необходимость «отойти от края пропасти всемирной катастрофы, сохранить цивилизацию и саму жизнь на планете». Это должно происходить на основе «открытости общества, при достижении большего равновесия всех рас и народов не только юридически, но и в экономическом, культурном и социальном отношении»2. Представляется, что предметом специального анализа должна быть демографическая ситуация в таких странах, как Китай и Индия. Этот подход диктуется существенным доминированием указанных стран в плане численности народонаселения, ибо они являются демографическими гигантами, о чем свидетельствуют статистические данные3. Более того, при сохранении существующих тенденций демографической динамики Индия, по всей вероятности, к середине XXI в. станет самой населенной страной мира. Тем самым Китай, в котором с начала 1990-х гг. уровень рождаемости стал ниже, чем в США, будет оттеснен на второе место. По прогнозным оценкам американской неправительственной организации «Бюро информации о народонаселении», наибольший прирост населения ожидается в Индии к 2050 I когда эта азиатская страна достигнет численности ления в 1 628 млн человек4. * 1ГолубевВ. С. Указ. соч. С. 173. СахаровА. Д. Мир, прогресс, права человека. Л., 1990. С. 93. 3 Согласно оценкам, на 2003 г. население Китая насчитывает 1,45 млрд, Индии — 1,36 млрд жителей (Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека. 2003. № 74). , 4См.: The Guardian. 2004. 27 Aug.; Демоскоп-Weekly. 2006. № 253-254. В силу остроты указанной проблемы, в Индии идея о необходимости контроля над рождаемостью получила импульс еще в начале XX в., после выхода книги д. К. Ваттала «Проблемы населения Индии» (1916 г.). С середины XX столетия правительство Индии создало для этой цели специальный комитет и рекомендовало в целях охраны здоровья матери и ребенка осуществлять контроль над рождаемостью. Тем самым было положено начало реализации долгосрочной национальной программы по пропаганде маленькой семьи. В 1951 г. Индия разработала и начала выполнять первый пятилетний план в рамках политики «планирования семьи» под руководством выдающегося политического деятеля Дж. Неру. По планам социально-экономического развития страны задача планирования семьи была выделена как важная цель укрепления благосостояния населения; развернулась подготовка кадров медицинских работников для ее осуществления. Малодетность классифицировалась как свидетельство «ответственного родительства». Однако факторами, блокирующими деятельность служб планирования семьи по внедрению программ ограничения рождаемости, всегда были в Индии глубокая бедность, низкая грамотность и религиозные нормы. В начале 1990-х гг. во главу угла программ планирования семьи было поставлено укрепление репродуктивного здоровья, ибо частые роды и большие семьи подрывают здоровье женщины. Но и этот поворот национальной демографической политики ожидаемого эффекта не дал, поскольку одновременно попытались сократить применение контрацептивных средств. Факты свидетельствуют о том, что в кампании по планированию семьи большое количество женщин не вовлекается, в результате чего Индия не выделяется успешными результатами в области планирования семьи. Думается, это не в последнюю очередь связано с тем, что национальная политика планирования семьи недостаточно последовательна и варьируется от штата к штату. Таким образом, реализация программ по планированию деторождения в Индии не приводит к таким же ощутимым результатам, как в КНР, хотя на протяжении последних десятилетий и в Индии наблюдается падение рождаемости (почти вдвое по сравнению с периодом 1960-х гг.). Китайский опыт показывает, что именно это государство взяло на себя роль первооткрывателя в ускоренном осуществлении политики сокращения рождаемости и радикального изменения семейных отношений, которые в настоящее время строятся на основе малых однодетных реже двухдетных семей, приходящих на смену традиционной, патриархальной структуре. Трудно переоценить значимость (для мирового сообщества) теоретических идей и практического воплощения в КНР политики контроля над состоянием народонаселения и всемерного сокращения рождаемости, в том числе и при помощи юридических инструментов. И в настоящее время, наряду с улучшением работы социальных служб, руководство КНР сохраняет приверженность политике планирования семьи, которая объявляется «критически важным элементом стратегии модернизации» Китая. Некоторые эксперты усматривают одну из причин успеха (или, напротив, неуспеха) политики сокращения рождаемости в той или иной стране в тесной связи с характером политического режима и политической конъюнктуры. Так, по мнению ученого- демографа Е. Андреева, демографическая политика такого рода может быть достаточно эффективной только в авторитарном обществе, существенно ограничивающем личную свободу гражданина. На примере все тех же стран (демократической Индии и социалистического Китая) автор констатирует, что более серьезных успехов и масштабных результатов добился Китай, именно в силу тоталитарного характера государства1. 