<<
>>

Глава VII НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ

Лучшая дипломатия — это следовать своему собственному пути, оставляя другой стороне возможность думать, что она отстояла свою позицию. А. Иден, британский премьер и дипломат Преимущество саммита в том, что его участники обладают авторитетом, чтобы урегулировать спор, а недостаток в том, что их решение нельзя дезавуировать.
Г. Киссинджер, госсекретарь США Посланный за границу дипломат не должен забывать, что он представляет интересы своего собственного государства в стране пребывания, а не наоборот. У. Макомбер, американский дипломат Современная международная обстановка значительно отличается от той, которая была двадцать лет тому назад. Можно даже сказать, что никогда прежде мир не изменялся так решительно, как за последние десятилетия. Изменения коснулись почти всех глобальных процессов в мире — распад сверхдержавы СССР и образование на его территории 15 новых государств; развал Югославии и возникновение в связи с этим новых государств и новых конфликтов в Европе, которые затронули почти весь мир; крушение Чехословакии. В связи с открытием и освоением новых нефтяных и газовых месторождений и появлением новых государств — носителей энергетического сырья возникли проблемы сбыта этого сырья по новым ценам. Осложнились проблемы коммуникаций, в том числе морских; споры за территориальные воды и морские пространства. Активизировались этнические группы, стремящиеся к государственной самостоятельности и ставящие сложные внешнеполитические задачи, с трудом решаемые методами старой дипломатии. Появились новые спорные международные проблемы, связанные с самым населенным континентом мира — Азией (завтра Китай с его полуторамиллиардным населением станет экономической и военной сверхдержавой; сегодня Япония обгоняет в экономическом отношении крупнейшие державы мира), возрастает опасность в Персидском заливе, где к прошлым проблемам добавились новые, в частности в районе Ближнего Востока.
В связи с вступлением в активный экономический процесс ряда стран Азии, Африки и Латинской Америки возникли новые финансовые трудности. Встал вопрос об участии в разрешении этих проблем развитых индустриальных государств, располагающих финансовыми ресурсами, и международных финансовых организаций. История дипломатии ранее не знала такого количества глобальных и региональных проблем и вовлечения огромного числа государств в их решение. К этому прибавляются и другие факторы, в частности значительное усиление влияния на международные отношения и непосредственно на дипломатию средств массовой информации, которые все больше становятся «четвертой» властью, подчас сильнее законодательной и исполнительной. Серия ядерных испытаний, проведенных Индией и Пакистаном, значительно изменила международные отношения к худшему. Эти испытания нарушили прочность сложившихся международных отношений. Брошен вызов порядку, с таким трудом созданному дипломатией прошлого, международному режиму нераспространения ядерного оружия. Появился «легитимный повод» и для других стран обзавестись ядерным оружием, некоторые из них уже тайно обладают им или готовы создать его. Выступая в Швейцарии в июне 1998 г., министр иностранных дел России Е. М. Примаков подчеркнул: «Опасность усугубляется тем, что Индия и Пакистан находятся в состоянии острого конфликта друг с другом, и кульминационная точка этого конфликта еще не преодолена. В настоящее время у пяти государств — обладателей ядерного оружия — нет настолько острых противоречий, которые могли бы вылиться в угрозу глобальных столкновений, чего абсолютно не скажешь в отношении Индии и Пакистана»'. Возможно, потребуется создание новых дипломатических механизмов, способных гарантировать дальнейшее нераспространение ядерного оружия и его неприменение в результате возможной неразумной политики лидеров этих стран. Наконец, тяжелое наследие прошлой международной системы заключается в том, что ряд государств (как правило, вновь созданных) высказывает серьезные территориальные претензии друг к другу.
Это касается и Юга Европы и, прежде всего Африки, где нет практически места, где бы не существовало территориальных претензий. Провозглашение в 1993 г. независимости Эритреи привело к тому, что впервые в Африке был нарушен принцип незыблемости границ'. Генри Киссинджер в статье в «Ноте Week» под названием «Незнакомый нам мир» справедливо отмечал, что «задача, стоящая перед американской политикой в следующем тысячелетии, отличается от всего, с чем мы сталкивались прежде»2. В последние годы стало модным утверждать о па- Исчсз&ст ЛИ 1 дипломатия? Дении роли профессиональной дипломатии в осуществлении внешней политики. По мнению ряда политических деятелей, все главные и острые международные проблемы, все кризисные узлы развязываются не дипломатами, а в конечном счете политиками — руководителями государств и премьерами; а промежуточные звенья — посольства, дипломаты — теряют свое значение. На первый взгляд, эта точка зрения настолько несостоятельна, что, казалось бы, не нуждается в опровержении. Но, поскольку она получила широкое распространение и поддерживается даже влиятельными политиками высокого ранга и даже некоторыми учеными, на ней следует остановиться. Начнем с доводов, которые выдвигаются апологетами этой концепции. Прежде всего они считают, что средства связи, средства массовой информации, справочные службы (прежде всего Интернет) заменили и сделали ненужной работу посольств, которые будто бы собирают ту же самую информацию, только потом ее «зашифровывают» и с запозданием дублируют то, что уже было передано по радио и телевидению. Ряд посольств (например, француз- * Подробности см.: Независимая газета. — 1998. — 28 мая. ские представительства) сначала слушают радио, читают утренние газеты, смотрят телевизор, а потом отправляют телеграммы в Париж обо всем происходящем в стране пребывания. Чтобы вновь не возвращаться к этой критике, скажем, что она ничего не доказывает. Конечно, в посольствах всех стран следят за сообщениями СМИ, но, во-первых, это далеко не главный источник информации — прежде всего ее получают из бесед с самыми разными представителями власти, различных кругов страны, во-вторых, сообщения в газетах и по телевидению очень часто противоречат друг другу и в-третьих, изучение прессы необходимо, чтобы вовремя поправить сообщения, которые идут из страны вашего пребывания по линии СМИ в вашу столицу (их ведь читают, слушают, смотрят большинство жителей нашей страны, в том числе политики, бизнесмены, журналисты и т.
д.). Известный американский политик, советолог и русофоб Бже- зинский решительно отстаивает мнение о необходимости резкого сокращения ряда дипломатических представительств, вплоть до их закрытия. Он считает, что американское посольство в Лондоне должно быть превращено в общежитие для американских студентов, посещающих Лондон, и тогда они «не будут спать в английских парках»'. В 1970 г. Бжезинский заявил, что если бы министерства иностранных дел и посольства еще не существовали, то их и не следовало бы выдумывать2. Считая, что, например, в Англии и США вполне достаточно информации друг о друге в СМИ, он предложил сохранить в посольствах этих двух стран в Лондоне и Вашингтоне только консульские отделы, а остальные функции осуществлять на правительственном уровне. Бжезинский всегда отличался огромной амбициозностью и самонадеянностью; такого рода политики считают, что они умнее всех, сами все знают и дипломаты им только мешают, ограничивают их свободу. Отсюда и их экстраординарные заявления прессе, за которые потом приходится расплачиваться дипломатам. Это, кстати, касается и некоторых российских политиков высокого ранга, парламентариев. В результате по- * Вероятно, он имел в виду случай, когда два западногерманских студента — туриста в Лондоне в поисках ночлега перелезли через забор Букингемского дворца и заночевали в его саду, а утром, когда они искали какой-нибудь бар, чтобы перекусить (они не понимали, куда попали), были задержаны садовником. являются заявления (даже на министерском уровне) о наличии у России полдюжины врагов, в их числе США, Китай и другие страны, о необходимости проведения Россией доктрины, предусматривающей возможность нанесения первыми ядерного удара (для предотвращения агрессии) и т. д. Американские дипломаты Гамильтон и Лэнгхорн цитируют одно из художественных произведений, в котором его герой провозглашает конец министерства иностранных дел. Будущее дипломатии за разъездными агентами (которые, надо думать, лучше всех информированы), считают они, и в доказательство обоснованности этой мысли приводят слова отставного дипломата Л. Энштейна, который в своих мемуарах «Дипломат вспоминает прошлое» пишет, что международные туристические агенты, подобные знаменитому «Томасу Куку» (при значительно меньшем числе сотрудников, чем в посольствах), дешевле и скорее могут обеспечить правительство необходимой информацией. А радиостанция Би-би- си считает, что значительную часть работы по сбору и доставке информации могли бы выполнять нейтральные страны, такие, как Швеция и Швейцария. Они уже имеют опыт по предоставлению своих консульских услуг третьим странам. Все эти предложения исходят из того, что посольства — «“очень дорогие аппендиксы” государственной системы и исполнение ими своих функций далеко от современных идей (требований), и те же задачи могут быть с большей эффективностью выполнены другими агентствами»1. Авторы этих предложений подчеркивают, что все страны — участницы переговоров будут иметь одну и ту же надежную (или наоборот, ненадежную?) информацию. Будет ли она учитывать интересы каждой страны, если они подчас полностью расходятся (одна сторона хочет дешево купить, а другая дорого продать) — как им поможет одна и та же информация? Другое соображение, которое выдвигают сторонники тезиса о падении роли дипломатии, таково: в силу усложнения международной обстановки все важнейшие международные вопросы решаются непосредственно руководителями государств и правительств на их встречах, и потому роль не только послов, но и даже министров иностранных дел значительно упала и стала чуть ли не второстепенной. Что касается вопроса о том, что средства массовой информации дают все сведения и нет необходимости правительству иметь еще информацию посольства, то это может утверждать только человек, не знающий, что такое дипломатия. Разница между информацией, которую получают и обнародуют журналисты, и той, которую добывают дипломаты, огромна. Дипломаты получают информацию от лиц, с которыми они близко знакомы и доверяют друг другу. Они получают не вообще информацию, а доверительную информацию. Кто даст информацию, зная, что она будет завтра опубликована со ссылкой на источник? Дипломатическая информация анализируется профессионалами, просеивается, сравнивается с данными из других источников. В отличие от журналистских публикаций, она не носит сенсационный характер, а должна быть максимально объективной. Как писал Г. Никольсон, «профессиональный дипломат, потративший всю жизнь на изучение положения и психологии других стран, избегает делать обобщения на основании наспех собранных фактов»543. Журналист, который стремится как можно скорее собрать факты для сегодняшней или завтрашней газеты или передачи, не поделится своими сведениями, чтобы проверить их; для него другой журналист не столько коллега, сколько соперник и конкурент. Дипломат, наоборот, постарается, как правило, поделиться своими сведениями и тем самым проверить их. Для него дипломат другой страны не соперник, а коллега. Они входят в общее «содружество профессиональных дипломатов», их характеризует не рознь, а в известном роде солидарность, в том числе и в обмене информацией. Журналистская информация, если она исходит от серьезных и честных представителей этой профессии, может дополнить информацию посольств, но она не может лежать в основе действий правительства. Такую роль может исполнить только дипломатическая информация. Американский дипломат А Уотсон так отвечает тем, кто утверждает, что современные средства СМИ вытесняют дипломатию: Доводы, что возросший уровень технологии, в особенности средств сообщения, ликвидировал потребность в дипломатии, — иллюзорны. Столетиями люди могли читать газеты, которые обычно ложились на стол (правителей) ранее донесений послов. Но журналистика концентрируется на эффекте и новостях, сообщения журналистов пишутся под давлением времени, они базируются на значительно меньшей информационной базе, чем той, которой обладают даже небольшие посольства. Кроме того, газеты обычно посвящают свои материалы только великим государствам или тем странам, в которых в данный момент происходит что-то значительное. Я знаю, что французские дипломаты в перворазрядных столицах ожидают, что напечатает «Монд», чтобы расширить и исправить материалы газеты, которая уже была прочитана в Париже, но в менее важных странах читатели могут быть уверены, что о них ничего не появится в прессе*. Нужно также иметь в виду, что даже в демократических странах, где нет цензуры, сообщения прессы часто неадекватны полученным журналистом сведениям, на их сообщениях лежит печать руководства газеты, а в странах, где существует в открытой (или скрытой) форме цензура, журналисты, конечно не могут не учитывать ее, а соответственно и иностранные правительства осторожно подходят к сообщениям прессы из такого рода стран. Так, например, иностранные посольства в Москве в период существования СССР не считали возможным базировать свои выводы на материалах советских газет. Да и среди самих журналистов популярной была шутка, что в •«Известиях» нет правды, а в «Правде» — известий. Конечно, роль встреч в верхах в дипломатии в последние десятилетия значительно возросла. Но каждая такая встреча происходит и может быть успешной после тщательной ее дипломатической подготовки. Да и сами главы государств, правительств сопровождаются делегациями из числа дипломатов, экспертов, которые готовят окончательные решения. Последняя встреча, например, президентов США и России не раз прерывалась специально для того, чтобы они могли посоветоваться со своими экспертами. Как справедливо отмечал Г. Никольсон, в современную эпоху, когда личность опять начинает становиться решающим фактором в политике, характер и ум посла приобретают решающее значение544. Внешняя политика правительства может правильно и успешно проводиться, если она будет опираться на дипломатов, людей «опытных, честных, разумных, людей изобретательных, уравновешенных и мужественных, людей скромных, которыми руководит только чувство долга, людей, которые понимают опасность хитрос ти и признают значение ума, умеренности, осторожности, терпения и такта»'. Роль дипломатии в последние десятилетия особенно возросла, поскольку вопросы внешней политики стали находиться под мощными прожекторами СМИ и вследствие этого под пристальным вниманием широких народных масс. Известный английский дипломат лорд Стрэнг, представитель Англии на англо-франко-советских переговорах 1939 г. в Москве, писал: «В современном мире, когда война стана трагедией каждого и кошмаром каждого, дипломатия стала и делом каждого»545. В условиях ядерной опасности человечество стало понимать, что война больше не является эффективным и приемлемым средством разрешения споров, и что только переговоры, только тонкая и умелая дипломатия может избавить мир от гибели, а сами международные проблемы настолько осложнились, что требуют участия профессионалов. Характерно, что вопреки предсказаниям тех, кто предрекает конец дипломатии, число дипломатов в мире увеличивается за счет многократного увеличения в последние десятилетия международных организаций с двух-трех накануне второй мировой войны до 200 в настоящее время, как и числа посольств и соответственно дипломатов в них. В 1914 г. в Лондоне, например, было 14 посольств, в 1971 г. — 114 (а сейчас более 150), а число дипломатов превысило в английской столице 3300 человек546. И еще одно соображение. Все больше международные вопросы становятся предметом партийной борьбы. В США, например, в 1996 г. вопросы внешней политики и дипломатии заняли одно из ведущих мест, и газеты освещали их не столько с точки зрения государства, сколько в корыстных узкопартийных интересах. Дипломатические сообщения, и только они могут способствовать выработке правильной политики. Выступая на заседании, посвященном 50-летию Института заграничной службы США, госсекретарь М. Олбрайт сказала: «Мы нуждаемся в подготовке женщин и мужчин для работы с миром не таким, каким он был, и не таким, какой он есть, а с таким, каким он будет»547. Реформы РЯД стран, в том числе США, Англия, Франция и дипломатии другие, уже начали те или иные, одни в большей, западно- другие в меньшей степени, реформы своей дипло- европейских матии. Начнем с Франции. Вступая в должность стран' министра иностранных дел в 1993 г., А. Жюппе так сформулировал задачи французской дипломатии: 1. Франция должна играть самостоятельную роль на мировой арене. 2. Она не желает, чтобы иные государства диктовали ей, какую политику проводить (намек на США и объединенную Европу, ибо кто еще может ей что-то диктовать. — В. П.). 3. Приоритет приоритетов — европейская солидарность. Франция в одиночку не может выступать наравне с США или странами Тихоокеанского региона. 4. Атлантическая солидарность — одна из основ (курсив мой. — В. П.) нашей безопасности. 5. Идеологический характер внешней политики (А. Жюппе признал, что в основе внешней политики должны лежать определенные идеи и принципы, ибо беспринципная дипломатия означает слабую политику. — В. П.). Он свел идейность внешней политики и дипломатии к тому, что Франция должна отстаивать идею равенства и справедливости в развитии мира*. Нетрудно заметить, что «идейность» внешней политики и дипломатии тесно увязывается с практическими задачами французской дипломатии. Как же мыслил он реализацию этих задач? 1. Каждый посол должен руководствоваться разработанным стратегическим планом обеспечения и продвижения интересов Франции в стране пребывания. (Раньше во многих странах, в том числе в СССР и в России, вновь назначенный посол составлял перед отъездом «инструкцию послу», которая утверждалась руководством министерства, или беседовал с министром, а чаще с одним из его заместителей.) Нередко бывало так, что посол ехал в страну первый раз и не знал ее, а замминистра курировал с десяток стран и тоже не знал их достаточно хорошо, и инструкция больше носила общий характер. Французы подходили к этому вопросу по- новому и более разумно. 2. Новый посол через полгода после прибытия к месту службы представляет свой стратегический план с конкретными предложе ниями. Его основные положения утверждаются министром. Вводится режим регулярных отчетов посла по англо-американскому образцу. 3. Значительно изменяется порядок информации между министерством и посольствами, информация становится более регулярной. Если недавно французские послы о деятельности МИДа, встречах дипломатов других стран в МИДе узнавали из прессы, то сейчас сделаны уже первые шаги в оперативном информировании загранпредставительств. «Если в Париже министр иностранных дел Франции беседует с госсекретарем США, то через два часа французский посол в Вашингтоне будет уже знать содержание беседы», — говорилось в указании министра. 4. Телеграммы и другие материалы, затрагивающие более чем локальные интересы, распечатываются и рассылаются по другим министерствам и департаментам и по другим французским посольствам в других странах*. (К слову скажу, во время войны между Аргентиной и Фолклендами, которая длилась три с половиной месяца, советское посольство в Англии почти каждый день посылало телеграммы о ней. Ни на одну из них мы ответа не получили. Ни одной телеграммы, которые посылало советское посольство из Аргентины, нам не переслали. Ни разу нас не информировали об обсуждении этого вопроса в Совете Безопасности ООН. Несколько раз госсекретарь Хейг выезжал в Аргентину для переговоров с руководством страны. Я уверен, что наш посол в Буэнос-Айресе информировал Москву о них, но мы об этом не знали.) После распада СССР и объединения Германии французская дипломатия стала в еще большей степени, чем раньше, гибкой, смелой в выработке новых решений, которые соответствовали новой обстановке в мире и в Европе. Она пошла на пересмотр, казалось, незыблемых деголлевских принципов в области внешней политики: после 30-летнего отсутствия в военной организации НАТО Франция по сути дела вернулась в нее. Париж одобрил новую военно-дипломатическую концепцию в отношении Германии и в 1990 г. принял решение о диалоге с Германией, о дележе ядерного зонтика Обе страны достигли договоренности о единой системе сбора разведданных с помощью спутников-шпионов. Наконец, политическое и дипломатическое франко-российское сбли жение достигло такого уровня, что по ряду международных позиций страны стали лучше понимать друг друга. А теперь о современной английской дипломатии. Принято считать, что Англия — страна традиций, что она в известной степени консервативная страна. Если это и так, то меньше всего это относится к ее дипломатии. Начиная с 60-х годов англичане четыре раза проводили реформы своей дипломатической службы. Нередко они вводили различные новшества, иногда более крупные, иногда менее значимые, но всегда улучшавшие дипломатическую систему. Так, они ввели порядок, по которому послы могут приступить к исполнению своих обязанностей не после вручения верительных грамот, а немедленно по приезде посла в страну. Это дает возможность послу сразу приступить к своей работе, а не ждать несколько недель и даже месяцев, когда королева будет в Лондоне и у нее найдется время для приема посла1. Англичане ввели такое новшество, как совместное с другой страной учреждение общего посольства (в частности с Германией) в другой стране (англо-германское представительство). Они ввели обмен дипломатами в посольствах, в частности, в английском и немецком посольствах. Например, в Вашингтоне У. Шепготт, первый секретарь английского посольства, был направлен на работу в немецкое посольство вместо советника германского посольства М. Нея, который занял место Шепготта в английском посольстве. Они оба занимались одной проблемой, проблемой контроля за вооружением бывшего Советского Союза и контактами НАТО в Англии и Германии. Вскрылось это случайно, когда 18 июня 1996 г. британский дипломат У. Шепготт, работавший в немецком посольстве, позвонил в Бонн, в канцелярию Гельмута Коля и сказал, что президент Клинтон хотел бы знать, о чем Борис Ельцин говорил с Колем по телефону 18 июня после первого раунда выборов в России. В канцелярии были растеряны и немедленно позвонили в немецкое посольство в Вашингтоне. Такого же рода реакция последовала в госдепе, когда Шепготт явился туда от имени немецкого посольства с сообщением о том, что следовало бы сделать, чтобы убедить Британию оказать финансовую помощь Кстати, это не противоречит и Венской конвенции 1961 г., ст. 13 которой гласит, что глава представительства считается приступившим к исполнению своих функций либо с момента вручения своих верительных грамот, либо с момента сообщения о своем прибытии... (курсив мой. — В. П.). России для демонтажа биологического оружия. Но это частные случаи, и объясняются тем, что такая практика только складывается. Обмены дипломатами с другими странами имеют место в Лондоне, Бонне, Париже и Риме. Французские