<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе данной работы была достигнута основная цель - с помощью методов критической геополитики и на основе документальных материалов диссертант осуществил реконструкцию формальной геополитики Российской Федерации как дискурсивной системы и рассмотрел роль и место Ближней Востока в ней.
Для достижения этой цели был решен ряд задач: Во-первых, проведен анализ исторического развития геополитической мысли и критической геополитики в качестве ее современного этапа, выделены основные методы и подходы к анализу внешней политики как дискурсивной практики. Последние позволяют рассматривать внешнеполитические тексты, производимые правящими режимами, как фиксацию безусловно субъективных представлений об окружающей реальности, формирующихся в том числе на основе исторического опыта, и как способ постановки задач и определение путей их достижения. Этот метод позволяет исследователям не только сформировать представление о геополитической картине мира, продуцируемой тем или иным государственным аппаратом, но и на основании полученных данных делать выводы об основных целях, преследуемых данным дискурсом. В работе было показано непервостепенное положение Ближнего Востока в рассмотренных концепциях по сравнению с так называемыми странами «первого мира», склонность к восприятию региона в качестве арены действий мировых держав. Также было продемонстрировано значительное влияние геополитических концепций и представлений на процесс принятия внешнеполитических решений. Во-вторых, путем анализа концепций, стратегий, речей руководителей российского государства и других официальных документов был реконструирован российский формальный внешнеполитический дискурс и дана характеристика его основных элементам. По мнению диссертанта, российский формальный геополитический дискурс в его современной форме можно проследить с начала 2000 г., что совпадает с периодами президентства В.Путина и его политического соратника Д.Медведева.
Тем не менее, современный российский внешнеполитический нарратив во многом основывается на советском опыте. Ключевой проблемой указанного дискурса является противостояние притязаниям США на мировое господство и поддержка основ международных отношений, заложенных во время холодной войны - базовых принципов международных отношений, развитой системы международного права, верховенствующей роли ООН. Именно в этих аспектах проявляется консервативный характер дискурса 2000-2010-х годов, его стремление законсервировать современный миропорядок и зафиксировать «великодержавный» статус России. В-третьих, ближневосточный вектор был выделен из реконструированного дискурса и вместе с другими направлениями подвергнут сравнительному анализу. Диссертант пришел к заключению, что это направление в общей системе геополитических приоритетов имеет непервостепенное значение. На начальных этапах развития дискурса, зафиксированных, например, в Концепции внешней политики Российской Федерации от 10 июля 2000 г., Ближний Восток занимал исключительно периферийное положение, во многом сводясь к вопросам арабоизраильского конфликта, участие в урегулировании которого также можно рассматривать как наследие советского периода. Кроме того, традиционно «отдельной строкой» в дискурсе проходил Иран. Изначально - в Концепции 2000 г. - в максимально сжатом виде, без упоминания как-либо деталей, затем в расширенном за счет постановки вопроса о необходимости урегулирования проблемы иранской ядерной программы. Со временем, по мере укрепления экономического состояния России, в дискурсе стала увеличиваться антиамериканская риторика. В этой связи ближневосточное направление приобрело значимость как арена противостояния и сдерживания гегемонизма США. Все чаще и чаще в речах главы и первых лиц российского государства стали упоминаться страны Ближнего Востока и происходящие в них события как примеры негативных последствий односторонних действий США и их союзников. Следует отметить, что подобная тенденция к рассмотрению указанного региона в качестве места противостояния американским устремлениям была характерна и для советского руководства.