1 См.: Андреев Е. Будут отцы — будут дети //Культура. 2001. № (7268). Как известно, необходимость разработки практических мер демографической политики, направленной на снижение рождаемости, предопределила не имеющий аналогов в истории страны и мира рост численности населения КНР в 50"е гг. XX в., как и его тяжелые последствия для социально-экономического развития страны. Сокращение рождаемости в Китае в период 1981—2001 гг., сопровождаемое экономическим развитием, позволило сократить долю живущего в нищете населения с 64 до 17%, что составило около 400 млн человек1. Это значит, что было реально реализовано неотъемлемое право достаточно большого количества людей на приемлемый уровень жизни. Анализ показывает, что тем самым объективно стимулируется и экономический рост, который напрямую коррелирует с уровнем и качеством жизни в конкретной стране. Кульминацией демографической политики в КНР является модель однодетной семьи. Принципиальная установка на снижение рождаемости и культивирование однодетной семьи получила развитие в государственных решениях по ограничению рождаемости, которые принимались неоднократно, в течение нескольких десятков лет прошлого века, после чего по всей стране сформировалась система «планируемого деторождения». Среди основных вех процесса, связанного с осознанием необходимости планирования рождаемости и внедрения стабильного контроля в целях «охраны народного здоровья и лучшего воспитания детей», следует выделить следующие. В I960 г. правительство КНР впервые четко заявило о необходимости контроля над рождаемостью во всех густонаселенных районах, за исключением районов проживания национальных меньшинств. В 1978 г. государство предложило гражданам иметь в семье не более двух детей, причем с интервалом не менее трех лет. В 1979 г. было выдвинуто предложение поощрять женщин, ограничившихся рождением одного ребенка, а в случае рождения трех и более детей, напротив, применять экономические санкции. В 1981 г. официально был создан Комитет по планированию рождаемости, чья деятельность охватывала город и деревню. Одновременно была создана и получила Дальнейшее развитие сеть специальных учреждений по планированию рождаемости и охране материнства и младенчества во всех административно-территориальных единицах. 1См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 199—200. Нельзя не отметить, что в целом китайское законодательство нацелено на поощрение низкой рождаемости, а права и обязанности гражданина в отношении рождения детей тесно взаимосвязаны. Так, еще Конституция КНР 1949 г. (ст. 49) провозглашала, что «планирование рождаемости — основной долг гражданина». Большое влияние на демографические, социально-экономические и нравственно-психологические процессы в китайском обществе оказало принятие первого Закона о браке (1950 г.), положившего начало не только разрушению феодально-клановой семьи, связывавшей понятие богатства и благополучия исключительно с количеством детей, но главным образом социальному освобождению женщины и уравниванию ее в правах с мужчинами. Как известно, традиционная модель семейной организации в Китае характеризуется патриархальностью: она формировалась на основе конфуцианских представлений о семье и характере взаимоотношений между различными категориями родственников по крови и браку, культе предков и учении о сыновней почтительности. Второй Закон о браке (1980 г.) закрепил основные принципы матримониальной системы и отношений между членами семьи: единобрачие, равенство мужчины и женщины, свободное вступление в брак. Вышеупомянутая норма Конституции КНР четко конкретизируется в данном законе (ст. 12): супруги обязаны осуществлять планирование рождаемости. Наконец, в начале третьего тысячелетия Закон о браке был принят