посольства также предполагают проводить подобные обмены с Германией и Британией ежегодно. Цель такого рода обменов — содействовать европейскому единству и в будущем, возможно, создавать интегрированные европейские посольства'. В некоторых посольствах Африки и Азии, где у англичан в посольствах штаты меньше, чем в германских, британцы получают соответствующие материалы от последних548. Сближение дипломатов и дипломатических служб отдельных государств продолжает развиваться, и встал вопрос о создании совместных посольств между крупными государствами, т. е. начался процесс частичного взаимопроникновения дипломатических служб. В 1988 г. во Франции прозвучали предложения о строительстве •«европейской политической конфедерации», предусматривающей и единую дипломатию. Между Парижем и Бонном начались переговоры о создании совместных посольств со смешанным составом дипломатов и поочередно меняющимися послами549. С 1995 г. Англия значительно переориентировала свою дипломатию. Выступая в королевском институте международных отношений, прежний министр иностранных дел консерватор М. Рифкинд в качестве главной задачи поставил защиту интересов своей страны. «Лучше всего отталкиваться, — сказал он, — от изречения лорда Пальмерстона: соблюдение британских интересов должно быть единственной заботой британского министра иностранных дел»'550. На первое место он, естественно, поставил территориальную безопасность и поддержание мира в Европе. Ведущим принципом английской внешней политики была на протяжении столетий теория «равновесия сил» или «баланса сил». Она означала стремление Англии не допустить установления гегемонии на Европейском континенте какой-либо одной державы. От принципа «баланса сил» теперь Англия отказалась. Россия уже не представляет угрозы для нее, а Германия после объединения стала самой могущественной державой в Европе. «Классические концепции баланса сил в Европе во многом потеряли свою актуальность. Интересы, связывающие страны Европы воедино, стали значительно превалировать над интересами, временно разделяющими нас.» Раздел этой части речи министр назвал просто и кратко: «Сотрудничество в Европе»551. На второе место после безопасности страны Риф- 4Английскэя дипломатия - кинд поставил коммерцию, торговлю, прежде всего это торговля», экспорт товаров, иностранные инвестиции, туризм, т. е. все то, что «улучшает благосостояние, уровень и качество жизни подданных Соединенного Королевства»552. Английское посольство в Москве действует именно в духе этих требований. Сэр Эндрю Марли, посол в России, в своем интервью так охарактеризовал задачу посольства: «Содействие развитию торговли и в целом деловое сотрудничество между Великобританией и Россией — моя первейшая забота; наше посольство уделяет этому постоянное внимание. В идеале мы хотели бы уделять больше внимания не политическим вопросам, а развитию торговли, увеличению экспорта»553. На этой части он остановился особенно подробно. Как достичь этого благосостояния? Англия — страна купцов. Четверть того, что она производит, идет на экспорт (это больше, чем экспорт Японии, Соединенных Штатов, Германии или Франции). Англия находится на третьем месте в мире по внешним инвестициям. Чистый доход от английских инвестиций превышает 10 млрд. фунтов в год. 8,6 миллионов британцев живут в заморских странах. «Мы привлекаем больше иностранных инвестиций, чем любая другая страна, кроме США,» — говорил он. И вывод — дипломатия должна быть прежде всего нацелена на коммерцию, в том числе на интеграцию. Но в стране слышится беспокойство, что Британия может лишиться своего влияния, если не присоединится к той сфере интеграции, которую хотят видеть ее партнеры. Конечно, рост политического влияния — квинтэссенция дипломатии. Но надо помнить, что это лишь средство достижения цели, но не сама цель. «Как же в таком случае следует реагировать Британии на предложения о дальнейшей интеграции? Ей следует, — продолжал министр, — выступать с позиции трезвой оценки британских интересов. Критерий, которым мы должны руководствоваться, состоит в сравнении чистого эффекта от интеграции с эффектом от сотрудничества в конкретной политической области. Последует ли затем такое улучшение благосостояния подданных Соединенного Королевства, что может оправдать потерю возможности для нации самостоятельно принимать решения в данной области? Если подобная объединительная акция нанесет вред Соединенному Королевству или преследует скорее политическую, а не практическую цель, нам следует отказаться от нее, с учтивостью, мужеством и твердостью»'. Рифкинд отмечал, что интерес представляет еще одна сторона, которую должна учитывать современная дипломатия, — электронные средства массовой информации, их непосредственное воздействие. Он назвал их мощным средством, «мгновенно фиксирующим общественное мнение». Какие же выводы из сказанного следуют для дипломатии? «Под лучом прожектора средств массовой информации правительства вынуждены быть открытыми и доступными. Информационное общественное давление должно сказываться параллельно с дипломатической деятельностью и быть ее составной частью»554. Такой же курс на участие дипломатии в коммерции взяла Италия. Бывший премьер-министр Берлускони, находясь с визитом в Москве в октябре 1994 г., отмечал, что все итальянские посольства в мире должны занимать передовые позиции в борьбе за проникновение итальянского бизнеса на новые рынки. Прежде всего на рынки России. Российский туризм также представляет чрезвычайные выгоды для Италии. По этой причине посольство, выдавая выездные визы российским гражданам, идет на известные нарушения итальянского законодательства. В этой связи возникают постоянные трения с итальянским профсоюзом работников погранслужбы. Дело в том, что выдача коллективной визы предполагает наличие коллективного паспорта для многочисленной тургруппы. Отсутствие коллективного паспорта для российских граждан приводит к затягиванию процедуры оформления выезда российских граждан на паспортном контроле555, сказал посол Италии в Москве. В настоящее время в итальянском посольстве в Москве имеется два советника по политическим вопросам и три советника соответственно по экономическим, финансовым и торговым проблемам. Кроме того, в рамках посольства создан институт коммерческих отношений556. Он конкретно занимается продвижением на российский рынок итальянских товаров и услуг, сбором информации, основываясь, в частности, на анализе рекламных объявлений о потребностях российского рынка, создает базу данных. Наиболее крупными сделками занимаются непосредственно советники, работающие в посольстве. „ . А как обстоит в этом отношении дело в американ- Реформы „ г в дипломатии скои дипломатии? Все предыдущие десятилетия США. она посвящала себя борьбе с Советским Союзом, урегулированию отношений с Китаем, вовлечению других стран в войну с Вьетнамом, поддержке агрессии Израиля против арабских стран и до торговли у американских дипломатов руки доходили лишь в последнюю очередь. Как писал английский ученый Барстон в 1989 г., «10 лет назад сотрудники госдепартамента почти исключительно занимались вопросами политики и политическим вопросам отдавалось предпочтение перед экономическими, административными и консульской службой. В последние годы на первое место встали проблемы международной экономики, такие, как нефть, финансы, торговля»557. Несколько лет тому назад президент Клинтон заявил, что страны, которые выбирают своих лидеров, более благоприятны для других государств в отношении партнерства и дипломатии558. Комментируя эти слова, зам. госсекретаря Телботт заявил, что мир сейчас — это комбинация коммерческих и политических (т. е. и дипломатических) направлений'. Американские послы сейчас больше времени уделяют торговле, чем остальным дипломатическим функциям, и это, видимо, уже беспокоит конкурирующие с США страны. Но методы, которыми американское правительство, госдепартамент и посольства осуществляют наступательную коммерцию, далеко не всегда достигают цели. Так, к примеру, конфронтация в отношении торговли с Россией часто не достигает результатов, но увеличивает напряженность в двусторонних отношениях. Несмотря на это, госдепартамент в конце 1997 г., ссылаясь на президента, заявил, что успех того или другого посла будет оцениваться в зависимости от того, увеличился ли при нем американский экспорт в страну его пребывания: если да — то он работает хорошо, нет — плохо. Американцы начинают анализировать, в чем причины того, что торговая экспансия не дает должных результатов. И некоторые приходят к выводу, что просто призывов посольств усилить коммерческую деятельность еще недостаточно. Много теряется из-за того, что зарубежной торговлей в стране занимается больше двенадцати ведомств и деятельность их не скоординирована. Дипломаты других стран также на первое место ставят торговлю. Посол Словении в Москве Душан Сной отмечал, что его посольство обращает на развитие торговли все большее внимание, и подчеркивал, что главное в этой работе — информация, т. е. хорошее знание рынка страны пребывания и своей страны. «Одна из задач посольства, — пишет он, — распространение информации коммерческого характера, которая могла бы быть полезна для представителя мелкого и среднего бизнеса, о потенциальных возможностях заинтересованных сторон». Крупные компании зачастую сами находят себе дорогу на рынки других стран559. Соединенные Штаты после распада Советского Дипломатия Союза стали считать себя единственной сверхдер- свсрхдсржав. г г жавои, а современный мир — однополюсным миром во главе с единственным лидером — США. Их дипломатия стала носить еще более двойственный характер. На словах они выступают за равноправное сотрудничество с другими странами, в том числе с Россией, но наделе их дипломатия исходит из того, что мир должен быть таким, каким хотят его видеть Соединенные Штаты. Бывший помощник президента США по национальной безопасности, наставник нынешнего госсекретаря М. Олбрайт 36. Бжезинский в журнале «Foreign Affairs» в 1997 г. призывал США именно к этому: устраивать мир, не считаясь с другими странами. Эти планы предусматривали исключение России не только из круга великих держав, но и из числа цивилизованных государств. Он советовал России не предпринимать тщетных усилий по возвращению себе статуса великой державы. Он выступал за расчленение России на Сибирскую и Дальневосточную республики и Европейскую Россию, т.е. превращение ее в конфедерацию. Мотивировка — так ей легче будет поддерживать связи со своими соседями. Он утверждал, что у России «слишком много земли, и это задерживает ее развитие», т. е. открыто проводил политику, направленную на потерю Россией части ее территории и ее расчленение. В последние годы дипломатия США все меньше считается с интересами России и принимает решения, не обращая внимания на мнение Москвы и многих других стран. Еще более откровенно задача «чтобы ни одно государство или коалиция государств не смогли господствовать в Европе» ставится в докладе известного фонда «Херитидж» («Наследства»): «Предотвращение возникновения новой российской империи на землях бывшего Советского Союза должно быть приоритетом для США и их союзников», — говорится в нем. Президент США Клинтон говорил: «Мы должны выполнять руководящую роль. Куда бы я ни поехал, с кем бы ни говорил, мне говорили одно и то же. Мы доверяем Америке, мы хотим, чтобы Америка выступала лидером. Америка должна задавать тон»560. В этом же направлении выступают и американские разведывательные органы. Так, ЦРУ недавно открыто вмешалось в конкурентную борьбу американского военно-промышленного комплекса «Рейтон» с французской компанией на бразильском рынке. Фирма «Рейтон» получила заказ. Париж был раздосадован этим грубым нажимом и даже выслал из Франции пять американских разведчиков, работавших под крышей американского посольства в Париже561. В последнее время США стали применять другие методы, которые в газете «Herald Tribune» назвали «дипломатией мускулов» (раньше, в конце XIX—начале XX в. ее называли «дипломатией дубинки»), После распада СССР и ослабления России руководители США решили, что теперь можно игнорировать интересы других стран, и поскольку США стали единственной сверхдержавой мира, то ей позволено применять те дипломатические приемы, которые ее больше устраивают, все меньше считаясь со своими партнерами, используя методы давления, решая вопросы силой. Так было при выборе генерального секретаря ООН, когда США стали против всех остальных членов ООН, в том числе и своих союзников. Так было в августе 1997 г., когда Соединенные Штаты пытались организовать военно-морские маневры украинского флота, Турции и других государств под предлогом помощи Украине при вмешательстве «соседней державы», так было при решении вопроса о Боснии и Герцеговине. Лорд Оуэн, бывший министр иностранных дел Англии, участник миротворческих переговоров в Югославии, так охарактеризовал эту дипломатию США: «Вариант урегулирования (боснийской проблемы в 1992 г.) был фактически торпедирован дипломатией США». «США постоянно оказывали давление на ООН, в своих целях использовали напряженность отношений между ООН и НАТО по БИГ, а также между французским и британским контингентами в Боснии. Администрация Клинтона является основным виновником трагедии на Балканах»1. Читатель может спросить, а какая же это новая дип- Мускульная ломатия, это тот же метод, который применялся еще дипломатия ’ „ „ Дейтона. в ДРевнем Риме — «разделяй и властвуй», позднее Британией и, наконец, самой Америкой. Это правильно, но теперь, в новых исторических условиях, когда мощные суверенные государства не желают потакать Америке, открыто решать вопросы силой ей стало труднее. Соединенные Штаты решили прикрыть эту свою политику некоторыми дипломатическими нововведениями, одно из которых уже получило название «дейтонской дипломатии». Впрочем, это «новое» в принципе забытое старое — политика кнута и чуть-чуть пряника, причем оба средства применяются одновременно. Название этого «нового» дипломатического метода дано по имени местечка Дейтон недалеко от Вашингтона. Дейтонская встреча представителей Боснии и Герцеговины отличалась полной конфиденциальностью. Место встречи было отрезано от внешнего мира. Его участники были не просто изолированы, а находились в «заключении». Соединенные Штаты выступали формально в качестве почетного, фактически — жесткого хозяина, командора. Руководители американской дипломатии предупредили делегатов Боснии и Герцеговины, что они не разъедутся и не будут отпущены, пока не достигнут соглашения. Доступ в Дейтон прессы и всех других лиц, кроме участников переговоров, был полностью исключен. Переговоры шли в необычном, почти изнурительном режиме (иногда по 18 часов в сутки). Делегаты не имели права покидать место конференции. Представитель США Холбрук сам вел заседание, не брезгуя и прямым давлением на участников. «США берут ответственность на себя», — стало любимой фразой американского представителя. Именно он, Холбрук, диктовал участникам заседания условия договора. Критиковал одних участников, похваливал других. Впрочем, «политика пряника» была также разработана виртуозно. Прежде всего был изменен обычный протокол таких заседаний. Американцы представили их как почти неофициальные (так легче было добиться уступок от сторон). Более того, они сделали их как бы «домашними». Это были встречи не противников и даже не партнеров, а почти «друзей». Даже правила этикета были приближены к приему «хороших знакомых». Участники были без пиджаков. Они обращались друг к другу по именам и «на ты», все свободное время проводили вместе, за одним столом за завтраком, ланчем, обедом, даже в немногие часы отдыха они были вместе. Тем самым достигалась цель настолько сблизить делегатов, чтобы возражать им друг другу, выступать против даже неприемлемых для них постановлений было трудно. Сами переговоры проходили в искусственно созданной «интимной обстановке», в уютной комнате. Раз в несколько дней участников навещал госсекретарь Кристофер, чтобы «подбодрить» делегатов и сменить порой грубый и резкий тон Холбрука. Характерно, что на другой встрече между делегатами Сирии и Израиля в Ревер-Хаусе (в 70 км от Вашингтона), где формально США играли роль посредника, Соединенные Штаты тоже присвоили себе роль хозяина и также постарались создать своеобразную «интимную обстановку»: отказались от обычных столов, делегаты без пиджаков сидели около камина в комнате, где благоухали розы, в центре — напитки и конфеты. Из окна открывался прекрасный пейзаж, мирно бродили коровы. Журна листы окрестили эту встречу «дипломатией в шлепанцах», а представитель госдепа Глен Дэвис охарактеризовал обстановку как «дипломатию биосферы». Эта дипломатия соответствует настроениям части тех кругов США, которые считают, что главной целью американской внешней политики и дипломатии является не благосостояние граждан, а безопасность страны, которая по-прежнему находится под угрозой. Во- первых, со стороны России (возможно ее возвращение к диктатуре и милитаризации), во-вторых, Китая ( 1 млрд. населения) — он развивается экономически и становится на путь империалистической политики, в-третьих, со стороны исламистского мира562- Для предотвращения угрозы, считают они, США должны иметь, с одной стороны, целеустремленную внешнюю политику и разумную дипломатию, а с другой, надо придать США имидж друга и защитника слабых государств. При этом часто цитируются слова Кеннеди, сказанные им в период «холодной войны»: «Америка — единственный настоящий защитник свободы. Она будет бороться за нее в любое время, чтобы достичь своих целей. Пусть каждая нация знает, что мы заплатим любую цену, возьмем на себя любое бремя, встретим любые трудности, поддержим каждого друга и выступим против каждого врага, чтобы обеспечить выживание и успех свободы». Если отбросить словесную шелуху — это означает, что американская дипломатия должна быть ар- хитвердой, неуступчивой, но делаться она должна в лайковых перчатках563. Наиболее интересным представляется для нас то, Американские как сами американские дипломаты, политики и уче- дипломаты н ученые ные оценивают современную американскую дипло- об американской матию. В Америке издается ряд журналов, регуляр- дипломатии564. но анализирующих американскую внешнюю политику и дипломатию. Наиболее авторитетный и солидный журнал «Foreign Affairs» в связи со своим 75-летием посвятил проблемам политики и дипломатии специальный номер. Следует, пожалуй, отметить, что к этой проблеме журнал обращается не впервые. Еще в январе 1994 г. журнал отмечал, что на внешнюю политику и дипломатию США оказывают все большее влияние различные этнические группы. Азиатско-американское население страны, констатировал журнал, составляет в Калифорнии 10%, в Сан-Франциско — 15%; население американо-испан- ского происхождения в Южной Калифорнии и во Флориде — одну треть населения. И в этих районах, подчеркивает журнал, когда решаются проблемы отношений США со странами Африки и Латинской Америки, мнение этой части избирателей, их этнически- расовые соображения могут играть решающую роль и должны учитываться дипломатией Соединенных Штатов1. Бытует мнение, пишет «Foreign Affairs», что американская дипломатия выстраивает свои действия, в большей степени исходя из ситуации сегодняшнего дня без учета перспективы развития событий. «Сегодня Америка не имеет серьезных врагов, ей никто не угрожает оружием, но это не значит, что американская дипломатия может успокоиться, полагаясь на существующие союзы», — так начинает свой обзор американской внешней политики и дипломатии автор статьи «Как действует Америка» в журнале «Foreign Affairs». Ни один союз в истории не добился своей победы: европейская коалиция против Наполеона распалась через 7—10 лет после Ватерлоо; Антанта дала трещину уже на Версальской конференции меньше чем через год после окончания войны; антигитлеровская коалиция начала разрушаться через год. Конечно, против США сейчас не создаются военные союзы, так как в мире нет такой силы, которая могла бы составить им военную конкуренцию. Но говорить об эре господства США в экономике и политике не приходится. В Европейском союзе две ядерные державы, а его экономика сильнее американской. Япония занимает второе место в ряду ведущих экономических держав. Крупнейшая в мире по населению страна — Китай (в шесть раз превосходящая США) обладает ядерным оружием. В апреле 1997 г. Россия и Китай заявили о стратегическом партнерстве, а Китай и Франция выступили против антигегемонистских тенденций, и американской дипломатии, без сомнения, с этим надо считаться. Другая забота американской дипломатии — это эрозия американских национальных интересов, которая в какой-то степени, ве роятно, свойственна и дипломатии других западных стран. Она связана, как это ни странно, с окончанием «холодной войны». Последняя способствовала солидарности американского правительства с народом в области внешней политики и дипломатии. Ее окончание привело, с одной стороны, к ослаблению или по меньшей мере к изменению этой общности и, с другой стороны, к возникновению или усилению оппозиции федеральному правительству, которое символизирует эту общность и единство. Во время «холодной войны» иммигранты и беженцы из коммунистических стран в большинстве своем яростно выступали по политическим и идеологическим причинам против правительств своей родины и активно поддерживали американскую антикоммунистическую политику. «Кубинские американцы» и сейчас продолжают выступать против кастровской политики. А вот «китайские американцы», напротив, в своем большинстве оказывают давление на американское правительство в пользу более благоприятной политики в отношении Китая. Культура одерживает верх над идеологией в формировании отношения диаспор к своим «родным странам». Процветающие в экономическом отношении, эти диаспоры в Америке оказывают финансовую поддержку своим странам. Американские евреи, например, направляют каждый год в Израиль до одного миллиарда долларов. Американские армяне посылают значительные суммы «Израилю Кавказа», как они называют Армению. Диаспоры поставляют военных рекрутов, экспертов, а иногда и политических лидеров в «родные страны». Они оказывают нередко давление на правительства страны пребывания с целью проведения более благоприятной политики в отношении их «родных стран». Впрочем, и для России отношения с субъектами федерации и их внешней политикой тоже составляют головную боль. Известно, что для всех федераций является законом, что их субъекты не имеют права самостоятельно вступать в международные отношения, они не должны препятствовать применению федерального права, не могут выступать против внешней политики, проводимой центром, ибо внешняя политика относится в федерациях к ведению центра. Однако в современной России Татарстан объявляет свою республику «субъектом международного права». В 1997 г. на Стамбульском курултае тюркских государств представители Башкирии, Дагестана, Якутии, Татарстана, Тувы, Хакасии и Чувашии поддержали позицию Турции относительно «Турецкой республики северного Кипра», хотя, кроме Турции, весь мир, в том числе и Россия, не признает ее. Некоторые российские республики в своих конституциях предусматривают ведение самостоятельной внешней политики (Коми, Якутия, Башкирия), а президент Татарстана даже заявил, что Татарстан вправе поставить вопрос «о приведении российской конституции в соответствие» с конституцией Татарстана565. Но, как