В-четверых, были выделены и охарактеризованы основные изменения, произошедшие на Ближнем Востоке в результате «арабской весны», определено их значение в региональном и глобальном масштабах. Отмечено возросшее в результате «арабской весны» значение политического ислама в жизни арабских стран, его становление в качестве основной идеологии на фоне коллапса под влиянием различных факторов ряд региональных государств. Отдельно было рассмотрено противопоставление «вестфальских» представлений о мировом и региональном устройстве представлениям политического ислама всех направлений. В качестве дополнительного фактора, усложняющего анализ и прогноз ситуации в регионе, было отмечено суннитско-шиитское противостояние, развивающееся по типу холодной войны. В-пятых, проведен анализ соответствия полученных в результате критической реконструкции основ российского формального геополитического дискурса реалиям современного Ближнего Востока, а также проведен сравнительный анализ российских и американских дискурсов на данном направлении. Диссертант отметил несоответствие между проблемами, наблюдаемыми в регионе в настоящее время, и подходами к их решению, которые содержит российская геополитика в части, касающейся Ближнего Востока, а также очевидные изменения, произошедшие в американском подходе к участию в делах региона во время второго президентского срока Б.Обамы, несмотря на сохранение магистрального курса на глобальное доминирование. Так же был отмечен рост внимания к Ближнему Востоку в российском формальном геополитическом дискурсе в связи с событиями осени 2015 г. - началом операции ВКС России в Сирии 30 сентября 2015 г., терактом на борту лайнера «Когалымавиа» 31 октября 2015 г. и атакой турецких истребителей на российский бомбардировщик 24 ноября 2015. Однако вслед за этим не последовало изменения места и роли ближневосточного направления в общей системе дискурса, сохранившего свою инструментальность по отношению к узловой точке противостоянии с США. Таким образом, исследованы комплексно и системно основные аспекты внешней политики России в целом и на Ближнем Востоке в частности, прежде всего, на фоне событий, последовавших за «арабской весной».
Впервые в отечественной научной литературе проведен тщательный анализ российской внешней политики с точки зрения критической геополитики в качестве дискурсивной практики. На основании полученных результатов диссертантом были сделаны следующие выводы: Формальная геополитика России строится вокруг трех узловых точек, а именно: 1) противостояния усилиям США по сохранению однополярного мира; 2) построения многополярного мира, в котором Россия будет являться одним из полюсов; 3) верховенства принципов международного права и главенство институтов международного сотрудничества в первую очередь ООН. Эти узловые точки повсеместно встречаются в концептуальных документах и речах высшего руководства России, где используются для обоснования текущей внешней политики, а также анализа и интерпретации актуальных событий международных отношений и мировой политики. Ключевой узловой точкой, с которой согласуются другие приоритеты российской геополитики, является глобальное противостояние гегемонистическим устремлениям США. В то же время двухсторонние отношения с Вашингтоном как таковые не являются значимым вектором российского нарратива. В реконструированной диссертантом иерархии региональных направлений российской геополитики первенство принадлежит двум - странам СНГ и ЕС. Ближневосточный вектор российской в этой связи рассматривается как менее значимый, но при этом тесно связанный с узловой точки борьбы с глобальным американским доминированием. Регион рассматривается в качестве «арены» противостояния гегемонистической политике США, что в целом совпадает с историческими тенденциями советской внешней политики и с классическими геополитическими теориями и концепциями эпохи холодной войны. Диссертантом также был сделан вывод о том, что события, наблюдаемые в настоящее время на Ближнем Востоке, требуют внесения соответствующих изменений в российскую формальную геополитику. «Арабская весна» и последовавший за ней всплеск религиозного экстремизма и терроризма, стремление региональных государств к диверсификации партнерских отношений и уменьшению зависимости от внерегиональных акторов в сочетании с возрастающей степенью вовлеченности России в региональные проблемы требуют соответствующей перестройки сложившейся системы узловых точек и региональных моментов российского формального геополитического дискурса. Г еополитическая картина мира, полученная в результате данного исследования, а также применявшийся научно-аналитический аппарат могут быть использованы во внешнеполитическом анализе и прогнозировании. Выявленная «стабильность» узловых точек на протяжении 15 лет в сочетании с другими результатами проведенного анализа текстов наиболее актуальных концептуальных документов позволяют сделать следующее предположение относительно развития российской внешней политики в кратко- и среднесрочной перспективе: магистральным направлением по-прежнему будет оставаться противостояние гегемонистическим устремлениям США. Значение данной узловой точки будет расти. Будет нарастать, выражаясь языком дискурс-анализа школы критической геополитики, тенденция к фиксации значений моментов и других узловых точек через представление о ведущемся с США противоборстве. В настоящий момент российское руководство сознательно придерживается курса на деидеологизацию внешней политики488. Однако, как уже отмечалось в данной работе, геополитический дискурс является формой идеологии, и развитие в российском внешнеполитическом нарративе представлений о противоборстве с враждебной державой неизбежно станет фактором, искажающим внешнеполитическое мышление. Как видно на примере Морской доктрины Российской Федерации от 26 июля 2015 г.489, в российской политической элите нарастает тенденция к рассмотрению США и НАТО в качестве главных противников на крайне значимом для России западноевропейском направлении. Данная линия была продолжена в утвержденной 31 декабря 2015 г. новой редакции Стратегии национальной безопасности Российской Федерации490: внешняя политика США и НАТО была названа в качестве причины наблюдаемых в настоящее время многочисленных кризисов, в том числе на Украине и Ближнем Востоке. При этом последний регион рассматривается в документе исключительно в контексте критики действий Запада. В этом случае Ближний Восток, как это было уже неоднократно в российской истории, станет регионом, рассматриваемым политическими элитами России исключительно как арена противоборства с США. Уже сейчас одни аналитики говорят о растущей идеологизированности подходов к рассмотрению ближневосточных проблем491, а другие исходят из геополитических клише времен холодной войны при анализе сложившейся ситуации492. Согласно последним, Россия оценивает Ближний Восток как пространство, основной характеристикой которого является «вакуум силы», в отличии от Европы, которая находится под защитой НАТО и США. «Вакуум силы» создает возможность для усиления присутствия и влияния Москвы, что невозможно на европейском направлении. В таком случае, логично предположить, что следующим этапом новой холодной войны на Ближнем Востоке станет разделение региональных государств на пророссийский и проамериканский лагеря. В состав первого войдут Сирия и Иран, и, возможно, Ирак. В состав второго - оставшееся большинство стран региона. Такое развитие событий безусловно противоречило бы интересам России, поскольку оно, как свойственно геополитическим концепциям, не учитывает реалии на местах и стало бы началом постепенного втягивания Москвы в «региональную холодную войны» в «навязанной» роли союзника «шиитских режимов». В настоящее время созданы три объединения сил, ведущих борьбу с международным терроризмом на Ближнем Востоке: западная коалиция, наиболее активными участниками которой являются США и Франция; российская коалиция, включающая Иран, Ирак и Сирию; и мусульманская коалиция из 34 ближневосточных, африканских и азиатских государств, возглавляемая Саудовской Аравией. Формально все три коалиции преследуют одну цель, а две из них - американская и мусульманская - имеют значительное количество «общих» членов, но у каждого из государств-лидеров есть свои отличные от других цели. На проблему борьбы с терроризмом накладываются вопросы свержения режима Б.аль-Асада, легитимности существующей системы региональных государств, роли внешних акторов в ближневосточной политике, справедливости существующей системы мироустройства и другие. Представляется, что саудовская коалиция также носит скрытый анти-иранский характер. По мнению диссертанта, проведенный в работе анализ и сделанные на его основе выводы могут быть использованы для внесения некоторых изменений в российскую внешнюю политику, что поможет избежать втягивания нашей страны в мусульманские религиозные войны. Современный формальный геополитический дискурс России допускает два способа переформатирования: Первый из них заключается в резкой смене узловых точек, т.