в очередной редакции (2001 г.). Наряду с пятой главой, которая для китайских условий является за конодательной новеллой и посвящена институту судебно-правовой ответственности гражданина, подверглись обновлению и все остальные разделы "предыдущего акта1- Этот фундаментальный правовой акт «О народонаселении и планировании рождаемости» детально регулирует правовые основы и условия реализации демографической политики. Соответствующие права и обязанности граждан определены в целом ряде статей. Закон декларирует: «Граждане имеют право рожать детей, а также на основе Закона исполнять обязанности по планированию рождаемости» (ст. 47). Супруги в репродуктивном возрасте должны сознательно принимать меры по планированию рождаемости, выполняя указания технических служб планирования семьи (ст. 20). 1 См.: Почагина О. В. Новая редакция закона КНР о браке // Проблемы Дальнего Востока. 2002. № 3. С. 22—33. Демографическая политика современного Китая, осуществляемая на основе дискриминационного принципа «одна семья — один ребенок» (в исключительных случаях два), в явном противоречии с традициями многодетности, на разных этапах своего проведения включала разнообразные санкции, т. е. различные административноправовые и социально-этические меры воздействия. Достаточно указать на такие приоритеты, как поощрение поздних браков и поздних родов; жесткая регламентация условий рождения второго ребенка; введение административной ответственности за противодействие государственной политике планирования семьи и проч. Однодетные китайские семьи получали ряд социальных и экономических преференций, действующих как на провинциальном, так и национальном уровне: денежные премии, субсидии на специальное медицинское обслуживание, повышенное пенсионное обеспечение, приоритетность при распределении квартир в городах и огородов в сельской местности. К мерам финансового поощрения «сельских жителей» старше 60 лет, следовавших принципу «одна семья — один ребенок» и воспитавших одного ребенка любого пола (или двух дочерей), относится право на ежегодные денежные выплаты со стороны государства. Напротив, по отношению к многодетным супружеским парам применялись дискриминационные правовые ограничения, включавшие денежные штрафы за нарушение «квот на детей»; лишение их возможности получения продовольственных талонов и наложение на них обязанности 10%-ного налогового отчисления с заработной платы. Минимальный брачный возраст был повышен до 20 лет у женщин и 22 лет у мужчин (в некоторых районах — 25 и 28 лет соответственно). Отдельным аспектом политики минимизации рождаемости явилась формула управляемой демографии по-китайски: «награда — за одного ребенка, прогрессирующее наказание — за третьего и последующего»1. К числу дискриминационных мер можно отнести обязательное предбрачное медицинское обследование, по результатам которого регистрация брака может быть отложена; наложение запрета на деторождение в «генетически сомнительных» случаях и проч. Таким образом, как уже отмечалось, в Китае разработана своеобразная модель сочетания государственного контроля над рождаемостью, с одной стороны, и механизмов личной заинтересованности конкретного гражданина в ее снижении — с другой. Главной проблемой для Китая остается необходимость избегать демографического кризиса, т. е. достижения такой численности населения, которая может вызвать резкое обострение проблемы обеспечения продовольствием, жильем, топливом и рабочими местами с учетом сложившегося уровня развития производительных сил. Закономерным итогом целенаправленной демографической политики по контролю над численностью населения и всемерному сокращению числа деторождении явилось значительное снижение уровня рождаемости в 1970-1980-е гг., который уменьшился более чем вдвое по сравнению с периодом 50-х гг. XX в. Можно утверждать, что важным фактором демографических перемен в Китае и в будущем будет выступать принудительная политика планирования рождаемости: если в 90-е гг. XX в. естественный прирост населения в Китае составлял 1,1% в год, то до 2015 г. (по прогнозам) он в среднем составит 0,5—0,7% в год . Вместе с тем существующий в настоящее время уровень 3 материнской и младенческой смертности значительно ниже среднего уровня соответствующих показателей в развивающихся странах. 1 Население мира: демографический справочник. М., 1989. С. 346. См.: Мир на рубеже тысячелетий. С. 445—450. 