<<
>>

б. Противоречия франко-американского партнёрства на рубеже веков

Во времена холодной войны дипломатия Пятой республики делала ставку на советско-американские противоречия в рамках блокового противостояния, провозглашая своей целью преодоление гегемонизма двух сверхдержав, что подразумевало особые отношения с США, для которых Франция всегда оставалась самым строптивым из западных партнёров, и особые отношения с СССР, для которого Франция стремилась сделаться “мостом” в диалоге с Западом.
В 1995 г. А.Жюппе заявил: ”Сегодня наши устремления нацелены в другом направлении: мы должны выработать партнёрство нового типа с США и Россией, которые, в свою очередь, должны определить собственную роль в мире, сделать так, чтобы Европу не оставили вне основных процессов региональной интеграции, находящихся в стадии становления” . Окончание холодной войны изменило условия дипломатической игры: объединение Германии нарушило равновесие в Европе, а распад СССР и ослабление России - равновесие в мире. Поэтому линия утверждения особой мировой роли Франции уже не проходит между Западом и Востоком, а направлена против американского гегемонизма, и под словом “многополярность” сегодня во Франции понимают сопротивление 178 господству одной сверхдержавы - США . В то же время, Франция отдаёт себе отчёт в том, что в создающемся миропорядке у ЕС и у США единое будущее, основанное на общности либеральных ценностей и на понимании собственной универсальной миссии, которая состоит в утверждении этих ценностей в глобальном масштабе. Другое дело, что в признании общего будущего для Франции очень важно сохранить своё особое положение, 179 которое Ж.Ширак назвал “выдающимся, но хрупким” , что и создаёт напряжённость между двумя странами. Франко-американские отношения, как, впрочем, и во времена холодной войны, отмечены этой двойственностью. Особенно наглядно это проявляется, когда речь идёт об участии в урегулировании кризисов, в частности, в Боснии в 1995 г.
Отличие французской позиции в этом кризисе от позиции США состояло в требовании сохранить эмбарго на поставки вооружений воюющим сторонам283. Первоначально Миттеран обнаружил стремление к компромиссу с Сербией. В начале конфликта, в декабре 1991 г., по воспоминаниям Ю.Ведрина, президент сказал в одном из интервью: « Вы спрашиваете, кто агрессор, а кто 181 жертва? Я не в состоянии ответить на этот вопрос» . До конца лета 1995 г. американцы отказывались от военного вмешательства в боснийский конфликт. Ширак, став президентом, начал настойчиво добиваться активного вмешательства в Боснии вначале - в опоре на ООН (Forpronu), затем, особенно после кризиса с взятием сербами в заложники отряда «голубых касок», среди которых было много французов, наблюдая бессилие ООН, французский президент стал решительно призывать Клинтона к вмешательству в опоре на силы Альянса. Это явилось главной темой его обращений к американцам во время первого же визита в США в июне 1995 г. в качестве председателя ЕС. Однако, хотя настойчивость французского президента и активность французского контингента в Боснии сыграли не последнюю роль в выборе позиции США, в конечном итоге враждующие стороны сели за стол переговоров в результате американских акций: европейской поездки Р.Холбрука и натовской военной операции 182 «Решительная сила» (30 августа -14 сентября) . Это позволило американской дипломатии на конечной стадии переговоров (Дейтон 1 и 21 ноября 1995 г.) взять на себя руководство подписанием соглашений между боснийцами, сербами и хорватами, не учитывая позиции европейцев и в частности французов. Моральной компенсацией Франции стало официальное подписание Дейтонских соглашений (21 ноября 1995 г.) в Париже 14 декабря 183 1995 г. . Франция выступила инициатором вмешательства США в подобные конфликты, но была недовольна тем, что плоды успеха присвоила себе дипломатия США. Четыре года спустя она попробовала избежать этого в разгар косовского конфликта, но столь же неудачно. Другим примером того же ряда являются франко-американские разногласия вокруг проблемы европейской оборонной идентичности и реформы евро-атлантических отношений.
США всегда были сторонниками европейской интеграции, но выступали за европейскую оборону внутри НАТО. Франция изначально придерживалась противоположного мнения. Однако трудности боснийского урегулирования привели её к осознанию структурной слабости европейских оборонных институтов и необходимости сотрудничества с США в деле обеспечения европейской безопасности, а, следовательно, к невозможности создания европейской оборонной идентичности вне НАТО. Это признание было воспринято как серьёзный поворот во французской оборонной политике. Но этот поворот сопровождался оживлением инициированного Францией обсуждения реформы евроатлантического партнёрства в ЕС, и это обсуждение показало, что по ряду вопросов Франция, прежде являвшаяся в НАТО «маргиналом», начинает находить поддержку у европейцев: в выработке механизмов создания Многонациональных сил, в учреждении поста заместителя командующего Saceur и, особенно, в требовании европеизации Южного командования, поддержанном Германией. В результате франко-американские отношения, потеплевшие благодаря Шираку в первый год его президентства, стали ухудшаться, особенно в течение 1996 г., поскольку споры вокруг европейской обороны совпали во времени с кризисом в районе Великих африканских озёр и с разногласиями по кандидатуре Генерального секретаря ООН. Франция противилась избранию африканца Кофи Аннана, которого поддерживали США. “Во франко-американском соперничестве, - считает американский исследователь С.Серфети,- ООН одновременно является и театром, и яблоком раздора. Франция упрекает США в том, что они используют ООН в качестве 184 инструмента своей силовой политики, как это было в Персидском заливе” . С.Серфети считает, что даже в контексте постоянных франко-американских ссор «на грани развода», которые характеризуют двусторонние отношения времён холодной войны, можно говорить о «резком ухудшении» их в 1996 185 г. . Серьёзные расхождения по существу подхода к будущему международных отношений между лидерами двух стран обнаружились во время второго визита Ж.Ширака в США в феврале 1996 г.
Лейтмотивом выступлений французского президента была глобализация, т.е. проблемы организации мирового порядка, призыв к многополярности и признание мировой ответственности как Франции, так и США. В контексте только что проведённых ядерных испытаний эти выступления Ж.Ширака утвердили американское общественное мнение в том, что США опять имеют дело с голлистской Францией284. От совпадения темпераментов Ж.Ширака и Б.Клинтона напряжённость только усугублялась. Итогом плохо скрываемой напряжённости на фоне провозглашённого Францией возвращения в НАТО явился резкий отказ Клинтона удовлетворить французские условия этого возращения, что повлекло за собой отказ Франции подтвердить своё присоединение к военной организации Альянса на Мадридском саммите 1997 г. США постоянно вменяют в вину Франции её амбициозность и нежелание безоговорочно принять их руководящую роль в обеспечении общего будущего либерального мира. Одним из проявлений французского «высокомерия» в Америке посчитали возобновление Шираком ядерных испытаний. США выразили «глубокое сожаление» по этому поводу уже после первого из шести взрывов и недвусмысленно попросили Францию воздержаться от их 187 продолжения , однако во французских правящих кругах восприняли это заявление Клинтона как дань интересам избирательной кампании. Но поскольку взрывы на французском ядерном полигоне сопровождались заявлениями Ширака о стремлении к их полному прекращению в будущем, Франция поставила США в затруднительное положение на переговорах по полному запрещению испытаний. Французское предложение о полном запрещении взрывов малой мощности (10 августа 1995 г.) застало американцев врасплох, заставив их высказаться в том же духе. За проблемой запрещения ядерных испытаний стоит расхождение между двумя странами в оценке значения ядерного сдерживания после окончания холодной войны. Речь идёт о различном видении его перспектив и разных возможностях Франции и США. В июне 1996 г. было объявлено об усилении франко-американского технического сотрудничества в области ядерного вооружения, но 13 мая 1996 г. Франция объявила о прекращении своего участия в программе противоракетной обороны Meads по бюджетным 188 соображениям . Напряжённым является франко-американский диалог в решении целого ряда международных проблем, в частности, экономических. У Франции неизменно вызывает протест стремление США обеспечить свои политические и экономические интересы законами, вотированными американским Конгрессом, но ущемляющими европейцев, поскольку США стремятся придать им универсальный характер. Речь идёт о законе Амато о санкциях против Ирана и Ливии и о законе Хелмса-Бартона «о свободе и демократической солидарности с Кубой». Франция отказалась подчиниться американским требованиям, считая для себя необязательным исполнение законов, принятых парламентом другого государства. Между США и Францией существуют трения в связи с протекционистскими мероприятиями обеих сторон. В декабре 1999 г. в Сиэтле на сессии ВТО Клинтон критиковал ЕС за субсидии сельскохозяйственным производителям. В первую очередь эта критика была адресована Франции, получающей большую часть помощи ЕС. В свою очередь, повышение США в марте 2002 г. ввозных пошлин на сталь (до 30%) вызвало резко отрицательную реакцию стран ЕС и в частности 189 Франции . ЕС заявил о решимости обратиться в ВТО для выработки принудительных мер в отношении снижения пошлин американцами. Особенностью международной ситуации после конца холодной войны является включение в национальные стратегические доктрины экономических интересов, которыми державы более чем прежде руководствуются в определении внешнеполитического курса. Связь экономической экспансии с интересами региональной безопасности наглядно проявляется в франкоамериканских дипломатических столкновениях по поводу урегулирования на Ближнем Востоке, в Персидском заливе и в Центральной Азии. Франция упрекает США в корыстном подходе к ближневосточному урегулированию, к проблемам Ливии и Ирака. Она считает, что недопустимо подчинять задачи международного мирного посредничества национальным торговым соображениям лоббирующих групп американского Конгресса. Этими мотивами Франция объясняла до нового иракского кризиса 2002- 2003 гг. свою «гибкую» позицию по выполнению санкций ООН против Ирака в противовес твёрдой позиции США. В разгар нефтяного кризиса в Европе в сентябре 2000 г. газета «Либерасьон» писала, что выходом из него было бы снятие эмбарго на иракскую нефть, против чего резко выступали США, которым высокие цены на нефть выгодны, т.к. приводят к падению евро, поскольку все расчёты за нефть производятся в долларах285. Франция также имеет серьёзные экономические интересы на Среднем Востоке. Только их существование представляется Парижу следствием исторических связей с регионом, которому Европа оказывает значительную финансовую помощь286. Заявляя о собственной позиции в вопросах мирного урегулирования на Ближнем и Среднем Востоке, Франция, к неудовольствию США, настаивает на участии в международных переговорах от имени Европы. Речь идёт о переговорах по борьбе с терроризмом (саммит в Шарм-эль-Шейхе) или о возобновлении мирного процесса на Ближнем Востоке. Активизация «арабской политики» Франции, началом которой послужил визит Ж.Ширака в Ливан весной 1996 г., привела к росту франко-американской напряжённости. Через несколько дней после этого визита началась израильская бомбардировка Ливана (операция «Гроздья гнева»), что побудило Францию вмешаться в урегулирование конфликта. Несмотря на противодействие США, Франция была признана наблюдателем соглашения о прекращении огня. Африка является особой областью франко-американских трений. В 90-х годах США избрали здесь путь односторонних действий, в то время как Франция наоборот считает необходимым прибегать к международным силам под эгидой ООН в вопросах безопасности и к экономической помощи развитию через международные организации (МВФ, ЕС, агентства ООН и др.). Поэтому во Франции с неудовольствием отнеслись к попытке американского вмешательства в Сомали в 1993 г., а затем к африканскому турне У.Кристофера в октябре 1996 г. Вашингтон тогда выдвинул собственную концепцию “Сил противодействия африканским кризисам”, которая была воспринята в Париже как конкурирующий проект, поскольку ранее, в 1994 г. было выдвинуто аналогичное франко-английское предложение. В целом, уроки международных кризисов 90-х годов и усиливающийся разрыв с США в военной мощи, в политическом и экономическом влиянии укрепили французскую политическую и интеллектуальную элиты в убеждении, что США являются бесспорной сверхдержавой и что Франция, имея полное право защищать свои законные интересы, не должна больше самообольщаться и претендовать на соперничество с этим мировым гигантом. Об этом было заявлено новым министром иностранных дел Франции, социалистом Ю.Ведрином на ежегодном совещании послов в августе 1997 г. Близкий к нему аналитик П.Бонифас назвал этот призыв к умеренности «эвристической (коперниковой) революцией нашей дипломатии». Соглашаясь с министром, директор Института стратегических исследований пишет: «Было бы не только иллюзорно, но и просто смешно думать, что Франция может конкурировать с США в категориях могущества /.../. Соединённые штаты не имеют ни равных, ни соперников; они являются первой глобальной державой в истории». Далее П.Бонифас перечисляет все слагаемые могущества, в которых согласна французская политологическая традиция287 и которые, по его мнению, присущи сегодня в полной мере лишь США: « Это единственное государство, располагающее всеми военными средствами - атомным оружием, силами развёртывания, спутниками, высокоточным оружием и т.д.; первой экономикой мира с неоспоримыми инновационными возможностями и гибкостью; с культурой, служащей полюсом притяжения для всего мира. Прежние империи - римская, китайская или монгольская - были региональными, а не мировыми империями. Никакая другая держава не может претендовать на соперничество в четырёх главных сферах, составляющих мировое могущество: военной, экономической, технологической и культурной. Но что, конечно, делает США ещё более сильными, - это признание их превосходства всеми странами. Оно было психологически приято всеми мировыми лидерами. Это, безусловно, знак их подлинной гегемонии. В то время как они всё более сдержаны в применении силы, все уверены, что (США) являются единственными абсолютно надёжными 193 защитниками» 288. Восхваление Америки в этой книге П.Бонифаса характерно для определённого и сравнительно недолгого этапа франко-американских отношений. Она вышла в серии «Библиотека гражданина», предназначенной для широкого читателя, и имела очевидный политический заказ. После кризиса франко-атлантических отношений, произошедшего в связи с амбициозными требованиями, выдвинутыми президентом-голлистом в правление правых сил, она была призвана пропагандировать достижения правительства социалистов и лично нового главы МИД, объявивших о необходимости отказаться от голлистских амбиций в пользу реализма. Конкретной задачей дипломатии Ведрина, с которой, впрочем, был согласен и Ж.Ширак, было преодоление отчуждения между Францией и остальными членами НАТО, возникшего после Мадридского саммита 1997 г.289. В поддержку нового курса П.Бонифас призывает: «Перед лицом американского мастодонта Франция должна избегать двух рифов, на которые она попеременно натыкается: высокомерия и самоуничижения, самодостаточности и самобичевания. Реализм является единственной стоящей амбицией, которая заключается в том, чтобы не идти против течения /.../. Никогда не надо в одиночку бороться с Соединёнными Штатами, и тем более после того, как Франция хорохорилась перед всем миром. Всякий раз, когда Франция пыталась делать это, она бывала жестоко наказана»290. Логическим воплощением подобного взгляда на вещи было полномасштабное присоединение Франции к натовской операции против Югославии весной 1999 г. Однако косовский кризис не знаменовал собой завершения французского сопротивления миру по-американски. Несмотря на проявленную Францией солидарность, он стал очередным испытанием франкоамериканского сотрудничества291. На первый взгляд, участие Франции в военных операциях НАТО против Югославии под американским командованием говорило об отходе от голлистской традиции независимой внешней и оборонной политики. Косовский кризис продемонстрировал готовность Франции с её ограниченными военными возможностями сотрудничать с США в разрешении кризисов. П.Бонифас, в целом скептически оценивающий результаты политики Ж.Ширака в косовском конфликте, считает, что эта война «отвечала необходимости показать незаменимость Альянса в Европе после исчезновения советской угрозы» . В то же время, с точки зрения отдалённых перспектив французской внешней политики, конфликт обострил болезненный для Франции и для ЕС вопрос о степени зависимости европейской безопасности от готовности США быть вовлечёнными в дела европейцев. Один из американских аналитиков охарактеризовал стремление Франции в долгосрочной перспективе умерить 198 роль США в европейской безопасности «битвой за душу Европы» . Разделение ролей внутри НАТО292 и отказ американцев от участия в наземных операциях на косовской территории напомнили времена холодной войны, когда Западная Европа не могла рассчитывать на вмешательство США всякий раз, когда этого хотели бы европейцы (например, Суэцкий кризис). В то же время, косовский кризис поставил с новой остротой вопрос, будут ли и впредь США всякий раз вовлекать европейцев в конфликты по своему желанию, даже если европейские союзники предпочли бы воздержаться от такого участия. Именно уроки Косово позволили Франции на Вашингтонском саммите НАТО 1999 г. получить поддержку её союзников по ЕС. В спорах вокруг автономной европейской обороны решения сместились в пользу французской, а не американской позиции. Группы многонациональных межармейских сил (GFIM)293 предоставляют европейцам возможность использовать средства НАТО в рамках исключительно европейских операций. Несмотря