<<
>>

Проблема для России

В результате постсоциалистических процессов около 1 млрд чел. оказались включенными в сферу всемирного рынка. Для российского

общества это означает поворот к приверженности открытости, общечеловеческим ценностям, интеграции в мировое сообщество, модернизации и др.

Однако реальная трансформация общества осуществляется без достаточного ресурсного потенциала, социального партнерства на фоне бюрократизации и коррупции госаппарата, суррогата рыночной политики (особенно в регионах), депопуляции, «национального рефлекса» и возвращения недоверия к Западу и др. Данные контрпродуктивные факторы не позволили удержаться России в ядре развитого сообщества и из мировой сверхдержавы она скатывается на уровень, близкий к периферии (И. Валлер- стайн):

Способна ли Россия, находясь в состоянии противоцентра, создать эффективные модели интеграции в «универсальную цивилизацию»?

Россия стала страной «регионального» срединного значения и у нее стоит проблема обретения собственных союзников. Данная реальность обусловливает необходимость создания собственной периферии для консолидации и обретения сил в совершении рывка в постиндустриальную цивилзацию. При этом социальная динамика и глобализация все больше сужают временные рамки решения этой задачи путем только ее естественного вызревания и без «внешнего» дополнения. Вместе с тем на этом пути имеется угроза противостояния России глобальной и «универсальной цивилизации» в союзе с «государствами-из гоями».

Российское общество продолжает осуществлять «догоняющую» модернизацию с далеко неясными ориентирами и прогнозами его будущей судьбы. Здесь имеют место два подхода1”. Сторонники одного подхода обосновывают, что оно не способно преодолеть алгоритм бесперспективного «догоняющего» развития с доминированием экономического роста на основе экстенсивных факторов: производство промышленной продукции и сырья, заимствования новых технологий у постиндустриальных стран.

Подобная

"*Данные подходы представлены в работе: Мегатренды мирового развития. - М.,

2001.

модернизация, опирающаяся на достаточно универсальный промышленный потенциал, квалифицированную рабочую силу и рыночную экономику, способна достичь уровня позднеиндустриального фордистско-кейнсианского капитализма. Это открывает возможности стать высокоразвитой индустриальной страной, обеспечивающей своему народу относительно высокий и социально приемлемый уровень жизни. Однако данное перманентное «догоняющее» развитие не способно в обозримой перспективе решать задачи постиндустриальной трансформации и никогда не сможет осуществить прорыв в постиндустриальный мир. Поэтому историческая задача заключается в том, чтобы закрепить статус высокоразвитой индустриальной державы, обеспечивающий хотя и догоняющее, но все же поступательное развитие.

Сторонники другого подхода аппелируют к законам неравномерного развития стран и народов и его ускорения на основе использования новейших достижений НТР, роста международных контактов и образования народа на пути более быстрого и гармоничного продолжения движения вперед. В результате для продвинутых индустриальных стран открывается перспектива осовременивания, в том числе и развивать постмодерные, постиндустриальные тенденци. Однако данное одновременное движение к высше фазе индустриализма и постиндустриальной цивилизации во многом зависит от желания постиндустриального сообщества помочь «полуферий- ным» странам интегрироваться в него. Экономические, политические и военно-стратегические соображения западного мира подталкивают его к тому, чтобы посчитаться с амбициями России. Именно процессы глобализации в перспективе создают необходимые уловия и новые каналы — мировые тренды — для решения исторической задачи интегрирования российского общетва в постиндустриальную цивилизацию, не упуская благоприятные моменты, в том числе трансформирование власти, которая «не стыкуется» с современными системами власти в постиндустриальном обществе: нужна гражданская, мировоззренческая, организационная готовность к созданию современных властно-управленческих и социально-трудовых отношений, основанных на позитивном корпоративизме и соответствующей ему корпоративной культуре.