3 Китай, включая Гонконг, входит в десятку стран с наиболее низкими показателями коэффициентамладенческой смертности: умер в возрасте до одного года на 1000родившихся живыми — 2,5 (2005z.)^eM0CK0n-Weekly. 2005. № 227-228). Таким образом, анализ показывает, что в целом процесс демографического перехода в Китае завершился в конце 90-х гг. прошлого столетия. Начиная с этого времени государственная политика планирования рождаемости в КНР окончательно приобретает стабильный и долговременный характер. При этом следует учитывать, что вывод о завершении процесса демографических перемен в КНР делается на основе среднестатистических показателей, хотя на практике существуют большие различия между регионами, как и между городом и деревней. В настоящее время в Китае уже складываются особенности постдемографического перехода: ситуация отличается низким уровнем прироста населения в условиях низкой рождаемости и низкой смертности, постепенным приближением к нулевому или отрицательному приросту. Думается, однако, что в период 2000—2030 гг. тенденция инерционного прироста населения в Китае сохранится, что подтверждается и оценками китайских и зарубежных демографов. Демографического пика планируется достигнуть к середине XXI в., после чего последуют нулевой прирост и спад (к 2100 г. — до 1,2 млрд)1. Современная политика КНР в демографической сфере характеризуется определенной либерализацией избранного курса. В частности, рассматриваются два возможных варианта корректировки модели «одна семья — один ребенок». неполном учете разницы условий города и деревни, в больших различиях в правах китайского селения и национальных меньшинств, недостаточно всестороннее продуманных обстоятельствах, связанных с 1См.: Народонаселение и экология — ключевые факторыреформ. Первый — разрешить иметь двух детей супружеским парам, где один из супругов был единственным ребенком, второй — дать такое разрешение всем гражданам. Китайский исследователь Чэнь Юхуа указывает на ряд свойственных этой политике нерациональных моментов. По мнению автора, они проявляются в рождением второго ребенка, чрезмерной усложненности некоторых положений закона, что мешает разобраться в них низовым органам власти1. Наряду с этим особого внимания заслуживают достаточно тревожные демографические тенденции, проявившиеся в последние десятилетия. Основная угроза стабильному развитию состоит в том, что в стране рождается все больше мальчиков. Если вполне приемлемый баланс полов выражается пропорцией 105 мужчин на 100 женщин, то в 2000 г. в КНР он составлял, соответственно, 118 к 100. Согласно прогнозам американского «Бюро информации о народонаселении», в период 2015—2030 гг. взрослых мужчин в Китае будет на 25 млн больше, чем женщин2. Как считают американские ученые, именно к подобным негативным последствиям ведет активизация демографической политики, в рамках которой семьям разрешается иметь только одного ребенка. Практика показывает, что жесткий административный контроль над рождаемостью ведет к тому, что беременные женщины нередко прибегают к целенаправленному уничтожению эмбрионов женского пола, предпочитая иметь единственного ребенка мужского пола. Таким образом, не только старение населения, но и утрата равновесия между полами применительно к новорожденным детям (и, возможно, последующим поколениям) является своего рода платой за снижение рождаемости в Китае. 1 См.: ЧэнъЮхуа. Указ. соч. 2 См.: Демоскоп-Weekly. 2005. № 211-212. Н. Эберштадт в уже упоминавшейся фундаментальной статье «Могущество и население в Азии» также исследует указанный феномен. По его данным, именно принудительная «политика одного ребенка» сформировала новую китайскую модель соотношения полов при рождении: по данным переписи 1990 г. — 112 мальчиков на 100 девочек; 1995 г. — 116 мальчиков на 100 девочек; 2000 г. — 118 мальчиков на 100 девочек. Автор оценивает этот результат как следствие сочетания таких факторов, как устойчивое предпочтение, отдаваемое в восточной культуре сыновьям, низкая или не превышающая уровень простого воспроизводства рождаемость, появление и распространение технологии внутриутробного определения пола и искусственное прерывание беременности, основанное на знании пола плода1. Надо признать, что сами китайские власти указанным показателем весьма озабочены. Поэтому они стремятся корректировать демографическую политику, предпринимая радикальные меры в целях предотвращения выявившихся в некоторых районах страны очевидных диспропорций в половой структуре населения, вплоть до внесения соответствующих поправок в уголовное законодательство. К примеру, за «не продиктованной медицинской необходимостью определение пола внутриутробного младенца, приведшее к искусственному прерыванию беременности» предусматривается ряд административных санкций, таких, как штрафы, помещение под надзор властей (вплоть до лишения свободы). Учитывая, что важнейшие демографические характеристики населения (в частности, половозрастная структура) дают четкое представление Н. Указ. соч. См.: Fukuyama F. Our Posthuman Future. N. Y., 2002. P. 80. 