на взлёты и падения, с тех пор Франция смогла оказывать всё более заметное влияние на политику стран ЕС благодаря тому, что она защищает тезис о наличии у европейцев собственных интересов, отличных от интересов США. Показательно, что американская политическая элита склонна видеть именно французское влияние во всех американо-европейских разногласиях. Вопрос о взаимном отражении внешнеполитических позиций и общественного мнения во франко-американских отношениях представляет особый интерес. В отношении французов к США и американцам традиционно смешаны, с одной стороны, притяжение и соблазн, а с другой - зависть и 201 отчуждённость . Потребность объяснить чувства французов к США появилась в связи с годовщиной американской трагедии 11 сентября 2001 г. и наступившим вскоре после него периодом взаимного раздражения между американцами и французами. Тысячи французов пришли 11 сентября 2001 г. к американскому посольству выразить солидарность народу, пострадавшему от терроризма. На следующий день после взрывов в Нью-Йорке в газете 202 «Монд» появилась статья А.Дюамеля «Все мы американцы» . Это была самоидентификация, продиктованная эмоциональным сочувствием французов и европейцев к их союзнику и к прежде неуязвимой сверхдержаве, подвергшейся смертельной опасности. Ж. Ширак первым из лидеров европейских государств приехал в США 18 сентября. Но он не ограничился выражением сочувствия американцам, а изложил два принципиальных пожелания Франции: чтобы американские ответные меры не привели к «столкновению цивилизаций», и что, прежде чем сформулировать стратегию ответного удара, следует поразмышлять о глубинных причинах 11 сентября294. Однако ожидания, что события 11 сентября заставят США склониться к многосторонним действиям, не оправдались. Франция была разочарована изменением отношения США к НАТО и к перспективе обретения нового равновесия внутри Альянса. С ноября 2001 г. стало ясно, что Вашингтон укрепился в тактике односторонних действий и решений, затрагивающих судьбы всего мира. США отказались от французской помощи в антитеррористической операции в Афганистане, мотивируя свой отказ тем, что французы, мол, потратят несколько месяцев на обсуждение условий своего участия и на призывы к переговорам, чтобы потом выделить всего несколько самолётов и пару батальонов и взамен требовать принятия их плана урегулирования. С начала 2001 г., когда в ответ на призыв Дж.Буша (29 января) уничтожить «ось зла» Ю.Ведрин обвинил американского президента в «упрощённом» взгляде на вещи, начинается очередной франко-американский дипломатический конфликт, отразившийся в резком росте антифранцузских настроений в США и заставивший французское общественное мнение вернуться к традиционному антиамериканизму. Ю.Ведрин хотел предупредить США, что опасно сводить все проблемы мира к одной только антитеррористической борьбе и бороться с терроризмом только военными средствами. Нарастание массовых выступлений против глобализации от Сиэтла к Генуе, острые разногласия между западными и мусульманскими странами на сентябрьской (2001 г.) конференции в Дурбане по проблемам расизма, ксенофобии и нетерпимости обнаружили пропасть, отделяющую Запад от других народов. В этих условиях единство западных демократий, их диалог с остальным миром и их стремление в рамках этого диалога предложить решение проблем, тяжёлым бременем лежащих на человечестве и способных стать поистине угрожающими, может быть результативнее простых силовых решений, предлагаемых США. Корни этих проблем Ю.Ведрин видел в «громадной несправедливости» и «крайней бедности». Между тем, - отметил французский министр иностранных дел, - «никогда ещё не было американской администрации, которая бы так мало советовалась со своими союзниками, относилась бы к ним столь пренебрежительно»295. Упрёк справедливый: Вашингтон предпочитает лишь ставить своих союзников в известность о важнейших дипломатических шагах, связанных с мировыми проблемами. Так было с решением о денонсации США Киотского протокола, о чём К.Райс сообщила своему французскому коллеге Ж.-М. де ля Саблиеру в 205 Белом доме в начале марта 2000 г. . Между тем, Франция выступала за обстоятельные переговоры по этому вопросу. О выходе США из ПРО Ж.Ширак узнал накануне соответствующего заявления, 30 апреля 2002 г. от Дж.Буша по телефону296. Известно, что Франция была против этого шага, считая договор по ПРО фактором стабильности. Ж.Ширак заявил, что нарушение договора по ПРО усилит гонку вооружений, милитаризацию воздушного и космического пространства и напряжённость с Россией. 26 апреля 1999 г. официальный представитель французского МИД выступил 207 против создания США самостоятельной системы противоракетной обороны . 15 июня 2000 г. в телефонном разговоре с В.В.Путиным Ж.Ширак заявил, что Франция, так же как ФРГ, выступают против изменения договора по ПРО. Неприятные для США возражения Франции против их односторонних действий привели к тому, что своё первое европейское турне в июне 2001 г. Дж.Буш начал не с Парижа и Берлина, как это прежде было принято, а с Барселоны и Варшавы. Тогда же, 14 июня 2001 г. на саммите США-ЕС Ширак с общего согласия европейцев поднял вопрос о Киотском протоколе. После 11 сентября этот вопрос отступил на второй план, но французский президент не переставал раздражать Дж.Буша своими поучениями. Со своей стороны, американские официальные лица дали понять европейским союзникам, что в антитеррористической войне в Афганистане они не будут советоваться с ними, но лишь информировать их о ходе операции297. Возвращаясь к ссоре между США и Францией в связи с замечанием главы французского МИД об «упрощённом подходе» Буша к борьбе с терроризмом, следует отметить крайнюю резкость ответа К.Пауэла. Даже в смягчённом переводе он звучит неприлично: «Ведрина мучают газы»298. Ухудшение отношений нарастает в связи с решением США об экспорте стали и об увеличении сельскохозяйственных дотаций (что создавало преимущества американским производителям), с разногласиями по ближневосточной проблеме и с перспективой нападения на Ирак. Начиная с февраля 2002 года можно констатировать возвращение французского общественного мнения к его традиционному антиамериканизму и, что менее привычно, настоящий рост франкофобии в США. На весну 2002 г. пришёлся пик этого роста. Масла в огонь подлили антисемитские провокации во Франции в связи с новым витком противостояния Израиля и палестинцев. Французам стали приписывать в США враждебность Израилю и общий антисемитизм, припоминая им преступления вишистского режима, а выход во второй тур президентских выборов лидера Национального фронта Ж.-М. Ле Пена усилил подобные нападки, инспирированные произраильским лобби в США. В американской прессе была развёрнута беспрецедентная антифранцузская кампания. В газете «Вашингтон Пост», в частности, заявлялось, что во Франции замышляется «второе окончательное решение» еврейского вопроса. Французский посол в США Ф.Бюжон де л’Эстан вынужден был публично вступиться за честь своей страны. Его ответ «Клевета на Францию» был опубликован в той же газете299. Постепенно накал франкофобии начал спадать, но столкновение двух типов национального сознания - американского и французского - вызвало во 211 Франции дискуссию интеллектуалов вокруг отношения французов к США . Исследователь франко-американских отношений Ж.Вайс считает, что в основе напряжённости между двумя обществами лежит столкновение двух проектов мироустройства. «Каждый оспаривает самоидентификацию другого, обвиняет другого в чрезмерных амбициях и в претенциозном стремлении поучать остальной мир». Автор считает американскую франкофобию «выражением обострённой ксенофобии и шовинизма. Она никогда не бывает более злобной, чем в моменты, когда Америке противоречат, когда она подвергается нападкам или насмешкам, как американцы могли подумать после известного интервью Ю.Ведрина/.../. Это один из способов положить конец страхам, проистекающим из потери самоидентификации, и вновь утвердиться, иногда благодаря проявлению ненависти, в своей идентичности 212 по отношению к другому» . В свою очередь, Ф.Роже в своей книге «Американский враг», анализируя значение французского антиамериканизма, считает, что тот образует во Франции традицию негативного дискурса, который соединяет 213 французов, несмотря на идеологические расхождения между ними . Особняком стоит группа малочисленных, но влиятельных в леворадикальных кругах интеллектуалов и политиков, которые по инерции холодной войны видят в США единственного последовательного защитника свободного мира от русского (советского) «варварства». Восхваление США в них оборачивается унаследованной со времён антисоветизма русофобией. В этом смысле особенно показательны книги двух философов - А.Глюкмана и 214 Ж.-Ф.Ревеля . Оба считают антиамериканизм главным врагом свободного мира. А.