Для обоих подходов имеет место культурологический аспект западной модернизации (вестернизации), связанный с неоднозначной проблемой отношений привычной оси «Запад — Восток», где имеют место инерция (стереотипы) мышления и устойчивые синдромы недоверия.

Концепция «Запад — Восток» обосновывает абсолютное лидерство Запада по отношению к Востоку, обреченному на «догоняющее («запаздывающее») развитие, т.е. «вдогонку». Данная концепция имеет вековые традиции трактовки неравенства между расово-эт- ническими группами людей в соответствии с их физическими характеристиками, психологическими способностями, различиями в интеллекте, темпераменте, культуре199. В частности, к «Востоку» относят «генетически неполноценные» народы азиатов, в том числе и славянские. Такое противопоставление и третирование восточных народов основывается на различии типов культуры, а не просто по принципу географической локализации.

Таблица 22

/>

ЗАПАД

ВОСТОК

В отношении к человеку

Индивидуалистическая

ментальность

Коллективистская

ментальность

В отношении к миру

Активность, свобода, страсть

Уход в «себя»,

отрешенность,

нирвана

К возможностям разума

Рациональность: сила логики, эмпирической данности, прагматизм

Эмоциональность: интуитивное познание, самовнушение, медитация

К государству

Правовое государство и гражданское общество

Всесилие

политического

государства

К приобретению капитала

На основе труда и морали

На основе

своекорыстия, обмана, криминала

М. Вебер, В. Зомбарт, Р. Киплинг и другие обосновывали, что комбинация ценностей и свойств западного общества и человека под влиянием католицизма, протестантизма и иудаизма вызвали к жизни индустриальный капитализм, ставший «судьбой» человечества.

В силу того что восточное общество не обладает ценностями и свойствами первого, безоговорочный вывод об абсолютном лидерстве Запада гласит: «Запад есть Запад, а Восток есть Восток, и он никогда не догонит Запад»200. Поэтому Восток обречен на историче-

т Проблема отношений «Запад - Восток» была сформулирована греческим философом Исократом (436-338 гг. до н.э.). Он противопоставил Европу и Азию как два различных по своему культурному уровню региона и третировал азиатские народы как варварские, несущие всеобщее разрушение и одичание. Впоследствии к ним присоединяли скифов, гуннов, славян, монголов, русских и др.

¦w «Запад есть Запад, Восток есть Восток, И с меспш они не сойдут, Пока не предстанут Небо с Землей На страшный Гчсподень суд!». Р. Киплинг.

ское развитие «вдогонку» за судьбой человечества. Но его встреча с Западом исключена. Свойственные данному выводу предубеждения и дискриминации ограничивали простор распространения капиталистического духа и индустриального капитализма, как сугубо специфического западного явления, элиминируя из него Восток, в том числе и Россию («потри русского, а под ним татарин»).

Социальные настроения, возникшие в процессе модернизации российского общества, по своей сути представляют эмоциональную реакцию социальных общностей, групп и страт на радикально-про- западную, вульгарно-монетаристскую концепцию рынка, которая только усугубила пороки прежней планово-командной системы. Нынешний кризис реанимировал проблематику «Запад — Восток»: отечественная культура на новом витке вернулась к старому спору «западников» — сторонников модернизации и «почвенников» — ее противников. Так заново обретена «связь времен», словно бы СССР с его культурными и этническими координатами и не существовало. Однако данная проблема имеет для нас двойной смысл.

Во-первых, это отношение «Запад — Россия», в котором последняя традиционно относится к Востоку в силу Византийских корней культуры, срединного положения между Западом и Востоком, длительного нахождения под монголо-татарским игом. Такой подход исключает возможность «встречи» западной и российской (восточной) культур, так как последняя лишена, свойств, присущих западной ментальности: рынок, выгода, нажива, предпринимательство, рациональность, религиозные истоки, гражданское общество, мещанский дух, власть специалистов и др. Согласно этой точке зрения для России, чтобы избежать императива «догоняющего» развития, нет выбора: переход на путь индустриального капитализма возможен только на основе кардинальных изменений ментальности (сознания, культуры, образа жизни) российского общества, т.е. его «вестернизации» в форме принятия элитой и массой ценностей и норм западного (американского) образа жизни. Однако такая установка не может быть привлекательной для российского человека, а сама идея подобной модернизации не может быть государственной, объединяющей социально-психологические чаяния и порождающей позитивное социальное настроение. Поэтому пик сугубо радикальной прозападной волны позади: радикально-демократические силы не осуществили необходимого союза с Западом.

Во-вторых, это отношение «Запад — Восток» внутри самой России между православным и мусульманским мирами. В частности, в последнем имеет место возрождение исламского радикализма шиитского (иранского) и суннитского (вахаббизм) толка, враждебных

по отношению к либерально-демократическим ценностям социальной жизни. Возрождение ислама осуществляется также и с позиций традиционного (аграрно-ремесленного) общества и национализма, выступающих против индустриально-демократических порядков общественной жизни. Для народных масс мусульманская культура (с устойчивым иммунитетом культурного ядра) является краеугольным камнем единения всех социальных структур в составе единого этносоциального организма. В условиях национально-культурного возрождения чувство принадлежности к нации обладает огромной притягательной силой (особенно для молодежи) и вызывает к жизни национально-общественные движения и массовый (эмоциональный) энтузиазм, завершающийся социальными действиями. Национально-религиозное восприятие жизни обеспечивает также возможность использования эффективных клише, популизма, стереотипов «мы — они», «свои — чужие». Оно также закладывает основы для манипулирования массовым сознанием, социальным настроением и массовым поведением людей, для разжигания этнорелигиозных страстей, скатывания в плоскость национального экстремизма. Все это способствует формированию социальных настроений и устремлений, которые сопровождаются обращением многих представителей активного слоя населения (элиты) к поиску моделей благоприятных перспектив развития малых народов («са- теллитных» этносов), образования национальных государств по типу саудовского, турецкого, панкавказского устройства социума, т.е. вне связей с Россией (русофобия). Таким образом, культурный иммунитет, вырабатываемый исламским радикализмом, может оказаться мощным депрессирующим фактором по отношению к развитию новых цивилизационных форм и механизмов, сильным иммунитетом к инокультурам.

Возникает вопрос: возможно ли найти силы равнодействия между разнонаправленными векторами трансформации российского общества? Ведь чем больше культурное, ментальное, национальнорелигиозное и т.п. различие народов, тем труднее избежать риска этнических конфликтов, разгула фундаментализма и тем труднее избежать раскола данного общества.

Направление решения проблемы «Запад — Восток» дает развивающаяся постиндустриальная цивилизация, соединяющая достижения индустриализма на новом этапе НТР с ценностями национальных культур. В частности, исторический опыт Восточной Азии — «Восточное чудо» (Япония, Тайвань, Южная Корея и другие страны), где нет богатства полезных ископаемых и других ресурсов, но есть народы-труженики и эффективное управление, ко

торое позволяет основную выгоду от экономического процветания получать массе населения (более 70%). Эти страны строят постиндустриальную цивилизацию по восточному варианту, не теряя своего «лица». Они демонстрируют адаптивность культуры азиатских народов и возможность интеграции «Запад - Восток», как составных частей постиндустриальной цивилизации при сохранении собственной специфики, ментальности — ядра культуры. Новая историческая ситуация создает условия для диалога («разговора») между многообразными культурами, не стирая их различий: диалог подразумевает взаимодействие и взаимопонимание культур, устранение явно ошибочных мнений друг о друге и культурный релятивизм.

