<<
>>

1.1 Структура образов политических лидеров-кандидатов в президенты

Начиная анализ теоретических подходов к проблеме восприятия политических лидеров, в первую очередь необходимо определить основные понятия, находящиеся в фокусе внимания данного исследования.

В первую очередь речь здесь идет о понятиях политического лидера, политического восприятия и образа.

В научной литературе существует множество определений политического лидерства. Объект политического восприятия, рассматриваемый в данной работе, политический лидер, понимался как лицо, пользующееся признанным авторитетом, обладающее наибольшим влиянием в той или иной политической группе, а также играющее центральную роль во взаимодействии данной группы с

другими организациями и обществом в целом1.

Политическое восприятие было определено как процесс отражения в массовом и индивидуальном сознании таких политических объектов как лидеры, власть, партии, государство и др. При рассмотрении политического восприятия как разновидности восприятия социального2 (термин «социальной перцепции» введен Брунером) следует выделить ряд его специфичных особенностей, таких как: характер направленности на смысловые и оценочные интерпретации политической реальности; высокая слитность когнитивных и эмоциональных компонентов перцепции; опосредованный (преимущественно через СМИ) характер, подверженность влиянию ценностей, стереотипов, установок массового сознания3. Политическое восприятие (в отличие от восприятия социального) обусловлено, по мнению современных политических психологов, рядом теоретических и методологических проблем, связанных с невозможностью переноса психологических форм и механизмов на политическую реальность, структурной специфичностью отдельных воспринимаемых политических объектов и учетом влияния национального контекста.

Особенность политического восприятия отражается во многом на важнейшем элементе данного процесса – образе. Образ представляется в качестве обобщенной картины мира (явлений, предметов), формируемой при переработке информации, которая поступает через органы чувств.

В науке присутствуют несколько подходов к понятию образа. В первую очередь необходимо определить специфику востребованных сегодня политологических категорий «имидж» и «образ». Здесь преобладает две исследовательские тенденции: объективистская и субъективистская. Первая

1Филистович Е.С. Проблема исследования парламентского илдерстватв политической психологии / Актуальные проблемы современной политической психологии. М, 2010. С. 281.

2Теория социальной перцепции довольно подробно разработана как в западной (С.Аш, Д.Брунер, Г.Келли, М.Хьюстон и И.Ясперс и др.), так и в отечественной психологии (К.Абульханова-Славская, Г.Андреева, А.Бодалев, М.Бобнева, А.Донцов, Е.Егорова-Гантман и др.).

3См.: Шестопал Е.Б. Политическая психология: Учебник. 2–е изд., перераб. и доп. М., 2012. 427с.

тенденция представлена «теорией отражения» и в отечественной науке берет свое начало из марксистской парадигмы (школа А.Н.Леонтьева). Согласно данному подходу, понятия «образ» и

«имидж» четко артикулируются на основании того, что психологический образ представляет собою естественное отражение объективной действительности, а имидж искусственно смоделирован. Вторая тенденция, конструктивистская (А.Шульц, П. Бергер, Т. Лукман, П. Бурдье) опирается на идею, что ментальный образ как «факт» политического сознания представляет собою конструкт мышления и являют собою взаимозаменяемые понятия, будучи искусственно. В рамках нашего исследования данные категории не тождественны. К категории «имидж» будем относить конструированные сознательно и целенаправленно впечатление, а к образу - впечатления формируемые спонтанно.

Анализ современной литературы показывает, что в рамках политической психологии проводятся серьезные теоретические и эмпирических исследования восприятия образа политического лидера. Значимым становиться определение наиболее распространенных политико- психологических подходов к исследованию образов политических лидеров.

Изучение особенностей политического восприятия характеризовано появлением ряда новых тенденций, которые находят выражение, прежде всего, в стирании резких границ между отдельными направлениями исследований, в их взаимопроникновении и взаимовлиянии. Значительное внимание уделяется изучению системы когнитивных человеческих структур, определяющей процесс восприятия и познания человеком мира и его существование в нем1.

Исследований оценочных интерпретаций гражданами политических лидеров в условиях

разных политических систем и культур проведено не так много, однако, и существующие позволяют говорить о едином наборе выделяемых черт, что предполагает необходимость и возможность выработки универсальной схемы анализа образа политических лидеров. Работы Л. Гозмана, Г. Дилигенского А. Дэвиса, Е.В. Егоровой-Гантман, Т. Кендрика, К. Китинга, Д. Рэндалла, У. Уайнтрауба, Д. Уинтера, С. Уокера, М. Херманн,, Е.Б. Шестопал и др. внесли немалый вклад в разработку данной проблемы. Активно разрабатываемым западными исследователями с 80-х годов направлением является рассмотрение механизмов перцептивных процессов в лабораторных условиях с привлечением методов, заимствованных из нейробиологии, клинической психологии. Исследование образа политических лидеров в условиях избирательной ситуации американскими и европейскими исследователями, как правило, подчинено задаче рассмотрения вопроса электоральной привлекательности кандидатов. Основной акцент в подобных исследованиях делается на коммуникативный аспект политического восприятия и потенциал имиджевых стратегий политических лидеров. При этом следует упомянуть и о существовании значительного пласта исследований, посвященных политическим лидерам, затрагивающих изучение личностной

1Cм.: Perris C., Blackburn I. M., Perris Н. Cognitive psychotherapy. Theory and practice. Berlin, 1988. 320 pp.