Глюксман - в годы молодости был активным маоистом. В годы холодной войны он привык ненавидеть CCCP, и в России он видит продолжение советской «империи». Именно Глюксман организовал известное турне представителей чеченских террористов по Франции. Он посвятил свою книгу исследованию современного нигилизма, проявлением которого он считает, в частности, исламский терроризм (включая палестинский, но исключая чеченский). Он предостерегает французское общественное мнение от поддержки правительства в его несогласии (вместе с Россией и Китаем) с американским тезисом о необходимости разрушить «ось зла». Выражение «ось зла», - считает французский философ, - стало «моментом истины» для так называемой антитеррористической коалиции. «Путин почувствовал себя затронутым, так же как китайские руководители. Он не ошибся. Под предлогом борьбы с терроризмом некоторые правители сами, при случае, не отказываются от террористических методов, чтобы заставить замолчать в своих странах борцов за независимость, оппозиционеров, демократов и всех недовольных, то есть уничтожить их, как в случае с чеченцами и с Тибетом»300. Борьба против «оси зла» может быть направлена, таким образом, против всех проявлений государственного терроризма, и Франции следует не противиться ей, а её поддерживать. Надо помнить и быть благодарным США, что они спасли мир от фашизма и коммунизма, и в настоящее время являются единственным оплотом против разрушительного нигилизма террористических организаций и государств, - заключает А. Глюксман. Позже, во время очередного обострения франко-американских отношений из-за Ирака, историк и экономист Н.Баверез, не разделяя радикальных взглядов А.Глюксмана, предупредил об опасности «раскола Запада». Для всего мира «раздоры среди западных стран и невнятность европейской позиции ослабляют ценности демократии и усиливают 216 подрывающие их хаос и разложение» . Напряжённость между Францией и США является следствием нескольких причин. Главной являются мировые амбиции обеих стран при несопоставимости средств для их удовлетворения. США остаются единственной сверхдержавой, и хотят закрепить своё мировое лидерство. Франция может утвердить свою глобальную роль только в многополярном мире. В середине 90-х годов в мире сложилась ситуация, в которой США стремятся безраздельно занять пространство, освободившееся в результате распада СССР и ослабления России, и к которому неравнодушна Франция. Кроме того, США с их бурным экономическим ростом и особенно ростом занятости (недостижимым и непостижимым для французов), с их активной силовой политикой, в том числе и в зоне европейских интересов, заставляют Францию признать своё первенство, чем существенно сужают её поле деятельности на мировой арене. После окончания холодной войны постоянное франко-американское соперничество в различных регионах мира за политическое влияние и за выгодные контракты приобрело новую остроту в связи с жёсткой борьбой за рынки вооружений. Это соревнование обретает собственную логику развития, поскольку объекты влияния успешно играют на франко-американском соперничестве, радуясь появлению политической, военной и экономической альтернативы. Почему именно Франция выступает на Западе в роли соперника США? Дело в том, что она является единственной европейской страной, которая стремится утвердиться в мире, предлагая западную политико-культурную модель, альтернативную США: “республиканскую, демократическую и солидарную”, в отличие от американской модели, которая во Франции представляется “индивидуалистической, проникнутой протестантским духом 217 и подверженной сильному влиянию лоббирующих группировок” . К этому добавляется стремление сохранить позиции французского языка на международной арене, тем более что в крупных международных организациях (ООН, Юнеско и др.) он является единственным конкурентом английского. В своё время Франция настаивала на избрании Генеральным секретарём НАТО Х.Соланы против американского кандидата Уффе Эллемана-Енсена, 218 поскольку тот не владел французским языком . В то же время, наряду с мотивами франко-американской напряжённости, существуют достаточные основания для франко американского сотрудничества. В настоящее время, более чем во времена холодной войны, дипломатия Пятой республики тяготеет к опоре на международные структуры, будь-то НАТО, ЕС или ООН. Поэтому всё большее значение придаётся во Франции евро-атлантическим отношениям, составляющим главные рамки франко-американского партнёрства. Причём, там, где де Голль говорил о независимости (европейской обороны, например), Ширак говорит об автономии. Но Франция не собирается сливаться с линией США, что по-прежнему делает её строптивым партнёром. Следует добавить, что в отличие от времён холодной войны, независимые инициативы Франции перед лицом американцев стали находить сторонников в ЕС, как это случилось в период очередного обострения франко-американских отношений в связи с иракским кризисом 2002-2003 гг.
<< | >>
Источник: Обичкина Е.О.. ФРАНЦИЯ В ПОИСКАХ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ОРИЕНТИРОВ В ПОСТБИПОЛЯРНОМ МИРЕ МОНОГРАФИЯ. 2003

Еще по теме б. Противоречия франко-американского партнёрства на рубеже веков:

  1. б. Противоречия франко-американского партнёрства на рубеже веков
Яндекс.Метрика