Интернационализация рынка, высокие технологии, информационно-компьютерно-интернетовские возможности создают новое социальное пространство и время. В нем снимается отчуждение, духовный антагонизм между Западом и Востоком и формируется синтетический процесс, порождающий нечто третье: единое поле культуры, планетарное состояние, под влиянием которых человеку достаточно комфортно в конкретной культурной среде. Таким образом, переход индустриальной цивилизации на уровень потин- дустриальной открывает равные возможности для сообщества с разными культурами, восприимчивыми к цивилизационным трансформациям. Тем самым снимается проблема «Запад - Восток» в ее традиционном толковании.

Рассмотренный исторический опыт свидетельствует, что для России решение данной проблемы интеграции в систему мирового сообщества, связано с ликвидацией ее отставания в движении к постиндустриальной цивилизации. Это должно обеспечить встречное движение различных типов культур вне и внутри российского общества и повлечь за собой конвергенцию культур, т.е. интеграцию (а не поглощение) и взаимообогащение оригинальных культур. В этом смысл ответа на вызов истории: он лежит не в европеизации (американизации) и не в евроазиации. Евроазийского культурного пространства в историко-феноменальном смысле — Россия (СССР) - больше не существует. Реставрация данного мифа как проекта создания некоего Евроазийского православно-мусульманского пространства бессмысленна. Реально — это эволюционно-реформистский путь социальных изменений, на котором Запад должен перестать быть для нас «экзотическим» другим. Мы будем лучшими патриотами, если вместо того, чтобы закрывать глаза на свои недостатки, постараемся их исправить, и вместо того, чтобы хулить все западное, постараемся перенимать все, что в нем есть лучшее.

В этом плане нам придется работать с заимствованными на Западе знаниями и опытом, формами и учреждениями. Это сложный

психологически, но, если отбросить социально-политическую демагогию, кратчайший путь реформирования российского общества. Только начинать надо не с начала — периода первоначального накопления капитала, соответствующему раннему капитализму XVI—XVII вв., а с конца — знаний, высоких технологий и культуры постиндустриальной цивилизации, умело адаптируя их к нашим условиям. Это поможет находить более взвешенную перспективу на пути демократических и цивилизационных реформаций. При этом не ставить задачу сделать как в «Америке» и т.п. Все равно мы сделаем по-своему. Всем нам необходимо понимать, что если эволюционно-реформистские процессы в политике и экономике заканчиваются у границ своей страны, то они не стоят своего названия. Действия же в локализированном перераспределении в пользу пока еще социально-экономически бедных, развивающихся стран, но богатых человеческими и сырьевыми ресурсами будут реально снимать напряжение, укреплять общественную солидарность и способствовать предотвращению глобальных социально-политических кризисов и международного терроризма.

Модернизация и глобализм в современном мире могут функционировать на социальном пути и для блага всех людей планеты. Однако это не приходит само собой. Альтернативы им нет. Конечно, хорошо мыслить глобально, а действовать локально, но еще лучше действовать сообща, поверх границ. Есть реальная угроза, что представители крупного бизнеса, технократы и чиновники, выпестованные ельцинизмом, могут поставить дело модернизации и глобализации в узкоэгоистических интересах. Об этом свидетельствует тот факт, что прошедшее десятилетие реформ не уменьшило разрыва между российским обществом и странами постиндустриальной цивилизации. Дело в том, что стремление как можно быстрее решить вопросы первоначального накопления капитала, выразилось в целенаправленном возбуждении предпринимательского (насильственного) духа и создании ситуации «номенклатурно-криминалистического капитализма». Это повлекло за собой подстрекательство спекулятивного духа и грюндерской горячки крупного масштаба, начиная от приватизации и заканчивая выстраиванием разного рода «пирамид» (финансовых, автомобильных, с недвижимостью, ваучерами, казначейскими билетами и т.п.). Вокруг гигантских шарлатанских предприятий возникло невероятное количество других грюндерских афер на фоне обмана, внушения с помощью СМИ неподготовленным (легковерным) некапиталистическим людям фантазии и надежд быстрого обогащения201. При этом государство играло

101 См.: Щербатых Ю.В. Искусство обмана. Популярная энциклопедия. - М., 1998. Гл 6.