е. существенному реформированию внешней политики. Поскольку данный вариант также потребует значительных изменений во внутренней политике, его следует считать маловероятным. Второй вариант предполагает снижение значимости узловой точки «противостояние устремлениям США» в пользу узловой точки «создание многополярного мира». Прямым следствием данного шага станет большая степень внимания к ближневосточному региону и рассмотрение его в качестве одного из полюсов будущей мир-системы. В рамках многополярного мира участие внешних акторов в делах региона должно будет носить ограниченных характер и, возможно, будет сводиться к поддержанию региональной системы безопасности. На данном пути существует ряд трудностей, поскольку фиксация подобных систем на региональном и глобальном уровне происходила, как показывает исторический опыт, по итогу крупномасштабных войн - крайне нежелательной перспективы, которая становится все более реальной на Ближнем Востоке. Большая степень внимания также будет означать большую степень участия России в делах региона и больший акцент на развитие контактов с региональными государствами. Подчеркнем, что таким образом, Москва торпедирует на Ближнем Востоке и в других регионах планы Вашингтона по постепенному переходу к стратегии «внешнего балансирования». Последняя предполагает участие в делах региона одного сильного внешнего актора, который имеет хорошие отношения со всеми региональными государствами и может вмешиваться в случае необходимости, например, при чрезмерном усилении кого-либо из региональных игроков. Данная система в то же время не допускает активного участия в регионе какой-либо иной внешней силы, способной составить конкуренцию США. Краеугольным камнем стратегии участия России в региональных делах в данном случае станут наиболее актуальные для региона вопросы, которые включают, но не ограничиваются гражданской войной в Сирии и арабо-израильским конфликтом. По мнению некоторых авторов, значение, придаваемое российской политической элитой, роли «арбитра в разрешении проблемных ситуаций» как методу усиления глобальных и региональных позиций сильно преувеличено493. Более перспективным направлением следует считать налаживание военнотехнических, экономических и культурных связей, т.е. использованию «мягкой силы». Существенным ее компонентом является распространение русского языка. На этом пути велика роль «Россотрудничества» и фонда «Русский мир». Геополитически выстраивание «мягко-силовых» конструкций по окончании «жестко-силовых» отношений придает большую эффективность внешнеполитическому курсу Российской Федерации на Ближнем Востоке. Наращивание политического влияния, рост доверия к России в этом регионе мира, повышение имиджа дружественной страны среди его населения и правящих элит, углубление восприятия России как государства со всемирной отзывчивостью, как авторитетного и ответственного участника мировой политики и глобальной экономики, как державы, отстаивающей принципы международного права, глобальной, региональной и национальной безопасности - все это требует во внешнеполитическом курсе Российской Федерации активизации «мягкой силы». Вектор в этом направлении придаст большую геополитическую эффективность.
<< | >>
Источник: Коновалов Александр Олегович. Ближний Восток в системе внешнеполитических приоритетов Российской Федерации: геополитические концепции XXI в., перспективы, реальность. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Санкт-Петербург.. 2016

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. Статья 1427. Публичное предложение о заключении договора об отчуждении патента на селекционное достижение
  2. КОММЕНТАРИИ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ__________
  3. § 5. Заключение, исполнение и прекращение международных договоров Российской Федерации
  4. Заключение
  5. § 3. Заключение трудового договора
  6. Статья 9. Права и обязанности хозяйствующего субъекта, осуществляющего торговую деятельность, и хозяйствующего субъекта, осуществляющего поставки продовольственных товаров, в связи с заключением и исполнением договора поставки продовольственных товаров
  7. Отчетность Сбербанка по МСФО с заключением аудиторов
  8. Расторжение трудового договора в связи с нарушением правил его заключения
  9. Статья 301. Незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей
  10. Заключение эксперта. Заключение специалиста
  11. Окончание предварительного расследования составлением обвинительного заключения или обвинительного акта
  12. § 5. Заключение и показания эксперта
  13. § 6. Заключение и показания специалиста
  14. Понятие трудового договора. Порядок его заключения
  15. § 5. Заключения и показания эксперта, специалиста
  16. 1 § 2. Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору
  17. § 4. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением
  18. 10. Заведомо ложные показание, заключение эксперта или неправильный перевод
  19. Заключение
Яндекс.Метрика