справедливо заметил А. Бовин, принять такую позицию — значит признать «конец федерации»566. Более поздние данные показывают, что диаспоры могут быть той средой, из которой правительства их «родных» стран вербуют и шпионов. Но что особенно важно, так это то, что диаспоры могут оказывать влияние и на дипломатию страны в пользу «страны-родины». В последние годы диаспоры имели большое влияние на выработку американской политики в конфликте между Турцией и Грецией, в положении на Кавказе, в признании Македонии, в поддержке Хорватии, в отношении санкций против Южной Африки, помощи Черной Африке, интервенции на Гаити, расширения НАТО, санкций против Кубы, положения в Северной Ирландии, в отношениях Израиля с арабскими странами. Часто они оказывают влияние в направлении, противоположном интересам США. Дж. Р. Шлесинджер, американский министр обороны, в лекции, прочитанной им в 1997 г. в Центре стратегических международных исследований, отмечал, что в результате действий групп избирателей «американская внешняя политика становится непоследовательной»567. Вряд ли кто-либо мог ожидать такого от ведущей мировой державы. Среди американских ученых существует, правда, и другая точка зрения, что участие этнических групп будто бы является «позитивным феноменом», так как помогает выработке американской внешней политики и дипломатии. Вместе с тем отмечается дистанция между мощью Америки, ее высоким уровнем жизни, культуры и технологий, преимуществом США во многих сферах и неэффективностью ее влияния в мире в последнюю декаду. В качестве примера скромных результатов дипломатии США (несмотря на их давление на страны) приводятся такие факты: провал блокады Кубы и игнорирование Польшей требования США не осуществлять поставок оружия Ирану, сопротивление Иордании американским требованиям прекратить коммерческие отношения с Ираком, отказ Китая следовать политике США в области прав человека, нежелание России прекратить поставки оружия и технологий Китаю и Ирану, неудача отделаться от Хусейна, Кастро и Каддафи и т. п. Способность США заставить другие страны действовать в том направлении, в каком хотят этого Соединенные Штаты, едва ли пропорциональна имиджу Соединенных Штатов как единственной мировой сверхдержавы, делает вывод С. Р. Хаттингтон, профессор Гарвардского университета. Он отмечает и еще одну любопытную черту американской внешней политики и дипломатии: «Исторически Соединенные Штаты являются сильной страной со слабым правительством»1. Кроме военной силы, остальные ресурсы, которые составляют мощь страны, как бы не находятся под контролем правительства. Вероятно, этим и объясняется то противоречие между силой страны и относительной слабостью ее правительства, способностью ее дипломатии претворять в жизнь свои внешнеполитические установки. И еще одно интересное замечание. Известно, что вопросы внешней политики обычно не являлись главными в избирательной кампании в США. (Исключением является, вероятно, время обострения обстановки, возрастания угрозы в мире, когда проблемы заботы о мире были главными для страны). В последние годы значение этих проблем во время выборов значительно возросло. Как на одну из причин можно указать на возросший лоббизм в области внешней политики и дипломатии со стороны иностранных государств. Так, Япония на эти цели расходует ежегодно 150 млн. долл. Такие страны, как Саудовская Аравия, Канада, Южная Корея, Мексика, Израиль, Германия, Филиппины и в последнее время Китай, тратят огромные средства, чтобы обеспечить нужное для себя решение вопросов внешней политики и торговли правительством Соединенных Штатов. Они воздействуют в этих целях на бывших чиновников американского правительства и не только на рядовых сотрудников госдепа, но и на американских законодателей. Это признал, в частности, и А. Гоблий, бывший в 80-х годах канадским послом в США. Например, сенатор Дж. Керри получил в 1996 г. 44 200 долл. на свою избирательную кампанию. «Ино странное влияние, — отмечается в журнале, — привело к поражению нескольких представителей конгресса, чья политика была направлена против интересов этих иностранных правительств»568. Возможно, в предстоящие годы арабы развернут борьбу с израильтянами во время выборов в стране, добавляет журнал. Он отмечает прежде всего разросшийся аппарат дипломатической службы. Наверное, это характерно не только для американской дипломатии. Так, известный российский дипломат О. Трояновский в своей книге «Через годы и расстояния» замечает, «Теперь в больших посольствах персонал разбух до огромных размеров, и многие из нынешних послов жалуются, что развелось много лишних людей»569. Если в 1945 г. на американской дипломатической службе состояло около 770 человек, то в середине 90-х годов в ней было уже около 10 ООО дипломатов. Парадоксально, что несмотря на расширение дипломатического аппарата, привлекательность дипломатической карьеры в последнее время стала значительно снижаться. О. Трояновский объясняет это так: процент профессиональных послов и посланников (т. е. карьерных дипломатов) значительно уменьшился (что затруднило карьерным дипломатам продвижение к высшим должностям). Многие кандидатуры на высшие дипломатические посты подбираются из числа лиц, близких к президенту. Некоторые из иих не соответствуют требованиям, предъявляемым к послам. «Негативные последствия для эффективности дипломатической службы такого рода назначений очевидны». Есть и другие факторы, которые уменьшают в настоящее время заманчивость дипломатической службы. Так, например, американские женщины предпочитают не просто работать, но работать по своей специальности. Когда жена дипломата вынуждена следовать за своим мужем, она не может найти работу в иностранном государстве по своей профессии и вынуждена быть только женой дипломата. Дж. Кеннан разбирает и отрицательные последствия расширения федерализма в США, усиления власти штатов и местных властей, когда «федеральное правительство не может говорить за всю страну без консультаций с этими учреждениями». «Сильная диффузия власти внутри страны, — делает он вывод, — ограничивает представительство американских интересов дипломатией — послами и посланниками страны за рубежом». Государственный департамент в значительной мере лишен и своей традиционной роли выступать на международной арене по вопросам военной (разоруженческой) политики и координировать ее. Эта роль переходит к некоторым другим департаментам (министерствам) правительства, различным комитетам конгресса, которые располагают огромными штатами. И иностранные послы в Вашингтоне вынуждены искать ответы на их запросы по этим проблемам в других департаментах и учреждениях, полностью минуя государственный департамент. Дело дошло до того, что многие американские министерства и центральные учреждения создают в столицах иностранных государств свои собственные представительства или отделения в посольствах США. Последние защищают свои собственные узкие интересы, а не национальные интересы страны. В результате всего этого сложилось такое положение в заграничных представительствах США, когда собственно дипломаты составляют около 30%, а остальные 70% представляют другие агентства Вашингтона. Дж. Кеннан полагает, что такое положение мешает развитию двусторонних отношений США с тем или иным государством. «Мое мнение, — пишет он, — что в последнее время в Вашингтоне недооценивают важности двусторонних отношений, над развитием которых и работают послы, и часто правительство Соединенных Штатов решает проблемы двусторонних отношений скорее само, непосредственно, чем через послов в этих государствах, а двусторонние отношения — это основа американской дипломатии». Касается он и другой проблемы — расширения федерализма в Соединенных Штатах и в связи с этим деятельности отдельных штатов и регионов на внешнеполитической арене. Штаты и регионы в настоящее время открывают в иностранных государствах свои мини-офисы, которые, занимаясь иностранными делами, строят свои собственные отношения с отдельными зарубежными государствами, часто даже минуя Вашингтон. Некоторые статьи журнала пытаются оспаривать новые приемы американской дипломатии в период после окончания «холодной войны». В основе этих попыток лежит тезис об однополюсности мира и необходимости для дипломатии других стран считаться с тем, что в мире существует одна сверхдержава. Сотрудники Гарвардского института стратегических исследований, анализируя современную дипломатию, подчеркивают, что в международных от ношениях и в дипломатии особенно ценятся энергичные и целеустремленные участники. Знания и профессионализм дипломатов особенно важны. В свое время Н. Макиавелли утверждал, что «легче всего достичь богатства при помощи солдат, а не наоборот» (солдат при помощи богатства), потому что хороший солдат всегда добудет золото. Но это время осталось в прошлом. Сейчас солдаты и ракеты, пулеметы и военные корабли, конечно, не полностью потеряли свою ценность, но сегодня отдельные государства более взаимосвязаны и для них самое важное — это мир и стабильность, она помогает избежать худшего — гонки вооружений, распространения ядерного оружия и военных конфликтов. В этой связи (со ссылкой на известного ученого Дж. С. Найя) выдвигается теория «мягкой власти и мягкого могущества» в дипломатии. Подчеркивается, что эта «мягкая власть» становится все более ценной монетой, которой в наибольшей степени обладают именно Соединенные Штаты. Заключается эта «мягкая власть» в экономическом могуществе и культурном превосходстве Америки. Современный мир, по словам защитников этой теории, напоминает колесо. Его «обод» — США «спицы» — Западная Европа, Япония, Китай, Россия и Ближний Восток. И для «спиц» важнее их связь с «колесом», чем друг с другом. Никто из «спиц» не оспаривает преимущества в экономических вопросах Соединенных Штатов. Конечно, Западная Европа и Япония страдают от «коммерческого высокомерия» США, но они понимают, что Америка является гарантом «мировой свободной торговой системы». Выступать против Америки? Англия и Франция почти столкнулись с США в боснийской войне, пишут апологеты этих взглядов, но в конечном счете они обрадовались требованиям заместителя госсекретаря США Холбрука, заставившего сербов сесть за стол переговоров. Египет, Саудовская Аравия и Сирия едва ли любят США, но они в свое время солидаризировались с Дж. Бушем против Хусейна. «Великие державы продолжают оставаться великими, заботясь о своих интересах, не нарушая интересов других», — заключает автор, имея в виду интересы США. Даже когда накануне мадридского саммита Франция разыграла антиамериканский гамбит, стараясь склонить европейские государства к принятию в НАТО Словении и Румынии, эта политика не сработала, так как ни одна европейская держава не решилась вступить в конфликт с США, ибо для Европы расширение экономических связей и финансовая интеграция связаны с Вашингтоном. Защитники «новой дипломатии» США считают, что Соединенные Штаты стали чуть ли не культурным центром планеты. «Люди рискуют своей жизнью, чтобы переплыть моря и достичь Соединенных Штатов, а не Китая. Немногие едут учиться в погоне за степенью в Московский университет. Одеваются и танцуют не так, как в Японии. К сожалению, все меньше студентов желают изучать французский и немецкий языки. Английский язык в его американской версии становится мировым языком», — пишут защитники теории «мягкой власти». Сторонники этой теории считают, что против власти культуры бессильны объединения различных стран. Они сомневаются в том, что другие страны могут противостоять Соединенным Штатам экономически. Они не говорят прямо о необходимости даже великим странам всегда считаться с политикой и дипломатией США, но подводят к этой мысли. Новая доктрина «мягкой власти» работает на Соединенные Штаты, в конечном счете на установление их мирового господства во внешней политике и дипломатии. Характеристику американской дипломатии в юбилейном номере «Foreign Affairs» дали наиболее видные американские и иностранные ученые, дипломаты, бизнесмены и журналисты. Она не только важна и интересна сама по себе, но и полезна для дипломатии других стран, в том числе России, потому что многие из аспектов американской дипломатии — как позитивных, так и негативных — характерны и для дипломатических служб других стран. Одна из новых форм мировой дипломатии — чел- Чслночнзя дипломатия, ночная дипломатия — появилась тогда, когда еще существовали две сверхдержавы и прежде всего от их взаимоотношений зависел ход международных процессов. Естественно, все внимание других государств было приковано к дипломатии США и СССР. Появление новых форм дипломатии, которые часто выходили за рамки традиционных дипломатических методов, не было случайным. К этому Соединенные Штаты подталкивали сама жизнь и неудачи страны в области внешней политики. В конце 60—начале 70-х годов геополитическое положение США резко ухудшилось. Уже несколько лет они вели войну во Вьетнаме, конца которой не было видно. Некоторые политические деятели Америки считали победу в ней безнадежным делом. Резко обострились отношения США с СССР прежде всего из-за принявшей огромные размеры гонки вооружений, которая не только для СССР, но и для Соединенных Штатов была крайне обременитель ной, да к тому же и бесперспективной. Казалось, что ей никогда не будет конца. США не имели в то время дипломатических отношений с крупнейшей державой мира — КНР. Они практически противопоставили себя Китаю. США поддерживали агрессию Израиля против арабских стран, большинство из которых осуждали американскую политику на Ближнем Востоке. Таким образом, в лице ряда крупнейших государств мира, некоторых международных организаций (например, Лиги арабских стран) они имели не сторонников, не единомышленников, а скорее противников, а задача любой дипломатии — иметь как можно больше друзей и союзников, в особенности среди могущественных государств, и как можно меньше врагов. Именно в это время помощник президента США по национальной безопасности Г. Киссинджер разработал планы окончания войны во Вьетнаме, улучшения отношений с СССР, установления отношений с Китаем и развязки ближневосточного конфликта между Израилем и Египтом. Для осуществления этой программы потребовались новые методы и новые дипломатические контакты. Так появилась на свет «челночная дипломатия». Ее первые приемы отрабатывались на переговорах с Вьетнамом, Китаем и СССР, Израилем и Египтом. Прежде всего отметим, что эта дипломатия была не просто тайной, а сверхтайной, сверхсекретной, скрытой даже от многих руководящих американских политиков и дипломатов. Всякое разглашение ее могло бы подорвать начинающиеся переговоры, настолько они были экстраординарными и рискованными. Война во Вьетнаме началась при президенте Джонсоне — демократе. Его партия несет ответственность за провал ее. Она отвечает и за ложный предлог для ее развязывания. Война могла бы быть закончена республиканцами по формуле, которая была прямо противоположна планам демократов — окончание войны после вывода из Южного Вьетнама американских войск. Но ни один политик в США публично не выступал за вывод американских войск из Вьетнама. Военная дипломатия сильна тогда, когда вся страна или большинство ее населения поддерживает ее. Планы Киссинджера, если бы переговоры начались открыто, вызвали бы сопротивление оппозиции и значительной части населения страны. Но они были тщательно продуманы и подготовлены по уже изложенным причинам в полной тайне. В разрешении конфликта должно было участвовать минимальное число лиц, а о наиболее важных его частях знали иногда только президент и Киссинджер. Надо было соблюсти такую конфиденциальность, чтобы уступки США стали ясными только после объявления о почетном мире, а не в ходе переговоров. Отсюда появилось и другое название этой дипломатии «тихая дипломатия», когда оппозиционная партия была бы поставлена перед свершившимся фактом накануне заключения мира. Прежде всего надо было ответить на два вопроса: первый — действительно ли США не могут выиграть войну и надо ли быстрее закючать мир; и второй — а пойдет ли Вьетнам на мирные перего - воры. Киссинджер тайно отправляется в Южный Вьетнам, встречается с самыми различными кругами — военными, политическими, правительственными, оппозиционными — и приходит к выводу — победить США в этой войне не смогут. Ответить на второй вопрос было сложнее. Что думает Хо Ши Мин? Что думает правительство Южного Вьетнама о мире? Киссинджер понимает, что исчерпывающего и точного ответа от дипломатии и разведки США он не получит, и тогда он прибегает к «неофициальной дипломатии». Он находит двух американских профессоров (один из них лично знал президента Вьетнама и имел с ним еще по Парижу дружеские отношения), которые тайно едут в Ханой, встречаются с Хо Ши Мином и получают ответ — Вьетнам согласен на переговоры. Дальнейшее было уже делом дипломатической техники. Было решено, что все главные переговоры будет вести только одно лицо, которому полностью доверяет президент и которое не будет нуждаться в дополнительных инструкциях и об этом будет знать другая переговаривающаяся сторона. Наконец, самое важное для осуществления плана, чтобы переговоры велись не рядовым дипломатом или политиком, а личностью, уже зарекомендовавшей себя в политике и дипломатии, в науке международных отношений, которая может произвести впечатление на вьетнамских участников переговоров самого высокого ранга, добиться их доверия и уважения, на дипломатов, которые, как и руководители СССР, КНР, Вьетнама, Египта и Израиля, могли бы сами решать сложнейшие проблемы и имели для этого все необходимые полномочия. В свое время Ф. Рузвельт, поручая переговоры с рядом стран Г. Гопкинсу, информировал участников будущих переговоров о том, что они могут считать слова Гопкинса выражением точки зрения Рузвельта. Это, конечно, повышало статус переговоров, увеличивало их шансы на успех. Так было и в ходе переговоров, которые вел Киссинджер. Начались длительные и трудные переговоры с ДРВ и Южным Вьетнамом и почти одновременно с КНР и СССР. Что нового в дипломатии США произошло в этих переговорах Киссинджера по сравнению с предыдущей американской дипломатией? Было решено максимально отбросить идеологические разногласия, а представить дело так, что неудача переговоров будет, конечно, использована Советским Союзом против Китая, Китаем против СССР. Киссинджер убеждал, что главное зависит от добрых отношений между СССР и США и что другие страны (намек на Китай) играют на их разногласиях. Советским руководителям он также говорил, что северо-вьетнамцы, атакуя Южный Вьетнам, преследуют в качестве одной из целей помешать улучшению советско-американских отношений570. И что главное для двух сверхдержав — это сокращение стратегического ядерного оружия, что является будто бы основной целью США и значительно улучшит отношения двух стран. Американскому президенту он докладывал, что советские лидеры с пониманием отнеслись к его аргументам. При этом надо иметь в виду, что в основе всего построения Киссинджера лежало стремление в конечном счете умалить роль СССР, добиться его оттеснения на второй план. Конечно, Киссинджер видел в СССР, в советском строе, социализме главную опасность для США571. Китайским лидерам он внушал, что между США и КНР нет непримиримых противоречий, но что обе стороны страдают от отсутствия дипломатических отношений между ними, а выигрывают от этого третьи страны (имея в виду СССР). Он очаровал китайских собеседников своей «откровенностью», готовностью выслушать их соображения и возражения. Помощник Чжоу Эньлая говорил, что Киссинджер это «человек, который знает язык обоих миров, своего и нашего». Он первый американец, которого мы видим в такой позиции. С ним можно вести переговоры572. В свою очередь и Брежнев был в восторге от встречи с Киссинджером. Главное, чего он смог добиться в переговорах, — завоевать доверие собеседников, хотя его намерения были далеко не такими честными, как он их представлял. Свой стиль переговоров он сформулировал в надписи на фотографии, которую подарил в день своего 70-летия послу СССР в США А Добрынину: «Противнику, партнеру, другу. С уважением. Г. Киссинджер»573. Наиболее полное выражение эта дипломатия получила в посреднических усилиях госсекретаря в урегулировании ближневосточной проблемы. Именно эта его деятельность и получила название «челночная дипломатия» (shuttle diplomacy) или «конкорд дипломатия» (concord diplomacy). Формально ее можно было бы охарактеризовать как «скоростную», как непрерывное перемещение из одной точки в другую, как встречи со всеми заинтересованными сторонами (с теми, кто участвует в конфликте, и с теми, кто влияет на его разрешение). И не просто встречи, а непрерывные переговоры. По существу Киссинджер взял на вооружение принцип Ришелье «о непрерывности переговоров», о «постоянных переговорах»574. Авиация дала госсекретарю возможность довести эту непрерывность до логического конца, до своего совершенства, когда он сегодня встречался с одной стороной конфликта, завтра с другой, а иногда в один и тот же день с обеими. Эту же мысль высказал в свое время и Кальер575. Между ноябрем 1973 г. и январем 1974 г. «Боинг 707» был постоянной резиденцией Киссинджера, его коммуникационным центром. Непрерывно велись переговоры об освобождении Израилем захваченных им территорий. Его посредническая деятельность сопровождалась рядом новых идей и предложений — о необходимости тесного сотрудничества на Ближнем Востоке США и НАТО (т. е. о совместном давлении на Израиль и арабские страны в интересах США, о «более мягком» отношении к арабским странам (хотя бы внешне). Он убеждал Израиль, что их «излишняя жесткость» в отношении к арабским странам побудит последних усилить свои связи с СССР. В то же время он договорился с Брежневым о совместном проекте решения ООН о прекращении огня и ближневосточном урегулировании (Решение № 338 от 22/Х- 1973 г.). «Челночная дипломатия» дала свой окончательный результат, когда в октябре 1978 г. в летней резиденции президента США состоялась встреча Картера, Бегина и Садата и были заключены так называемый Кемп-дэвидские соглашения, которые открыли дорогу к миру между Египтом и Израилем. Подтвердились слова одного из самых знаменитых американских дипломатов Дж. Кеннана, который писал, что встречи в верхах должны состояться только после того, как самые сложные политические вопросы будут успешно обсуждены на нормальном дипломатическом уровне576. Мы так подробно остановились на дипломатической деятельности Киссинджера потому, что ее успехи очень высоко оцениваются современными дипломатами, политологами и политиками. Английские дипломаты Гамильтон и Лэнгхорн пишут, что его деятельность показала, как современные технологии переговоров могут содействовать дипломатии, в результате чего она становится эффективной577. Маргарет Тэтчер отзывается о госсекретаре и его дипломатии так: «В течение многих лет мое уважение к нему постоянно увеличивалось. И хотя наш анализ международных событий начинался с разных отправных позиций, наши оценки все больше сходились в одной точке (совпадали)»578. Критики «челночной дипломатии» приводят один, на первый взгляд, очень серьезный довод против этого метода дипломатии. Они говорят, что он применялся и до Киссинджера и после него, но не приводил к таким положительным результатам. Разберем этот довод. Действительно, Киссинджер не был изобретателем этого метода, если сводить его только к максимальному использованию авиации. Госсекретарь США Дж. Ф. Даллес (1953—1959 гг.) за шесть лет пребывания на своем посту пролетел 56 тыс. миль и участвовал в 50 международных конференциях. Но его деятельность не сопровождалась большим успехом. Его переговоры не были так тщательно подготовлены, как «челночная дипломатия» Киссинджера, не имели такой целенаправленности и были для переговорной дипломатии излишне агрессивны. Госсекретарь США А. Хейг накануне фолклендской войны проделал между Лондоном, Буэнос- Айресом и Вашингтоном с целью «урегулирования конфликта» 34 тыс. миль, но не добился результата. Причин его неуспеха было несколько. Во-первых, он ставил своей целью не предотвращение войны, а создание лучших условий в ней для Англии и США. Во- вторых, он был не профессиональным дипломатом, а профессиональным военным и необходимыми данными для такой тонкой дипломатической работы не обладал. В-третьих, обе договаривающиеся стороны ему не слишком доверяли. Аргентина понимала, что он поддерживает Англию, а у английских дипломатов он не пользовался ни доверием, ни уважением. Да и, наконец, Англия, лично М. Тэтчер взяли твердый курс на войну, блестящую победу и им переговоры были не нужны579. Многие другие дипломаты пытались использовать метод «челночной дипломатии», например в Югославии. Среди них были и видные дипломаты — Д. Оуэн, С. Вэнс, В. Чуркин и другие, но успеха они не достигли. Причина этого не сам метод, а то, что не были соблюдены требования, которые обязательны для «челночной дипломатии». Либо они не располагали достаточными полномочиями, либо по своему агрессивному характеру (Р. Оуэн) не внушали доверия, либо их профессионализм оставлял желать лучшего. Кроме того, иногда не выполнялось основное требование такого метода дипломатии — тщательная предварительная подготовка, и сами «челночники» не обладали достаточным авторитетом и обширными полномочиями для такого рода деятельности. Либо пресса комментировала каждый их шаг и тем мешала договоренности580. В последнее время американские дипломаты и политологи, анализируя успехи «челночной дипломатии», приходят к выводу, что для ее удачи необходимо наличие ряда факторов, причем не одного — двух из них, а совокупности их: отсутствие хотя бы одного из условий может привести к неудаче. 