неблаговидную роль в одурачивании людей и торможении процесса реформ, столь необходимых для российского общества. Во-первых, своим «несуществованием»: выдачей лицензий на право соответствующих спекулятивных операций и безучастным наблюдением за аферами. Но не забывая при этом взимать налоги с данной преступной деятельности и пополнять государственную казну. Тем самым был открыт путь бесконтрольной грюндерской предприимчивости, вымогательствам, коррумпированности и растратам в управлении казенными доходами (особенно в регионах) в ущерб реформированию бывшего государственного хозяйства.

Во-вторых, своим «существованием», оказывая парализующее влияние на ход демократических реформ, формирование малого и среднего бизнеса:

а)              проводимой преувеличенно фискальной налоговой политикой, способной убить «промышленную свободу» и предпринимательский дух: высокие налоги, чересчур сокращающие прибыли и снижающие конкуренцию товара;

б)              неправильной промышленной и торговой политикой привилегий в финансовом управлении, государственных аренд, устройстве государственных кредитов и т.п., обусловивших коррупцию и олигархию;

в)              организацией публичного долга: распространение государством публичных облигаций за большие проценты, когда богатые люди вкладывают деньги не в капиталистические предприятия, а начинают покупать ГКО, ренту и т.п.

На глазах у населения деньги, предназначение которых оплодотворять промышленность и торговлю в рыночном хозяйствовании, через обман, подделки и коррупцию либо попадали туда, где за них платили значительные проценты, либо становились основой личных состояний. В результате, грабительское обогащение наложило печать на всю переходную эпоху. В процессе осуществления «шоковой терапии» и «приватизации» по западному сценарию202 происходила не только быстрая передача государственной собственности в

ЖВ переходный период была использована модель приватизации - движения к свободной рыночной экономике, разрабопшнная в 80-е гг. на фундаменте неомонетарист- ских идей чилийскими экономистами, так называемыми « Чикагскими мальчиками», которые учились в Чикагском университете под руководством Нобелевскою лауреата М. Фридмана и X. Харберга. Эта модель базировалась на отказе от всех форм регулирования (госсектор), предоставлении свободы частному иностранному и национальному капиталу, либерализации импорта и активном привлечении внешнею финансирования. В ходе поспешной приватизации предприятия продавались по низким ценам (лишь бы вырвать из рук государства) и «живых» денег в государственную казну поступало мало. В конечном итоге такая экономическая политика не оправдала себя, и Чили вступила в полосу кризиса. Подобный результат постиг и Россию.

частные руки (подчас кому угодно), но и ускоренное имущественное расслоение в обществе — перевод основной массы населения на уровень бедности при сверхбогатстве небольшой части населения. Однако если имевшие место в раннекапиталистическую эпоху способы и результаты первоначального накопления капитала были исторически неизбежны, то на рубеже XX—XXI вв. они выглядят как нонсенс и преступление против народа. В конечном счете проводимая радикально-прозападная приватизация и посткоммуни- стическая модернизация (вестернизация), осуществляемая на ее основе, небезосновательно вызывает у большинства россиян ощущение того, что курс подобных реформ угрожает цивилизационной трансформации общества.

Реформы, проводимые по прежнему правящей экспарт-госно- менклатурой с ментальностью партийных и советских работников, создали олигархический, номенклатурно-криминалистический капитализм, усугубивший бывшие пороки прежней командно-административной («государственный социализм») системы. Тотальный кризис превратил российское общество в «общество риска», которое неспособно в должной мере поддерживать системы социальной жизнедеятельности при бюджете около 80 млрд долл. в год203. Наиболее острые противоречия проходят по осям: политическое государство - гражданское общество, центр — регионы              - капитал — труд, народ — власть              - государство — предпринимательство правозаконность — квазирынок (квазикорпоративизм)

Здесь сосредоточен главный конфликтный потенциал грядущих перемен, достаточно непредсказуемый: настоящее определяет будущее: «если сохранится данная тенденция, то...». В результате будущее оказывается в прошлом. На этом фоне происходит смена ориентации институционального изменения от развития к защите. Но при этом рациональное поведение невозможно - оно не приобретает динамического характера: политический дискурс носит жестко конфронтационный характер; тотальное отчуждение общества от государства; институциализация коррупции: низкий уровень напряжения «власть — криминал - капитал»; феномен негативной солидарности в политическом и социальном поведении индивидов, социальных групп;

ш Для сравнения отметим, что бюджет штата Нью-Йорк (10 млн чел.) превышает 40 млрд долл.; Финляндии (5 млн чел.) gt; 40 млрд долл. (см.: Г.В. Осипов. Российская социология в XXI веке: И Всероссийский социологический конгресс. - М., 2003. С. 33)

высокий уровень социально-приемлемого риска: критическая масса населения в регионах считает политическую активность бессмысленной; стабилизация за счет демодернизации: формирование контрмодернистской среды (отечественные производители, бедные, беженцы, безработные, криминальные (теневые) структуры и т.п.), которая становится агрессивной социальной средой.

Реальные процессы разгосударствления собственности, децентрализации власти и ее отделения от экономической деятельности, этнического сепаратизма и воцерковления религии, роста самостоятельности и самобытности региональных (местных) интересов, развития социального партнерства актуализируют обращение к инновационным концепциям, доктринам, учениям и теориям социально-экономической и управленческой проблематики, новым моделям объединения людей, ориентированным на либерально-демократиче- ские ценности, на идеалы гуманизма, обеспечивающим развитие одновременно индустриально-капиталистической и постиндустриальной цивилизации, постэкономических систем. Создание данной социокультурной среды открывает возможности для системного обращения не только к организационной, но и корпоративной культуре, перехода от имитации (подражание, воспроизводство, подделка) к эффективному внедрению новой культурной формы во все сферы жизнедеятельности российского общества.

Подводя итог, отметим, что для капитализирующегося российского общества обращение к позитивным формам корпоративизма и соответствующей им корпоративной культуры является инновационным и стратегическим направлением развития эффективных социально-трудовых отношений, способствующих достижению гражданского согласия как основы социального порядка и мира в обществе рыночной экономики.

Считаем, что на бывшем советском пространстве создавать корпоративную культуру надо фактически с нуля. Нельзя согласиться с мнением, что для российской действительности - это знакомое явление на основе формальных признаков: доски почета, грамоты, награды за общественно полезный труд, демонстрации, добровольнопринудительные субботники, выезды на «картошку» и т.п. с целью повысить интенсивность, качество труда и привязать к месту работы. И дело не в том, что она не называлась корпоративной культурой по идеологическим соображениям и, соответственно, не подвергалась систематизации и описанию. Отсутствие рыночной экономики и конкурентной борьбы, монополизм производства, подавление частного интереса, идеологизация социальной жизни сводили ее реаль

ную проблематику на нет. Данная система в корпоративной культуре просто не нуждалась. Коммунистическая идеология ставила задачи абсолютно нереальные и правила трудом и бытом людей, за которых решали другие — госпартноменклатура. Им же оставалось, как человеко-винтикам, повиноваться и «вертеться» в заданном темпе и ритме административно-командной системы. При этом работать «бесплатно» — за идею считалось благородно. Как раз отсутствие традиций, институциализированной системы представительства и агрегирования функциональных интересов, ориентаций на консенсусную культуру, партнерство социальных сил в обществе и труде, соглашательскую (корпоративную) идеологию тормозит осмысление и переход как к организационной, так и корпоративной культуре в условиях становления российской рыночной экономики.