составляющей конкретных политиков, их поведенческих моделей в рамках международных отношений и внутренней политики, специфики взаимосвязи личностных особенностей и характера осуществляемого политического лидерства.

Сейчас большая часть политических исследований США в области политического восприятия лидера сосредоточена на рассмотрении образов в массовом сознании с точки зрения двух структурных компонентов, оказывающих значительное влияние на оценку кандидата, а именно: компетентности, и целостности (конгруэнтности) образа1. Не существует единой трактовки динамических характеристик кандидата2, по-разному маркируются и интерпретируются в образах лидерская позиция3 и сила кандидата4. Наконец, есть значительные доказательства, подтверждающие, что избиратели производят оценку кандидата, опираясь на более частные личные особенности политиков, такие как привлекательность, очарование, обаяние (харизма) и близость к народу5

Российские авторы6, также рассматривают образ как разнокачественное образованием,

которое затрагивает: источник восприятия; его прошлый опыт; эмоциональное отношение к воспринимаемому объекту; интеллектуальные особенности воспринимающего, его личностные смыслы, обусловленные национальной, половозрастной, классовой, государственной принадлежностью, культурно-политическим контекстом восприятия. В процессе образного

1Cм.: Bean C. The electoral influence of party leader images in Australia and New Zealand // Comparative Political Studies. 1993. No. 26. P. 111–132; Brown S. D., Lambert R. D., Kay B. J.,Curtis J. E. In the eye of the beholder: Leader images in Canada // Canadian Journal of Political Science. 1988. No. 21. P. 729–755 ; Markus, G. B., Converse, P. E. A dynamic simultaneous equation model of electoral choice // American Political Science Review.1979. Vol. 73. P. 1055–1070 ; McCann, J. A. Changing electoral contexts and changing candidate images during the 1984 presidential campaign // American Politics Quarterly. 1990. Vol.18. P. 123–140 ; Stewart, M. C., Clarke, H. D. The importance of party leaders: Leader images and party choice in the 1987 British election // Journal of Politics. 1992. Vol. 54. P. 447–470 ; Pancer М. D. Brown S. and Cathy Widdis C. Barr Forming Impressions of Political Leaders: A Cross-National Comparison // Political Psychology. Vol. 20. No. 2. 1999. P. 366–369;

2Brown S. D., Lambert R. D., Kay B. J., Curtis J. E. In the eye of the beholder: Leader images in Canada. Canadian Journal of Political Science. 1988. Vol. 21. P. 729–755 ;

3Miller A. H., Miller W. E. Ideology and the 1972 election: Myth or reality-A rejoinder // American Political Science Review. 1976. Vol. 70, P. 832–849 ; Shabad G., Andersen K. Candidate evaluations by men and women // Public Opinion Quarterly. 1979. Vol. 43. P. 18–35; Winham G. R., Cunningham R. B. Party leader images in the 1968 federal election // Canadian Journal of

Political Science. 1979. No. 3. P. 37–55.

4Bean, C. The electoral influence of party leader images in Australia and New Zealand // Comparative Political Studies. 1993. Vol. 26. P. 111–132; McCann J. A. Changing electoral contexts and changing candidate images during the 1984 presidential

campaign // American Politics Quarterly. 1990. Vol. 18. P. 123–140; Pancer S. M., Brown S. D., Gregor P., Claxton-Oldfield S.

P. Causal attributions and the perception of political figures // Canadian Journal of Behavioural Science, 1992. Vol. 24. P. 371–381

; Schultz C., Pancer S. M. Character attacks and their effects on perceptions of male and female political candidates // Political Psychology, 1997. No. 8. P. 93–102; Shabad G., ndersen, K. // Candidate evaluations by men and women. Public Opinion Quarterly, 1979. Vol. 43. P. 18–35 ; Stewart M. C., Clarke H. D. The (un)importance of party leaders: Leader images and party choice in the 1987 // British election. Journal of Politics. 1992. Vol. 54. P. 447–470.

5 Brown S. D., Lambert R. D., Kay B. J., Curtis J. E. In the eye of the beholder: Leader images in Canada // Canadian Journal of Political Science. 1988. Vol. 21. P. 729–755; Clarke H. D., Jenson J., LeDuc L., Pammett J. H. Political choice in Canada. Toronto 1979; Funk C. L. The impact of scandal on candidate evaluations: An experimental test of the role of candidate traits // Political

Behavior. 1996. Vol. 18. P. 1–24 ; Glass, D. P. Evaluating presidential candidates: Who focuses on their personal attributes? //

Public Opinion Quarterly. 1985. Vol. 49. P. 517–534 ; Keeter S., Zukin C. New romances and old horses: The public’s images of presidential candidates. In D. A. Graber (Ed.), The president and the public 1982. P. 39–82; Rahn W. M., Aldrich J. H., Borgida E., Sullivan J. L. A social-cognitive model of candidate appraisal. In J. A. Ferejohn & J. H. Kuklinski (Eds.), Information and democratic processes. 1990. P. 136–159.

6См. например, Лабунская В.А. Экспрессия человека: общение и межличностное познание. Ростов-на-Дону. 1999. 608c.

восприятия происходит интеграция новых характеристик объекта сознанием в уже сформированный образ так, чтобы его целостность не была нарушена. В зависимости от этого формируются разного рода эффекты восприятия, подробно рассматриваемые в психологии общения и межличностного взаимодействия.

Константность концептуальной психологической структуры политического образа, определяет выбор в качестве наиболее плодотворного подхода к исследованию проблемы политического восприятия – выделение фундаментальных измерений структуры образа политического лидера. Рассмотрим несколько наиболее значимых для данного исследования авторских концепций.

Во-первых, согласно теоретическому подходу авторского коллектива под руководством Е.В. Егоровой-Гантман, образ представляет собою образ-знание, образ-значение, образ потребное будущее1. Образы власти, партий, организаций, стран и лидеров подвержены влиянию информации о политической жизни, поступающей индивиду и специфичным образом преломляемой через три выделенных конструкта. Образ политического лидера, согласно данной позиции, определен тремя основными составляющими: персональными, социальными и символическими характеристиками2. К персональным относят физические (пол, внешность, возраст), психологические (личностные черты политика, его манера говорить, характер), политические, деловые и профессиональные качества (организаторские способности, идеологические ориентации и политические взгляды, лидерский потенциал). Под социальными характеристиками понимается: статус лидера (определенный официальной позицией, принадлежностью к социальной группе, материальным положением), происхождение и биография, характер взаимодействия с социальными группами (в особенности

сторонниками и оппонентами). Исследователи отмечают тенденцию усиления символических характеристик образа политика, в переломные моменты истории, отличающиеся ростом общественного запроса на объединяющие символы, когда лидер способен персонифицировать сферу страхов и надежд3. В продолжение данного исследовательского подхода (специфичного для нас слитностью понятий образа и имиджа), следует упомянуть и позицию М.Д. Замской, отличную выделением в образе политического лидера имиджевого и содержательного блока. Имиджевая часть образа, согласно данной концепции, представляет собою совокупность внешних, формальных признаков, соответствуя или противореча содержательной части, для которой важна опора на

идеологию, выступающей в качестве системы значимых идей и ценностей и сообщающей всей деятельности целевую направленность, придающую ей смысл4.

1Имидж лидера. Под ред. Е. Егоровой-Гантман, М., 1994. C. 177, 212–213.

2Там же. С.118–135.

3Edelman M. Constructing the Political Spectacle, 1988. P. 37.

4Замская М.Д, Матвеева Л.В. Образ политического лидера как элемент самосознания субъектов политической коммуникации // Вестник МГУ. Сер.14:Психология. 2006. №1. С.19–29.

Во-вторых, если исходить из позиции, что структура образа политика в сознании избирателя, сходна с его личностной структурой, и подразумевает проекцию динамического взаимодействия физиологических, эмоциональных, интеллектуальных и других состояний человека, то значимым становится выделение в аттитюде трех элементов: когнитивного, аффективного и конативного (поведенческого). Соответственно точки зрения психологической структуры воспринимающего субъекта имеет смысл выделять три основных компонента образа политика: когнитивный (например, узнавание политика), аффективный (симпатия или антипатия) и поведенческий

компонент (готовность поддержать его на выборах)1.

В-третьих, при концепции Ч. Осгуда, образ политического лидера может быть рассмотрен согласно трем измерениям: аттрактивности (привлекательности), силы и активности. Предложенный метод базируется на явлении синестезии – мышления по аналогии, при котором одни чувственные восприятия возникают под влиянием других. В данном исследовании представленные три оценочных критерия были признаны наиболее значимыми для формирования семантического пространства человека. Показатели привлекательности политического лидера в данном случае включали: внешние (физическая привлекательность, манера поведения, одежда), телесные характеристики (болезнь–здоровье, возраст, полнота-худоба, вредные привычки, конституция, темперамент, маскулинность–феминность), психологические особенности (речевые особенности, отдельные психологические черты, характер), морально-этические оценки политика, профессиональные, деловые и политические качества (политические взгляды, лидерские качества, опыт, навыки, компетентность). Присутствие параметров силы и активности, несомненно, укрепляет привлекательность политического образа. Рассмотрение сочетания показателей привлекательности силы и активности, позволяет наиболее продуктивно рассматреть специфику электоральной привлекательности политика (путем отсева многих бесспорно привлекательных, но необязательных или эффективных качеств).

В-четвертых, Н.Т. Шелекасова придерживается подхода к структуре политического образа, как к двухуровневой системе, представленной поверхностным (изменчивым) и глубинным (устойчивым) уровнем2. Оба уровня могут включать в себя как осознаваемые, так и неосознаваемые компоненты. Поэтому здесь вполне оправданно предположение о многомерной3 и достаточно динамичной структуре образа политического лидера (данное утверждение будет справедливо и по отношению к восприятию отдельного индивида, и по отношению к массовому восприятию)4. В поверхностный уровень структуры политического образа включены осознаваемые частично или

1Психология политического восприятия. С19

2Cм.: Зорин В.А. Роль личностного фактора в становлении президентства в России, Украине и Белоруссии: политико– психологический анализ личностей В.В. Путина, Л.Д.Кучмы, А..Г.Лукашенко… 25с

3Шестопал Е.Б. Оценка гражданами личности лидера // Политические исследования. 1997. № 6. С. 78–79.

4Cм.: Дурдин Д.М. «Образ» политического лидера и возможности его изменения // Политические исследования. 2000. № 2. С.133–151.

полностью приписываемые лидеру, политические и экономические достижения, установки, ценности, стереотипы, электоральные ожидания, специфичный ситуационный политический контекст, зависимый от внешних событий, ресурсов и т.п. 1. Глубинный уровень структуры политического образа, связанный с бессознательным началом, и поэтому преимущественно не осознаваемый, отличается тем, что на нем проявляют себя феномены, связанные с глубинными составляющими политических ценностей, установок, ожиданий. Их влияние может осознаваться лишь частично2. Архетипы, выступают, по мнению Юнга, в качестве основных сил в глубинах коллективного бессознательного, относятся к определенным «образцам», прототипам идеального политического лидера3. Согласно данной концепции, между поверхностным и глубинным уровнями восприятия (в «диффузионной» зоне) присутствуют элементы, находящиеся в постоянном движении, перетекающие из одного состояния (осознаваемого) в другое (неосознаваемое) и меняющие свое качество4. Устойчивость этих элементов и их свойство сохраняться в одной из сфер и зависит от многих факторов (например, от когнитивной структуры личности воспринимающего).

В-пятых, в структуре политического образа выделяют рациональные и бессознательные компоненты (уровни восприятия). Рациональные компоненты образа представляют собой, отраженные в сознании воспринимающих и осознаваемые ими, характеристики политического объекта. То есть воспринимающий обладает способностью описать, что в данном политике ему нравится или не нравится и объяснить причину его привлекательности. Бессознательному уровню восприятия характерно преобладание практически неосознаваемых эмоции, а не когнитивных механизмов. Воспринимающий не всегда может объяснить свое отношение лидеру, при попытках обосновать свой ответ он не всегда представляет достоверное объяснение, на него уже оказывает влияние феномен рационализации.

В любом политическом образе присутствуют неосознаваемые пласты. Бессознательные характеристики могут быть связаны с индивидуальными особенностями субъекта восприятия, с массовыми стереотипами, порожденными СМИ, с общими глубинными культурными представлениями («архетипами коллективного бессознательного» по Юнгу). И если, по мнению Е.Б. Шестопал, в первом случае одни индивидуальные особенности гасят другие индивидуальные особенности, на достаточно изменчивом втором уровне массовые стереотипы оказывают заметное влияние на динамику образов в связи с действиями самого политика, его противников и власти. Третий слой, в свою очередь, отличается довольно устойчивыми структурами бессознательного, заложенными в ходе первичной социализацией и тесно связан с фундаментальными

1Медведева С.М. Политические стереотипы и их воздействие на электоральное поведение россиян в 1990-е годы // Психология восприятия власти / Под ред. Е.Б. Шестопал. — М, 2002. С. 75–76, 78.

2Кольев А.Н. Политическая мифология: реализация социального опыта. М., 2003. С. 56–67.

3Cм.: Леонтьев Д. А. Эталонный образ в контексте психосемантического брэндинга // Реклама и жизнь. 2000. № 1. 165с.

4Cм.: Бассин Ф.В. Сознание и «бессознательное» // Философские вопросы физиологии высшей нервной деятельности и психологии. М., 1963.

психологическими личностными конструкциями (например, представления о смысловых значениях цвета, запаха, структуре властных отношениях и социальных нормах)1. К примерам современных разработок в области рационализированных и неосознаваемых аспектов восприятия политических лидеров можно отнести политико-психологическое исследование, проведенное в 1999г. американскими специалистами К. Киттингом, Д. Рэндалом и Т. Кендриком, предполагающими, что физический облик человека обладает полным внутреннего смысла воздействием на восприятие политической власти2. В целом, результаты их исследования свидетельствовали, что тончайшие неосознаваемые изменения воспринимаемых физиогномических признаков могут использоваться для управления социальным восприятием политических лидеров.

На сегодняшний день в рамках индивидуальных, так и коллективных исследований проводится системное исследование образов политических лидеров с акцентом на их содержание психологическую структуру и механизмы влияния на граждан. И. Владыкина, А. Гришко, А. Качанов, Е. Киктева, Е. Лобза, П. Малиновкий, Л. О.Попова, Л.А. Преснякова и др. рассматривают широкий спектр проблематики феномена политического восприятия. Коллектив кафедры социологии

и психологии политики МГУ им. М.В. Ломоносова под руководством Е.Б. Шестопал3, достаточно

длительное время занимается анализом рациональных и иррациональных аспектов, касающихся содержания политических образов в сознании граждан. Согласно результатам его исследований граждане способны достаточно точно «прочесть» образ политика, несмотря на отсутствие четкой и полной рационализированной информации на этапе формирования образа. Их измерительный инструмент, включающий в себя и осознаваемые и неосознаваемые механизмы восприятия, позволяет осуществить избирателям эмоционально приемлемый выбор4.

Наиболее значимыми для данного диссертационного исследования были работы

Т.Н.Пищевой, Н.Т.Шелекасовой, С.В.Нестеровой, посвященные рационализированным и неосознаваемым особенностям образов политических лидеров (в частности кандидатов) и рассматриваемые структуру образа с позиции комплексного подхода. Например, Н.Т.Шелекасова рассматривая образ политика определяет своего рода перцептивную матрицу, формируемую в результате наложения трех основных компонентов личностной структуры образа (когнитивный, эмоциональный, поведенческий) на два измерения (рациональный, бессознательный), на три оценочных параметра (привлекательность, сила, активность).

В продолжение характеристики представленного подхода, следует упомянуть о встретившихся нам примерах сомнений в отношении идеи присутствия рациональных и

1Психология политического восприятия. С17

2Cм.: Китинг К.Ф., Рэндалл Д., Кендрик Т. Президентская физиогномика: измененные образы, измененные восприятия // Политическая психология: Хрестоматия. / Под ред. Шестопал Е.Б. М., 2002. С.413–431.

3Cм.: Шестопал Е.Б., Новикова-Грунд М.В. Восприятие образов 12 ведущих политиков России (психологический и лингвистический анализ) // Политические исследования. 1996. № 5. С. 168–191.

4Cм.: Шестопал Е.Б. Оценка гражданами личности лидера // Политические исследования. 1997. № 6. С. 57–79.

бессознательных аспектов политического восприятия. Так, например, В.В. Гришин исследуя специфику социального доверия в ментальности россиян приходит к выводу о том, что требования россиян, предъявляемые к политикам, являются не проявлением архетипа рабского сознания. Они детерминированы конкретными характеристиками субъективных представлений россиян о стране в целом, то есть личным опытом, не имеющим каких-либо иррациональных оснований. То есть, в данном случае бессознательный компонент исключается из сферы формирования политических представлений. Интересно, что, согласно большинству современных моделей политического

восприятия1 отрицается систематическая рациональность субъекта, в качестве фундаментального,

доминирующего основания признается бессознательный, особенно, эмоциональный компонент восприятия. С точки зрения О.В. Букреевой происходит нивелирование примата рациональных оснований восприятия по причине недостаточной информированности субъекта или, напротив, высокой сложности оптимизации выбора при информационном перенасыщении, ригидности восприятия, влияния внешней коммуникативной среды, ориентации на конкретную референтную группу и ряда иных обстоятельств2.

Тесно связанным с вышеописанной концепцией является подход рассмотрения образа с

позиции параметров конгруэнтности и функциональности, определяющими степень согласования рациональных и эмоциональных установок, его способности соответствовать доминирующим, актуальным на данный момент общественным потребностям.

При рассмотрении вопроса конгруэнтности образов кандидатов отметим, что образ электорально успешного политического лидера по всем основным параметрам должен быть конгруэнтным, сбалансированным и гармоничным, однако в действительности подобное является скорее исключением. Важно, что рациональные и бессознательные характеристики образа политика никогда не совпадают полностью, у разных политических лидеров разнится однородность, степень совпадения и вектор направленности данных характеристик, определяющих уровень сложности,

многослойности образа и соответственно, связанные с ними трудности восприятия3.

Образ политика, складывающийся у граждан также как любой психологический образ, представляется отражением реальных свойств объекта восприятия (политического лидера) и при этом содержит в себе проекцию ожиданий субъекта восприятия (гражданина). Политический лидер может посылать обществу недостаточно ясные сигналы, улавливаемые им как противоречивые и

1В первую очередь к ним можно отнести: диспозиционную и компаративную модели, модель «политических ярлыков», политико-экономический и коммуникативный подход к политическому восприятию, теорию «ограниченной рациональности» и исследовательские концепции изучения политических образов в рамках политической неврологии. 2Букреева О.В. Сравнительный анализ рационального и бессознательного компонентов образов власти в современной России… C. 14

3Шестопал Е.Б. Теоретико-методологические проблемы исследования образов власти // Психология восприятия власти... С. 28–27.

несогласованные системы сообщений1. Иррациональность восприятия может возникать и из-за субъекта восприятия. Согласно психоаналитическим исследованиям, люди вытесняют конфликтные или травмирующие переживания и представления в сферу бессознательного2. Одной из причин рассогласования образа политика может стать противоречие между социально одобряемой в текущее время системой ценностей и истинными предпочтениями избирателей. Значимым является вывод, сделанный в результате многолетних исследований Е.Б. Шестопал о том, что в условиях рассогласования неосознаваемых и рациональных компонентов установки респонденты вероятнее будут руководствоваться именно эмоциональными предпочтениями3.

С точки зрения зарубежных исследователей важной причиной искажений восприятия политических объектов, являются когнитивные особенности, (стереотипизация, интуитивность4, когнитивная ригидность субъекта восприятия), игнорирование противоречащей сложившейся установке объективной политической информации (так называемое – «мотивированное рассуждение»5). П. Дитто и Д.Лопес определяют предпочтения избирателя в качестве некого компромисса между попыткой получить определенный вывод и желанием определить заведомо угодный6. В качестве причины неконгруэнтности образа может выступать и когнитивный диссонанс, определенный Л. Фестингером и делающий акцент на несоответствиях субъектных установок и поведения7. Интересным здесь является феномен роста симпатии к кандидату в условиях трансляции трансляции избирателям негативной информации о нем, зарегистрированный в процессе рассмотрения специфики сохранения статуса-кво и отношения к альтернативным позициям8. Следует, однако, помнить о противоположном эффекте конформности субъекта восприятия, влияющем на сохранение устойчивых взаимосвязей электоральных предпочтений важнейших социальных норм9. Интерпретация данного вопроса может происходить и с учетом парадокса Р. Лапьера10, рассматривающего проблему нерелевантности реального поведения и вербальных установок, а также эффекта «спирали молчания» Э. Ноэль-Нойман11, согласно которому происходит намеренное утаивание субъективных мнений при доминировании иной точки зрения по причине

1Шестопал Е.Б. Оценка гражданами личности политика // Политические исследования. 1997. №6. С.78–79; Шестопал Е.Б., Новикова- Грунд М.В. Восприятие образов 12-и ведущих российских политиков (психологический и психолингвистический анализ). С. 168–182. 2См.: Фрейд З.Я и Оно: Пер. с нем. / З. Фрейд. Харьков, 1998. 1037с.

3Шестопал Е.Б., Новикова-Грунд М.В. Восприятие образов 12-и ведущих российских политиков (психологический и психолингвистический анализ). С. 167–168.

4См.: Redlawsk D.P., Lau R.R. Advantages and Disadvantages of Cognitive Heuristics in Political Decision Making // American

Journal of Political Science. 2001. Vol. 45. P. 956–959.

5См.: Taber Ch. S., Lodge M. Motivated Skepticism in the Evaluation of Political Beliefs// American Journal of Political Science. 2006. Vol. 50. Issue 3. P. 755–769.

6Ditto P.H., Lopez David F. Motivated Skepticism: Use of Differential Decision Criteria for Preferred and Nonpreferred Conclusions // Journal of Personality and Social Psychology. 1992. Vol. 63. P. 569.

7См.: Фестингер Л. Теория когнитивного диссонанса. – СПб., 1999. С. 15–52.

8См.: Nyhan B. When Corrections Fail: The Persistence of Political Misperceptions// Paper presented at the 2006 annual meeting o f the American Political Science Association. – http://www.dartmouth.edu/~nyhan/nyhan-reifler.pdf

9Coleman S. The Effect of Social Conformity on Collective Voting Behavior // Political Analysis. 2004. Vol. 12. P. 77.

10Cм.: La Piere R. Attitude versus action// Social Forces. 1934. No 13. P. 230–237.

11См.: Ноэль-Нойман Э. Общественное мнение. Открытие спирали молчания: М. 1996. 289с.

избегания изоляции. Значительное влияние на рассогласование образа политического лидера может оказать ряд контекстных факторов, связанных с устойчивостью политической системы. Например, дисбаланс политического восприятия становится наиболее очевиден именно в период социальных потрясений и кризисов, восприятие становится наиболее эмоционально насыщенным, как

упоминалось нами выше, происходит активизация его бессознательных начал1, наблюдается

трансформация образов и парадоксальные примеры электорального поведения.

Близкой к вопросу конгруэнтности политического образа является проблема неоднозначности трактовки (вариативности) характеристик образа политического лидера, которая нередко взаимосвязана и с объектной и с субъектной стороной восприятия. Так, например, вариативность образа политика, может быть во многом зависима от нужд и предпочтений его последователей. Г. Литтл отмечал, что последователям специфично выбирать лидеров, предрасположенных к определенному типу отношений, а отечественный исследователь Б.И. Кретов2 говорит, что политические лидеры являются лишь своеобразными отражениями массовых ожиданий, эмоций и желаний. В работах А.Н. Жмырикова и Г.С. Шляхтина 3 даже представлены разные типы социальных групп, предъявляющих свои собственные требования к политическим лидерам. По мнению Чона, Фельмана, Заллера, Стимбергена, Бревера, в основе вариативной трактовки черт в первую очередь лежат ценностные особенности голосующих (их внутриличностные конфликты). Крейг, Лавин, Метерт обращают большее внимание на эмоциональное отношение избирателей к кандидатам. С их точки зрения, вариативность характеристик в образе часто бывает связана с противоречивостью позитивных и негативных реакций на определенные сведения о кандидате4.

Исследуемый вопрос становиться более многогранным при рассмотрении особенностей

проявления вариативности среди стержневых и второстепенных характеристиках образа, а также характеристик, в большей степени определяющих электоральную привлекательность политика. Согласно Т. Парсонсу5, как процесс общения, состоит из когнитивного и эмоционального компонентов, так и восприятие лидера во многом состоит из восприятия деловых качеств и эмоциональной привлекательности политика. По мнению членов исследовательской группы

«ЦИРКОН», к наиболее сложно трактуемым и оцениваемым характеристикам власти и политических лидеров можно отнести компетентность, дальновидность, патриотизм6. С точки зрения Макгроу, двойственное отношение к политику и вариативность трактовки его образа может привести к более

1См.: Евгеньева Т.В. Трансформация образа власти в условиях социокультурного кризиса // «Новая» Россия: власть права и право власти: материалы российской межвузовской научной конференции 28-29 ноября 1997 года/ под ред. Логунова А.П. М. 1997. С. 35–37.

2Кретов Б.И. Лидерство: социально-политические проблемы. М., 1996, С. 9

3Жмыриков А.Н., Шляхтин Г.С. Психологические проблемы политического лидерства. 1991. С. 8–26.

4Cм.: McGraw К.М., Edward Hasecke Kimberly Conger Ambivalence, Uncertainty, and Processes of Candidate Evaluation // Political Psycholog. 2003. Vol. 24. No. 3. P. 421–449.

5Цит. по: Кудряшова Е.В. Лидер и лидерство. Архангельск, 1996. С. 80

6Качества власти: восприятие и представления населения // Полития. 2011. №4. С.134.

отрицательным оценкам, особенно, среди менее образованных граждан.

Вариативность трактовки личностных характеристик политика гражданами может быть связана и с общей неоднозначностью трактовки некоторых качеств в культурной поле (например, хитрости), коммуникативным аспектом, личностными особенностями политика.

Критерий функциональности образа политика-кандидата связан с вопросом соотношения реального и идеального образа политического лидера. Значимым моментом в оценке индивидом конкретных политиков, является факт наличия некого идеального прототипа, с которым происходит сопоставление реальной кандидатуры. С позиции многих исследователей, близость политика к идеалу заметно связана со степенью его принятия. Существование в массовом сознании некого набора приоритетных для политического лидера черт, и соотнесение идеального образа с реальным склоняет избирателей к выбору кандидата, наиболее близкого идеальной модели.

Политические прототипы и их влияние на процесс восприятия многие годы находятся в фокусе внимания политической науки. За последние десятилетия было проведено масса исследований, посвященных выявлению качеств, необходимых политическому лидеру, конструированию портретов идеальных президентов1. Нередко их результаты свидетельствовали о значимости честности, знаний, открытости ума, смелости, лидерского потенциала, а также о важности манеры поведения, ораторских навыков, внешнего облика и умения держать себя перед

камерами. При этом, исследователи как правило акцентировали внимание лишь на некоторых чертах, называя их приоритетными, например, американский исследователь Д. Киндер2 выделял две наиболее важные для политика черты: компетентность (ум, знание, сильное лидерство, назначение хороших советников) и доверие.

В теоретических разработках, посвященных процессу политического восприятия, значимость идеальных прототипов по-прежнему остается спорным вопросом. Все тот же Д. Киндер3 отмечает, невысокую значимость идеального прототипа для оценки реальных политических лидеров. Источником формирования прототипов, по его мнению, является не идеальные конструкты массового сознания, а деятельность действующего президента и других известных политиков, социально-экономические ценности общества. Интересно, что согласно результатам некоторых российских исследований образа идеального президента, респонденты упоминают преимущественно конвенциональные, распространенные верования, опирающиеся на культурные ценности, а не характеристики, учитываемые при оценке реальных претендентов4.

1Политиками не рождаются… C. 263

2Cм.: Kinder D, Peters M, Abelson R, Fiske S. Presidential prototypes. P. 315–338.

3Idem. P. 315–338.

4Cм.: Нестерова С.В. Некоторые особенности политической культуры в Современной России (психологический аспект)/Гражданская культура в современной России. М., 1999. C. 78–100.

Американскими исследователями было предложены модель «сверхчеловека» и модель

«среднего человека»1, влияющие на восприятие и оценку гражданами президента и других политических лидеров. Модель «сверхчеловека» содержит в себе постулат о том, что поддержкой будет пользоваться тот, кто окажется в большей степени способным преодолеть границы человеческой природы, обладающий большой силой воли. Согласно второй модели образу лидера характерна установка «он такой же как мы», поддержки в данном случае лишаются выступающие заметно хуже и лучше среднего человека.

Рассмотрение вопроса стержневых характеристик образа политического лидера является одним из самых популярных, но в то же время не раскрытых в политологической литературе. Существует множество мнений относительно того какие же характеристики образа политического лидера являются определяющими, стержневыми. По мнению Г.Лебона для лидера (вождя толпы) приоритетным является – приверженность идеи2. С.Москвичи, придерживаясь этой же позиции,

отмечал, что лидер должен «быть человеком веры, до крайности, и коварства»3; К. Ясперс4, полагал,

что отличительной чертой лидера является его желание достичь цели, и способность внушить волю массам. К спорным вопросам относится тема значимости интеллекта для лидера, нередко более значимым считают смелость, ораторское искусство, обаяние5. К самым важным качествам образа политического лидера Е. Егорова-Гантман относит референтость, активность, манеру политика говорить, профессионализм, способность выразить любовь и покровительство в отношении последователей и агрессии в отношении врагов6.

Результаты исследований Л.Хуана и В. Прайса показывают, что большей четкостью в период выборов отличаются образы тех кандидатов, характеристики которых стереотипизированы и выстроены вокруг устойчивых конструкций (кластеров), к которым у респондентов уже сформирована яркая эмоциональная позиция7. Согласно позиции Франка, Пифлея, Капрара, Барбанелли, Зимбардо8, образ формируется вокруг центральных черт, компетентности, лидерских

черт, толерантности, которые могут быть подвержены влиянию политических особенностей (идеологии, уровня политической поддержки, политических взглядов). Зависимость стержневых характеристик кандидата от политической и идеологической платформы отличает шкалы оценки

1 Cм.: Нестерова С.В. Некоторые особенности политической культуры… C. 78–100.

2Лебон Г. Психология народов и масс. М., 2011. 240 с.

3Московичи С. Век толп. М., 1996. С. 164

4Ясперс К. Смысл и назначение истории. М., 1991. С. 347

5Jennings E. An anatomy of Leadership: Princes, Heroes and Supermen. N.Y., 1961. P. 287–297.

6Имидж лидера ... С.118–135.

7Cм.: Huang L., Price V. Motivations, Goals, Information Search, and Memory about Political Candidates// Political Psycholog. 2001. Vol. 22. No. 4. P. 667–688.

8Cм.: Caprara G.V., Barbaranelli C., Zimbardo Ph. When Parsimony Subdues Distinctiveness: Simplified Public Perceptions of

Politicians’ Personality // Political Psychology. 2002. Vol. 23. No. 1. P.77–94.

политического деятеля от шкал оценок национальных аполитических деятелей1.

Тема диссертационного исследования обусловила рассмотрение не только подходов к понятию и структуре образа политического лидера, но и основных моделей политического восприятия кандидата в условиях избирательной кампании. Зарубежные исследователи, начиная с У.Миллера, Д.Стокса, Д. Гранберга, придерживаются преимущественно двух моделей политического восприятия кандидатов в электоральный период, встраиваемых в общую концепцию политического восприятия, опирающейся на примат механизма формирования интуитивного впечатления о кандидате по его вербальному стилю, внешности и невербальному поведению, над процессом осмысленной аргументации его профессиональной компетентности.

В рамках диспозиционной модели избиратель склоняется в сторону кандидата, с которым он себя ассоциирует. В процессе самоидентификации путем контраста избиратель не находя «личных точек соприкосновения» склонен более активно критиковать программу кандидата. Согласно исследованиям Дж. Бейлинсона, при недостатке информированности избиратели испытывают большую симпатию к более внешне схожему кандидату2. Значимость внешней привлекательности политика для электоральной успешности экспериментально доказана многими западными исследователями. Так эксперименты, посвященные электоральному выбору на основе просмотра изображения кандидата, отразили факт предпочтения избирателей выглядящих более компетентно. К политологам, придерживающихся данной модели, можно отнести так же исследователей процесса

восприятия кандидатов-партийных представителей и в особенности характерного ему эффекта

«принятия желаемого за действительное» – Дональда, Гранберга, Холберга.

Альтернативная модель «политических ярлыков», предложенная П. Коновер и С.Фельдманом, несет в себе идею, что при отсутствии достаточного объема информации о кандидатах, избирателю свойственна категориальная интерпретация доступной информации и выстраивание на ее основе модели политической реальности, с учетом субъективных оценок (например, образования, социального статуса, этнической принадлежности, политических взглядов кандидата и др.) С. Нордстром и С.Томас выявили, что избиратель нередко отдает свой голос за кандидата, принадлежащего определенной политической стороне и имеющему более устойчивые политические взгляды. Согласно другим исследованиям, при недостатке информации о кандидате в странах со стабильных политических системах возрастает роль партийных стереотипов.

При существовании достаточного количества эмпирических оснований, представленные модели политического восприятия кандидата, однако, не отличаются комплексным характером, являясь валидными лишь на уровне отдельных личностей. Для получения относительно точных

1Противоположной позиции придерживается пирс, который отмечал что электоральная успешность кандидатов в большей степени зависима от индивидуальных черт самих лидеров, а не от их политических программ.

2Cм.: Bailenson J., Garland Ph, Iyengar P, Yee N. Transformed Facial Similarity as a Political Cue: A Preliminary Investigation // Political Psychology. Vol. 27, No. 3. 2006. 373–386.

результатов политического восприятия, необходимо признать комплементарный характер обеих моделей.

В результате рассмотрения вопроса структуры образа политика в научной литературе, наиболее оптимальной для эмпирического исследования была определена модель изучения образа политического лидера, применяемая исследователями кафедры социологии и психологии политики МГУ имени М.В. Ломоносова. Образ кандидата в данном случае рассматривается на рациональном и бессознательном уровне восприятия, с использованием шкал аттрактивности, силы и активности. Оценка аттрактивности происходит по критериям внешних, телесных, психологических, моральных, и профессионально-деловых характеристик с учетом мотивационного портрета политического лидера. Учитывая тезис, что образ одного отличается от другого системой "дифференциальных признаков",

составляющих его специфику1, в качестве дополнительных критериев анализа был определен

критерий стержневых характеристик.

<< | >>
Источник: Смулькина Наталья Валентиновна. ОСОБЕННОСТИ ВОСПРИЯТИЯ РОССИЙСКИХ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЛИДЕРОВ В ХОДЕ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ ИЗБИРАТЕЛЬНОЙ КАМПАНИИ. 2014

Еще по теме 1.1 Структура образов политических лидеров-кандидатов в президенты:

  1. Госкорпорации [76]
  2. ООО "Демократия"
  3. Укрощение познавательного парадокса.
  4. 2. Административно-политическая элита в кадровой структуре государственного управления
  5. § 2. Глава государства и государственное управление
  6. Глава III ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ
  7. 8.1 Экономическая политика: содержание, проблемы стабилизации Закономерности принятия политических решений в области экономической политики
  8. 2. Партийные системы и их типология
  9. Введение
  10. 1.1 Структура образов политических лидеров-кандидатов в президенты
  11. Факторы влияния на восприятие кандидатов в президенты
  12. Роль лидера как объектн ый фактор восприяти я по лит ика
  13. Политически й конт екст как объектн ый факт ор восприят ия полит ика
  14. Субъектные факторы восприятия политического лидера Влияние субъектного фактора на процесс политического восприятия
  15. 1.2.3 Коммуникативные и темпоральные факторы восприятия Коммуникативные факторы восприятия политического лидера
  16. Темпоральные факторы восприятия политического лидера
  17. 2.1 Основные факторы воздействия на избирательный процесс в РФ
  18. Изменение политической культуры в Западной Германии
Яндекс.Метрика