<<
>>

Личность президента: структурные и динамические компоненты

В литературе, посвященной политико-психологическому изучению глав государств, исследователи обычно не стремятся к детальному и всеобъемлющему анализу личности президентов. Внимание, как правило, фокусируется на том, как их отдельные личностные качества проявляют себя в наблюдаемом поведении.
Соответственно, в изучении личности лидера в политической психологии делается акцент на рассмотрении индивидуальных различий. Это специальный, более узкий подход, чем тот, что принят в персонологии, социальной или общей психологии. Хотя их методики активно используются в дистантных исследованиях, приобретая характеристики, необходимые для адаптации к специфике политического контекста. Можно согласиться с Дж. С. Эдвардсом III и С. Дж.Уэйном215, по мнению которых, индивидуальный стиль лидера страны в исполнении его политической роли варьирует от активного стремления максимально расширить свои полномочия – до покорного принятия конституционных ограничений. Аналогичная ситуация складывается и в отношении способности главы государства эффективно использовать имеющиеся должностные ресурсы, которые также варьируются: от сильно выраженной – до весьма посредственной. Продолжив мысль этих ученых, можно констатировать, что очень многое зависит от особенностей личности каждого президента, которые трансформируются в процессе его политической социализации и профессионального становления. Индивидуально-психологические качества лидеров, влияющие на реализацию ими политического курса, формируются в ходе развития личности и сказываются на индивидуальных стилях принятия решений, политического поведения, публичной риторики. Современные авторы, придерживающиеся личностного направления, анализируют либо отдельные психологические черты президентов216, либо значимую совокупность таких качеств217, которые составляют, так называемый, психологический или диагностический профиль. Результаты, не менее существенные для понимания и прогнозирования политической активности президентов, 215 Edwards III G.
C., Wayne S. J. Presidential Leadership: Politics and Policy Making. – 9th ed. – Stamford, CT: Cengage Learning, 2014. – Р. 4 – 6. 216 Beliefs and Leadership in World Politics: Methods and Applications of Operational Code Analysis / Ed. by M. Schafer, S. G. Walker. – N.Y.: Palgrave Macmillan, 2006. – 304 p.; Гиззатов Э. К. Когнитивные характеристики личности политического лидера в условиях кризисов: Дисс. ... канд. полит. наук. – М., 2007. – 158 с.; Lakoff G. The Political Mind: A Cognitive Scientist's Guide to Your Brain and Its Politics. – N.Y.: Penguin Books, 2009. – 320 p.; и др. 217 Winter D. G. Psychological Factors Affecting Distortion of Threat in the Perception of the Intentions of Leaders // Образы государств, наций и лидеров / Под ред. Е. Б. Шестопал. – М.: Аспект Пресс, 2008. – С. 25 – 37; Simonton D. K. Genius 101. – N.Y.: Springer Publishing Company, 2009. – 242 p.; Люльчак Е. Р. Политико- психологический анализ личностей лидеров «оранжевой революции» Виктора Ющенко и Юлии Тимошенко: Автореф. дис. – М.: ООО «Фирма-Блок», 2010. – 26 с.; Hermann M. G. The Study of American Foreign Policy // Routledge Handbook of American Foreign Policy / Ed. by C. Jones, S. Hook. – Routledge: Taylor & Francis Group, 2013. – P. 3 – 18; и др. получают сторонники психобиографического метода218, представляющие в своем большинстве образцы дистантного анализа социализации лидеров. Каждый подход в отдельности имеет свои существенные преимущества, но методологически вписан в определенные «границы применимости». Поэтому получить убедительные результаты, изучая феноменологию президентской личности, и суметь адекватно интерпретировать полученные данные возможно только при условии гармоничного сочетания нескольких подходов. Прежде, чем перейти к рассмотрению влияния социализации219 на исполнение роли главы государства, остановимся на структурных компонентах личности президента, значимых для его политической деятельности. Это мотивационный профиль, представленный соотношением мотивов власти, достижения и аффилиации; сочетание сложности Я- концепции с уровнем самооценки; философские убеждения операционального кода и политические ценности; тип лидерства, складывающийся из демонстрируемых моделей поведения; стиль межличностных отношений, обусловленный склонностью к интроверсии или экстраверсии и предрасположенности к доминированию220.
По мнению ряда ученых, главное значение для деятельности президента имеют три базовых мотива: власти, достижения и аффилиации. Иногда в качестве дополнительного мотива выделяется стремление к контролю над событиями и людьми, иногда оно трактуется как частное 218 Runyan W. M. Psychobiography and the Psychology of Science: Understanding Relations between the Life and Work of Individual Psychologists // Review of General Psychology. – 2006. – Vol. 10, – P. 147 – 162; Качанов А. А. Биографическая составляющая политико-психологического анализа губернаторского корпуса в современной России: Автореф. дис. – М.: ООО «Фирма-Блок», 2006. – 24 с.; Pfiffner J. P. The Modern Presidency. – N.Y.: Wadworth, 2010. – 304 p.; и др. 219 Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А. Социальная психология личности. – М.: Аспект Пресс, 2001. – 301 с.; Андреева Г. М. Психология социального познания. – М.: Аспект Пресс, 2004. – 288 с. 220 Стрелец И. Э. К вопросу о человеческом капитале президентства в России // Вестн. Моск. ун-та. – Сер. 12. Полит. науки. – 2008. – № 6. – С. 100; Стрелец И. Э. Ельцин, Путин, Медведев: влияние мотивационного профиля личности на исполнение роли президента // Элиты России и Украины: особенности становления и взаимодействия / Под ред. И. А. Снежковой. – М.: Интер-принт, 2009. – С. 114 – 141; Стрелец И. Э. Политико-психологический анализ личностей президентов РФ Б. Н. Ельцина, В. В. Путина и Д. А. Медведева: Тезисы доклада на круглом столе «Политическое лидерство и проблемы личности» // Полис. – 2011. – № 2. – С. 67 – 68; Человеческий капитал российских политических элит: Политико-психологический анализ / Под ред. Е. Б. Шестопал, А. В. Селезневой. – М.: РОССПЭН, 2012. – 342 с. проявление мотива власти. Ставшие классическими исследования А. Джорджа221, Д. Уинтера, М. Херманн и их соавторов222, применивших к политическим акторам результаты изучения мотивации Х. Мюррея223, Д. МакКлелланда, Дж. Аткинсона и их коллег224, убедительно доказали, что мотивационные профили лидеров стран, выявляемые посредством контент- анализа их публичной риторики, коррелируют с теми моделями поведения, которым они следуют в своей политической деятельности, что подтверждается соответствующими поведенческими маркерами.
Полученные результаты позволили им прийти к следующим обобщениям. Мотив власти обнаруживает намерение доминировать, воздействовать на других людей и мир в целом. Причем он может проявляться либо как стремление добиться своего влияния и утвердить его, либо как желание избавиться от необходимости подчиняться сторонним силам, либо как страх обретения таких полномочий, с которыми невозможно справиться. Мотив достижения сопутствует развитию предпринимательских качеств, склонности к точному расчету, эмоциональной сдержанности, получению конкретных результатов деятельности. При этом он может выражаться либо в стремлении к успеху, к определенным целям, либо в избегании неудачи, в уходе от деструктивных ситуаций. Мотив аффилиации, который иногда переводят на русский язык как мотив обретения «социальной поддержки» или «благосклонности»225, 221 George A. Power as a Compensatory Value // Political Leadership / Ed. by B. Kellerman. – Pittsburg: University of Pittsburg Press, 1986. – P. 70 – 92. 222 Winter D. G., Stewart A. J. Content Analysis as a Technique for Assessing Political Leaders // Psychological Examination of Political Leaders / Ed. by M. Hermann, T. Milburn – N. Y.: Free Press. – 1977. – P. 28 – 61; Winter D., Hermann M., Weintraub W., Walker S. The Personalities of Bush and Gorbachev Measured at a Distance: Procedures, Portraits and Policy // Political Psychology. – 1991. – Vol. 12. – No. 2. – P. 215 – 244, 457 – 464. 223 Murray H. A. Explorations in Personality. – N.Y.: Oxford University Press USA, 2007. – 810 p. 224 McClelland D. C. Human Motivation. – Cambridge: Cambridge University Press. – 1988. – 676 p.; McClelland D. C. Power Is The Great Motivation. – Boston, MA: Harvard Business School Press, 2008. – 70 p.; Atkinson J. W. Introduction to Motivation. – N.Y.: Van Nostrand Reinhold Inc., 1978. – 405 p.; Kuhl J., Atkinson J. W. Motivation, Thought and Action. – Westport, CT: Greenwood Press & Praeger Publishers, 1986. – 250 p.; McClelland D. C., Atkinson J. W., Clark R. A., Lowell E. L. The Achievement Motive. – Whitefish, MT: Literary Licensing LLC, 2012. – 410 p. 225 См, напр.: Хекхаузен Х. Социальные мотивы: аффилиация и власть // Хекхаузен Х. Мотивация и деятельность: Т. 1 / Пер. с нем под ред. Б. В. Величковского. – М.: Педагогика, 1986. – С. 290 – 292; Тихомандрицкая О. А. Регуляция социального поведения // Белинская Е. П., Тихомандрицкая О. А. Социальная психология личности. – М.: Аспект Пресс, 2001. – С. 129 – 132; Кузнецова И. В. Характеристики проявляется в стремлении сотрудничать и устанавливать симметричные дружеские отношения, обеспечивать благополучие эмоционально значимых групп людей, заботиться о позитивном имидже в глазах широкой общественности и получении ее симпатий. Однако при отсутствии подтверждения ответной дружественности, при открытой враждебности, в условиях угрозы или стресса в поведении нередко проявляется «негативный цикл аффилиации»226 в виде агрессивных защитных реакций. Важным дополнением политико-психологической теории мотивации является персонологическая концепция мотивационных типов Ш. Шварца и У. Билски227, которые трактуют мотивы как содержательный признак ценностей личности, субъективно воспринимаемых как осознаваемые цели, между которыми существуют динамические отношения. Эти персонологи настаивают, что непротиворечивые соответствия имеют следующие пары мотивов: власти и достижения, достижения и гедонизма, гедонизма и стимулирования, стимулирования и саморегуляции, саморегуляции и универсализма, универсализма и аффилиации, аффилиации и традиционности, традиционности и конформности, конформности и безопасности, безопасности и власти. Основополагающим в контексте изучения президентской личности является постулат Ш. Шварца и У. Билски: совместимость мотивов пропорциональна их близости друг к другу, и, напротив, увеличение условной дистанции между ними приводит к противоречиям и даже внутриличностным конфликтам. Так, противоположное нахождение на условной шкале мотива аффилиации мотиву достижения, согласно данной концепции, приводит к аффилиативного взаимодействия как фактор формирования отношений // Вестник интегративной психологии. – 2009. – Вып. 7. – С. 97 – 98; и др. 226 См., напр.: Winter D. G., Carlson L. Using Motive Scores in the Psychobiographical Study of an Individual: The Case of Richard Nixon // Journal of Personal. and Soc. Psychol. – 1988. – Vol. 56. – P. 75 – 103; Winter D. G, Hermann M. G., Weintbraub W., Walker S. G. The Personalities of Bush and Gorbachev Measured at a Distance: Procedures, Portraits and Policy // Political Psychology. – 1991. - Vol. 12. – No. 3. – P. 215 – 244; Winter D. G. Manual for Scoring Motive Imagery in Running Text: Version 4.2. – Ann Arbour: The University of Michigan Press, 1994. – P. 4 – 33; и др. 227 Schwartz S. H., Bilsky W. Toward a Theory of the Universal Content and Structure of Values: Extensions and Cross-cultural Replications // Journal of Personality and Social Psychology. – 1990. – Vol. 58. – P. 878 – 891. победе одного из мотива над другим. В свою очередь, соседство мотива достижения с мотивом власти взаимно усиливают друг друга. Поведенческие корреляты подобных особенностей мотивации были выявлены еще в классических экспериментах Дж. Лансинга и Р. Хейнса228, Д. Фишмана229 и других. Очевидно, поэтому президенты с мотивационным профилем, имеющим крен в сторону мотива достижения равнодушны к аффилиации. В свою очередь, развитый мотив аффилиации может заметно ослаблять стремление к достижениям. При этом мотивы власти и аффилиации, будучи дистанцированными друг от друга, но не противопоставленными, в мотивационном профиле балансируют между собой. Существенным фактором, влияющим на формирование мотивационного профиля, когнитивной сферы и политического поведения президента является взаимосвязь внутри такого комбинированного показателя, как степень сложности его Я-концепции и уровень самооценки. Идея А. Адлера230 о компенсации воображаемых либо реальных дефектов личности получила развитие в публикациях Г. Лассуэлла231, который считал, что человек с заниженной самооценкой жаждет власти как средства ее компенсации, стремясь к политическому влиянию, достижениям, контролю над другими людьми. В свою очередь, А. Джордж232 продолжил линию рассуждений, настаивая на том, что травмированная в раннем возрасте самооценка у президента подстегивает его к ожесточенной борьбе за власть, постоянному поиску подтверждений в привязанности и уважении со стороны окружающих. 228 Lansing J. B., Heyns R. W. Need Affiliation and Frequency of Four Types of Communication // Journal of Abnormal and Social Psychology. – 1959. – Vol. 58. – P. 365 – 372. 229 Fishman D. B. Need and Expectancy as Determinants of Affiliative Behavior in Small Groups // Journal of Personality and Social Psychology. – 1966. – Vol. 4. – P. 155 – 164. 230 Адлер А. Наука жить / Пер. с англ., нем. – Киев: Port-Royal, 1997. – 288 с. 231 Lasswell H. Psychopathology and Politics. – N.Y.: Viking Press, 1960. – P. 33 – 39; Lasswell H. Power and Personality. – Piscataway NJ: Transaction Publishers, 2009. – 274 p. 232 George A. Power as a Compensatory Value // Political Leadership / Ed. by B. Kellerman. – Pittsburg: Univ. of Pittsburg Press, 1986. – P. 70 – 92. Исследования Х. Шредера, М. Драйвера и С. Стреферта233, Р. Зиллера, У. Стоуна, Р. Джексона, Н. Тербовика234, Д. Оффера и Ч. Строзаера235, впоследствии также Я. Верцбергера236, Т. Престона237 и других политических психологов выявили большую значимость сложности Я-концепции президента и уровня его самооценки. Этот комбинированный показатель влияет на восприимчивость лидера к мнению экспертов перед принятием важных решений, на качество ассимиляции позитивной и негативной информации, на степень его зависимости от мнения последователей и оппонентов, на способность корректировать свою стратегию и тактику с учетом обратной связи. Так, при принятии политических решений президенты со сложной Я- концепцией, как правило, имеют большую потребность в информации. Они более внимательны к поступающим сведениям, предпочитают систематическую обработку данных эвристической. В условиях переизбытка информации такие лидеры решают задачи лучше, чем их менее сложные коллеги. В отличие от последних, они серьезно заинтересованы в получении негативных отзывов со стороны других, что позволяет им корректировать свой политический курс и мобилизоваться в условиях быстро меняющемся среде. Чем проще Я-концепция у президентов, тем ниже их чувствительность к контекстуальной информации, больше стремление работать с ранее установленными наборами убеждений в целях их поддержки, а также демонстрация закрытости для альтернативных точек зрения, дезориентации в изменчивой среде. 233 Schroder H. M., Driver M. J., Streufert S. Human Information Processing: Individuals and Groups Functioning in Complex Social Situations. – Austin, TX: Holt, Rinehart and Winston, 1967. – 224 p. 234 Ziller R., Stone W., Jackson R., Terbovic N. Self-other Orientations and Political Behavior // Psychological Examination of Political Leaders / Ed. by M. Hermann, T. Milburn – N.Y.: Free Press. – 1977. – P. 176 – 204. 235 Offer D., Strozier Ch. Reflectiones on Leadership // The Leader / Ed. by D. Offer, Ch. Strozier. – N. Y.: Plenum Press, 1985. – P. 301 – 313. 236 Vertzberger Y. I. Risk Taking and Decisionmaking: Foreign Military Intervention Decisions. – Stanford, CA: Stanford University Press, 1998. – 544 p. 237 Preston T. Pandora's Trap: Presidential Decision Making and Blame Avoidance in Vietnam and Iraq. – N.Y.: Rowman & Littlefield Publishers, 2013. – 280 p. Важнейшей характеристикой личности главы государства, коррелирующей с его мотивационным профилем, является операциональный код, а также политические ценности, артикулируемые в публичной риторике президента. Н. Лейтес238, А. Джордж239, О. Холсти240, С. Уокер, М. Шафер, М. Янг241 и другие исследователи определяли операциональный код как относительно устойчивую систему восприятия, конструирования и представления политической реальности. Согласно их данным, от убеждений (beliefs) в том, дружественна или враждебна сфера его профессиональной деятельности, оптимистичны или пессимистичны перспективы реализации его ожиданий, контролируемо или непредсказуемо развитие событий, глобальны или конкретны должны быть цели, – зависит реакция президента на политические вызовы, его выбор поведенческой модели. Причем указанные парные категории не являются взаимоисключающими, поскольку нередко их сочетание обеспечивает полноту и всесторонность оценки президентом новых или противоречивых ситуаций, свидетельствуя о когнитивной сложности принятия решений, многомерности его Я- концепции. Операциональный код представлен двумя аспектами, которые принято называть «философскими» (diagnostic propensities) и «инструментальными» (choice propensities) вопросами242. Ответы второго компонента предопределяют политическую тактику президента, его склонность к определенному выбору действий в процессе решения конкретных задач. Это переменная с изменяющимися значениями, зависимыми от политической 238 Leites N. C. The Operational Code of the Politburo. – Santa Monica CA: RAND Corporation, 2007. – 118 p. 239 George A. L. The “Operational Code” Neglected Approach to the Study of Political Leaders and Decision Making // International Studies Quarterly. – 1968. – Vol. 13. – No. 1. – P. 190 – 222. 240 Holsty O R. The “Operational Code” Approach to the Study of Political Leaders: John Foster Dulles' Philosophical and Instrumental Beliefs // Canadian Journal of Political Science. – 1970. – Vol. 3. – P. 123 – 155; Holsti O. R. Cognitive Process Approaches to Decision-making: Foreign Policy Actors Viewed Psychologically // American Behavioral Scientist. – 1976. – Vol. XX. – P. 11 – 32. 241 Walker S. G., Schafer M., Young M. D. Operational Codes and Role Identities: Measuring and Modeling Jimmy Carter’s O erational Code // International tudies Quarterly. – 1998. – Vol. 42. – P. 173 – 188; Walker S. G., Schafer M. Theodore Roosevelt and Woodrow Wilson as Cultural Icons of U. S. Foreign Policy // Political Psychology. – 2007. – Vol. 28. – № 6. – P. 747 – 776. 242 George A. L. The Causal Nexus between Cognitive Beliefs and Decision-making Behavior: The “Operational Code” Belief System // Psychological Models in International Politics / Ed. by L. Falkowski. – Boulder, CO: Westview Press, 1979. – P. 102 – 104. конъюнктуры, что показано в комплексных исследованиях операционального кода243. Однако целям данной диссертации соответствует только первый аспект – «философский», который выявляет обобщенные, наиболее устойчивые, стратегические установки лидера. Это уникальное проявление личности президента, которое в одних случаях играет роль движущей силы, улучшая коммуникацию, а в других – становится собственным «информационным фильтром» главы государства, позволяя ему ставить своеобразный «диагноз» той или иной ситуации. Поэтому данное исследование продолжает линию отечественных политических психологов244, фокусируясь на философских вопросах операционального кода. По мнению М. Херманн245 и Е. Шестопал246, наряду с идеологически нейтральным операциональным кодом, существенное значение для изучения когнитивного компонента личности лидера страны имеет приверженность президента демократии или авторитаризму247. Этот фактор выражается в соотношении его политических ценностей, имеющих особое значение для внутренней и внешней политики248, среди которых можно особо выделить такие дилеммы, как «патриотизм/космополитизм», «этатизм/антиэтатизм», «равенство/индивидуальная свобода». Причем сама их формулировка, 243 См., напр.: Schafer M. Issues in Assessing Psychological Characteristics at a Distance: An Introduction to the Symposium // Political Psychology. – 2000. – Vol. 21. – No. 3. – P. 511 – 527; Гиззатов Э. К. Сравнительный анализ влияния кризисов на личности Дж. Буша-мл. и В. В. Путина // Политическая психология, культура и коммуникация / Под ред. Е. Б. Шестопал. – М.: РАПН; РОССПЭН, 2008. – С. 134 – 148; и др. 244 Егорова-Гантман Е. В. Игры в солдатики. Политическая психология президентов. – М.: «Никколо М», 2003. – С. 81 – 82; Зорин В. А. Политическая психология постсоветского президентства. – Челябинск: Изд- во Челяб. гос. ун-та, 2006. – С. 47 – 48; Человеческий капитал российских политических элит: Политико- психологический анализ / Под ред. Е. Б. Шестопал, А. В. Селезневой. – М.: РОССПЭН, 2012. – С. 64 – 66; и др. 245 Hermann M. Handbook for Assessing Personal Characteristics and Foreign Policy Orientations of Political Leaders. – Columbus: Ohio State University, 1987. – 70 p. 246 Shestopal H. Vladimir Putin: Personality Profile and Public Image // ISPP: 25th Annual Scientific Meeting. – Hotel Intercontinental, Berlin, Germany. – 2002. – July 16 – 19. – Режим доступа: http://ispp.org/annual_meeting_archives/2002conf/berlinfinalprogram.htm (дата обращения: 10.03.2013). 247 Донцов А. И., Стефаненко Т. Г. Социальные стереотипы... // Социальная психология: Хрестоматия / Сост. Е. П. Белинская, О. А. Тихомандрицкая. – М.: Аспект Пресс, 2008. – С. 170 – 178; Соловьев А. И. Идеологизм и этатизм. Сон разума // Высшие ценности Российского государства: Материалы научного семинара. – Вып. 6. – М.: Науч. эксперт, 2010. – С. 95 – 102; Малинова О. Ю. Идеологические представления элитных групп // Человеческий капитал российских политических элит: Политико-психологический анализ / Под ред. Е. Б. Шестопал, А. В. Селезневой. – М.: РОССПЭН, 2012. – С. 42 – 56; и др. 248 Цыганков П. А. Универсальные ценности в мировой и внешней политике. – М.: Изд-во Моск. ун- та, 2012. – 223 с. оказываясь в контексте политического дискурса, всегда оттеняет как семантический, так и прагматический план вербализации249. Поэтому, например, противопоставление понятия «космополитизм» в анализе риторики российских президентов более уместно трактовать как «патриотизм», нежели как английское заимствование «этноцентризм»250 или «национализм»251, поскольку последние могут ассоциироваться с оценочными значениями, сужающими толкование. Авторитаризм с сопутствующими ему политическими ценностями задает вектор президентским решениям и может негативно сказываться не только на установлении жесткого режима власти, но и на выдвижении законодательных и даже конституционных инициатив, что пагубно отражается на социально-политической атмосфере в обществе. Это особенно чувствительно для стран с системой власти, где не закончен переход от тоталитаризма к демократии. Хотя проявления авторитаризма традиционно встречаются не только в странах Азии и Африки, но также в США и государствах Европы, которые гордятся достижениями демократии и готовы экспортировать ее модель по всему миру. Как отмечает Б. Алтемейер252, «психологически правый авторитаризм» – это совокупность представлений у властей, выражающаяся в создании жесткой системы управления, которая может быть как репрессивной системой, так и демократической. Президенты, приверженные к правому авторитаризму, менее склонны к критическому мышлению, готовы к принятию противоречивых идей без их оценки, воспринимают мир как опасное место. Кроме того, высокоавторитарные лидеры стран проявляют упорство и последовательность в поисках доказательств, чтобы опровергнуть идею, к которой они не расположены. Но они рьяно защищают подходы, которые психологически готовы принять. 249 Михалева О. Л. Политический дискурс: Специфика манипулятивного воздействия. – М.: Кн. дом «Либроком», 2009. – С. 78 – 82. 250 LeVine R. A., Campbell D. T., Brewer M. Ethnocentrism: Theories of Conflict, Ethnic Attitudes, and Group Behavior. – Thousand Oaks, CA: SAGE Publications Inc., 1986. – 320 p. 251 Armstrong J. A. Nations before Nationalism. – Chapel Hill, NC: University of North Carolina Press, 2009. – 448 p. 252 Altemeyer B. The Authoritarian Specter. – Cambridge: Harvard University Press, 1997. – P. 13 – 16. Данная закономерность демонстрирует влияние политических ценностей президента на международные переговоры, на его взаимоотношения с правительством и другими ветвями власти, на законодательные инициативы главы государства, на стиль управления и общую атмосферу в стране. Еще один фактор, позволяющий объяснять и прогнозировать проявление личности президента, которая отражается в стиле исполнения им роли главы государства, - это тип лидерства, который складывается из демонстрируемых политиком моделей поведения в процессе исполнения той или иной политической роли, вербального и межличностного стиля, особенностей детского развития, что в совокупности системно описал Г. Лассуэлл253. Как известно, он охарактеризовал три типа политических лидеров: администратор, агитатор и теоретик. Эту хрестоматийную классификацию часто используют отечественные исследователи, анализируя современное российское политическое лидерство разного уровня254. Психоаналитические корни Г. Лассуэлла и способы получения данных, которые он использовал, получив доступ к личным историям американских политиков, обычно остаются при этом за рамками рассмотрения. Далее, для понимания и прогнозирования эффективности взаимодействия главы государства с его окружением и лидерами других стран важной характеристикой является стиль межличностных отношений президента. Исследования Л. Этериджа255, Г. Шепарда256 и их последователей показали, что он складывается из сочетания двух полярных социально- психологических характеристик: экстраверсии/интроверсии и 253 Lasswell H. Political Systems, Styles and Personalities // Political Leadership in Industrialized Societies: Studies in Comparative Analysis / Ed. by L. Edinger. – N.Y.: Wiley, 1967. – P. 316 – 347. 254 См., напр.: Зорин В. А. Модели политического лидерства российских президентов // Полис. – 2010. – № 4. – С. 77 – 89; Селезнева А. В., Рогозарь-Колпакова И. И., Филистович Е. С., Трофимова В. В.,. Добрынина Е. П., Стрелец И. Э. Российская политическая элита: анализ с точки зрения концепции человеческого капитала // Полис. – 2010. – № 4. – С. 90 – 106; и др. 255 Etheredge L. Personality Effects on American Foreign Policy, 1898 – 1968: A Test of Interpersonal Generalization Theory // American Political Science Review. – 1978. – Vol. 72. – P. 434 – 451. 256 Shepard G. Personality Effect on American Foreign Policy, 1969 – 1984: A Second Test of Interpersonal Generalization Theory // Int. Stud. Quart. – 1988. – Vol. XVIII. – P. 91 – 123. высокого/низкого уровня доминирования. Выводы этих ученых были получены в результате анализа взаимоотношений лидеров США с СССР в 1980-е гг. В частности, было замечено, что в своем большинстве американские президенты имели высокий показатель по шкале доминирования, склоняясь в пользу применения силы для разрешения споров с Советским Союзом, нежели к использованию разоружения и международного арбитража. Кроме того, президенты-интроверты выступали против сближения, тогда как экстраверты в целом поддерживали сотрудничество и переговоры с СССР, хотя на внешнеполитический курс Соединенных Штатов накладывался все- таки отпечаток стратегии «ястребов», как часто их называли политические обозреватели в Советском Союзе. Отметим, что стиль межличностных отношений тесно связан с мотивационным профилем и рельефно проступает во внешнеполитическом курсе президента и в его военных инициативах. Между тем, вся совокупность вышеперечисленных структурных компонентов личности главы российского государства может с достаточной точностью описать индивидуальные особенности его президентства, влияющие на исполнение им политической роли. Следовательно, как отмечает Е. Б. Шестопал257, подобные качества лидера страны формируются на соответствующих стадиях развития его личности, главным образом, в процессе первичной и политической социализации, т. е. речь должна идти не только о структурных, но и о динамических аспектах личности. Поэтому для понимания закономерностей проявления тех или иных особенностей в стиле президентства, необходимо привлекать средства из арсенала психобиографов, придерживаясь принципа рассмотрения жизнеописания политика и анализа его карьеры в соответствии с историко- политическим контекстом, что ввел Э. Эриксон258, обогатив психоисторический подход. 257 Шестопал. Е. Б. Политическая психология. – М.: Аспект Пресс, 2010. – С. 240 – 270. 258 Erikson E. Young Man Luther: A Study in Psychoanalysis and History. – N.Y.: W. W. Norton & Company, 1993. – 288 p. Интересна в этом плане и неофрейдистская концепция индивидуализации П. Блоса259, который уделял особое внимание групповому взаимодействию и формированию Я-концепции в процессе подростковой социализации. Основываясь на его трактовке регрессии и нонконформизма как естественных признаков развития личности, можно предположить, что подражание харизматичным кумирам, стремление к общности с референтной группой сверстников при ярко выраженной индивидуализации – все это позволяет будущему политику вырабатывать собственные ориентиры, строить карьеру, обретать сторонников, конкурировать с оппонентами, находить свое место во властной иерархии, наращивать лидерский потенциал. В числе иных подходов к изучению социализации лидеров интерес представляют концепции, предложенные приверженцами интеракционизма. Если идеи таких исследователей, как Ч. Кули260, Дж. Мид261, Х. Абельс262 и другие, применить к политическому контексту, то станет очевидно, что существенными условиями формирования эффективного лидера является освоение им широкого репертуара политических ролей, умение ориентироваться и в сотрудничестве, и в противоборстве – на коллективные нормы взаимодействия, ожидания партнеров, сторонников и конкурентов, а также развитие множественной идентичности, умение определять для себя оптимальную конфигурацию статуса и ролей, которая адекватна возрасту, положению, культурно-историческому и ситуативному контексту. Однако синтезирующим в ряду разных теоретических моделей представляется подход к политической социализации Дж. Барбера, изложенный в его классической работе «Президентский характер»263. Он считал, что индивидуально-психологические черты будущего лидера, с 259 Блос П. Психоанализ подросткового возраста / Пер. с англ. – М.: Ин-т общегуманитар. исслед., 2010. – 272 с. 260 Cooley Ch. H. Human Nature and the Social Order: Classic Reprint. – N.Y.: Forgotten Books, 2012. – 432 p. 261 Mead G. H. Essays in Social Psychology / Ed. by M. J. Deegan. – N.Y.: Transaction Publishers, 2010. – 244 p. 262 Abels H. Intera tion, Identit t, Pr sentation: Kleine Einf?hrung in Inter retative Theorien der Soziologie. – 4th ed. – Wiesbaden: V Verlag f?r ozialwissenschaften, 2007. – 208 p. 263 Barber J. D. Presidential Character: Predicting Performance in the White House. – 4th ed. – N.Y.: Pearson, 2008. – 544 p. определенной долей условности возрастной периодизации и выделения личностной структуры, развиваются на разных этапах его интеграции в социум. Так, особенности эмоциональной сферы, ее устойчивость или лабильность, формируются в детском возрасте. Мировоззрение и совокупность политических ценностей – в период отрочества. Индивидуальный стиль президентства, проявляющийся в риторике, межличностном взаимодействии и непубличной деятельности, – в годы политической юности, профессионального становления, когда им готовится карьерный взлет, самостоятельно выбирается жизненное кредо, нормативная модель успешной деловой активности. Опираясь на концепцию Дж. Барбера, во многом