1. Переговорщик сам должен обладать реальной властью и авторитетом в своей стране. 2. Он должен иметь безусловную поддержку руководства своей страны (президента, премьера), действовать без оглядки на Центр, зная, что его действия будут одобрены581. 3. Подготовку и, возможно, проведение дипломатической операции, если это необходимо, проводить в условиях полнейшей тайны582. 4. Вся операция должна быть самым тщательным образом продумана и подготовлена. 5. Лицо, которое будет вести переговоры, должно хорошо знать точку зрения партнера, третьих стран, участников переговоров. Некоторые называют это качество гипнозом, которым обладает переговорщик. 6. Он должен быть очень опытным переговорщиком, имеющим за своей спиной успешное разрешение не одного спора или конфликта. Он должен уметь внушать доверие к себе, а в случае, если он выступает в роли примирителя, быть строго нейтральным, и чтобы участники переговоров не сомневались в его беспристрастности. 7. Желательно, чтобы у переговорщика-«челночника» была уверенность в том, что основные принципы его соглашения поддерживаются не только руководителями, но и оппозиционными партиями страны, что оно будет одобрено и исполнительной, и законодательной властью страны (а не так, как был отвергнут Соединенными Штатами Версальский договор). Или как на международной конференции в Осло в сентябре 1997 г. не была принята «Конвенция о запрещении использования, накопления, производства и продажи противопехотных мин». Речь шла о полном уничтожении этого оружия, которое поражает мирных граждан и чаще всего детей. В конференции участвовало 89 государств; 88 стран единогласно выступили за такое запрещение и за принятие этой в высшей степени гуманной конвенции. И только США в течение всей конференции были против проекта конвенции, госсекретарь Олбрайт лично пыталась ока зать нажим на участников конференции. США потребовали отложить на сутки голосование, чтобы за это время «обработать» некоторых делегатов и, несмотря на единогласное мнение всех участников конференции, они не подписали конвенции. Еще Кальер писал, что когда государство пытается проводить две внешние политики, дипломатия теряет всякую эффективность. Вс ечи Бесспорно, что характерной чертой современной в верхах. дипломатии являются встречи на высоком и самом высоком уровне. Если раньше они были скорее исключением, чем правилом, то теперь они стали постоянным фактором дипломатической жизни. Появился персональный, прямой, регулярный дипломатический диалог руководителей государств путем визитов, участия в многосторонних переговорах, обмена письмами (посланиями), телефонными разговорами, направлениями специальных посланников для передачи писем и обсуждений. Руководителями стран используются различные причины и поводы для таких встреч (государственные похороны видных деятелей, председательствование в совместных экономических комиссиях, события внутри страны, имеющие прямое отношение к другой стране и т. д.). Персональная дипломатия на высшем уровне, как ее стали называть, превратилась в новый, важный метод дипломатии583. Персональная дипломатия стала важнейшей частью в укреплении союзнических отношений (встречи глав СНГ, стран-участ- ниц НАТО и т. п.) и развитии взаимного сотрудничества. Как заметил один дипломатический обозреватель, руководители государств стали «странствующими премьерами и президентами» М. Тэтчер, например, заявила в 1984 г., что во время своих зарубежных визитов покрыла 250 тыс. миль и провела в полетах 130 часов584. Мне могут возразить, что встречи в верхах глав государств и правительств не являются чем-то новым. Петр I встречался с герцогом Курляндским, курфюрстом Бранденбургским, руководителем прусского государства Фридрихом III, несколько раз беседовал с Вильгельмом III в Голландии и Англии, Леопольдом I в Вене, крестником Фридриха I Фридрихом Вильгельмом, во время второго заграничного путешествия в 1716—1717 гг. с королем Прус сии, регентом Франции (при Людовике XV), Филиппом Орлеанским. Император Священной Римской империи Иосиф II (1741— 1790 гг.) встречался с прусским королем Фридрихом Великим, последний по приглашению Екатерины II посетил Петербург. Примеры монархических саммитов можно было бы продолжать. Иногда монархи не только вели переговоры, но и заключали соглашения, как например, русский и германский императоры в июле 1905 г. в Бьерке, когда Николай II подписал союзный договор с Германией. Правда, министр иностранных дел Ламсдорф, которому русский царь показал после свидания с Вильгельмом подписанный договор, пришел в смятение, так же как и премьер С. Ю. Витте. В результате чего Николай II дал делу задний ход и отложил вступление договора в силу. Этот случай показал, что, когда верхами игнорируется роль дипломатов и министров иностранных дел, это может привести к печальным последствиям. Как заметил по поводу договора немецкий посол в Вене, «обсуждение между двумя принцами может оказаться подходящим, если сводится к обсуждению вопросов о погоде»1. Итак, сказать, что такие встречи абсолютная новость в дипломатии, было бы преувеличением: накануне и во время второй мировой войны состоялись встречи Рузвельта, Черчилля и Сталина в Тегеране, Ялте и Потсдаме, встречи Рузвельта и Черчилля, на которых были приняты важные решения. Они едва ли могли быть приняты без этих аудиенций. В 60-е годы принято было считать, что саммиты — это встречи «нескольких признанных лидеров великих держав». Но тогда как рассматривать двусторонние встречи Хрущева с Эйзенхауэром в Кемп-Дэвиде в сентябре 1959 г., Хрущева с Кеннеди в Вене в июне 1961 г., встречи Никсона и Брежнева в Москве в 1972 г., регулярные встречи между руководителями Франции и Германии? Сейчас принято другое определение. Всякие встречи лидеров великих государств (не случайные, а запланированные, согласованные) принято называть саммитами. Саммиты отвечают демократизации внешней политики и дипломатии. Они заставляют лидеров государств в той или иной форме осведомлять народы своих стран и международную общественность о ходе и результатах своих переговоров. Отвечая на возражение, что встречи в верхах были и раньше, отмечу также, что, во-первых, в прошлом они не носили регулярного характера, проходили от случая к случаю, часто носили личностный, родственный характер. Во-вторых, они могли иметь результат, как правило, только тогда (и об этом свидетельствует договор в Бьерке), когда вся предварительная работа была проделана дипломатами и когда монархи хоть в некоторой степени разбирались в сложных дипломатических проблемах. Нынешние встречи в верхах от нерегулярных встреч в прошлых веках и начале нашего столетия отличаются еще и тем, что сейчас многие вопросы нельзя решать без предварительной глубокой проработки экспертов высочайшего класса самых различных областей науки, техники, обороны, культуры, высококвалифицированных дипломатов — знатоков международного права, юристов, экономистов. Но это означает, что и переговорщики — руководители государств должны иметь достаточно широкий общий кругозор. На такого рода встречах сталкиваются национальные стили переговоров и личностные факторы. Стиль переговоров одного руководителя не совпадает со стилем другого. Что делать? Подлаживаться? Нет, из этого ничего не получится, тем более когда они разнятся друг от друга «как лед и пламень». Да и не умеют обычно руководители «подлаживаться друг к другу». Но если бы они попросили у нас совет, то мы бы сказали им — просто знайте стиль другого, лучше старайтесь понять сказанное собеседником. Что касается личностного фактора, то и переговорщикам, и в особенности тем, кто их подготавливает к встрече, надо помнить, что перед вами личности, которые, как правило, самого высокого о себе мнения и крайне честолюбивы, не просто образованны, а получили другое, отличное от вашего образование и могут знать то, чего не знаете вы. И еще одно. Надо тщательно учитывать позиции вашего партнера, руководителя государства, внутри его страны — сильны они или нет, подвергается ли он критике в средствах массовой информации или они его не слишком тревожат и, наконец, может быть самое главное — когда у него предстоят выборы и каковы его шансы на переизбрание. Иногда президент (премьер) может после выборов пойти на некоторые уступки партнерам, которые он не сделал бы в преддверии их. Прежде всего, наверное, иллюстрирует важность многосторонней дипломатии и встреч в верхах деятельность «группы 7» — «се мерки» или с 1997 г. «группы 8» — «большой восьмерки». Ее история насчитывает больше двадцати лет. В 1975 г. на конференции в Хельсинки президент Франции Жискар д’Эстен встретился с канцлером ФРГ Гельмутом Шмидтом. Оба они до этого были министрами финансов своих стран и, естественно, обсудили экономическую ситуацию в мире, которая была далека от идеальной — нефтяной кризис, осложнение конкуренции между ведущими индустриальными странами, финансовый кризис — все это привело их к мысли о необходимости принятия мер в области мировой экономики и не отдельными странами (одной — двумя), а основными мощными индустриальными государствами. В результате беседы руководители ведущих индустриальных держав Запада и Японии по предложению президента Франции договорились собраться в ноябре 1975 г. во Франции в Рамбуйе, личной резиденции президента (в 45 км к юго-западу от Парижа — раньше он был королевским замком). Причем Жискар д’Эстен предполагал, что встреча будет неформальной, «личной», конфиденциальной. Полагали, что подготовительную работу проводят представители правительств. Но уже при подготовке выяснилось, что из встречи нельзя исключить министров финансов, иностранных дел, экономики и экспертов. Там руководители США, Британии, Франции, Италии, ФРГ и Японии договорились о созыве ежегодного экономического саммита585. Впоследствии в число членов саммита вошла и Канада. Несмотря на свое название (экономический), он стал и местом обсуждения важнейших политических вопросов. Руководители Франции и ФРГ и прежде хотели создания более влиятельной (в экономическом отношении) Европы, чтобы голос ее был эффективным в решении международных экономических вопросов. Было решено обсудить шесть проблем: международную экономическую ситуацию, проблемы торговли, торговлю между Западом и Востоком, отношения с развивающимися государствами, энергетические и финансовые проблемы586. На встречу пресса не допускалась. Журналисты оставались в Париже в 45 километрах от Рамбуйе. Но, несмотря на это, и первый саммит, и последующие получили большую прессу и постепенно он стал местом обсуждения не только экономических, но и в первую очередь политичес ких вопросов. Так, Боннский саммит 1978 г. принял прежде всего политические решения, одобрив специальную декларацию по воздушному пиратству, объявив, что участвующие в саммите правительства приостановят все полеты и принятие самолетов из стран, которые откажутся выдавать или наказывать угонщиков самолетов. Следующий саммит в Токио (1979 г.) также принял политическое решение; саммит 1980 г. (в Венеции) принял строгие решения о захвате дипломатов в качестве заложников (после захвата заложниками дипломатов США в Иране)587. Саммиты «группы 7» сразу продемонстрировали силу дипломатии, эффективность сотрудничества. На последующих встречах «большой семерки» вместе с экономическими проблемами (цены на продовольствие, финансовая стабильность, сохранение энергии, экспортные кредиты и обмен новейшими технологиями) обсуждались жгучие политические вопросы: гонка вооружений, положение в горячих точках планеты, политика в отношении СССР, а затем и России. Так все-таки почему же саммиты принято считать новым словом в дипломатии? Потому что в 70-е годы и особенно в конце нашего столетия они стали не только регулярными, но и важнейшими дипломатическими переговорами. В настоящее время встречи в верхах лидеров великих государств стали почти каждодневным явлением, т. е. такой же нормой, как и встречи министров иностранных дел588. (Встреча глав правительств СССР, США, Великобритании и Франции в Женеве в июле 1955 г., аналогичное совещание руководителей тех же стран в мае 1960 г. были скорее эпизодами, чем нормой или системой). Встречи в верхах — это часть многосторонней дипломатии особого рода. Хотя совещания в верхах могут носить и двусторонний характер, как, например, франко-германские саммиты, которые проводятся с 1963 г. В 1985 г. было достигнуто соглашение такого же рода о встречах между президентом Франции и премьером Испании589. Лидеры арабских стран помимо регулярных встреч часто собираются в случае обострения отношений на Ближнем Востоке. Поскольку встречи в верхах носят особый характер, то представляется важным рассмотреть их отдельно. Сам термин «сам мит» (от английского «sammit» — вершина, верх, предел) не был в ходу до 50-х годов нашего века, когда его впервые употребил У. Черчилль в своей речи в Эдинбурге в феврале 1950 г. Эффективность саммитов, которые с каждым годом получают все большее распространение, бесспорна. Примером этому могут быть, как обычно доказывают западные историки дипломатии, кемп-дэвидская встреча в апреле 1978 г., встречи «большой семерки» и «восьмерки», встречи лидеров крупнейших западноевропейских стран. Без такого рода встреч монархов в средние века, когда только они могли решить тот или другой вопрос, не могли бы развиваться международные отношения. Правда, тогда решение вопросов легче было достичь, так как оно касалось немногих государств, как правило, соседних. В известной степени нынешние саммиты — это возвращение к такого рода встречам, но на более широкой и регулярной основе. Дипломатов, однако, беспокоило, что некоторые такие встречи не дают должных результатов, они недостаточно эффективны, а в ряде случаев просто оканчиваются провалом. В качестве исторических переговоров приводятся результаты Версальской конференции (полный провал) для США и для ряда государств Европы (Югославия и Германия). Отрицательный результат для США был следствием двойной политики Америки (показной демократизм) и неподготовленности и непрофессионализма президента Вильсона. Другой пример — Мюнхенская конференция, которая была не переговорами равных, а диктатом Гитлера, и окончилась эта «встреча в верхах» полной сдачей позиции Чемберлена и Даладье. Вообще дипломаты далеко не в восторге от ряда встреч в верхах. Английские историки дипломатии Гамильтон и Лэнгхорн пишут в своей книге «Практика дипломатии»: «Профессиональная дипломатия не проявляет энтузиазма по поводу саммитов»590. Многие дипломаты придерживаются старого правила, которое гласит, что «руководители монархий, если они хотят установить хорошие личные отношения, никогда не должны встречаться друг с другом для переговоров, но поручать это делать хорошим и умным послам»591. Известный датский дипломат, знаток переговоров, представитель Дании в ООН (в Нью-Йорке и Женеве) посол Дании в Японии и профессор ряда университетов Джехем Кауфман в своей книге «Конференционная дипломатия» (вышло три издания) отмечает, что принятие решения в саммитах иногда бывает замедленным потому, что руководители делегаций любят произносить длинные речи вместо обсуждения конкретных решений. Во многих странах главы государств обладают скорее церемониальными функциями и в силу своего положения обычно не имеют права принимать решение, которое выходит за рамки тех инструкций, которые получила возглавляемая ими делегация. Наконец, «группа 7» не имеет своего секретариата, а проекты решений принимаются так называемой «группой шерпантов» (о ней впереди)592. Наверное, в этом немалую роль играет и субъективная сторона. Дипломаты считают, что наносится оскорбление их компетентности, их способности достичь успехов в переговорах, в некоторой степени создается угроза их карьере. Эти соображения нельзя признать достаточно убедительными. Но в них есть и рациональное зерно. Пожалуй, наиболее вескими доводами, критикуя дипломатию в верхах, оперировал заместитель госсекретаря США Джордж Болл. Он считал, что стремление руководителей стран лично участвовать в саммитах диктуется желанием повысить авторитет своих собственных режимов, доказать свою способность (и руководимых ими партий) решать самые сложные международные и деликатные дипломатические проблемы. Болл вместе с тем отмечает и трудности, которые возникают перед руководителями страны, когда они выступают в роли ее первых дипломатов. Они не обращают внимания на детали, хотя, как говорится, «дьявол в деталях», и самые большие трудности обнаруживаются часто в конце переговоров. Они нередко принимают решения (и легко изменяют их в угоду кому-то или в зависимости от внутриполитической обстановки в стране). Они нередко тщеславны, а, как писал Г. Никольсон, трудно преувеличить опасность тщеславия для дипломата; тщеславие — корень неосторожных поступков, оно ведет к потери гибкости и проницательности593. Они очень чувствительны в отно шении предложений своих партнеров, которых в силу частых встреч рассматривают как своих коллег, «членов одного клуба» или «профсоюза». Могу от себя добавить, что когда вы часто встречаетесь с одним и тем же партнером и у вас складываются добрые отношения, взаимопонимание, то вы легче находите общий язык, легче идете на компромисс, и наоборот, если между вами возникает напряженность и даже неприязнь, то его предложения воспринимаются вами с излишним предубеждением. И то и другое может мешать вам в отстаивании государственных интересов вашей страны. Активность глав государств и правительств во время саммита вызывает особенно пристальное внимание средств массовой информации (в отличие от обычных дипломатических переговоров) и это создает для переговорщиков особые трудности. Под давлением средств массовой информации главы государств могут заключить соглашения, несовместимые с национальными интересами страны. Они могут также и вообще не заключить соглашения из-за опасения реакции СМИ или из-за нехватки времени (иногда на саммите планируется обсудить много вопросов, время на их рассмотрение ограничено, много часов уходит на перевод, прежде всего из-за недостаточной ясности позиции партнера, особенно если страны различны по культуре, образу мышления и идеологическим интересам). Неудачи переговоров могут быть результатом несовместимости лидеров. Известно, например, что у президента Картера сразу же не сложились отношения с Тэтчер, у Тэтчер с Жискар д’Эстеном, у Трюдо с Ганди. Личные отношения между президентом Джонсоном и премьером Англии Вильсоном были настолько плохими, что при них ухудшились и отношения между двумя странами. Напротив, Кеннеди благоволил к Макмиллану и выделил Англии «Пола- рисы», оснащенные ядерным оружием, и тем самым нарушил обязательство о непередаче ядерного оружия другим странам, что вызвало недовольство де Голля и дало последнему возможность применить право вето на вступление Англии в ЕС594. Раздражение канцлера Шмидта против президента Картера стало навязчивой идеей, писал Жискар д’Эстен595. Однажды Картер настоял на том, чтобы Германия позволила разместить на ее территории нейтронные бомбы. Не желая иметь серьезных разногласий с США, Шмидт согласился, с трудом убедив своих министров, а после этого Картер отказался от своего плана, даже не извинившись596. Такие же отношения были у Брежнева с Картером. Брежнев говорил: «Он (президент США) начинает меня оскорблять. Он обзывает меня так грубо, что я никак не могу этого стерпеть. Значит, по его мнению, можно так со мной обходиться?»597 «Один недостаток заложен в самой форме саммита, — пишет Гамильтон, — от такого рода встреч публика ждет успеха»598. Для глав государств и правительств труднее и даже опаснее закончить встречу без определенного успеха, чем для рядовых дипломатов и министров. Для президентов и премьеров — это провал; для дипломатов — переход от первого раунда переговоров ко второму. Если переговоры ведут послы и даже министры, то они не будут предметом всеобщего внимания, а их недочеты будут рядовым событием. Перед главами государств часто стоит вопрос — сделать неразумную уступку, чтобы достичь успеха, или не сделать ее, разойтись без ощутимого результата, что всегда грозит скандалом или унижением; а желание президента (премьера) достичь личного триумфа может заставить его уступить в гораздо большей степени, чем это необходимо, пишут те же авторы'*. Часть переговоров в верхах транслируется по радио и телевидению. Дин Ачесон, заместитель госсекретаря США, говорил: «Если глава государства начинает мямлить, то его ворота для гола открыты»599. Иначе говоря, дипломатия в верхах может привести не только к успеху, но и к большим ошибкам, сделать переговоры необратимыми. Известно, например, что обещания западных лидеров на встрече «семерки» с Горбачевым в официальных документах иногда не расшифровывались и последний не настаивал на этом. Запад оставлял для себя возможность маневра, чтобы в определенных условиях отказаться от сделанных обещаний. Например, Запад посулил России кредит в 43,3 млрд. долл., но затем отказался от этого уже на токийском саммите'. Дэвид Уатт, советник президента Дж. Кеннеди даже написал в «Файненшл тайме» статью под названием «Ведут ли встречи в верхах только к неприятностям»600. Джон Болл, которого мы цитировали, писал по этому поводу: «Если руководитель игнорирует тонкости политики, он может втянуть правительство в такие действия, которые он никогда бы не предпринял, если бы обдумал глубоко эту проблему предварительно и тщательно, следовал бы советам экспертов и подготовил бы письменный ответ». Соглашение или взаимное понимание, достигнутое при встрече в верхах (если оно не закреплено), может при уходе одного из лидеров со своего поста потерять силу. Именно поэтому важно любые соглашения на такого рода встречах фиксировать, оформлять юридически, причем не только в односторонних документах (скажем, записях бесед), но и желательно в документах, подписанных всеми участниками переговоров. Профессор университета в Оклахоме К Эубанк в специальном труде о саммитах, рассмотрев все встречи с 1939 по 1960 г., пришел к выводу, что нет доказательств, что они привели к лучшим соглашениям, чем если бы вопросы, на них обсуждаемые, рассматривались прежними методами601. Лица, которые занимаются этими переговорами, отмечают, что некоторые из решений встреч в верхах отрицательно влияют на ведение лидерами этих стран внутренних дел в своих государствах, и приводят в пример отставку генерала Смэтса в Южно-Африканском Союзе в 1948 г. М. Тэтчер и М. Горбачев в 1990 г., увлекшись решением внешнеполитических вопросов на встречах на высшем уровне, запустили внутренние дела, руководство своими партиями и странами. Ну и совсем свежий пример. Три сопредседателя Минской группы ОБСЕ — Россия, США и Франция — выработали проект по урегулированию проблемы Нагорного Карабаха. Состоялась встреча президентов Армении и Азербайджана, на которой они приняли этот проект «за основу». ОБСЕ уже приступила к подготовке миротворческой операции, но силовые министры и представители Нагорного Карабаха, общественное мнение Армении выступили против этого плана. Усилия президента Армении не увенчались успехом. И он вынужден был подать в отставку, которая была принята армянским парламентом. Этот пример наглядно показывает, что в демократических странах решение на встрече в верхах может быть далеко не окончательным и повлечь за собой даже отставку лидеров602. Иногда, как показывает пример Горбачева, достигнутые персональные соглашения на встрече в верхах, не находя соответствующего отражения в документах, ведут даже к отрицательным последствиям. Можно привести и другие примеры. Так, президент Трумэн вопреки обещаниям английским руководителям не применять ядерную бомбу без консультации с Англией взорвал ее над Японией самостоятельным решением, чем осложнил отношения между двумя странами. Бывают и другие казусы на встречах в верхах, в том числе даже тогда, когда, казалось бы, руководители стран говорят на одном и том же языке. Так, шах Ирана во время своей встречи в Вашингтоне сказал Картеру, что Организация африканского единства бессильна (impotent) и президент согласился, сказав, что она действительно important (то есть важна). Почему же саммитам уделяется такое большое место в дипломатии. Во-первых, они могут быть единственным средством для решения наиболее сложных вопросов, когда нужны экстраординарные компромиссы и когда решение о них может принять только высшая власть. Во-вторых, они (в особенности саммиты Запад-Восток в прошлом) дают возможность их лидерам показать миру и своим собственным странам приверженность руководителей разоружению, а саммиты союзных держав — рекламировать и пропагандировать их солидарность. Саммит 1990 г. был использован западными странами для демонстрации своей «победы» в «холодной войне» (интересно, что накануне этого саммита английский парламент созвал специальную сессию на тему: «Судьбы социализма в СССР и Восточной Европе», на которой консерваторы пытались доказать, что именно они приложили руку к краху социализма в СССР603. В-третьих, благодаря воздушным сообщениям, любая страна стала более доступной, и не многие политики сумели преодолеть искушение участвовать в международной дипломатии, тем более, что каждый из них полагал, что он сделает это лучше дипломатов и, кроме того, поднимет престиж страны и, конечно, свой собственный. В-четвертых, в результате саммитов руководители стран могут получать информацию о положении в мире из первых рук и сами определять и корректировать внешнюю политику страны, если в этом возникает потребность. Как выразился Г. Киссинджер, они могут сами «увидеть, как понимают и думают их партнеры» Это может им в будущем помочь принять правильное решение, в особенности в условиях кризиса. Саммиты как бы дополняют образование президентов в области внешней политики и дипломатии. В-пятых, как говорил министр иностранных дел Израиля КЭбан, хотя с одной стороны, саммиты свидетельствуют о «монархизации» государств, в то же время они показывают, как это ни странно на первый взгляд, «демократизацию дипломатии». Встречу дипломатов, даже министров можно скрыть от общественности, а президентов и премьеров — нет. К ней приковано внимание всех средств массовой информации. Лидеры государств вынуждены встречаться с журналистами, давать интервью, отвечать на вопросы. Саммиты сверхдержав очень часто превращаются в публичные торжества или празднества. На них собирается огромное количество народа. Достаточно сказать, что экономический саммит 1989 г. в Париже, когда отмечалось 200-летие Французской революции, собрал тысячи журналистов. Они оживляют отношения их участников со страной, на территории которой проходит встреча, поднимают ее престиж, активнее вовлекают ее в международный диалог. Во время саммита (Рейгана с Горбачевым) в Исландии состоялись встречи руководителей страны с участниками саммита, а средства массовой информации привлекли внимание к роли Исландии в мире и ее отношениям с нашей страной. Существуют три вида саммитов: 1) серийные Виды встречи в верхах — по существу регулярные ветре- СаММИТОВ. ill чи; 2) ad hock summits — как правило, одна — другая встреча, но иногда она открывает серию встреч (ad hock — для данного случая); 3) встреча на высшем уровне для обмена мнениями (она может быть или аналогичной встрече ad hoc или началом серийных встреч). Этот род переговоров имеет целью выяснение намерения сторон, получение информации, а иногда представляет собой толчок к переговорам на более низком уровне. Часто эти встречи превращаются в двусторонние переговоры (иногда секретные)604. В общем, все эти встречи имеют определенные цели: а) развитие дружественных отношений, б) выяснение намерений сторон, в) получение новой информации, г) решение дипломатических и консульских вопросов и начала переговоров. Наиболее наглядным примером серийных саммитов являются саммиты Совета Европы, которые собираются три раза в год; франко-германские саммиты, которые начались после подписания договора о дружбе и сотрудничестве между двумя странами в 1963 г. (до этого Аденауэр и де Голль между 1958 и 1963 г. встречались неофициально друг с другом 3 раза в год, всего 15 раз). И, наконец, надо сказать о «семерке», которой было положено начало встречи в Рамбуйе в 1975 г. и которая с включением России (Б. Н. Ельцин) стала «восьмеркой». Несколько слов о том, как протекали последующие саммиты. Первоначально они назывались «западные экономические саммиты»; только на Лондонском саммите было решено, что такие встречи будут регулярными и ежегодными605. Потом договорились пригласить и Европейское сообщество606. Решение о таком саммите было продиктовано не только неуверенностью США в прочности союза европейских стран, но и обострением ряда мировых экономических проблем. После Рамбуйе было решено включить в повестку дня встреч такие вопросы, как международная экономическая ситуация, проблемы торговли, торговля между Востоком и Западом, отношения с развивающимися странами, энергия, проблемы финансов. Токийский саммит (1979 г.) принял политическое решение о беженцах из Вьетнама и Кампучии, Венецианский саммит (1980 г.) о кризисе, связанном с захватом заложников в Иране. На совещании в Гваделупе (1979 г.) обсуждались стратегические вопросы, о ракетах СС-20. Таким образом, уже в течение двадцати лет «семерка», а потом и «восьмерка» обсуждают и экономические, и политические проблемы. Известно, например, что во время встреч в Гваделупе обсуждался также вопрос о положении в Иране. Преимущества ВстРеча «serial» представляет собой наиболее под- серийных ходящую форму переговоров в силу представи- встреч. тельности делегатов (на встрече присутствуют представители крупнейших индустриальных держав — руководители четырех из пяти ядерных государств). Встречи регулярны и продолжительны. Более длительные по времени встречи позволяют более глубоко рассматривать вопросы, чем краткие и нерегулярные переговоры. Встречи в верхах Содружества (бывшего британского) продолжаются от 5 до 7 дней. Они уже имеют выработанные правила. Наиболее результативными считаются франко-германские встречи (иногда они проводятся по 5—6 раз в год). В чем заключаются плюсы серийных встреч? 1. Они способствуют выработке привычки проделывать накануне их заседаний «домашнюю работу», чтобы лучше отстаивать свою позицию, успешнее убеждать партнера, не попадать в сложные и неприятные положения, не выглядеть слабее своих коллег. Иногда лидеры государств (например, Франции и Германии) встречаются накануне заседания для подготовки встреч «семерки». 2. Они предоставляют возможность получать необходимую им информацию из первых рук, а не только от своих послов и министров. 3. Они позволяют (в большей степени, чем министрам) решать некоторые вопросы в пакете (packedge), в особенности когда дело касается ряда министерств. Лидерам не обязательно по этим вопросам запрашивать другие министерства и бюрократический аппарат. 4. Руководители вообще могут смелее решать сложные вопросы и легче идти на компромисс. Они как бы высший суд, и ни критиковать, ни возражать против их решений другие участники переговоров уже не смогут. В чем состоят минусы этих переговоров? 1. Серьезные переговоры — это обычно напряженные дискуссии. Участники на более низком уровне не смогли решить вопросы, и их должны решать лидеры. Каждый участник переговоров считает, что его предложение — последнее слово его страны, и перед членами его делегации лидеру труднее отступать от выработанной ранее позиции. 2. О ряде участников переговоров нужно заранее знать, что они трудные переговорщики и в силу национальных черт, и в силу своего личного характера. К примеру, М. Тэтчер сама о себе гово рила: «Мне нравится спорить». Она не верила в политику соглашения, компромиссы. Она рассматривала людей, которые верят в компромисс, «как Квислингов, как предателей». Недаром ее называли «железной леди» и она гордилась этим титулом607. Посол Трояновский, работавший в Токио, говорит о японцах: «Они готовы спорить до последнего вздоха. Когда спорные вопросы согласовывались быстро, японцы просили нас сделать вид, что переговоры еще продолжаются, иначе, мол, в Токио могут подумать, что с их стороны не было проявлено достаточного упорства»608. 3. Когда существует реальное разделение властей, как, скажем, в США, руководителю страны надо иметь в виду, каким будет отношение оппозиции в конгрессе (сенате) к договору, ратифицирует она соглашение или нет. Наоборот, в тех странах, в которых сильный кабинет (в Нидерландах, сейчас в Англии), руководитель, ведущий переговоры, имеет определенное преимущество, большую свободу. Это же касается лидеров авторитарных государств. Только что победивший на выборах руководитель чувствует себя более уверенно, чем лидер, которому в ближайшее время предстоит идти на выборы. 4. Если лидер не уверен, что его предложения будут приняты, то он должен (или его дипломатия) найти союзников, которые могли бы в той или другой степени поддержать его в процессе переговоров. При любых переговорах один из секретов их успе- ха — подготовка. Для встречи в верхах она особенно VVIIVAA* ^ важна. Киссинджер даже говорил, что наиболее успешные саммиты были тогда, когда заверенные подписями документы или совместные коммюнике были обсуждены до начала саммита609. В особенности это важно, когда переговоры имеют целью установление дружественных отношений между прежними врагами (как, например, американо-китайский саммит в феврале 1972 г. — (визит Никсона в Пекин). Он готовился Киссинджером задолго до его начала. Но все равно госсекретарю для подписания договора потребовалось 20 часов дополнительных переговоров. Кто ведет эти предварительные переговоры? Обычно эксперты, старшие дипломаты, руководители департаментов в ранге послов, замести тели министров и обязательно (обычно на завершающей стадии) министры, которые, как правило, и сопровождают руководителей государств. На Западе даже разработана теория дипломатической подготовки встреч на высшем уровне. Возник и определенный термин для тех дипломатов, которые ведут всю эту «черную» работу вплоть до составления и обсуждения документов для руководителей делегаций, — «шерпас» (sherpas) — носильщики. Этот термин возник в ходе подготовки встречи в Кемп-Дэвиде 1978 г., которая длилась 13 дней и едва ли могла успешно закончиться без участия высочайшего класса экспертов. Слово это происходит из локального гималайского языка. Справедливо считается, что взобраться на Гималаи, высочайшую горную вершину земного шара (высота 8848 метров) без проводников (дипломатов), которые хорошо знают дорогу, носильщиков, которые несут все оборудование, немыслимо. Как невозможно взобраться на Эверест без проводников, так и нельзя достичь успеха встречи в верхах без «шерпантов» (высшего ранга дипломатов) и носильщиков (подготовивших документы и вооруживших ими участников переговоров)1. Рассмотрим, как готовятся наиболее важные встречи в верхах, на примере «семерки» — Западного экономического саммита. «Шерпанты» встречаются 3—4 раза в году. На первом заседании анализируется предыдущая закончившаяся встреча и намечается (вчерне) повестка следующей. Затем с марта по июнь вырабатывается окончательная повестка дня встречи, составляются общие обзоры по таким материалам, как доклады Всемирного банка, Международного валютного фонда, Организации экономического сотрудничества и развития, Международного агентства по атомной энергии. После этого «шерпанты» — как правило, заместители министров или министры — помогают в подготовке «политических заявлений», которые будут объявлены каждой делегацией отдельно, чтобы составить представление, что это «чисто экономическое совещание» и на нем достигнуто «полное единство». На некоторые саммиты (например, в Хьюстоне, 1989 г.) главы государств прибыли на два дня раньше, чтобы провести предварительную «прикид ку» и так называемые «досаммитовские встречи». Предварительно готовились материалы о том, что должно быть связано с «обеспечением успеха саммита». Заранее готовится так называемая «хореография» саммита. Этот термин специально введен в связи с мировой экономической встречей в верхах. Он предусматривает все мероприятия вне рабочих заседаний, которые можно показать по телевизору: пресс-конференции, заключительный прием, развлечения делегатов, прогулки на катерах, съемки прибытия глав правительств, рыбная ловля или охота, игра в теннис, если есть желающие. На саммите в Гваделупе в 1979 г. (французская территория в Карибском море) подготовку вела Франция (обычно в таких случаях и председательствует страна, приглашающая на саммит610, она же берет на себя все расходы). Картер неожиданно спросил Жискара, занимаются ли здесь подводным плаванием, но, конечно, о снаряжении для него никто не думал. Ему нашли в отеле необходимое снаряжение, дали инструктора, и подводная охота прошла удачно. Президент США был доволен. В «хореографию» входят все детали, в том числе наличие публики при встрече и проводах. Вот один пример — визит французского президента в Москву в 1975 г. Разговор в машине между Жискар д’Эстеном и Брежневым. Последний говорит: «Видите, как горячо москвичи приветствуют Вас». Он считает, что все очень хорошо организовано. «Я предпочитаю высказать свое мнение, — говорит президент — мне кажется, народу не так уж много». Брежнев удивлен, почти растерян611. Жискар д’Эстена и его супругу встречают в Иране в 1976 г. У въезда в город их поджидает небольшая группа людей: дети, именитые граждане, просто зрители. Вечером супруга президента говорит ему: «Какой искусственной была встреча. Это напоминает декорацию со статистами. У меня осталось мрачное впечатление. Народа там не было»3. При составлении «хореографии» особенно могут быть затруднительными для организаторов всякие неожиданности, которых можно ожидать от лидеров государств. Во время визита де Голля в СССР в июне 1966 г. он в Ленинграде всем, в том числе и охране, преподнес сюрприз. Когда его машина поравнялась с крейсером «Аврора», посещение которого не предусматривалось, он неожиданно попросил сделать остановку. Огромный кортеж замер. Де Голль поднялся на борт, обошел корабль. Все произошло так неожиданно и быстро, что журналисты даже не успели опомниться и не сделали ни одного снимка612. «Хореография», как правило, согласовывается со всеми делегатами и составляется за три месяца до встречи. Заранее готовятся видеосюжеты. План влияния на публику этих видеосюжетов. Ведется предварительная работа с прессой. Цель ее — во-первых, привлечь внимание к переговорам, во-вторых, ни в коем случае не создать неоправданного ожидания излишних результатов от встречи — иначе будет разочарование от нее. Успех встречи в верхах во многом зависит от «шерпантов», их подготовленности. Так, например, министр А. А. Громыко отмечал плохую подготовку к переговорам госсекретаря США Шульца. Он плохо знал материю международных отношений, их фактуру, постоянно заглядывал в блокнот, справочник. В нем не чувствовалось желания работать на равных. «После Даллеса, — замечал Громыко, — он был самым негибким госсекретарем»613. Можно привести и другие, более свежие примеры. Так, наша печать и средства массовой информации Латинской Америки отмечали недостаточную подготовленность в декабре 1997 г. визита вице-премьера Б. Немцова. Только что состоялась поездка в Латинскую Америку министра иностранных дел Е. М. Примакова; пресса оценила ее как очень удачную и продуктивную. Был подписан солидный пакт документов об экономическом сотрудничестве. Особенно важно, что, улучшая политические и торговые отношения со странами этого далекого от нас континента, министр не противопоставлял их отношениям между Латинской Америкой и США. Он отмечал, что развитие отношений России и Латинской Америки идет не в ущерб США614. В противовес этой точке зрения, положительно воспринятой в Латинской Америке, Б. Немцов заявил, что раз Вашингтон объявил зоной «своих жизненных интересов и страны Средней Азии, то и России следует предпринять сходный демарш в направлении уязвимого подбрюшья» США615. Известный знаток внешней политики Латинской Америки К. Хачатуров прокомментировал это заявление вице-премьера так: «Этот пассаж был воспринят как угроза США, причем пустая угроза. Немцова, по сути, послали в далекие края без подготовки»616. Наш посол в США А. Ф. Добрынин отмечал, что основные трудности, которые испытывала наша дипломатическая служба, заключалась в слабой подготовке к секретным переговорам в области сокращения и ограничения вооружений. Госдеп и его сотрудники были гораздо лучше подготовлены к таким переговорам. У них была достаточная связь с Пентагоном617. Во время переговоров японского премьера Танаки и японского министра иностранных дел с Брежневым, Громыко и Косыгиным пришло сообщение о войне между Израилем и Египтом. Советская делегация перестала слушать Танаку, он попросил его внимательно выслушать, в это время он говорил о требовании Японии вернуть ей Курилы, причем в резкой форме. Брежнев возмутился, предложил прервать заседание и встал из-за стола: «Ничего мы им не дадим». Потом нашли какую-то формулировку, но Косыгин оценил ее как обязательство Советского Союза продолжить обсуждение территориального вопроса618. Это было также результатом недостаточной подготовленности к переговорам в верхах. Как ни покажется странным, но успех встреч в верхах иногда зависел и от того, в каком состоянии находятся участники переговоров. Черчилль плохо чувствовал себя накануне своего 80-летия на встрече в Бермуде (1953 г. — Эйзенхауэр, Черчилль, Ланьель), у французского премьера поднялась температура. Борис Ельцин почувствовал себя плохо в самолете накануне встречи в Шенноне с премьер-министром Ирландии Рейнольдом, и встречу пришлось отложить. Программу встречи Горбачева с Дэн Сяопином в мае 1989 г. пришлось изменить из-за демонстрации китайских студентов. В таких случаях важна находчивость и оперативность организаторов встречи. В 1974 г. Л. И. Брежнев посетил Париж. Первая деловая беседа должна была состояться один на один в 17.30. Французский президент в 15.00 получил послание от Брежнева — нельзя ли перенести переговоры на 18.00, без объяснения причин. В 16.15 новое послание — нельзя ли перенести ее на 18.30. Жискар д’Эстен подумал: «Брежнев заставляет ждать Жискара. Никогда он не позволил бы себе такого в отношении к де Голлю. Он давно хочет показать, какая между ними разница», — и ответил через генерального секретаря Елисейского дворца: «Откладывать переговоры крайне нежелательно. Я буду ждать господина Брежнева в 18 часов в условленном месте». О самой встрече Жискар д’Эстен писал: «Я вижу, с каким усилием он произносит слова... Дикция Брежнева становится все менее разборчивой, и через 50 минут (а планировалось, что встреча будет продолжаться час) внезапно Брежнев встает... и тотчас же направляется к выходу... “Мне нужно отдохнуть”, — говорит он»619. Вторая встреча в Москве в 1975 г. «Брежнев зачитывает свою речь, — пишет французский президент. — Он говорит отрывисто ... и от этого его фразы, в переводе вполне банальные по смыслу, воспринимаются как угроза. Этот тон почти сводит на нет и сердечность приветственных слов, и ритуальные любезности»620. «На следующий день, — рассказывает французский президент, — Брежнев отказывается от встречи... Мои сотрудники говорят мне: вы не должны это допустить. Журналисты уже в курсе. Они передают в Париж, что Брежнев наносит всем оскорбление». Звонит Брежнев. Он говорит: «Я плохо себя чувствую... простудился и плохо спал». Жискар д’Эстен согласен перенести переговоры на пятницу, реакция прессы, конечно же, будет негативной. «Вам надлежит дать объяснение, почему встреча перенесена... и взять на себя ответственность за изменения в программе»621. Каждый может заболеть. Во время встречи в Париже с президентом канцлеру Г. Шмидту (они вели беседу один на один без переводчиков) стало настолько плохо, что он потерял сознание. Пришлось вызвать врача. Они прервали беседу на пять минут. После того, как он пришел в себя, состоялся обед. Шмидт нашел в себе силы пойти на него, произнес тост, предварительно сказав президенту: «Прошу вас лишь об одном, чтобы обед был не слишком долгим»622. Но бывали случаи, когда встречи в верхах вообще срывались. После долгого перерыва в Москву прилетел для встречи с Брежневым президент Турции. Визиту турки придавали большое значение. Накануне отлета в Москву из Анкары послу позвонил замминистра иностранных дел СССР и сообщил, что встреча переносится с 18.00 на 16.00. Посол ответил, что это невозможно: сейчас 14.30, а до Москвы три часа лету. В Москву турецкий президент прибыл только в 17.00. Дозвониться до Брежнева и его помощников послу было невозможно. Брежнев находился на футбольном матче. Встреча не состоялась. Провожал президента А И. Косыгин. Посол попросил Косыгина, так сказать, «заменить» Брежнева, переговорить с президентом и объяснить произошедший инцидент. Но Косыгин вспомнил о просьбе только при подъезде машин к Внуково-2. Здесь неожиданно машина президента, в которой находился и советский премьер, остановилась и стояла к удивлению охраны примерно полчаса. Косыгин вел переговоры с Сунаем623. Можно только догадываться, какое впечатление это обращение со стороны Брежнева произвело на президента Суная, в самой Турции и как это отрицательно отразилось на наших двусторонних отношениях. Классики демократической дипломатии Ж. Камбон ДОСТОИНСТВА и недостатки и Г. Никольсон очень беспокоились о том, какой современной будет и какой должна быть в связи со значительным дипломатии, изменением мира современная дипломатия. Ж. Камбон с тревогой писал: «Дипломатия всегда будет иметь послов и посланников, но вопрос — будет ли она иметь дипломатов?»624. Это его выражение поставил эпиграфом к своей статье о дипломатии Дж. Кеннан в юбилейном сборнике «Foreign Affairs», посвященном 75-летию журнала. Главной опасностью для современной дипломатии Никольсон и Камбон считают ее безответственность, которая поощряется средствами массовой информации и некоторыми политиками4. Главной причиной малой эффективности дипломатии СНГ, например, оказалась необязательность государств в процессе исполнения решений и отсутствие контроля за их исполнением. В результате чего большая часть принятых решений не исполняется. Г. Никольсон считал одним из важнейших условий успеха дипломатии полную лояльность дипломата к правительству, которому он служит. Ту же мысль высказал и Ж. Камбон: «Лояльность дипломата должна внушать ... его собственному правительству такое доверие, чтобы его слова не вызывали подозрений»625, т. е. чтобы к донесениям послов и его предложениям правительство относилось с полным пониманием, ибо кому как не им лучше всего понимать, что должно предпринять правительство в отношении той или другой страны. У американцев есть поговорка: «Я за свою страну, права она или нет». Дипломат на то и дипломат, чтобы защищать интересы своей страны, даже тогда, когда у него появляются сомнения в ее справедливости626. Другим главным условием успешной работы дипломата вообще, посла в особенности, является идеальное знание страны пребывания и ее политики. Послу надо подходить к самому себе с таким требованием: «никто лучше меня не может знать в моей стране то государство, в котором я представлен. Я целиком отвечаю за все рекомендации, которые даю своему правительству в отношении страны моего пребывания». Ж. Камбон выразил это так: знать страну — значит проникнуться ее духом, жить в атмосфере ее идей и научиться понимать связь ее внешней политики с внутренним положением627. Это хорошо понимал и президент США Кеннеди, который, отдавая себе отчет в том, какую большую роль играют во внешней политике страны послы, обратился к ним в 1961 г. со специальным посланием. В нем он подчеркивал, что дипломаты, прежде всего послы, должны хорошо изучать не только политику правительств, но и настроения народов, культуру и институты страны пребывания. Для этого он предписывал дипломатам не только развивать тесные личные связи с официальными источниками и дипломатическими кругами, но и поддерживать контакты со всеми кругами страны пребы вания. «Наша задача не только понимать их политику, но и обеспечить понимание ими нашей политики»628. Обращает на себя внимание еще одна мысль президента — не ограничивать свою деятельность только столицами государств. Он хорошо понимал: чтобы узнать страну, надо знать ее провинцию, он советовал послам найти время для посещения и изучения всех районов страны629. В отличие от последующего «локалитиса» такая постановка предусматривала доверие к дипломатам и более или менее длительное пребывание дипломатов в стране пребывания, прежде всего послов. Считалось, что если посол ведет дело хорошо, имеет устойчивые и полезные связи в стране пребывания, менять его на другого, у которого на установление доверительных контактов и изучение страны уйдет несколько лет, не следует. Так было на Западе, так было у нас в прежней России и в СССР. Профессиональный дипломат накапливает со временем опыт работы в данной стране и чем дольше он находится в стране, тем большую пользу он принесет своей родине. Г. Никольсон писал: «Большинство писателей по вопросам теории дипломатии ... сходятся на одном ... посол, который добился исключительных успехов в Тегеране, может оказаться неудачником в Вашингтоне»630 и, естественно, наоборот. Поэтому посла, добившегося успеха в Тегеране, не следует без нужды менять даже на способного дипломата, работавшего ранее в Вашингтоне. П. Камбон, французский посол в Лондоне, способствовал сближению Франции и Англии и сыграл большую роль в деле создания Антанты, способствовал заключению Англо-русского соглашения 1907 г. А прибыл Поль Камбон в Лондон в разгар обострения англо-французских отношений, когда французский военно-мор- ской атташе в Лондоне писал в Париж, что Англия «хочет непременно начать войну»4 с Францией. К. Баррер был послом Франции в Риме 28 лет. Той же практики придерживалась и советская дипломатия. И. М. Майский был послом в Лондоне 11 лет. Эта длительность пребывания в одной стране в ряде случаев понимается правительствами неправильно как слепое, молчаливое повиновение дипломата любому распоряжению, тогда оно лишает права дипломата на свое мнение, свое право как человека, личность высказывать свое мнение своему правительству. Этого же требуют от дипломатических чиновников международные организации и их руководители. Так, сотрудники секретариата ООН и других международных организаций подписывают клятву верности организации, обязывающую их ничьих иных указаний, кроме генерального директора, не выполнять и отдавать все свое время работе в организации, «добровольно отдавать себя в рабство, как шутили в кулуарах злые языки», — писал посол Дубинин631. Рыжов был послом в Риме 12 лет, Виноградов в Париже — 12 лет, Добрынин в США — 23 года. Обычно послы в то время служили по 6—7 лет. Конечно, и другие страны в свою очередь тоже пытались удерживать наиболее способных дипломатов в стране пребывания как можно дольше. Это понимали и англичане, и в 1968 г. был создан специальный комитет под председательством сэра Данкена, перед которым была поставлена задача выработать предложения по улучшению организации дипломатической службы. Он рекомендовал увеличение сроков работы дипломатов на одном месте (между прочим, это сокращало и расходы на переезд дипломатов, на «подъемные» и т. д.). Правительство Вильсона одобрило рекомендации комитета632. Однако впоследствии срок пребывания дипломата на одном месте был установлен Англией в три года. Такой же срок пребывания дипломатов за рубежом принят и в Соединенных Штатах. В Италии, например, в стране пребывания дипломат имеет право находиться не менее двух, но не более четырех лет633. Германия тоже начала отказываться от трехлетнего срока пребывания дипломата за границей в сторону его увеличения. Чем объясняется сокращение срока пребывания дипломата на одном месте? Американцы для объяснения этого подхода изобре ли даже специальный термин «локалитис», что равнозначно слову «localism» — местные интересы, местный патриотизм. В современной дипломатии основным огрехом стало считаться «нарушение полной и абсолютной лояльности в отношении правительства, которому он служит1. Стало распространенным мнение, что у дипломатов, долго проживших за границей, будто бы теряется связь со своим народом, замечается тенденция отдавать предпочтение стране своего пребывания, переставать замечать ее недостатки. Будто бы наблюдается сращивание дипломата со страной пребывания, которой он начинает служить больше, чем своей стране, и, не желая иметь осложнений со страной пребывания, он отстаивает интересы своей родной страны не так строго, как это делал раньше. Американцы определяют эту «болезнь», как «неосознанное стремление встать на защиту интересов страны, где они работают». Под этот тезис подводится и теоретическая база. Долго работающий в одной стране дипломат очень хорошо знает ее и, как говорил Сократ, «все знать — значит, все простить». В этом случае дипломат, дескать, становится более рьяным католиком, чем сам папа римский. Но характерно, что все послы (в том числе перечисленные нами) подолгу служили своей родине на одном месте, в одной стране и ни к кому из них не было претензий, что они недостаточно защищали интересы своей страны. Понимая это, особенно упорную борьбу развернул против «локалитиса» Киссинджер. Он видел, что в результате «борьбы с локалитисом» было введено правило назначать послов в страны, не имевшие никакого отношения к их специализации. В результате этой практики в Судане в 60-е годы из 69 сотрудников посольства США только двое владели арабским языком. Во время осады посольства США в Тегеране в 1971 г. американские дипломаты не могли даже прочитать антиамериканские лозунги, написанные на персидском языке, и требование, чтобы дипломаты покинули страну. Да и сами дипломаты недовольны такими сроками как по соображениям, касающимся их работы, так и по личным мотивам. Не зная языка страны пребывания, дипломат не может быть полноценным работником. Он не может установить контактов с представителями страны, которые не знают того иностранного языка, ко торый знает дипломат, затрудняется его продвижение по служебной лестнице, частые переезды из одной страны в другую неблагоприятно сказываются на детях и на отношениях в семье. Почему в прошлом не опасались «влюбленности» дипломата в страну пребывания, а сейчас вдруг появилась такая угроза? Я не знаю ответа на этот вопрос, но могу предполагать, что это связано с резкой активизацией работы контрразведки страны, которую представляет дипломат, тем более, что принципом некоторых контрразведок является «подозревать всех», кстати, это и легче, чем действительно раскрыть предателя. По моей практике работы в Англии могу сказать, что контрразведка подозревала в возможных связях с «противником» по крайней мере трех сотрудников посольства, не имея практически никаких оснований, и мне приходилось отстаивать их (интересно, что заместитель резидента КГБ оказался английским шпионом, который знал, конечно, о невиновности «подозреваемых», но его самого контрразведка не разоблачила до тех пор, пока он не сбежал из Москвы в Англию). Надо иметь в виду, что в ряде стран, в том числе в США, разведка и контрразведка сложились именно после второй мировой войны, и деятельность контрразведки в стране пребывания была направлена в первую очередь против своих дипломатов. Надо также учитывать, что жены дипломатов, как правило, тоже недовольны такими короткими сроками, им предстоит найти подходящую работу, а когда они ее найдут и освоятся с новыми условиями работы, предстоит отъезд. В США только пять процентов дипломатов назначаются из Вашингтона «в тандеме», муж и жена вместе, но труд жен не оплачивается. Только в отдельных странах — Австрии, Италии, Японии, — когда жены работают в посольствах, их труд оплачивается. Чем еще недовольны иностранные дипломаты? 1. В ряде посольств (российские не представляют исключения) происходят регулярные сокращения штатов. В США в 1996 г. по сравнению с 1981 г. расходы на дипломатическую службу сократились на 51%. В то же время разбух аппарат госдепа. В нем стало 19 заместителей госсекретаря. Как правило, сокращаются в посольствах должности «чистых», «карьерных дипломатов», а потом они заменяются разведчиками. Так, по признанию заместителя госсекретаря США и посла США, в одной азиатской стране было предписано сократить штат на 6 дипломатов, а несколько месяцев спустя на смену им прибыло 5 новых сотрудников, но уже работающих по ведомству разведки634. 2. Расходы на деятельность посольств из года в год сокращаются, причем в ряде посольств (Россия — не исключение) — значительно. Мало средств выделяется на так называемые представительские расходы (на гостей) и на сувениры. Финансовое обеспечение многих посольств оставляет желать лучшего. Дипломаты США и других стран постоянно сравнивают свою зарплату с зарплатой в коммерческих организациях и недовольны своими низкими заработками. В некоторых странах она выплачивается с задержкой, что привело, например, к забастовке греческих дипломатов. Дипломаты справедливо упрекают свои министерства, что при назначении на новую работу не всегда учитываются их пожелания, их семейное положение. 3. Дипломаты нередко критикуют свои министерства за неповоротливость, малую эффективность, за то, что они мало внимания обращают на развитие двусторонних отношений и решение трудных проблем со страной их пребывания, предпочитая решение «глобальных проблем». Американские дипломаты обвиняют госдеп в неповоротливости, негибкости, излишней забюрократизированности. «Охрана государственной тайны», по их мнению, породила излишнее количество секретных документов, что затрудняет работу с ними и тормозит исполнение директив. Они критикуют госдеп за чрезмерное давление на внешнюю политику внутренних факторов страны, расплывчатость формулировок в указаниях посольствам. 4. Профессор Л. Этеридж провел беседы с американскими дипломатами и сделал вывод о тяжелом психологическом климате в госдепе и ряде посольств. Дипломаты работают в постоянном страхе перед неодобрением, осуждением или даже возмездием со стороны начальства. Их страх приводит к тому, что они опасаются высказывать независимые суждения даже в частной беседе635. Уже во время «вьетнамской войны» в госдепе возник «бунт молодежи», отразивший недовольство некоторыми аспектами внешней политики страны. После этого было решено в посольствах создать так называемый «диссидентской канал» и « открытый форум госсекретаря». Дипломаты получили право обращаться с письмом к гос секретарю и даже президенту с выражением несогласия с действиями посольства. «Несогласие не означает нелояльности, — разъясняет госдеп, — и не влияет ни продвижение дипломатов по службе»636 Было установлено, что старшим дипломатам ранг должен присваиваться не позднее чем через 4—5 лет, а тем, кому он по серьезным причинам не присвоен, дается трехлетний срок для усовершенствования квалификации. Недовольство бюрократической кадровой системой имеет место и в загранслужбе других стран. Так, если в Италии дипломаты довольно быстро поднимаются по первым ступеням карьеры, то начиная с советника продвижение их идет с большим трудом, как, кстати, и в США (в Италии насчитывается всего двадцать дипломатов, имеющих ранг посла637, так же как, например, и во Франции). В МИДе Италии в результате недовольства дипломатов был учрежден «административный совет» по защите прав дипломатов. В него, помимо министра, его заместителя, вошли и четыре представителя от профсоюзных организаций. Все наиболее важные кадровые решения (о рангах, о годовом контракте на работу дипломата, так называемое rappoporto informativo) должны быть утверждены «административным советом» и только после этого представлены на подпись министру638. В ряде американских посольств установлен порядок, при котором послы при прибытии нового работника ведут с ним конфиденциальную беседу, выясняя, каким участком тот хотел бы заниматься, к чему он имеет склонность, чтобы по возможности удовлетворить его запросы. С увеличением числа суверенных государств (раз- Новые ные интересы и разные мнения) более трудным ста- системы гг / *•' голосования, новится и осуществление главных задач, стоящих перед дипломатами, — достижение соглашений, подписание договоров и их осуществление. Достижение консенсуса требует времени, дополнительных переговоров, в ряде случаев нахождения таких компромиссов, которые удовлетворяли бы сторону, несогласную с проектом подготовленного решения, и вместе с тем не противоречили бы точке зрения остальных государств, авторов первоначального проекта соглашения. Раньше при подписании многосторонних договоров, обычно считали, что для признания договора действующим было достаточно простого большинства участников. Но затем все больше входило в практику большинство в две трети. К многочисленным договорам, принятым простым большинством, обычно присоединялось небольшое количество государств, а иногда они вообще не вступали в силу. Например, Женевская конференция по морскому праву 1958 г. одобрила решение квалифицированным большинством в две трети, как и Венская конвенция о дипломатических сношениях 1961 г. Дальнейшим же развитием этой тенденции стал принцип консенсуса, т. е. принятие решения всеми участниками соглашения (консенсус — consent — согласие, consensus — единодушие). Американский посол Дж. Кауфман, специалист по переговорам, считает, что впервые этот принцип был применен в 1964— 1965 гг. на XIX сессии Генеральной Ассамблеи при голосовании вопроса о лишении государства права голосовать в случае неуплаты взноса. В комитетах решение достигается, как правило, в результате компромисса, а затем на пленарном заседании. В данном случае было решено, что государство лишается права участвовать в голосовании в случае, если его задолженность достигает двух годичных взносов1. Единство консенсусом иногда достигается тем, что никто из государств не голосует против, а одна из делегаций, которая не желает одобрить некоторые пункты, делает соответствующую оговорку, но не в решении, а в протоколах заседания. На пленарных заседаниях Генеральной Ассамблеи ежегодно принимается консенсусом большое количество резолюций. Посол Ю. Б. Кашлев, член делегации, а затем и председатель советской делегации на Венской встрече СБСЕ, констатирует, что принцип консенсуса в СБСЕ был введен как «железное» правило. Сколько раз от небольших стран зависел прогресс на переговорах и большим странам приходилось добиваться компромисса с ними. Некоторые члены делегаций помнят, как в июле 1975 г. им пришлось долго гулять по берегу Женевского озера в ожидании того, как представители Москвы, Вашингтона и других столиц ждали пропавшего куда-то премьер-министра Мальты Минтофа, чтобы получить его согласие на проект Заключительного акта1. А вся история развивалась так. Делегация Мальты внесла серию предложений по вопросам, относящимся к безопасности в Европе. Среди них было и требование об участии в Совещании Ирана, стран Персидского залива и главное — о выводе из Средиземного моря Шестого американского флота. Минтоф готов был пойти на блокирование всей работы совещания, если его требования не будут приняты. Это вызвало резко негативную реакцию стран НАТО, в первую очередь США. На совещание прибыл личный представитель Минтофа Гудвилл, занявший сразу бескомпромиссную позицию. А. Громыко, понимавший, что позиция Мальты может привести к срыву конференции, даже сказал, обращаясь к мальтийскому представителю: «Вы, наверное, не понимаете смысла слова “консенсус”. Консенсус может быть “за” 35 государств или “за” 34 государства», т. е. без Мальты. Наконец, перед последним заседанием советские представители встретились еще раз с Гудвиллом. Ю. Дубинин так описывает это совещание: Через каких-то пятнадцать-двадцать минут, — говорю я, — начнется встреча А. Громыко и Г. Киссинджера. Совсем рядом. В отеле «Интер-континенталь». Это уникальный случай. Может быть, последняя возможность для того, чтобы решить интересующую Мальту проблему. Мы готовы помочь этому. Если вы, посол, сообщите мне сейчас вашу запасную позицию по спорному вопросу, я обещаю, что через несколько минут она станет предметом обсуждения А. Громыко и Г. Киссинджера со всеми вытекающими из этого последствиями. Знал ли я, что у Гудвилла имеется запасная позиция? Нет, конечно. Но должна же она была быть! Или, во всяком случае, только при наличии запасной позиции, и запасной позиции разумной, был возможен компромисс, без которого в проигрыше остались бы все, в том числе и Мальта. Напряженно жду реакцию Гудвилла. Вдруг вижу: вместо ответа он достает бумажник. Раскрывает. Вынимает тонкую полоску бумаги, напоминающую телеграфную ленту. На ней — несколько от руки написанных слов. — Записывайте, — говорит. И диктует короткую формулировку. Мы записываем: «...с целью способствовать миру, сокращению вооруженных сил в этом районе...» Сразу видно — это решение проблем. Здесь нет ни Ирана, ни стран Персидского залива. Но главное, в этих словах нет требования к США выводить их вооруженные силы, их Шестой флот из Средиземного моря. Но не мое дело втягиваться в разговор, к тому же дорога каждая минута. Я благодарю, говорю, что надо спешить к месту встречи министра с госсекретарем639. Дальше события развивались так. Наши дипломаты передают на заседании записку Громыко с результатами переговоров. Громыко произносит: «Предлагаю начать с мальтийскогб вопроса». Киссинджер: «Я не возражаю, но говорить-то не о чем. На совещании полный тупик». И здесь Громыко зачитывает текст документа, на который согласился мальтийский представитель. Конференция была спасена. Консенсусы разделяются на две подгруппы — консенсус по резолюции и консенсус без резолюции. Консенсус без резолюции обычно принимается на заседаниях по протокольным вопросам (иногда предполагается, что обсуждение его будет вестись на следующей сессии), когда делается перерыв для подготовки резолюции, когда решают закрыть заседание из-за отсутствия желающих выступить или вследствие позднего времени, когда желают избежать дискуссии. Консенсус по резолюции — более серьезный и формальный акт, имеющий целью избежать голосования. Некоторые делегации, если бы было объявлено голосование, выступили бы против резолюции, а так как оно принимается консенсусом, то никто не возражает (и никто публично не голосует против, а если бы они одни голосовали против, то они могли бы оказаться в изоляции, а для дипломатов это не самое приятное состояние). Принцип консенсуса имеет широкое распространение в «группе 7 (8)» и показывает тем самым единство группы. Недостаток системы консенсуса заключается в следующем: она значительно замедляет процесс принятия решения. Переговоры о компромиссном решении длятся обычно долго, найти удовлетворяющую всех формулировку бывает нелегко. На конференции по морскому праву (1976 г.) пришлось создать семь групп по вопросам расхождений и учредить (впервые на международных конференциях) «рабочую группу» из 21 делегата640. Еще одним недостатком консенсуса является и то, что некоторые страны не считают себя практически связанными голосованием консенсусом. Так, принятые на конференции ЮНКТАД (Конференция ООН по торговле и развитию) решения многими государствами слабо реализуются на практике. Претворение в жизнь резолюций, принятых консенсусом, сталкивается нередко с препятствиями со стороны средних и малых государств. Они стали в гораздо большей степени, чем раньше, ощущать себя заметной силой и влиять на судьбы мирового процесса641. Вот один из примеров: Во время открытия Женевской конференции по Ближнему Востоку в декабре 1973 г. египтяне категорически отказались сидеть в зале заседания рядом с израильской делегацией, и генсек ООН Курт Вальдхайм предложил отложить открытие заседания. Правда, препятствие было быстро и удачно разрешено. Когда об этом доложили А. А. Громыко, он сразу нашел выход. «Передайте, — сказал он, — что советская делегация готова сидеть где угодно и не видит в вопросе рассадки неразрешимой политической проблемы»-. В результате советская делегация сидела во дворце заседаний рядом с делегатами Израиля, а рядом был стол генсека ООН, а затем расположилась делегация Египта . И, коли речь зашла о новых системах голосования, отметим еще одну, которая применяется в некоторых международных организациях, преимущественно не политических. Она существует в Международном валютном фонде, Международном банке, Международном почтовом союзе, Межгосударственном экономическом комитете СНГ. Смысл ее заключается в том, что число голосов каждого государства устанавливается, как в фирмах, банках, в зависимости от величины взноса642. Так, Россия располагает в МЭК СНГ 51% голосов. Новое Как; свидетельствует американский дипломат Уот- в современном сон, главная задача современной дипломатии — не дипломатическом столько установление того или иного нового поряд- протоколе. ка> сколько умение считаться с теми переменами, которые произошли в мире, и поддержание этого порядка в ходе дипломатических встреч и переговоров, а также создание некоторых новых международных правил, нормативов и регуляторов новой международной системы. При этом, по его мнению, следует всегда иметь в виду образование многочисленных групп государств, разных по истории, культуре, по обычаям, но связанных общими интересами, — НАТО, Европейского союза, новых международных экономических организаций, у которых далеко не всегда одинаковые подходы к вопросам протокола и этикета1. На всем протяжении истории дипломаты стремились к тому, чтобы им и, следовательно, странам, которые они представляли, оказывалось особое внимание и даже предпочтение. История знала много случаев споров и ссор на этой почве между послами, даже дуэлей и гибели некоторых из них, рьяно защищавших честь своего государства. Понемногу, начиная с Венского регламента 1815 г., стали устанавливаться правила равенства суверенных государств и их дипломатических представителей и определения их места на официальных приемах в соответствии с очередностью вручения ими верительных грамот. Однако уже после первой мировой войны и накануне второй мировой войны строгое следование этому правилу стало нарушаться, как мешавшее целям политики и дипломатии. Явно стала обозначаться ведущая роль некоторых великих государств в ущерб малым и средним государствам, в том числе в протоколе и этикете. На словах все участники Версальской мирной конференции 1919 г. были равны, но наделе одни страны располагали большими правами, чем другие. Три государства и их лидеры Вильсон, Клемансо и Ллойд Джордж фактически захватили руководство конференцией, оттеснив на второй план такие страны, как Япония и Италия, не говоря уже о малых государствах. Именно они решали все основные проблемы. Они даже не всегда считались со своими министрами иностранных дел, публично поправляли их, высказывая суждения и предложения ранее согласованные между всеми членами делегаций. В особенности решительно это делал Клемансо в отношении своего министра иностранных дел Пишона (его прозвали даже «Пишончиком», так мало значили его суждения). Формально согласно протоколу решения принимались всеми государствами, которых это касалось, но на самом деле многие из них даже не приглашались к обсуждению и не знали до самого последнего часа принятых «большой тройкой» решений. Во время кризисных ситуаций решения принимались в обход суверенных государств, так было в Мюнхене, где, например, решалась судьба Чехословакии. Вот два примера из истории 1941 г., когда обычные нормы дипломатического протокола отбрасывались в угоду «чистой политики»: В апреле 1941 г. в Москве проездом из Берлина и Рима остановился министр иностранных дел Японии Мацуока. Состоялись важные переговоры с участием Сталина и 13 апреля 1941 г. был подписан договор о нейтралитете. И хотя Сталин полагал, что войну с Германией можно отсрочить, он исходил, из того, что война для СССР на два фронта была бы губительна. Чтобы придать договору большую значимость и прочность, он, в нарушение всех норм протокола, прибыл на вокзал, чтобы проводить министра и «обласкать»- его. Он этого никогда не делал в отношении даже президентов и премьеров и этим «нарушением протокола» выделил Японию из числа других государств, а ее министра — из числа других политических деятелей. «История дипломатии» делает справедливый вывод, что переговоры и заключение пакта укрепили безопасность дальневосточных рубежей нашей Родины1. Примерно в то же время, в мае 1941 г., по существу по тем же причинам, решительно нарушили протокол и англичане. В Англию прибыл новый посол США. По протоколу его должен был встречать на вокзале сотрудник протокольного департамента, максимум шеф протокола. Каково же было удивление посла США, когда он увидел на перроне самого короля Георга У. Английские короли никогда не встречали на вокзале послов. Но положение Англии было критическим. В прессе ходили слухи о предстоящей высадке в Англии германского флота, король уже готовился к возможной эвакуации в Канаду. СССР (май 1941 г.) был еще вне войны. Единственной надеждой для Англии было вступление в войну Соединенных Штатов. Иначе ее могла постичь судьба Франции. И в этих условиях правительство, король предпринимают столь решительный с точки зрения протокола шаг. А как обстоит дело сейчас, в современной дипломатии? Обычно правительства, в особенности при приеме высших гостей и послов, в основном придерживаются правил протокола и этикета, который в принципе одинаков для всех стран. Но при этом иногда отступают от них, учитывая роль того или иного государства на международной арене и в особенности его лидера. Последний английский учебник по протоколу и этикету подчеркивает, что «крупная рыба в дипломатическом кругу — это послы, которые представляют великие державы». И им следует уделять первостепенное внимание643. В Англии премьер-министр обычно не принимает послов (за редким исключением — например, в случае предстоящего визита в эту страну президента или премьера). Я знал многих послов в Лондоне, которые за все время своего пребывания не разговаривали с М. Тэтчер. Но советского посла она приняла в первые месяцы после его прибытия, на больших приемах почти всегда разговаривала с ним, дала ему прощальную (неофициальную) аудиенцию (при условии, что это не будет прецедентом, и только его одного, без сопровождения). Даже министр иностранных дел принимал послов по выбору, обычно отсылая в ответ на просьбу послов встретиться с ним к заместителям министра, но всегда принимал посла Советского Союза644. Я вспоминаю свои встречи с премьер-министром Австралии. Я был там временным поверенным в делах. И вот на первом большом приеме в мельбурнском доме премьера, он спросил меня, бывал ли я когда-либо в его доме, и на мой отрицательный ответ сказал: «Пойдемте, я покажу Вам свой дом». Мы отсутствовали около двадцати минут и, осмотрев весь дом, даже выпили в его баре по рюмке шерри. По возвращении в общий зал один из дипломатов сказал мне: «Вот что значит быть представителем сверхдержавы»645. 0 том, что в нормы протокола и этикета вносятся изменения, свидетельствует и другой факт. В США протокольным обеспечением визитов на высшем уровне ведает госдепартамент, но когда предстоит визит видного политического деятеля страны, которому придается особо важное значение, Белый дом берет на себя решение всех организационных вопросов протокола, оставляя за госдепартаментом лишь вспомогательные функции646. Особое внимание к визитам высших руководителей государств и в особенности великих держав было продемонстрировано в протокольной практике России. Впервые в 1990 г. в государственный протокол Российской Федерации было внесено понятие государственного визита. Положение о приеме в России глав зарубежных стран предусматривает, что он осуществляется в особых случаях и не более одного раза за время пребывания главы зарубежного государства у власти и обеспечивается подчеркнуто высокий и почетный уровень встречи и проводов гостя. Гостя встречает в аэропорту председатель правительства и министр иностранных дел. Повышается и уровень сопровождения гостя в ходе самого визита647. Самому визиту наряду с особым вниманием к гостю придается более деловой характер, экономится время самых занятых людей планеты. Если раньше, в Советском Союзе, он продолжался 7—10 дней и напоминал «демьянову уху» и даже иногда затруднял для высоких гостей принятие приглашения (не каждый руководитель государства, тем более великого, мог уехать из страны на десять дней!), то сейчас он ограничивается Москвой и лишь изредка им организуют поездку в один из городов России648. В России на аэродроме у трапа самолета главу иностранного государства приветствует председатель правительства и министр иностранных дел, но могут встречать и вице-премьер и заместитель министра (это, при формальном соблюдении протокола, дает возможность в зависимости от важности визита, страны и состояния отношений с ней варьировать уровень визита). Таким образом, протокол со временем приобретает все более гибкий политический характер. Он может сказываться и на составе приглашенных на прием лиц с российской стороны, подчеркивая тем самым особую важность гостя и доброе отношение к нему (в России, как и в других странах, существует своего рода «табель о рангах» высших дипломатических лиц государства. Первый в списке премьер- министр, затем руководители Совета Федерации и Госдумы, председатель Конституционного суда, Верховного и Высшего арбитражного судов, генеральный прокурор, первые заместители премьер-министра, заместители председателей палат и так далее)3. Отступлением от официального протокола и этикета часто подчеркивается особое значение визита. Так, программа визита королевы Англии в Россию предусматривала сопровождение королевы в Петербург президентом России, его официальное участие в проводах в Санкт-Петербурге на Английской набережной, обед от имени Ее Величества на королевской яхте, т. е. такие протокольные мероприятия, которые впервые проводились в России649. Небезынтересно отметить, что новые правила этикета предусматривают, что список гостей исключает появление на приеме лиц, чье поведение (или репутация) могли бы вызвать осуждение других приглашенных. В последнее время на самом высоком уровне практикуется так называемая «встреча без галстуков», позволяющая отойти от официального протокола, сделать свидание более дружественным, когда создается необычная, теплая атмосфера (совместная баня и парилка, «соревнование» в рыбалке и охоте, вольности в одежде, пикники на свежем воздухе, переход в обращении друг с другом на « ты» и первые имена, наконец, семейные встречи без строгого протокола). Пока эти встречи практикуются между великими державами. Что-то не встречалось еще упоминания о такого рода встречах с руководителями, скажем, Буркина-Фасо, Берегом Слоновой Кости или Гондурасом. Впрочем, и они уже заявляют о своих правах на равный для всех стран протокол, а точнее, на соблюдение и протокола, и этикета этих стран. Некоторые первые руководители, недавно вышедшие на мировую арену, очень внимательно относятся ко всякому нарушению протокола. Принцип «со своим уставом в чужой монастырь не ходят» относится и к визитам в эти страны и к приглашению из них гостей к себе в страну650. Ряд стран, ставших независимыми относительно недавно, особо ревниво относятся к протоколу, намеренно подчеркивая свой суве- ренйтет и полное равенство с другими державами, особую занятость министерства иностранных дел и его главы. В Тунисе, например, введен порядок, что каждой встрече посла иностранного государства с министром должно предшествовать обращение с вербальной нотой. Иногда проходит долгое время, пока посольство получит ответ, и во встрече уже отпадает необходимость651. Новые времена ввели и некоторые новые правила при установлении контактов, при переговорах и обедах. Так, в силу широкого распространения различных религиозных конфессий не рекомендуется, в особенности на относительно многочисленных приемах, без особой нужды обсуждать вопросы религии и расовых отношений. Эту тему лучше оставить для специалистов, экспертов, так же, как, например, тему о коррупции в России. Упоминавшийся нами Морган по этому поводу советует: «Не надо следовать примеру того известного английского бизнесмена, который старался поставить на приеме вопрос о проблемах, возникших у английских компаний и банков в связи с огромной коррупцией в России, хотя это и реальная проблема не только для российских, но и британских коррупций, но ей не место на коктейль-парти»1. Вопросу о «правах человека» .наверное, также не место в странах Востока или когда присутствуют их представители, так как они не признают универсальности «прав человека» в европейском толковании, поскольку оно совершенно не учитывает религий стран Востока. Вопрос о правах женщин в мусульманских странах также едва ли следует поднимать гостям из европейских стран. Дипломатические соглашения насчитывают более Новое двадцати наименований — договор, пакт, соглаше- межфандумы ние. Джентльменское соглашение, акт, заключитель- взаимо- ный акт, коммюнике, совместное заявление, декла- понимания. рация, соглашение о намерениях, протокол, со вместный протокол и т. д. Существует ряд причин для выбора той или иной формы соглашения. Во первых, одна форма (название) создает сильные международные обязательства, другая — нет. Во вторых, одно название подчеркивает его важность, другое — скорее затушевывает или преуменьшает его значение. В третьих, одна форма договора требует ратификации и регистрации в ООН, другая — нет и даже не предусматривает сообщения о соглашении средствами массовой информации. В-четвертых, одна форма соглашения удобнее с точки зрения внутреннего положения в стране — она спасает лицо правящей партии или даже способствует ее успеху. В 70—80-е годы стало более изощренным решение вопроса о форме заключенного соглашения. Сама жизнь толкала к этому: когда число участников договоренности стало достигать десятков и даже сотен государств — расхождения в том, какую форму соглашения выбрать, увеличились. Юрисдикция ряда государств исключала подчас ту или другую форму договоренности, и даже само достижение соглашения о заголовке документа стало более трудным делом и стало решаться консенсусом. Появились новые формы соглашения. Одни из них были возвращением к старым, забытым формам (джентльменское соглашение), другие стали употребляться в несколько измененном виде. Одной из таких форм следует признать «меморандум понимания» или «меморандум взаимопонимания». Вот как определяется понятие «меморандум» в книге «Вопросы дипломатического протокола и протокольной практики СССР», изданной в свое время МИД СССР: «меморандумы представляют собой документ, подробно излагающий фактическую сторону или иного вопроса, содержащий анализ тех или иных положений и полемизирующий с доводами другой стороны»652. В отличие от меморандума, документа носящего односторонний и часто информационный характер, меморандум взаимопонимания относится к числу двусторонних и многосторонних соглашений, договоров. Тематика их довольно широка: оборона, авиация, космос, коммерция, образование, наука, финансы, промышленная кооперация и другие области, а также политические вопросы. Большинство «меморандумов понимания» не публикуется, хотя сведения о некоторых из них появляются в печати. Меморандумы эти разрабатываются секретно, подписываются они теми лицами, которые на это уполномочены, не обязательно первыми лицами государств. Главное достоинство этой формы — она сокращает время на подготовку документа, он не требует ратификации. Документ этот может, с согласия сторон, быть дополнен другими статьями. «Меморандум взаимопонимания» обычно вступает в силу сразу после подписания. Многие страны и группы стран предпочитают подписание именно такого рода документов (прежде всего это страны Британского Содружества). Может быть, это объясняется тем, что между ними существуют менее формальные и более тесные отношения. Известно, в частности, Соглашение от 5 августа 1977 г. между странами АСЕАН, Меморандум взаимопонимания между Малайзией, Индонезией, Сингапуром и Японией в сентябре 1970 г. между Малайзией, Таиландом и Сингапуром от 5 января 1980 г.1 21 декабря 1972 г. СССР подписал Меморандум взаимопонимания с США об образовании консультативной комиссии с Россией, в 1996 г. с Францией (премьером Черномырдиным) об уплате Франции царских долгов. Само соглашение опубликовано не было и точного его содержания мы не знаем. Но, судя по российской печати, первый взнос по этому соглашению Россией был уже сделан2. Есть сведения, что заключаются они обычно на английском языке. При этом встречаются иногда лингвистические трудности из-за разницы ряда терминов в английском и американском языках (в частности, в употреблении глагола shaU и will) или таких выражений, как enter into force и come into operation3. Часто «меморандумы понимания» представляют собой продолжение ранее заключенных договоров, их конкретизацию, уточнение или развитие. Те статьи, которые должны были бы включить в открытый договор во время его заключения, теперь включаются в секретный «меморандум взаимопонимания». Трудности заключаются и в том, что иногда некоторые статьи «меморандума взаимопонимания» в известной степени несовместимы с договором, который они «развивают», и это может вызвать протест со стороны некоторых участников договора. Кроме того, заключение таких меморандумов лишает возможности парламенты, которые имеют на это право, ознакомиться с ними. Так, с содержанием англо-американского меморандума о «звездных войнах» парламент Англии был ознакомлен только в общих чертах4. Возникает в этом случае, естественно, сомнение в соответствии подписанного «меморандума» внутреннему законодательству, затрудняется координация между исполнительной и законодательной властями в отношении внешней политики страны. 1 Barston R. Р. — Op. cit. — Р. 215—216. 2 В Российских средствах массовой информации появились уже критические замечания (на наш взгляд справедливые) относительно секретного характера Соглашения и того, что в условиях финансового кризиса в России время для уплаты крупных долгов, которые наша страна не платила почти 80 лет, было выбрано явно неудачно. 3 Barston R. P. Op. cit. — Р. 215—216. 4 Ibidem. — Р. 217. Стремление исполнительной власти избежать ра- Система тификации «меморандумов» приводит и к тому, утаивания , становится что все больше заключается соглашении, которые еще более не называются «договорами». После второй миро- изощренной. вой войны американские президенты заключили в семь раз больше так называемых «исполнительных соглашений», которые не требуют ратификации, чем договоров. Из 1271 соглашения (под разными названиями) при Рейгане было заключено только 47 договоров1. Для того чтобы избежать ратификации и вообще сделать соглашения секретными и тем самым максимально облегчить их заключение, не ставив о них в известность парламенты, была придумана в последние годы еще более изощренная система. Любое соглашение может стать известным, если оно помещается в сборник документов (заключенных формально соглашений) того или другого министерства. А что если формально не заключать никаких соглашений? А если просто обменяться письмами? Ведь переписка не подлежит публикации. Было решено внести в практику обмен письмами по проблемам, которые должны были бы быть предметом формальных соглашений. А для верности вести этот обмен письмами не между министрами, а между чиновниками (дипломатами), даже второго ранга. Вы скажете, что это документы, не имеющие силу официального соглашения. Правильно, но чтобы придать им силу официального соглашения, был изобретен такой трюк. Некоторое время спустя после первого обмена письмами, излагающими суть соглашения, министры иностранных дел обмениваются официальными письмами, в которых, не повторяя содержания прежних, делается ссылка на них. Тем самым первым письмам придается законная сила. Найти при этом в архивах министерства всю эту переписку и тем более первые наиболее важные письма под силу только самим дипломатам и чиновникам. В свое время так было практически подписано соглашение между Британией и Южно-Африканским Союзом (расистским). В 1991 г. при помощи таких писем было заключено соглашение между Англией и Аргентиной о Фолклендских островах. Письма были подписаны руководителями глав делегаций, которые вели переговоры, причем даже не полными их именами, а инициалами, т. е. практически парафированы, но не на самом высоком уровне. А позднее они были закреплены обоюдными вербальными нотами министра иностранных дел Аргентины и временного поверенного в делах Англии в Аргентине. К чему были такие хитроумные маневры? Почему бы эти документы, подводящие первые юридические итоги фолклендской войны, не опубликовать в печати? Дело в том, что Аргентина не хотела, чтобы в стране знали, что в договоре ни слова не говорилось о суверенитете Аргентины над островами (из-за чего шла война и о чем постоянно повторяли аргентинские правители), а аргентинцы не без основания могли бы выступить против правительства за отказ от прежней позиции. Английские же правящие круги также не желали публикации, но уже по другой причине. В обмен на уступки Аргентине английские власти разрешили аргентинцам действия в экономической зоне Фолклендских островов. Англичане могли бы рассматривать эту позицию своего правительства как первый шаг к передаче зоны островов (а она важнее, чем сами острова) Аргентине. Стремление скрыть принимаемые решения по внешней политике и дипломатии осуществляется и другими способами. В условиях бурной активности СМИ полностью утаить принятые решения, заключенные договоры иногда бывает трудно. Тогда прибегают к, так сказать, плановой официальной «утечке информации», представляя ее как «случайную» утечку. Вот один из последних примеров. В ноябре 1997 г. Клинтон подписал новую директиву по использованию американского ядерного оружия (предыдущая была подписана Рейганом в 1981 г.). Глава стратегического командования на вопрос, чем она отличается от старой, ответил, что в директиве Рейгана будто бы присутствовала установка США на победу Америки в ядерной войне, а в новой она уже опущена, а это главное в новой директиве. Была ли такая установка в директиве Рейгана, трудно сказать. Сейчас он тяжело болен и узнать, как было на самом деле, невозможно, а документы настолько секретны, что они не публикуются. Но американские журналисты не верят этой версии и считают, что новая директива предусматривает применение Соединенными Штатами ядерного оружия первыми, что она по-прежнему допускает варианты ядерных ударов по военным и гражданским объектам России и вообще больше похожа на директиву 1981 г., а не отражает изменений после окончания «холодной войны»1. В связи с усложнением проблем, обсуждаемых дипломатами, встал вопрос и о более широком привлечении к решению международных проблем ученых, специалистов, инженеров. Выдвинулась на первый план так называемая «солидная экспертиза» с участием специальных международных организаций. Во Всемирной организации здравоохранения три делегата на ежегодную ассамблею должны быть избраны из числа лиц, наиболее известных в медицине, один из делегатов должен быть директором метеорологической службы653. Экспертами должны быть видные ученые. Цель такой экспертизы — «анализ и выработка дополнительных основ внешней политики и приемов дипломатии и “новых инициатив’’. При этом обязательным элементом этих инициатив является их нестандартный характер и политическая смелость»654. п Учитывая, что современная дипломатия направле- „ на прежде всего на решение экономических про- и культурл > У « бизнеса. блем, поиски рынков сбыта и инвестиции, послед- ние руководства по дипломатии уделяют большое внимание протоколу деловых кругов или, как бизнесмены называют его, «культуре бизнеса». Главная формула экономического успеха определяется как «профессионализм плюс порядочность». Культура бизнеса направлена на то, чтобы сохранить преданность вашей клиентуре. Знание дипломатического протокола является важной частью «культуры бизнеса». Вместе с тем в общении между собой представители бизнеса руководствуются и своими собственными нормами протокола, которые в некоторой степени отличаются от светского протокола655. Но хорошие манеры считаются в бизнесе очень полезными и высоко ценятся. К проверенным партнерам, доказавшим за ряд лет свой высокий профессионализм и честность, относятся с доверием и охотнее идут с ними на сделку. К новичкам долго присматриваются, чтобы решить, стоит ли иметь с ними дело. Если сразу бизнесмен повел себя неправильно, то, как правило, с ним перестают иметь дело. Первым принципом деловых людей является верность своей фирме и вторым — не иметь дела с грубым, беспокойным, невыдержанным коллегой656. Потерять в бизнесе репутацию нетрудно, достаточно плохо составить письмо или факс, грубо ответить на телефонный звонок, сделать ошибку и не признать ее, не извиниться за нее, не дать свою визитную карточку в ответ на данную вам карточку и не объяснить ее отсутствие у вас, опоздать на прием, не ответить на данный вам ланч. Даже одного из перечисленных нами нарушений протокола достаточно, чтобы испортить свою репутацию, а двухтрех проявлений некультурности будет более чем достаточно для прекращения с вами контактов. Задача бизнеса состоит не столько в том, чтобы не делать ошибок, но и чтобы с первой встречи создать имидж уверенного в себе партнера, умеющего себя вести в обществе, интересного и знающего дело собеседника, человека, который умеет вести дела честно, даже с конкурентом, без мошенничества и обмана. Дипломатический протокол исходит из того, что Некоторые не холько день, но и вечер у дипломата обычно особенности протокола занят — приемами по национальным праздникам в бизнесе. (обычно с 18 до 20 часов), открытием различных выставок, кинопросмотрами и т. д., а затем обедами. Обед, как правило, с супругой, — один из наиболее частых и ответственных приемов. В отличие от этого бизнесмены не слишком жалуют деловые обеды, во всяком случае они для западных бизнесменов скорее исключение, чем правило. Вечер для них — это время для отдыха (в семье или среди друзей), для посещения концертов и театров. Как сказал мне один английский крупный бизнесмен, «мы зарабатываем деньги не для того, чтобы еще работать по вечерам, а для того, чтобы их тратить в свое удовольствие, а иначе для чего их зарабатывать?» Поэтому основным приемом является для них ланч (с 13.00 до 15.00). Как правило, ему предшествует «аперитив» — водка, джин, сухое вино, соки. Обычно, во время «аперитива» деловой разговор ведется редко — гости собираются, проходит словесная разминка, хозяин должен заинтересовать гостей интересным разговором. Затем сразу же после закуски начинается серьезный разговор, переговоры и продолжаются они за кофе (чаем). Завершается ланч кофе и ликером. В это время может быть произнесен и заключительный тост — за успех переговоров, за наше сотрудничество и т. д. Иногда вечером по завершении дискуссии хозяин предложит поход в театр (с возможным ужином), в ресторан — желательно с участием артистов (естественно, все за счет приглашающей стороны). Можно ли в этом случае продолжать переговоры? Это зависит от обстоятельств. Но они должны вестись в более дружелюбном тоне, более раскованно. Бывает, что такое приглашение делается и в случае не слишком успешных переговоров, чтобы в какой-то мере сгладить неудачу. Мне вспоминается такой случай. В Лондон приехал для переговоров с крупнейшей химической компанией Англии заместитель премьера СССР министр химической промышленности Костандов. Однако они зашли в тупик. Мы возвращались из Шотландии, где осматривали химические заводы, в небольшом самолете. Участники переговоров, и англичане и мы, молчали. Атмосфера была тягостной. Костандов спросил меня: «Что будем делать?» Я предложил ему сказать, что Вы приглашаете их в Москву обязательно с супругами (для них мы приготовили отдельную программу). А надо иметь в виду, что, несмотря на многолетнее успешное сотрудничество, их жены никогда не были в Москве. Костандов изложил английским бизнесменам свое предложение. Я перевел его и от себя пригласил англичан на обед вечером в посольство. Они оживились, посоветовались и руководитель английской делегации сказал: «Мы принимаем приглашение господина министра. Но в свою очередь вместо обедау посла (надеемся, что он не обидится) приглашаем участников переговоров в один лондонский ресторан, где будут выступать артисты. Мы любим этот вполне приличный ресторан и надеемся, что вам там понравится». Вечером мы были в этом ресторане. Костандову очень понравилось исполнение певицы и в конце обеда он под одобрение англичан провозгласил тост: «Мы закончили первый этап переговоров. За нашу встречу в Москве. Я уверен, что она закончится успехом для обеих сторон»657. Из других встреч бизнесмены предпочитают также короткие приемы после рабочего дня типа коктейлей (с 18.00 до 20.00). Они дают возможность не тратить много времени и вместе с тем встретиться накоротке с нужными людьми и обсудить оставшиеся нерешенные вопросы658. Заслуживают внимания и другие советы, которые дает бизнесменам пособие Моргана. По его мнению, во время ланча следует оставить время и для шуток, для свободного “легкого разговора”, пикантных новостей1. Годичные собрания акционеров компаний, на которых мне довелось не раз присутствовать, наряду с серьезными докладами всегда перемежались шутками, возгласами одобрения и даже взрывом аплодисментов. Морган советует бизнесменам даже в деловых серьезных переговорах уметь «хоть немного показать себя, очаровать собеседника» . Это сослужит добрую службу2. Интересно и еще одно его соображение. С вашим партнером по переговорам вы должны обращаться как с коллегой, а не как с конкурентом. Очень важно, как вы обращаетесь в ходе переговоров с подчиненными вам сотрудниками компании, которую вы возглавляете. Не следует публично отдавать им приказы, тем самым унижая их, просить ваших младших служащих делать то, что не входит в их обязанности. Это создает плохое впечатление о порядках в вашей фирме, о вас лично и не укрепляет ваших позиций в ходе переговоров3. Наконец, в Англии практикуются приемы необычного характера, и российские бизнесмены должны быть готовы к ним (и, конечно, не удивляться и не осуждать их, если этот вид приемов вам не нравится). Вас и других членов делегации приглашают на обед, а в конце приема на кофе, чай вас приглашают в другую комнату, где, как говорит хозяин, «вас уже ждут другие гости, которые приглашены на кофе, чтобы встретиться и поговорить с вами». В конце концов для хозяина это самореклама, но и для вас любая возможность рекламировать ваши товары не является лишней. У них так принято и не нам изменять их обычаи. В западных кругах существуют также некоторые формы торговли, которые нам ранее были неизвестны. О них надо знать и дипломатам, и бизнесменам. Вот один из них. Когда продавец и покупатель не знакомы друг с другом, требуются гарантии оплаты. В западной деловой практике применяется так называемый «безотзывной аккредитив». Эти взаимоотношения характеризуются как «документированная продажа»4. Однажды на одной такой сделке 1 Morgan J. Op. cit. — P. 315. 2 Ibidem. — P. 305. л Ibidem. — P. 507. Внешторгбанк России отказался от оплаты по аккредитиву. Российской стороной был отозван «безотзывной аккредитив», что в западной деловой практике считается совершенно невозможным делом. Таким образом, незнание этого не только продавцом и покупателем, но и финансистами сорвало сделку. В дипломатической работе, и в особенности в бизне- Роль в деловой _ , п ^ культуре се’ стал шиРоко применяться факс. Выработаны технических практические нормы его применения. Некоторые средств. бизнесмены, однако, не считаясь с этими нормами, настолько расширили сферу его применения, что это стало нарушать обычные нормы этикета. Так, например, стали посылать приглашения на прием по факсу. Это недопустимо1. Приглашение должно носить личностный характер. Фамилия, имя должны писаться от руки. В случае отказа желательно поблагодарить за приглашение и затем объяснить причины отказа, и сделать это так, чтобы не обидеть хозяина. Лучше отправлять факс на бланке вашей фирмы с указанием даты отправления. В случае, если вы передаете ответ по факсу, то прежде следует поблагодарить за присланное письмо и, конечно, постараться не задерживать ответ. Не отвечать на переданное вам обращение категорически запрещается — это вредит вашему авторитету. И в дипломатической работе, и в бизнесе стал широко применяться телефон. К сожалению, многие не умеют им пользоваться, в особенности сотрудники учреждений и компаний. К наиболее распространенным ошибкам относятся. 1) Звонки домой в неурочное время. Принято ограничивать время звонков — не раньше 8.30 утра и не позднее 10.30 вечера. Если вы собираетесь вести относительно долгий разговор, то следует спросить, может ли в настоящее время ваш собеседник разговаривать, и если он ответит: «Простите, у меня люди. Не могли бы Вы позвонить позднее?», лучше в таком случае снова позвонить самому. 2) Часто тот, кто звонит, не здоровается и не называет своего имени, а отвечающий произносит «Алло» или «Слушаю», не говоря, кто взял трубку и не здороваясь. 3) Первым должен положить трубку тот, кто звонил вам, и после того, как он поблагодарит вас и положит трубку, кладете трубку и вы. 4) Вам звонят, но вы долго не поднимаете трубку. Это невежливо. Считается, что трубку следует поднять до четвертого звонка, а если вы не успели этого сделать, то извинитесь за задержку. 5) Иногда отвечающий на звонок не уточнит, кто звонит, и не запишет номер телефона звонившего. 6) В случае отсутствия того, кому звонили, его секретарь не объяснит, когда можно ожидать возвращения лица, кому звонили, или ответит как с старом анекдоте: «Господин Иванов вышел на минутку, позвоните через час», не спросит «Чем могу Вам помочь» и не перезвонит после возвращения господина Иванова. 7) Иногда позволяют себе грубость в разговоре типа «никого нет», «у нас обед», «я здесь посторонний», «это ваша проблема, а не моя» и т. д. Помните, что отказ по телефону, резкое «нет» (без объяснения причин), усложняет переговоры, может повредить фирме. Когда вы говорите с собеседником, видите его и его реакцию, вы можете смягчить свой отказ улыбкой, жестом. В разговоре по телефону это исключено, поэтому разговор по телефону должен быть особенно вежливым, деликатным. Существует даже понятие «телефонный этикет». Ему надо учить сотрудников посольства, других учреждений и фирм. Сейчас в практику вошли разговоры по мобильному телефону. Это удобно, быстрее позволяет решить дела. Но при этом следует иметь в виду, что разговор по нему не должен мешать другим, да и вы сами не должны делать ваш разговор доступным широкому кругу лиц. Поэтому не рекомендуется говорить по нему в ресторане, театре (его надо оставить на вешалке, в ресторане у швейцара, дома, если вы идете на прием). Чиновникам и бизнесменам не рекомендуется обсуждать по телефону тему, которая может составлять государственную или коммерческую тайну. Ну и, наконец, как мы уже упоминали, в свое время работники советских торгпредств, представители советских государственных фирм любили называть себя «коммерческими дипломатами». В этом был свой смысл. Сейчас роль «коммерческих дипломатов» в известной степени выполняют и российские бизнесмены, имеющие внешние связи. Поэтому знание ими дипломатии, ее приемов, методов, оформления государственных внешнеполитических документов, знание особенностей дипломатии той или другой страны, с которой бизнесмену приходится иметь дело, является для деловых кругов не только желательным, но и в ряде случаев обязательным. Оно, так сказать, дополнительный гарант их коммерческого успеха. Этикет, правила хорошего тона со временем также Новое претерпевают некоторые изменения в сторону боль- в дипломата- „ г j ческом шеи человечности, демократичности, часто под вли- н светском янием национальных особенностей стран, недавно этикете. вступивших в активную международную жизнь. Так, например, в хорошей книге В. И. Венедиктовой «О деловой этике и этикете» говорится, что при рассадке за столом придерживаются принципа «мужа не сажают рядом с женой»659. И в общем это правильно, но современная жизнь внесла изменения и добавления в этот принцип. Если пара помолвлена, говорится в английском пособии по этикету, а также в течение первого года брака («медового года») желательно за столом их не отделять друг от друга660. Сложнее обстоит дело с преподнесением подарков гостями хозяевам приема. В прошлом считалось, что если вы приглашены на ланч или обед, то гости преподносят супруге хозяина скромный букет цветов. Потом этот обычай постепенно стал исчезать. Сейчас, однако, стало складываться правило хозяину делать скромный подарок (мужу — бутылку вина, а жене — цветы). На общие вечерние приемы, считается, делать подарки некорректно661. Лиц, приглашенных на обед к английской королеве, маршал двора предупреждает, что королеве можно преподнести через него определенного вида цветы (в горшочке), которые она любит, и добавляет, что их можно приобрести в определенном магазине, который является «поставщиком цветов Ее Королевского Величества»662. В монархических странах при посещении царственных особ следует предварительно справиться в протокольной службе двора, можно ли монарху сделать подарок. В последнее время среди политиков крупных стран и бизнесменов стало широко распространяться при разговоре и на пресс-конференциях употребление первого имени. Это своего рода демонстрация близких дружественных отношений между ними, рассчи- тайная на средства массовой информации. Что по этому поводу говорят зарубежные наставления по этикету? Они отмечают, что при общении дипломаты и многие политики по-прежнему предпочитают называть друг друга не по первым именам (Билл, Борис, Жак ), а более официально — господин министр, госпожа Блэр. Многие титулованные особы предпочитают, чтобы к ним обращались, упоминая их титул, должность, а если вы их не называете так, то это считается фамильярностью663. Особое внимание современный этикет обращает на темы разговора собеседников. В уже упомянутом нами наставлении по этикету есть даже специальный раздел, озаглавленный: «Темы, которые являются табу на дипломатическом приеме». К ним автор относит деньги. Они являются частным делом для многих. Не следует спрашивать собеседника, как много он зарабатывает, сколько он тратит на свой дом, одежду и т. д.664 (Но, из своей личной практики, могу заметить, что разговоры среди дипломатов о том, как мало они получают, как их ограничивают в расходах их министерства иностранных дел, и даже «обмен опытом», как можно обойти эти ограничения, — обычная тема разговоров.) 0 сексе. В последнее время некоторые считают эту тему вполне позволительной в разговоре, другие предпочитают не обсуждать ее. Чем старше общество, тем секс и другие вопросы личной интимной жизни являются менее желательными для обсуждения. Передача сплетен на эту тему может вызвать у партнеров, ваших собеседников резко отрицательную реакцию. В последние десятилетия более открыто стали говорить об «отклонениях» в сексе — гомосексуализме, лесбиянстве. К ним далеко не однозначное отношение в обществе — от полного признания до такого же резкого осуждения сторонников права на «свободную любовь» и уважения любых прав человека, не приносящих вреда другим, и обвинения тех, кто против этой «свободы», в шовинизме и неуважении «прав меньшинства» и т. д. При таком положении вещей обсуждение этих вопросов на приемах и встречах может привести к осложнениям, когда каждая сторона будет настаивать на своей точке зрения, что приведет к диспуту и обострит обстановку. Разговор о пище за столом раньше считался признаком дурного тона. Сейчас оценка за столом приготовленных блюд (конечно, благоприятная) считается вполне допустимой665. Комплименты хозяйке раньше считались также нежелательными (чтобы не обидеть других женщин). Сейчас же деликатно сделанный комплимент типа «как Вы красиво одеты» считается приемлемым. Но любой комплимент должен быть к месту, не быть двусмысленным и не обижать других гостей (так, обращение типа «как Вы хорошо сегодня выглядите» может быть истолковано так, что раньше она выглядела неважно). В последнее время в России появилось много брошюр об этикете и этике деловых отношений. Следует, однако, иметь в виду, что многие из них написаны не специалистами и содержат много ошибок. В Дипломатической академии этот курс читает знаток этих проблем посол О. К. Квасов, и мой совет — при сомнениях по этим проблемам после прочтения популярных брошюр обращаться за разъяснениями к нему666. Для России и других стран СНГ667, которые не имели Национальные ПрЯМЫХ связей с иностранными фирмами, пред- и психологические ставляется важным знать основные черты делового особенности стиля, этики и протокола наших основных коммер- этикета. ческих партнеров. Американцы не слишком подвер жены традициям. Они выработали свой стиль делового общения и стремятся навязать свои правила Они уделяют большое внимание поискам контактов и сбору через них всех необходимых сведений, а также презентациям и рекламе. Английские бизнесмены отличаются высоким профессионализмом. Они неохотно идут на сделки, отдача от которых будет через 5—10 лет. По моим наблюдениям, они, как правило, интеллигентные люди, интересуются искусством, спортом. Они умеют не только работать, но и отдыхать и укрепляют свои контакты во время игры в теннис и гольф, во время скачек и посещения театров. Они очень активны на различных семинарах, симпозиумах, выставках, очень ценят семейные контакты. Бизнесмены тесно связаны с парламентом, консервативной партией и правительством, умеют через связи с правительством отстоять свои деловые интересы. При установлении и поддержании деловых контактов широко используют подарки (не слишком дорогие, сувенирного характера) и любят сами их получать. Представители крупного английского бизнеса близки по манерам к аристократии, они ценят утонченные приемы с участием представителей правящей элиты и знаменитых деятелей искусства. Бизнесмены среднего ранга попроще. Юмор их носит больше характер деловой, профессиональный, увлечения — ближе к интересам среднего класса. Французские деловые круги — истинные представители своей страны. В собеседниках, в своих партнерах по бизнесу они ценят знание французской культуры и искусства, не любят написанных на английском языке проспектов фирм и рекламных объявлений. Они эмоциональны, могут перебить собеседника, высказать по ходу беседы свои критические замечания, но не обижаются, когда перебивают и их. О делах французские бизнесмены не любят говорить во время еды (они гурманы), предпочитая вопросы бизнеса обсуждать за кофе. Личные проблемы, болезни, доходы и расходы предпочитают со своими партнерами не обсуждать. Приглашение на ужин — большая честь для французов, а опоздание на ужин на четверть часа считается нормой. На ужин гости приходят с подарком (цветы, но не белые хризантемы, которые во Франции считаются символом скорби, вино дорогих марок, шоколадные конфеты). Во Франции не принято обращаться по имени. Обычно употребляют обращение «мсье» и «мадам». Французы не любят, когда их касаются собеседники. На визитной карточке обычно ставится образование, которое очень ценится, желательно, чтобы и на вашей визитной карточке, вручаемой французским бизнесменам, упоминалось ваше образование. Итальянские бизнесмены придают большое значение визитным карточкам и ждут, что вы вручите им свою. Переговоры они обычно ведут с людьми, равными им по положению. Итальянцы очень гордятся своей историей и культурой. Знание их, упоминание латинских выражений найдет отзыв у вашего собеседника- итальянца. Неформальные, дружественные отношения между партнерами приветствуются. Они любят обсуждать деловые вопросы в неофициальной обстановке, в ресторанах, они гордятся своей кухней. Немецкие бизнесмены аккуратны, точны, имеют огромный опыт в бизнесе и ведении переговоров. Они точны в соблюдении сроков и условий договора и требуют этого от своих партнеров. Они предпочитают, чтобы партнеры обращались к ним с учетом их титулов. Подарки в деловом обращении не приняты. На переговорах бизнесмены не тратят попусту времени, они предпочитают сразу приступить к делу. Этика японских бизнесменов значительно отличается от норм делового мира западных стран. Обычно они устанавливают контакты по рекомендации третьих лиц — посредников, услуги которых могут вознаграждаться. Ваш отказ дать свою визитную карточку может обидеть японца. Так же как у итальянцев, контакты устанавливаются только на одинаковом уровне. Тот, кто устанавливает контакт с вышестоящим по рангу бизнесменом, выступает в роли просителя. Японские бизнесмены точно соблюдают назначенное время встреч и болезненно относятся к опозданиям, чем бы они ни были вызваны. В качестве приветствия японцы предпочитают поклоны и избегают рукопожатий — отсюда совет: не протягивайте руку первым ни при встрече, ни при расставании. При переговорах бизнесмены иногда кивают головой — это не означает, что они согласны, они просто хотят этим сказать, что они поняли вас. Японцы очень вежливы и ценят такое же отношение к ним. Бизнесмены не позволяют, чтобы на них давили, они могут даже уйти с переговоров.
<< | >>
Источник: Попов В. И.. Современная дипломатия: теория и практика: Курс лекций. Часть 1: Дипломатия — наука и искусство / ДА МИД РФ. — М., «Научная книга». 576 с.. 2000

Еще по теме Глава VII НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ:

  1. Глава I ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ
  2. Глава II СТАРАЯ И НОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ
  3. Глава III ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ
  4. Глава IV ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОРПУС - СВОБОДНОЕ СОДРУЖЕСТВО ДИПЛОМАТОВ
  5. Глава V ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ
  6. Глава VI ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ И ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК
  7. Глава VII НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ
  8. 1. Могущество в условиях глобализации: от национального могущества к многосторонней дипломатии
  9. Глава 24 ФОРМИРОВАНИЕ КОНКУРЕНТНОЙ СРЕДЫ
  10. Введение
  11. Опубликованные источники
  12. Историография вопроса
  13. Зарубежная историография
  14. Начало «холодной войны»: сдерживание советской идеологии в странах Западной Европы, 1940-е — 1950-е гг. 3.2.1 Создание законодательной основы и механизма для реализации публичной дипломатии США
  15. Публичная дипломатия США в странах Ближнего Востока
  16. Институциональные изменения в публичной дипломатии: ликвидация Информационного агентства США и использование Агентства международного развития как механизма продвижения демократии на постсоветском пространстве
Яндекс.Метрика