Ориентация проводимых в последнее десятилетие реформ на накопление первоначального капитала, обусловила построение теневой экономики и квазирынка, формирование олигархического «квазикорпоративизма» на основе узкоэгоистических мотивов и духа коррупции. Отсюда тяготение в организационно-управленческой сфере к надкорпоративистским структурам «вертикального типа», патернализму с жестким разделением персонала на управляющих и исполнителей (только как рабочей силы). В таких условиях на преобладающем большинстве российских предприятий обращение к позитивному корпоративизму и корпоративной культуре, сглаживающих социальное неравенство и напряжение, проблематично и они находятся вне поля зрения большинства собственников и менеджмента.

Движение российского общества к корпоративной культуре в ситуации «догоняющего» развития обусловливает неизбежное калькирование зарубежного опыта, который ориентирует на то, что ее формирование и функционирование связано с решением проблемы совершения одновременных процессов:

а)              модернизации — достижения высшей фазы индустриализма с организационной культурой;

б)              постмодернизации — внедрения элементов постиндустриального (постэкономического) общества (отклоняющегося от традиционных построений капитализма и социализма) с присущей ему корпоративной культурой;

в)              глобальной интеграции в мировую рыночную систему.

Однако ни одна страна, решая подобные задачи, не становилась

на путь простого копирования чужого (зарубежного) опыта. Но также никто не преуспевал, используя только «собственные силы» национальные варианты решения культурных проблем организа- ционно-управленческой производственно-хозяйственной и госу

дарственной деятельности. В оптимальном соединении общечеловеческих — транслокационных основ корпоративной культуры с ментальностью народа-труженика состоит искусство и наука воплощения ее возможностей и потенциала в социокультурную практику капитализирующегося российского общества и его социально-трудовых отношений. 

<< | >>
Источник: Капитонов Э.А., Зинченко Г.П., Капитонов А.Э.. КОРПОРАТИВНАЯ КУЛЬТУРА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА.. 2005

Еще по теме Проблема для России:

  1. Вопрос 2. Основные проблемы и перспективы РФ в сфере вступления в ВТО
  2. 12.5. Право и законодательство в сфере обеспечения информационной безопасности и их место в системе российского права и законодательства России
  3. 12.1. Основные проблемы розницы в работе с поставщиком
  4. 14.1. Проблемы управления в многоуровневых каналах
  5. Вступление и деятельность России в ВТО.
  6. Россия и Франция
  7. Россия и Германия
  8. Анализ отдельных документов и проектов, определяющих инновационное развитие России
  9. 1.2 Анализ проблемы качественной подготовки специалистов в современных средних специальных учебных заведениях
  10. Россия как Международный Финансовый Центр и СНГ
  11. Глобализация и многовекторная политика России
  12. Социализм: теория и практика. Особенности и проблемы перехода России от плановой к рыночной экономике
  13. Место России в мировой экономике и международной торговле
  14. Россия в международных валютнофинансовых организациях
  15. § 3. Развитие конституционно-правовой науки в России
- Cвязи с общественностью - PR - Бренд-маркетинг - Деловая коммуникация - Деловое общение и этикет - Делопроизводство - Интернет - маркетинг - Информационные технологии - Консалтинг - Контроллинг - Корпоративное управление - Культура организации - Лидерство - Литература по маркетингу - Логистика - Маркетинг в бизнесе - Маркетинг в отраслях - Маркетинг на предприятии - Маркетинговые коммуникации - Международный маркетинг и менеджмент - Менеджмент - Менеджмент организации - Менеджмент руководителей - Моделирование бизнес-процессов - Мотивация - Организационное поведение - Основы маркетинга - Производственный менеджмент - Реклама - Сбалансированная система показателей - Сетевой маркетинг - Стратегический менеджмент - Тайм-менеджмент - Телекоммуникации - Теория организации - Товароведение и экспертиза товаров - Управление бизнес-процессами - Управление знаниями - Управление инновационными проектами - Управление качеством товара - Управление персоналом - Управление продажами - Управление проектами - Управленческие решения -
Яндекс.Метрика