отражающую специфику американского президентства, вместе с тем, необходимо сделать поправку на российский политико-культурный и ситуационный контекст, вносящий в процесс социализации национальный колорит. Он связан с тем, что три постсоветских президента России представляют разные поколения политических лидеров, чье формирование и становление пришлось на вторую половину XX века, вместившую в себя стремительную смену нескольких эпох. В качестве объединяющего фактора предстает политическая, социальная и экономическая нестабильность, вынуждавшая каждого из трех российских лидеров неоднократно проходить политическую ресоциализацию264, вырабатывая способность к ускоренной интернализации нового социального опыта и адаптации к изменчивой политической реальности при активном конструировании поведенческих моделей, отвечающих вызовам времени. Более подробно средовой аспект будет рассмотрен в третьем и четвертом параграфе настоящей главы. 264 См.: Шестопал Е. Б. Психологический профиль российской политики 1990-х: Теоретические и прикладные проблемы политической психологии. – М.: РОССПЭН, 2000. – 431 с.; Образы власти в постсоветской России: Политико-психологический анализ / Под ред. Е. Б. Шестопал. – М.: Алетейя, 2004. – 534 с.; Образы российской власти: От Ельцина до Путина / Под ред. Е. Б. Шестопал. – М.: РОССПЭН, 2008. – 416 с.; Психология политического восприятия в современной России / Под ред. Е. Б. Шестопал. – М.: РОССПЭН, 2012. – 422 с. В соответствии с задачами данной работы, проводя дистантное исследование личности главы государства, целесообразно рассматривать как структурные, так и динамические компоненты в их взаимосвязи, отслеживая роль институтов, факторов и агентов политической социализации будущего политика. Выступая в качестве средового контекста формирования его личности, они обеспечивают гражданское становление лидера, которое впоследствии сказывается на его индивидуальном стиле президентства. Таким образом, анализ литературы в рамках личностного направления, исследующего президентское лидерство, позволяет сделать вывод о том, что на исполнение политической роли высшего должностного лица существенно воздействует определенный набор индивидуально-психологических качеств лидера государства. Президентство детерминировано взаимодействием личности главы государства, формирующейся в процессе первичной и политической социализации, со средой, проявляющейся в конкретном внутриполитическом и международном контексте. Поэтому в фокусе исследовательского внимания оказываются только те личностные особенности, влияние которых на политическое восприятие, поиск судьбоносных решений, демонстрируемое поведение и публичную риторику представляется наиболее очевидным. Для решения задач, поставленных в диссертационном исследовании, в эмпирической части работы изучены структурные компоненты личности каждого из трех российских президентов, а также рассмотреть динамический аспект их формирования в процессе первичной и политической социализации. Среди основных компонентов выделены: - мотивационный профиль, представленный соотношением мотивов власти, достижения и аффилиации; - сочетание сложности Я-концепции с уровнем самооценки; - философский аспект операционального кода и политические ценности; - тип лидерства, складывающийся из демонстрируемых моделей поведения; - стиль межличностных отношений, обусловленный склонностью к интроверсии или экстраверсии и предрасположенности к доминированию. Причем указанные особенности позволят охарактеризовать не столько личность Б. Н. Ельцина, Д. А. Медведева или В. В. Путина, сколько демонстрируемые ими индивидуально-психологические качества во время исполнения политической роли лидера страны. И именно это позволит судить о проявлении индивидуальности в президентстве каждого из них.
<< | >>
Источник: Стрелец Илья Эрнстович. ВЛИЯНИЕ ЛИЧНОСТНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ПОЛИТИЧЕСКИХ ЛИДЕРОВ НА ИСПОЛНЕНИЕ РОЛИ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ. 2014

Еще по теме Личность президента: структурные и динамические компоненты:

  1. § 2. Теоретические предпосылки определения традиционности и нетрадиционности источников права
  2. 4.3. Информационные системы как объект права
  3. Информационные системы и единое информационное пространство.
  4. § 5. Формы и методы государственного управления
  5. ОСНОВНЫЕ ТЕРМИНЫ и понятия
  6. 1.1 Структура образов политических лидеров-кандидатов в президенты
  7. Личность президента: структурные и динамические компоненты
  8. Характеристика исследования личностного компонента российского президентства
Яндекс.Метрика