3 См.: Эберштадт H. Указ. соч. Аналогичная ситуация складывается в других азиатских странах. Например, во Вьетнаме лица, уличенные в прерывании беременности по причине нежелательного пола будущего ребенка, караются крупными штрафами, так как уже в настоящее время мальчиков в стране рождается в среднем на 2% больше, чем девочек1. И в этом количественном контексте со всей очевидностью встает все та же сопряженная, наименее разработанная проблема качества человеческой популяции, непосредственно связанная с проблемой эффективной реализации основных прав человека, включая и право на свободное планирование семьи. Определенной спецификой отмечена ситуация в Южной Корее. Запрет на определение пола ребенка был введен в стране в 1987 г., чтобы остановить массовые аборты в тех случаях, когда должны были рождаться девочки. Это происходило из-за традиционных убеждений конфуцианства, что семейную линию могут продолжить только мальчики. Несмотря на запрет абортов, они практиковались подпольно и повсеместно. Однако в 2008 г. Конституционный суд этой страны отменил запрет для врачей на определение пола будущего ребенка и сообщение этой информации родителям. Суд мотивировал свое решение тем, что необходимо прекращать дискриминацию по половому признаку и ущемление прав родителей. Проведенный анализ демографических факторов и процессов в развивающихся странах позволяет со всей определенностью сделать следующий вывод. Основным вектором экономического развития социума должен быть не количественный рост народонаселения и накопление материальных активов, а оптимизация качества человеческого капитала и научно-технический прогресс. В основе нестабильности современного мира лежит не столько глобальная ограниченность ресурсов и перенаселенность в развивающихся странах, сколько неадекватная психология людей и несовершенство социальной и политико-правовой организации. Необходимо перейти от агрессивнопотребительской цивилизации к ее альтернативному типу, существенной чертой которого является не просто культивирование потребностей, а преобладание этических факторов и ориентация на гуманные цели. К сожалению, и идеальная личность, и идеальное общество — это всего лишь модель, к которой можно стремиться. 1 См.: Демоскоп-Weekly. 2006. № 263-264. В целях минимизации, а тем более преодоления негативных демографических тенденций и процессов речь должна идти о фундаментальных изменениях ценностных установок общества, утверждении иных приоритетов развития, интеллектуализации населения. Обеспечение неотъемлемых прав человека — важнейший элемент и необходимое условие устойчивого развития мирового сообщества. Иного пути нет: человек должен «либо измениться — как отдельная личность и как частица человеческого сообщества, либо ему суждено исчезнуть с лица Земли»1. 1ПеччейА. Человеческие качества. М., 1980. С. 190.
<< | >>
Источник: Наталья Сергеевна Колесова. Права человека и демографические процессы. 2009

Еще по теме § 2. Управление демографическими процессами и политика народонаселения (на региональном и национальном уровнях):

  1. Система прогнозов и планов. Методологические основы их сопряжения
  2. Что изучает дисциплина
  3. § 1. Особенности динамики и государственно-правового регулирования демографической ситуации в Российской Федерации
  4. § 2. Управление демографическими процессами и политика народонаселения (на региональном и национальном уровнях)
  5. § 1. Гарантии социально-экономических прав как императив обеспечения потребностей и интересов отдельной личности и демографической безопасности социума в целом
  6. § 3. Основные принципы и приоритеты государственной научно обоснованной просемейной политики
  7. Словарь- справочник
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика