<<
>>

5.3. НЕ УХОДИТЕ ОТ СТРЕССА

Столь необычное обращение к читателю способно, вероятно, вызвать недоумение с его стороны. Но я настаиваю на своем призыве. Почему? Да потому, что «стресс — это аромат и вкус жизни»,— как сказал о нем Г.

Селье (1979. С. 71). Создатель учения о стрессе, надо думать, знал о чем говорит.

К сожалению, очень часто понятие «стресс» путают с его понятийным антиподом — «дистрессом». «В наши дни,— писал Г. Селье около двух десятков лет назад, но и сегодня его мысли звучат удивительно свежо и современно,— много говорят о стрессе, связанном с административной и диспетчерской работой, с загрязнением окружающей среды, с выходом на пенсию, с физическим напряжением, семейными проблемами или смертью родственника. Но многие ли из горячих спорщиков, защищающих свои твердые убеждения, утруждают себя поисками подлинного значения термина «стресс» и механизмов его? Большинство людей никогда не задумывались над тем, есть ли разница между стрессом и дистрессом!» (1979. С. 25).

Да, разница между стрессом и дистрессом, безусловно, существует. Я опускаю здесь биохимические и психофизиологические ее характеристики. Интересующийся этим вопросом читатель может удовлетворить свое любопытство в многотемье специальной литературы.

Но разница, как видим, обнаруживается уже в самом звучании этих слов. Что же все-таки они должны означать для большинства людей, далеких от малодоступных «специальных» формул?

Я бы охарактеризовал (упрощая, конечно, трактовку явлений) стресс как напряжение, мобилизующее, активизирующее усилия по достижению важных для человека жизненных целей, в то время как дистресс представляет собой перенапряжение, снижающее жизненную активность, дезорганизующее поведение, ослабляющее попытки достижения цели1. Однако вся сложность разведения этих явлений состоит в том, что уровень напряжения, который благоприятен для эффективной жизнедеятельности одних из нас, совершенно непереносим другими.

Словом, как замечает Г. Селье, разным людям требуются для счастья различные степени стресса.

1 В свете этих различий замечу, что в упоминавшейся выше диссертации А. С. Кондратьевой, на мой взгляд, речь шла скорее о дистрессе, нежели стрессе.

Здесь я хочу обратить внимание еще на один любопытный момент. Вполне резонно, допустим, рассуждать таким вот образом: может быть, отказаться от постановки всяких целей, уж тогда-то наверняка никакого дистресса не будет. Но отказ от постановки всяческих целей означает фактически отказ от удовлетворения каких-либо потребностей, причем любых: и органических и социальных. Реально ли это?

Ну, а если говорить о постановке каких-то минимальных, ограниченных целей, то ведь известно (см.: Селье, 1979), что люди в равной мере страдают от дистресса, вызванного как постоянной чрезмерной перегрузкой, так и отсутствием стоящего дела. Последнее обстоятельство иногда болезненно бьет по той категории работников, которые в течение длительного времени вели активный образ жизни, но затем в силу определенных причин были вынуждены резко изменить сложившийся жизненный уклад. К их числу относятся, в частности, менеджеры.

«Я встречал очень много менеджеров,— вспоминает Л. Якокка,— которые заявляли, что выйдут в отставку в 55 лет. Затем, когда они достигали этого возраста, они просто вынуждены были это едедать. Они так часто повторяли свое заявление, что были им связаны, хотя сами уже отнюдь не горели желанием уходить в отставку. Я полагаю, что это — очень печальное явление.

Многие из этих людей, выйдя на пенсию, просто погибают. Они уже привыкли к стремительному темпу жизни, полной волнений и отчаянного риска, больших удач и больших провалов. Затем они внезапно и резко меняют образ жизни, «играют в гольф, а обедать ходят домой. Я знавал немало людей, которые умерли спустя несколько месяцев после ухода в отставку. Конечно, работа может убить. Но убить может также и безделье» (1990. С. 206).

Итак, стресс необходим, и, как показывают многочисленные исследования, он «связан с любой деятельностью, избежать его может лишь тот, кто ничего не делает.

Но кому приятна жизнь без дерзаний, без успехов, без ошибок?» (Селье, 1979. С. 71). Наша задача, следовательно, состоит в том, чтобы избежать дистресса или, по крайней мере, суметь ему противостоять. Об этом, собственно, и пойдет дальнейший разговор.

Вначале несколько слов о симптоматике дистресса. Каковы основные его проявления? Материалы проведенных к настоящему времени исследований «рисуют» на этот счет довольно пеструю картину депрессия, нервозность, негативные эмоции, чувство одиночества и неадекватности, ощущение предстоящего срыва и даже покушение на самоубийство (см.: Аргайл, 1990). Но что же вызывает эти состояния и поступки? Причин, конечно, очень много, и здесь я смогу остановиться лишь на некоторых из них, наиболее мне известных.

Прежде всего, разумеется, это причины политического, социально-экономического свойства. Вот лишь некоторые исследовательские данные, почерпнутые мной из только что упомянутой работы М. Аргайла.

Тестирование в конце 70-х годов по шкале нейротизма Г. Айзенка большой группы людей в разных частях мира обнаружило лидирование в полученных показателях жителей стран Ближнего Востока (Египет, Кувейт, Сирия). Объяснение? Оно скорее всего в политической нестабильности и социальной напряженности в странах этого региона.

После окончания второй мировой войны зафиксирован резкий скачок невротических заболеваний в Германии, Италии, Японии, вызванный их поражением и военной оккупацией. Однако уже к 1965 г. показатель по этим заболеваниям стабилизировался на предвоенном уровне.

Проведенное в 1950 г. в ряде западных стран обследование девушек-студенток показало, что наименее счастливыми чувствовали себя западные немки, а наиболее — американки, англичанки, швейцарки (см.: Аргайл, 1990).

Думаю, что в силу переживаемого в настоящее время политического, социально-экономического кризиса (если не сказать сильнее — катастрофы) наша страна, к величайшему сожалению, фактически превратилась в гигантский естественный полигон для демонстрации всевозможных форм дистресса (свидетельство тому, помимо личных наблюдений,—материалы газет, журналов, радио и телепередач).

Небольшая иллюстрация к только что сказанному.

По данным отчета за 1991 г. Череповецкого регионального научно-методического центра изучения социальных проблем, 80% жителей Череповца и 77% жителей Вологды постоянно находятся в состоянии повышенной раздражительности. Бессониц мучает 71% череповчан и 52% — вологжан. Тревогу, подавленность испытывают, соответственно, 70 и 75%. Быструю утомляемость — 69 и 57%. Перенапряжение — 61 и 44%. Непонятное возбуждение, беспокойство — 61 и 40%. Одиночество — 47 и 57%. Ощущение бессмысленности жизни мучает 42% жителей Череповца и 39% жителей Вологды. Беспричинные страхи (симптом тревожной депрессии) одолевают 44% череповчан н 37% вологжая, тогда как в норме они должны выявляться не более чем у 5 — 10% опрошенных. Наконец, согласно тому же отчету, 4 — 5% опрошенных (вместо 0,2% по так называемой «среднестатистической норме») не раз думали в минувшем году о самоубийстве, 16% помышляли иногда, 8% — однажды (Литературная газета, 1992. № 3). Причем, заметьте, речь идет отнюдь не о самых крупных и социально напряженных городах России.

Значительная часть причин дистресса коренится в рабочей ситуации, связана с выполнением профессиональной деятельности.

Несколько дет назад немецкие психологи В. Зигерт и Л. Ланг рассмотрели взаимосвязь между работой и вызываемыми в ходе нее страхами работников. Хотя в данном случае термин «дистресс» не назывался, страхи, как они понимаются этими авторами, вполне резонно можно интерпретировать в качестве некоторого его проявления. Вот эти разновидности симптоматики организационного (так я его назову) дистресса, выделенные немецкими специалистами.

Страх не справиться с работой. Он стимулирован разного рода обстоятельствами, в той или иной мере касающимися профессиональной деятельности человека, например неспособностью быстро войти в проблему, неумением рационально организовать свои служебные дела, непродуктивным использованием временного ресурса, слабыми навыками коллективного труда, неудовлетворительным физическим и психическим состоянием и т. д.

Страх допустить ошибку. Очень часто присущ новичкам, особенно в адаптационный период, однако может иметь место и у опытных работников, находящихся под началом страдающего разного рода психическими комплексами («закомплексованного», как принято говорить в таких случаях), агрессивного, несправедливого начальника.

Страх быть обойденным другими. Он проявляется в реакции людей на несправедливость в связи с продвижением по служебной лестнице (кого-то продвигают, а кого-то задвигают, причем не всегда понятно — почему), получением той или иной работы (кому-то постоянно дают интересные, требующие творческих усилий задания, а кто-то обречен на выполнение преимущественно скучных, рутинных задач) и т. д. Эта реакция принимает у разных людей разные формы. Как замечают упомянутые выше немецкие авторы, «каждый... реагирует по-своему: одни испытывают разочарование, спасаются бегством в болезнь, впадают в апатию, другие же проявляют повышенную активность, энтузиазм, заметно улучшают показатели своей работы. Кто начинает трудиться с большей отдачей, надеется поправить таким с образом свои дела. Смирившиеся полагают, что и выкладываться-то особенно не стоит» (Зигерт, Ланг, 1990. С. 238). Кстати сказать, это замечание интересно тем, что лишний раз подтверждает уже приводившуюся мысль Г. Селье о специфичности реагирования каждого из нас на получаемые «порции»стресса.

Страх потерять работу. К сожалению, философия пожизненного найма пока что вошла в организационную культуру компаний далеко не многих стран. Да и в этих последних фирмы, придерживающиеся подобной философии, отнюдь не составляют большинство (даже в той же Японии). Между тем дистресс, вызываемый ожиданием увольнения, пока еще, правда, не очень хорошо знакомый многим из нас (но, как говорится, все впереди), сопровождается малоприятными ощущениями. «Пропадает уверенность в себе. Человек перестает себя уважать. Могут пройти годы, прежде чем к нему снова вернется вера в собственные силы и возможности. Безработица, отсутствие заработка, поиски новой работы, безуспешное хождение по кабинетам — все это не может не вызвать чувство страха» (Зигерт, Ланг, 1990. С. 239).

Страх потерять собственное Я. В его основе — современное разделение труда и отчужденность работника от конечных его результатов. Человек фактически становится неким винтиком в гигантском технологическом процессе, отчего утрачивается ощущение личностной самоценности и, напротив, возрастает чувство ненужности, профессиональной обезличенности.

Естественно, возникает вопрос как же предупредить подобного рода организационный дистресс? Ответ на него я предлагаю поискать в материалах предшествующих глав, особенно третьей главы. Дабы не повторяться, подчеркну здесь лишь то, о чем неоднократно уже говорил на страницах этой книги,— решающая роль в создании психологически комфортной, т. е исключающей дистресс, ситуации принадлежит руководителю, его отношению к сотрудникам, его концепции «человеческого фактора». И в этом смысле (и в то же время как продолжение разговора об организационных страхах, в частности и о путях преодоления некоторых из них) весьма уместными представляются мне следующие соображения А. Мориты: «Американский директор одной из совместных компаний в Токио пожаловался мне, что не может найти виновника одной аварии в его компании, и он спросил меня, в чем, по моему мнению, причина, что он не может установить имя виновника, как он ни старается. Я объяснил ему, что достоинство его компании заключается именно в том, что каждый признает свою ответственность за эту аварию и что, если он признает виновным какого-то одного работника, это может привести к моральному разложению всего коллектива. Каждый из нас может совершить ошибку…

Кроме того, говорил я моему американскому другу, если вы и найдете того, кто совершил ошибку, им, по всей вероятности, окажется человек, который работает в компании какое-то время, и даже если его заменить, это едва ли компенсирует потерю компанией его знаний и опыта. Если же он новичок в вашей компании, говорил я, то нельзя отказываться от ребенка за то, что ошибся. Гораздо важнее попытаться найти причину, чтобы избежать этой проблемы в будущем. К тому же, если ясно показать, что вы пытаетесь найти причины ошибки не для того, чтобы испортить кому-то жизнь, а для того, чтобы помочь всем работникам научиться на этой ошибке, результатом будет ценный урок, а не потеря» (1990. С. 215-216).

Разумеется, любая организационная ситуация таит в себе гораздо больше причин возникновения дистресса, чем мы только что видели. Достаточно обратиться хотя бы к особенностям наших взаимоотношений (см. гл. 4), структурные компоненты и способы реализации которых содержат в себе немало поводов для возникновения разного рода напряжений, конфликтов и т. п. Ну и, помимо всего прочего, не следует забывать о степени стрессогенности различных видов профессиональной деятельности. Обнаруживающиеся здесь вариации в показателях стресса указывают на то, что предпосылки дистресса порой заключены в специфике самой профессии (см.: Аргайл, 1990).

Однако причины дистресса коренятся не только в собственно рабочей ситуации. Скажем, личная жизнь человека, казалось бы, никак не связанная с его профессиональной деятельностью, также дает немало оснований для неблагоприятного эмоционального самочувствия. Так, причиной депрессии (одного из симптомов, как мы уже знаем, переживаемого личностью дистресса), наряду с потерей работы, может явиться также смерть близкого человека, развод, неблагополучие в семье (см.: Аргайл, 1990).

Кроме того, не следует забывать, что в зависимости от половой принадлежности людей наиболее чувствительные источники дистресса локализуются для них в разных социальных группах. Так, по данным психиатров (см.: Кемпински, 1975), большинство неврозов мужчины «зарабатывают» на работе, а женщины — в семье. Интересно, однако, что в случае, например, развода больший дистресс испытывают мужчины: они гораздо чаще (имея в виду соотношение больных обоего пола), нежели женщины, страдают вследствие случившегося психическими расстройствами. Опираясь на подобного рода данные, М. Аргайл даже утверждает, что «мужчины получают от брака больше, чем женщины» (1990. С. 59).

Впрочем, это только в специальном анализе мы разводим причины дистресса по «разным углам». В жизни, однако, все обстоит гораздо сложнее, и нередко дистресс вызывается «букетом» разнофакторных причин. Постараюсь проиллюстрировать свою мысль следующим примером.

Исследователи личности обращают внимание на важный период нашей жизни, именуемый «кризисом середины жизни». Он приходится на временной отрезок где-то между 35-40 (иногда чуть длиннее) годами. Основная отличительная черта этого периода — осознание человеком расхождения между мечтами и намечавшимися жизненными целям», с одной стороны, и реальной ситуацией своего существования — с другой (см.: Массен и др., 1982).

В это время нередко происходит переосмысление человеком своей жизненной концепции, он освобождается от иллюзий, осуществляя коррекцию жизненных планов в сторону более реалистической оценки желаемых результатов и возможностей их достижения. «В 20 или в 30 лет человек может быть «подающим надежды» — люди могут сказать о нем «Вот многообещающий молодой артист, руководитель, психолог или администратор», но после 40 так уже никто не скажет — это время исполнения обещаний. Человек должен принять тот факт, что он никогда уже не станет президентом компании, сенатором, писателем, пользующимся шумным успехом, и даже больше того — что он никогда не станет вице-президентом или незначительным писателем» (Массен и др., 1982. С. 184).

К только что сказанному добавляется и ряд важных витальных проблем, не могущих не беспокоить человека, например проблема убывания физических сил и привлекательности, проблема сексуальности (как отмечают только что цитированные авторы по поводу последней проблемы, в этот период у «среднего человека наблюдаются некоторые отклонения в интересах, способности и возможности» (там же. С. 185) и т. д.

Совокупность названных выше факторов может иметь весьма неблагоприятные для психического самочувствия личности последствия, вызывая депрессивные состояния, неврозы и т. д. Разумеется, речь идет о некоторой тенденции и, хотя ее наличие подтверждено многими авторами, резонно донустить, что тот или иной читатель, даже и прошедший среднестатистическую «середину жизни» кризиса пока еще не ощутил. Но ведь нужно помнить, что наш возраст — «величина» не только биологическая, но и психологическая (см., например: Головаха, Кроник, 1984). И потом, не стоит все-таки забывать, что все мы очень разные.

Да, в той или иной степени «кризис середины жизни» касается каждого из нас. Но если вы руководитель, будьте при этом особенно начеку. Указанный временной этап чреват порой резким падением трудовой мотивации.

Финские авторы Т. Санталайнен, Э. Воутилайнен и др. в связи с обсуждаемым вопросом обращают внимание на сложности, подстерегающие нас (и прежде всего руководителей) в середине служебной карьеры, когда в какой-то момент наступает, как они выражаются, этап «брожения». Правда, учитывая, по-видимому, своеобразие индивидуального пути каждого человека, они оперируют более широким возрастным диапазоном — от 35 до 50 лет.

«В середине служебной карьеры,— пишут упомянутые авторы,— человек осознает, что смертен. Одновременно он видит ограниченность и постоянное сужение собственных возможностей. У многих на первый план вновь выступают противоречия и чувства, присущие молодости. Уход выросших детей из дома, конфликты или эмоциональные причины изменяют в среднем возрасте отношение к детям и жене или мужу. По этим причинам в середине служебной карьеры снижается мотивация к работе и увеличивается число проблем на работе и дома» (Воутилайнен и др., 1988. С. 201). Таким образом, налицо явные предпосылки для возникновения дистресса.

Как же выйти из подобной, явно таящей в себе элементы дистресса ситуации? Сошлюсь на рекомендации финских исследователей. По их мнению, человеку (прежде всего имеется в виду руководитель) полезно задаться рядом вопросов, например, такого плана: 1. Как соотносятся мои мечты с действительностью? 2. Какую специализацию в дальнейшем мне предстоит предпочесть — более узкую или, напротив, более широкую? 3. Нашел ли я действительно свое место в организации? 4. Хорошо ли я знаю собственные сильные и слабые стороны как человека и профессионала? 5. Как я отношусь к обязанностям, связанным с руководством людьми? 6. Достиг ли я действительного равновесия между обязательствами по отношению к работе, семье, своими увлечениями (хобби), собственным развитием? 7. Сохраняю ли я положительное стремление к саморазвитию, самосовершенствованию?

И если, полагают финские авторы, человек способен ответить на эти вопросы и не только ответить, но разрешить отразившиеся в них трудности своего бытия, в таком случае он может сохранить действительное внутреннее равновесие, мотивацию и, добавлю от себя, избежать (или, по крайней мере, смягчить силу) ощущений дистресса.

В одном из приведенных выше вопросов (а именно в шестом), как уже, наверное, заметил читатель, фактически акцентируется момент многообразия жизненных целей, которые, скажем так, по идее, должен ставить перед собой человек. Но это — «по идее». Увы, действительность нередко дает нам примеры чрезвычайно суженного человеческого целеполагания, т. е. фактически примеры страшной обедненности личности, скудости ее интересов, когда живет человек одной-единственной целью, испытывая в случае невозможности ее достижения сильнеший дистресс, иногда с трагическим (летальным) исходом. Вот пример подобной жизненной драмы, описанный несколько лет назад в газете «Правда».

«Ясным, солнечным выдался тот январский день — последний день ее жизни. Но ей, я думаю, он казался темным и мрачным. Все мысли были заняты одним: извинится ли Танасков? Или..

Она собиралась на работу, наверное, почти механически. Шла к райкому привычной дорогой. Утром, как обычно по понедельникам, планерка у первого секретаря. Собираются ответственные работники райцентра. Вот и Танасков пришел. После разбора очередных дел она попросила слова. Встала и обратилась к нему. Но раздались голоса: «Хватит об этом!» И они, можно представить, окончательно сломили ее. Хоть бы один голос сочувствия. Она выбежала в свой кабинет, где на столе был приготовлен флакон уксусной эссенции. Вылила залпом. Спасти ее не удалось» — так начинает свой очерк «Жестокость» спецкор. газеты В. Кожемяко.

Суть истории, оведанной журналистом в большом, почти на целую газетную полосу очерке, состояла в следующем. Второй секретарь одного из райкомов партии Целиноградской области Шолпан Оразгельдинова подверглась резкой публичной (дело было на пленуме районных коммунистов) критике со стороны местного профсоюзного функционера Танаскова. Критика, судя по материалам очерка, была грубой и бездоказательной. Оразгельдинова потребовала публичного извинения с последующей публикацией в местной газете. Ответчик, однако, не реагировал. Последовала серия заявлений: первому секретарю райкома, в обком, прокурору района. Женщина умоляла, просила, требовала защитить ее честь, разобраться в существе вопроса, дать оценку действиям, как она считала, клеветника. «Если Танасков публично не извинится передо мной,— написала она в одном из писем,— я покончу с собой».

Но извинения так и не последовало. А вот разбор этого дела на бюро райкома как реакция на письма в инстанции имел место, да так, что после него душевное напряжение Оразгельдиновой только усилилось. Прошло еще несколько тяжелейших для нее дней, пропал сон, она не могла оставаться одна в квартире, и, наконец, наступил тот самый солнечный январский понедельник.

Такова вкратце внешняя канва событий, но давайте заглянем в психологический подтекст случившегося. Журналист приводит интересные выдержки из «Акта посмертной судебно-психолого-психиатрической экспертизы». Они рисуют личностный портрет погибшей: «Не лишена была самолюбия, гордости, чувства собственного достоинства. Учитывая, что обычно она ни с кем не делилась своими переживаниями, все неприятности переносились ею очень остро и болезненно».

В них (цитируемых выдержках) дается квалифицированная характеристика ее состоянии: «В неблагоприятных для жизнедеятельности человека условиях нередко возникает такое чрезвычайно тягостное состояние, как фрустрация,— состояние, которое вызывается жизненными трудностями, преградами на пути к достижению определенной цели, субъективно воспринимаемыми как непреодолимые. Из фрустрации имеются два выхода — либо сформировать компенсаторные механизмы, либо не жить...» Героиня очерка, как мы знаем, предпочла последний.

Ну, а причины поступка? Непосредственная, лежащая, так сказать, на поверхности (она и зафиксирована в экспертизе) — состояние фрустрации, преодолеть которое несчастная женщина пыталась, но в силу, казалось бы, независящих от нее обстоятельств (реакция окружавших ее должностных лиц) не смогла. В результате — безысходность и последующее самоубийство.

Обратимся, однако, к более глубинным причинам случившегося. Что же нам еще известно из материалов очерка о его героине? Ей было 39 лет, окончила республиканский женский педагогический институт и партийную школу, почти весь трудовой путь — в стенах аппарата, жила одиноко (семьи не было), имела нескольких подруг, правда, трудно сказать, насколько была близка с ними. А вот о чем можно сказать определенно — жила работой, нередко приходила в райком к пяти утра, а уходила в десять-одиннадцать вечера, моталась по районным совхозам, во время уборки хлеба даже работала в поле. О ней говорили, замечает журналист, что резка и грубовата, но вместе с тем принципиальна (Правда, 1988. №314).

Но что читал этот человек (не забудем — один из руководителей района), каковы его культурные интересы, увлечения (как сказали бы зарубежные авторы, хобби)? Об этом в весьма пространном очерке правдиста не сообщается ничего. Не нашлось, видимо, материала.

Так могли ли, учитывая подобный жизненный портрет человека, в данном конкретном случае выработаться у него «компенсаторные механизмы»? Какие иные, кроме той, что привели к трагедии, жизненные цели могли способствовать их формированию? Увы, чисто риторический вопрос: не было у человека таких целей (как не было семьи, преданных, умных друзей, богатства жизненных интересов). А та, что вела к трагедии, подпитывалась к тому же, что греха таить, притязаниями аппаратного функционера.

Ну, хорошо, скажет читатель, взяла бы на худой конец да и уволилась, переехала бы куда-нибудь (тем более что одинока), нашла бы другую работу. Но какую, в качестве кого? У человека ведь, в сущности, не было подлинной профессии, но была привычка к какой-никакой, а власти.

Закончить же этот грустный разговор мне хотелось бы мудрыми словами создателя учения о стрессе. Вслушайтесь внимательно в звучание его мысли. «Я всегда советовал своим детям и студентам не очень беспокоиться о денежных сбережениях и о восхождении на очередную ступеньку карьеры... Куда важнее совершенстовать самого себя и гарантировать свою полезность при любых поворотах судьбы. Крупный экономист, художник, ученый, первоклассный машинист или слесарь-водопроводчик легко находят пристанище, если политические или религиозные преследования изгоняют их из страны без гроша в кармане. Помните, что, помимо официальных титулов и степеней, наивысшее звание — это репутация вашего имени. Ваше значение и устойчивость вашего, положения определяются прошлыми достижениями и нынешней квалификацией» (Селье, 1979. С. 102).

Хорошо писал выдающийся канадский ученый, и теперь, после его слов, в самый раз, я думаю, остановиться на некоторых вопросах преодоления неблагоприятных психических состояний, противодействия дистрессу. Правда, должен заметить, что в той или иной мере мы касались их и в настоящей, и в предыдущей главах. Ведь все, что имеет отношение именно к эффективному руководству людьми, предполагает создание для них психологически благоприятных, комфортных условий труда и отдыха, а значит, и элиминации предпосылок самой возможности дистресса Поэтому далее наш разговор по обозначенной выше тематике будет носить более акцентированный, специализированный, что ли, характер. Хотя, замечу, сколько-нибудь развернутое обсуждение здесь проблемы противостояния дистрессу не представляется возможным, речь идет скорее о некотором введении в нее.

Итак, давайте попытаемся с известной степенью условности, конечно, каким-то образом сгруппировать возможные факторы блокирования дистресса (как собственно организационного, так и жизненного в целом).

К их числу я бы прежде всего отнес общую ситуацию в стране, имея в виду политические, социально-экономические аспекты жизни общества. Так, политическая стабильность, достаточно высокий уровень развития социальной сферы и экономики способствует созданию надежного, вселяющего уверенность и спокойствие общего жизненного фона граждан соответствующей страны. Между прочим, тестирование по шкале нейротизма представителей разных стран, о котором я говорил выше, обнаружило наименьший его уровень у жителей Швеции и, надо думать, вовсе не случайно.

Другую группу интересующих нас факторов можно, по-видимому, обнаружить в любом организационном пространстве. Это приносящие человеку удовлетворение: а) условия и содержание труда, б) заработная плата, в) характер руководства, г) возможности продвижения по службе, д) социальная поддержка и позитивные служебные взаимоотношения и т. д. (подробнее обо всем этом см. в гл. 1—4, 6, а также: Аргайл, 1990).

Однако к группировке обсуждаемых факторов можно подойти и с более, широких жизненных позиций, имея в виду возможное их действие в разнообразных жизненных ситуациях. Так, в ряде зарубежных исследований, проведенных с использованием тонких статистических процедур, был выделен набор так называемых «источников удовольствия», способных стимулировать положительные эмоции, вызвать удовлетворение жизнью и радость. Вот список таких «источников» (расположенных в случайном порядке): 1) еда, выпивка, секс; 2) отдых сон; 3) брачные, дружеские и другие близкие взаимоотношения; 4) успех, продвижение по работе, удовлетворенность; 5) физическая активность, спорт, ощущение здоровья; 6) выполнение конкретной деятельности, использование умений и навыков; 7) чтение, музыка, просмотр телепередач и другие культурные развлечения; 8) интенсивные переживания, например эстетические, религиозные; 9) погодные и природные условия (см.: Аргайл, 1990. С. 188, 192,193).

М. Аргайл делает интересное замечание по поводу указанных факторов. По его мнению, следует проводить четкое разграничение между непосредственными физическими ощущениями, вызываемыми, например, едой, выпивкой, половыми связями, отдыхом и т. д., и удовлетворением, получаемым в результате приобретенных привычек, в частности, благодаря умению занять себя приятной и полезной деятельностью, культурным, проведением, досуга. Дело в том, что последние как раз и являются главными источниками удовлетворения и радости. Так, установлено, что музыка и чтение как факторы хорошего настроения, несколько уступая такому показателю, как общение с друзьями, в то же время по вызываемому ими позитивному эффекту превосходят влияние других факторов, включая еду, дом, работу (см.: Аргайл, 1990. С 189).

Однако особое внимание читателя хочу обратить на погодные и природные факторы, располагающиеся в списке «источников удовольствия». Именно эти факторы лишний раз напоминают нам, что мы лишь частицы окружающего мира, не только пытающиеся (часто крайне неразумно) на него воздействовать, но и в огромной степени зависящие от него. Подобная зависимость выражается, в частности, в эмоциональном самочувствии человека.

По данным, приводимым М. Аргайлом, люди чувствуют себя более счастливыми, удовлетворенными жизнью в целом, становятся добрее к другим в солнечные дни, когда стоит сухая, солнечная, но не жаркая погода (Аргайл, 1990). Если предположить (а для этого есть ряд эмпирических оснований), что испытываемое человеком удовлетворение жизнью, общее эмоциональное благополучие тесно связано с его работоспособностью, в таком случае представляют интерес и данные, сообщаемые А. И. Китовым. А именно: если длительное время стоит солнечная погода, производительность интеллектуального труда падает; однако она возрастает, если на смену приходит дождливый ненастный день (см.: Китов, 1987).

Положительное влияние природных условий на состояние человеческой психики общеизвестно. Красивый пейзаж, тишина, необъятность открывающегося нашему взору окружающего пространства вызывают ощущение вечности и успокоения. Помните, как у А. П. Чехова: «В Ореанде сидели на скамье, недалеко от церкви, смотрели вниз на море и молчали. Ялта была едва видна сквозь утренний туман, на вершинах гор неподвижно стояли белые облака. Листва не шевелилась на деревьях, кричали цикады, и однообразный, глухой шум моря, доносившийся снизу, говорил о покое, о вечном сне, который нас ожидает. Сидя рядом с молодой женщиной, которая на рассвете казалась такой красивой, успокоенной и очарованной в виду этой сказочной обстановки — моря, гор, облаков, широкого неба, Гуров думал о том, как в сущности, если вдуматься, все прекрасно на этом светел (Чехов А. П. Собр. соч.: В 18 т. Т. 8. С. 395).

Особого разговора в связи с обсуждаемой здесь проблемой заслуживает такой природный фактор, как неосвоенные, или девственные, территории, ставший предметом изучения представителей так называемой поведенческой географии. В этой области знаний широко распространено представление о девственных землях как «о в высшей степени благоприятном для психики целебном месте большой рекреационной ценности» (Годд, 1990, С. 221).

Основываясь на результатах обследования посетителей ряда Национальных парков в США и Канаде, специалисты пришли к выводу о наличии по крайней мере пяти побудительных причин посещения этих территорий, и в частности для того, чтобы почувствовать «очарование» дикой природы во время знакомства, с ней; чтобы отвлечься от повседневной жизни; чтобы получить чувства удовлетворения самых разных видов — от переживания эмоционального катарсиса, разрядки, до гордого осознания того, что ты отлично справился с трудностями пребывания в суровых условиях дикой природы (см.: Голд, 1990. С. 222).

Ну, а что касается такого «источника удовольствия», как выпивка, то в дополнение к уже сказанному в 2.3.3 замечу следующее. Если основываться на серьезных научных даных (они приведены, в частности, в работе М. Ар-айла), а не на ханжески-лицемерных заклинаниях отечественых борцов за трезвость, получается, что алкоголь — одно из средств улучшения восприятия жизни, т. е. повышения настроения, развития чувства непринужденности, усиления потребности в коммуникации и социальной близости. Он «обладает свойством вызывать такие эмоции, как ощущение счастья, коммуникабельности возбуждения, свободы и т.п.» (Аргайл, 1990. С. 192). Считается, однако, что возбуждающий эффект алкоголя во многом вызывается благодаря его употреблению в присутствии других людей (часто — друзей, знакомых), раскрепощая человека и способствуя созданию атмосферы общего веселья, близости. Но вся проблема состоит в дозировке спиртного. Отсутствие чувства меры, плохое знание себя, низкая общая культура могут в данном случае (а нередко так и происходит) обернуться печальным» подчас трагическими последствиями как для пьющей так и для окружающих его людей.

Другое дело, обязателен ли вообще алкоголь в качестве средства оптимизации наших мироощущений. Да нет конечно, ведь существует множество иных факторов повышения жизненного настроя. В частности, я советуу обратиться к табл. 5, содержащей перечень «детерминантов хорошего настроения», заимствованный мной из уже упоминавшейся работы М. Аргайла (авторы перечня — американские психологи Р. Левинсон и М. Граф).

Таблица 5

Детерминанты хорошего настроения

Социальные взаимодействия (человеческие отношения):

1) пребывание в обществе счастливых людей,

2) умение заинтересовать собеседников своими рассказами,

3) пребывание в кругу друзей,

4) осознание собственной физической, сексуальной привлекательности,

5) поцелуи,

6) наблюдение за людьми,

7) откровенная и открытая беседа,

8) выслушивание признания в любви,

9) выражение своей любви,

10) ласкательные прикосновения,

11) пребывание в обществе любимого человека,

12) высказывание комплиментов или похвал в чей-то адрес,

13) встреча с друзьями за чашкой чая, кофе и т. п.,

14) ощущение себя «душою общества» в компаниях, на вечеринках,

15) ведение оживленной беседы,

16) прослушивание радио,

17) встреча со старыми друзьями,

18) осознание возможности оказать помощь другим,

19) умение развлечь и развеселить окружающих,

20) нормальные половые связи,

21) приобретение новых друзей.

Снижает депрессию:

22) смех,

23) расслабленность,

24) размышление о чем-либо хорошем, что может произойти в будущем,

25) размышления о людях, к которым относишься с симпатией,

26) наблюдение за красивым пейзажем,

27) возможность дышать свежим воздухом,

28) пребывание в состоянии умиротворения и спокойствия,

29) возможность принимать солнечные ванны,

30) ощущение чистой одежды,

31) наличие свободного, времени,

32) хороший сон по ночам,

33) прослушивание любимой музыки,

34) улыбка,

35) убежденность в благополучии семьи или друзей,

36) чувство присутствия бога в жизни,

37) наблюдение за дикими животными.

Самоорганизация:

38) умение настоять на своем, сделать по-своему,

39) чтение рассказов, романов, стихов и пьес,

40) планирование и организация какого-либо действия,

41) умелое вождение автомобиля,

42) четкое выражение своих мыслей,

43) планирование путешествий и отпуска,

44) приобретение новых званий и навыков,

45) получение комплимента или похвалы в свой адрес,

46) качественное выполнение работы.

Разное:

47) вкусная еда,

48) посещение ресторана,

49) пребывание в окружении домашних животных.

К «детерминантам хорошего настроения» в качестве средства преодоления неблагоприятных эмоциональных состояний стоит, вероятно, добавить еще занятия физической культурой и спортом и вообще все, что составляет основу здорового образа жизни. Ну, а если все перечисленные выше средства вам не подходят (не дают позитивного эффекта), а ваше душевное самочувствие не внушает оптимизма, есть, по-видимому, смысл обратиться к психотерапевту и пройти соответствующий курс индивидуальной или групповой психотерапии (см.: Аргайл, 1990; Рудестам, 1990). Он, будем надеяться, поможет вам преодолеть кризисное состояние и обрести веру в себя, свои возможности, столь необходимую сегодня в нашем неспокойном мире. Впрочем, этим пожеланием я бы не хотел заключить параграф. Еще немного терпения, уважаемый читатель.

А речь пойдет вот о чем. Согласитесь, не всякий из нас имеет возможность попасть к хорошему психотерапевту (ибо где его найти, хорошего-то), да и потом совершенно очевидно, что не всякий рискнет к психотерапевту отправиться (это, как известно, совершенно не в наших традициях). Что же в таком случае можно предложить? На мой взгляд, следующее.

Мне кажется, что при желании мы в какой-то степени (иногда весьма значительной) можем стать сами себе психотерапевтами. Правда, одного только желания для этого мало, необходимы еще и знания. Какие? Ну, вот хотя бы такого рода: знание человеческой психологии (этому, собственно, и посвящена настоящая книга), знание себя (а это в основном зависит от нас самих), знание конкретных приемов психорегуляции своего поведения и состояния (особая область, в которую я не счел возможным вторгаться на страницах данной книги), наконец, знание ряда мудрых жизненных принципов, выработанных человечеством (следование им отнюдь не бесполезно, замечу, для нашего душевного и иного благополучия). Как вы, вероятно, уже догадались, именно о них мне бы и хотелось поговорить в заключительной части параграфа.

Вслед за Л. П. Гримаком я буду называть их «принципами мудрого отношения к жизни» (см.: Гримак, 1989. С. 182). Они сформулированы людьми, немало сделавшими для изучения человека и теоретически и практически. Разумеется, я не предлагаю исчерпывающий список подобных принципов, а привожу лишь некоторые из них, представляющиеся мне интересными и, что тоже немаловажно, вполне реализуемыми в повседневной жизни. Итак, какие же конкретно «принципы мудрого отношения к жизни» имеются в виду? Давайте заглянем в глубины человеческого опыта.

1. Уметь отличать главное от второстепенного. Этот принцип ориентирует нас на нахождение какой-то основной, доминирующей линии жизни, предостерегает от погони за многими сиюминутными, случайными целями. А ведь очень часто именно в стремлении достичь их незаметно проходит вся жизнь. «Стремись к самой высшей из доступных тебе целей и не вступай в борьбу из-за безделиц» — гласит мудрое двустишие Г. Селье (1979. С. 106).

Но, помимо только что сказанного об этом принципе, о нем не стоит забывать и при построении межличностных отношений, оценке других людей. Порой за какими-то второстепенными, чем-то нам не нравящимися чертами упускается главное в человеке. Мы не замечаем то достойное в нем, что в действительности является его сутью, решающим образом определяет характер его поступков. В результате в основание нашей оценки другого кладется нечто второстепенное для него, вызванное каким-то минутным негативным порывом.

2. Знать меру воздействия на события. Данный принцип призывает нас к реалистичности в оценке как собственных возможностей, так и ситуации, в которой мы находимся. Игнорирование его ведет не только к излишней затрате сил, оно чревато массой неприятных для нас неожиданностей с вполне закономерным в таком случае дистрессом. «С какой бы жизненной ситуацией вы ни столкнулись, подумайте сначала,— советует Г. Селье,— стоит ли сражаться» (1979. С. 109).

3. Уметь подходить к проблеме с разных сторон. Речь идет о многоплановости видения возникающих проблем, способности взглянуть на них с разных сторон и позиций, о необходимости гибкого подхода в оценке людей и событий.

4. Готовить себя к любым неожиданным событиям. Коллега-психолог недавно заметил: «Если в течение дня ничего не случается, становится даже как-то странно». По нынешним дням — весьма уместное замечание, говорящее в то же время о готовности человека к превратностям судьбы. В самом деле, настраивая себя на возможные, да и на непредвиденные повороты событий, мы тем самым проявляем известную гибкость, реалистичность в подходе к действительности, избавляемся от ненужных иллюзий, а порой готовимся таким образом к малоприятным новостям. Хорошо заметил в этой связи Д. Карнеги: «Вместо того чтобы переживать из-за неблагодарности, будьте готовы к ней» (1989. С. 658).

5. Воспринимать действительность такой, какова она в реальности, а не в нашем воображении. В сущности этот принцип дополняет предыдущий и в значительной степени с ним пересекается. Речь идет опять-таки о реализме в оценке происходящего вокруг нас, позволяющем разумно воспринимать и решать возникающие проблемы, не уклоняясь от них и не забиваясь в скорлупу иллюзий. Такой подход, между прочим, способствует нахождению каких-то светлых моментов даже в, казалось бы, безнадежных ситуациях, например как в известном случае с Джейн Зорза, при заболевании тяжелой разновидностью рака (см.: Зорза, 1990).

6. Стараться понять других. О том, что это чрезвычайно важный момент наших взаимоотношений с окружающими людьми, говорилось уже в 5.2. Здесь же замечу только, что адекватное понимание других, в частности, мотивов их поведения, проникновение в их внутренний мир позволяет нам избрать более гибкую линию поведения, избежать ненужных столкновений и в конечном счете обеспечить себе некоторый уровень психологического комфорта.

7. Уметь извлекать положительный опыт из всего происходящего. Говорят — на ошибках учатся. Наблюдения, однако, обнаруживают немало руководителей (порой высокого ранга), которых ошибки не учат ровно ничему. Между тем любой (по знаку) приобретаемый опыт, при условии серьезного его осмысления и соответствующих выводов, способен значительно расширить наши возможности в оценке людей и ситуаций, способствуя тем самым и лучшей жизненной адаптации.

Приведенные принципы заимствованы из упоминавшейся выше работы Л. П. Гримака, хотя в смысле формулировок и содержания прочитаны мной несколько иначе, в чем читатель без труда может убедиться, сделав соответствующее текстуальное сопоставление. Разумеется, это лишь малая часть «принципов мудрого отношения к жизни», почерпнутая из кладовой человеческого разума. Поиск многих других подобных принципов без труда, я думаю, продолжит сам читатель. Тем не менее один из них, предложенный Г. Селье, я все-таки здесь упомяну.

8. «Заслужи любовь ближнего» — так формулирует знаменитый ученый свой принцип, являющийся, как нетрудно догадаться, перефразированием библейской заповеди. «При такой формулировке,— замечает он,— незачем по приказу любить тех, кто воистину омерзителен. Мы не обязаны любить других, как самих себя, ибо это противоречит биологическим законам. Теперь все зависит от нас! Не все окажутся на равной высоте, но стремление следовать этому принципу даст нам цель для наших трудов. А человеческий организм усроен так, что для поддержания физического и душевного здоровья должен стремиться к цели, достойной прилагаемых усилий» (Селье, 1979. С. 100).

Г. Селье предлагает кодекс правил, способствующих реализации рассматриваемого принципа. Не имея возможности на них остановиться, назову лишь одно из правил, предписывающее нам «жить полной жизнью». Следуя ему и используя различные приемы, можно свести к минимуму присущую нам психическую ранимость. Вот один из таких приемов, представляющийся мне очень полезным Изложением его я заканчиваю разговор о проблематике стресса.

«Постоянно сосредоточивайте внимание на светлых сторонах жизни и на действиях, которые могут улучшить ваше положение. Старайтесь забывать о безнадежно-отвратительном и тягостном. Произвольное отвлечение — самый лучший способ уменьшить стресс. Мудрая немецкая пословица гласит: "Берите пример с солнечных часов — ведите счет лишь радостным дням"» (Селье, 1979. С. 109-110).

* * *

Из многообразия аспектов проблематики «человеческого фактора» рассмотрены три, представляющиеся мне ключевыми: Я-концепция, жизненное целеполагание, стресс. Между ними существует теснейшая взаимосвязь. В частности, наше представление о себе обусловливает наши притязания. Последние способны доставить нам как радости, благодаря достижению значимых целей, так и огорчения, вследствие несоразмерности последних с реальными возможностями человека. Оптимум стресса поддерживает нашу активность, однако чрезмерный его уровень вызывает дистресс, дезорганизуя поведение. В попытках его стабилизации мы обращаемся к поиску путей противостояния дистрессу.

<< | >>
Источник: Кричевский Р. Л.. Если Вы – руководитель… Элементы психологии менеджмента в повседневной работе.М.: Дело. – 352 с . . 1993

Еще по теме 5.3. НЕ УХОДИТЕ ОТ СТРЕССА:

  1. Время уходит. Глава I
  2. Синдром компьютерного стресса
  3. Стрессы
  4. § 2. СТРЕСС
  5. 5.3. НЕ УХОДИТЕ ОТ СТРЕССА
  6. УХОД ЗА ОДЕЖДОЙ
  7. 29. УХОД ИЗ ОРГАНИЗАЦИИ
  8. УПРАВЛЕНИЕ СТРЕССОМ
  9. 7.6. Управление конфликтами, изменениями и стрессами
  10. Уход за лесами. Лесное семеноводство
  11. ПРОЦЕДУРА Природа стресса. Анализ понятия "стресс"
  12. ВХОЖДЕНИЕ НОВЫХ И УХОД СТАРЫХ КОНКУРЕНТОВ
  13. Пособие на период отпуска по уходу за ребенком до достижения им возраста полутора лет
  14. Оплата дополнительных выходных дней одному из родителей для ухода за детьми-инвалидами и инвалидами с детства до достижения ими возраста 18 лет
  15. ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ СТРЕСС-ТЕСТИРОВАНИЯ СТРАХОВЫХ КОМПАНИЙ ПРИ АНТИКРИЗИСНОМ УПРАВЛЕНИИ
  16. Уходите до того, как будете вынуждены или вас об зтом попросят.
  17. ОПЫТ ПО ПОЛИТИЧЕСКОЙ АРИФМЕТИКЕ, имеющий целью доказать, что в парижском госпитале, именуемом L’hostel Dien, умирает около В тыс. человек ежегодно из-за плохого ухода за больными
  18. Пособие по уходу за ребенком до полутора лет
Яндекс.Метрика