<<
>>

Глава I ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ

Дипломатия — политика в роскошном костюме. Наполеон I Те, кто занимается дипломатией ради титула и денег, не имеют никакого представления о дипломатическом ремесле. Они наносят огромный ущерб делу, которое им доверили.
Ф.Кальер, французский дипломат Ни в одной профессии жена не может играть более важной и полезной роли, чем на дипломатической службе. Дж. Трю, американский дипломат Наш курс посвящен дипломатии — ее содержанию, стилю, методам и приемам, качествам, необходимым представителям этой профессии, и требованиям, которые предъявляются к дипломатам. Прогресс в теории и практике дипломатии приводит как к более научному взгляду на нее, так и к эволюции ее методов и к значительному изменению профессиональных требований к дипломатам. В течение столетий происходил переход от вестника-диплома- та, оратора-дипломата к дипломату-наблюдателю и информатору, к дипломату адвокату-защитнику. Конечно, это — переход, а не диаметральная противоположность, это постепенные изменения и обогащение методов, сочетание одних приемов дипломатии с другими, их приспособление к изменяющимся политическим, экономическим условиям, к международной обстановке. Рассмотрим, к примеру, требования, которые предъявлялись к дипломатам пятьсот лет тому назад. В XVI в. считалось, что посол и вообще дипло мат должен быть ученым-теологом, хорошо знать труды Аристотеля и Платона и уметь ответить на любой, самый отвлеченный вопрос, а также быть специалистом в математике, архитектуре, музыке, физике, гражданском и церковном праве, свободно говорить и писать по-латыни, на греческом, испанском, французском и турецком языках, знать историю и географию, быть специалистом военного дела, а также знатоком поэзии. Едва ли можно найти сейчас хоть одного дипломата, который бы удовлетворял этим требованиям. Но другие времена — другие и требования. Наверное, читатели согласятся со мной, что требования к дипломатам в те времена были необычайно высокими и что, пожалуй, в своем объеме с годами они не увеличивались, а скорее уменьшались.
Наши предки очень высоко ценили искусство дипломатии. л Первый вопрос, на который нам предстоит отве- Определение „ дипломатии. тить> — что такое дипломатия? — вызвал в литературе массу споров. Часто слова дипломат и дипломатия употребляются для совершенно различных понятий. Начнем со словарей. У В. Даля говорится, что дипломатия означает науку о взаимных сношениях государей и государств. Ну а международная торговля относится к дипломатии, ведь это тоже «взаимное сношение»? А кто в государстве определяет понятие и содержание этой науки? Понятие «дипломат», по словам Даля, означает служащего по дипломатической части. Административные сотрудники посольства служат по какой части? Они — дипломаты? Слово «дипломатический» приравнивается в его словаре к .понятию «неискренний», а дипломат характеризуется как человек ловкий, тонкий, скрытный, изворотливый. С. И. Ожегов в своем словаре пишет, что дипломатия — это «деятельность правительства по осуществлению внешней, международной политики государства» и в переносном значении — ухищрения, уклончивость в действиях. Иногда слово «дипломатия» употребляется как синоним внешней политики. В общем, правильно замечание одного дипломата, что словом этим пользуются без всякого разбора, и потому оно часто употребляется для характеристики самых разных, иногда противоречивых понятий, ничего общего не имеющих с подлинной дипломатией. Для широкой публики дипломатия — это искусство обмана, царство условностей и протокола, роскошной жизни и безделья. Она часто судит о дипломатии лишь по показной стороне. Это в значительной степени результат закрытости этой профессии, скажем, как специальности разведчика, но о последних существует огромная детективная литература, масса кинофильмов (чего стоит один «агент 007»), Книги о дипломатах можно перечислить по пальцам, в фильмах их по преимуществу показывают на роскошных приемах, в литературе и в фильмах дипломатов рисуют в самых неприглядных тонах (исключение может, пожалуй, составить только фильм об А.
Коллонтай). Один датский дипломат говорил по этому поводу: «Я чувствую, что нас осуждают, но не за то, что мы на самом деле собой представляем, а на основании того, что люди привыкли думать о нас. По их представлению, дипломаты ответственны за всю глупую внешнюю политику наших правительств»1. Слово «дипломат» происходит от древнегреческого слова «диплома» и означает официальные документы (в том числе, употребляя современную терминологию, такие понятия, как: удостоверение, инструкция, сегодняшние «верительные грамоты»). Буквально оно означало «удваиваю», от способа, которым они складывались. В Древней Греции послы, направлявшиеся на переговоры, получали инструкции, грамоты, удостоверяющие их полномочия. Последние предъявлялись должностному лицу города, ведавшему дипломатическими делами. Они представляли собой дощечки, сложенные вместе. Их называли диплома. Отсюда происходит и сам термин «дипломатия»2. Впрочем, само это слово стали употреблять позднее, в начале XVII в. В Англии, например, первый случай употребления понятия «дипломатия» относится к 1645 г.-’ В 1693 г. известный немецкий философ, математик и языковед Г. В. Лейбниц (кстати, разработавший по просьбе Петра I проекты образования и управления в России) опубликовал «Свод дипломатического права». В нем он употребил слово «дипломатический» (по латыни diplomaticus). С тех пор оно стало означать «касающийся международных отношений». Но, пожалуй, первым в том значении, которое мы придаем этому слову, понятие «дипломатия» стало употребляться Франсуа Кальером, французским дипломатом, послом Людовика XIV в нескольких европейский странах, участником важных и успешных переговоров. В 1716 г. он опубликовал книгу «Способы ведения переговоров с государями»3. Слово «дипломат» он еще не употреблял, предпочитая говорить о «переговорщиках». Но слово «дипломатия» у нас уже встречалось и именно в том смысле, в котором мы его сейчас понимаем. Книга Кальера не утратила своего значения до настоящего времени. Она изучается сейчас в качестве обязательного учебника во всех западных и восточных школах по подготовке дипломатов.
С появлением ее дипломатия стала рассматриваться как наука и искусство, основанные на теоретическом подходе и высоких моральных принципах. Дело в том, что в греческий, римский период дипломатия была профессией, для которой хитрость и обман считались нормой, а во времена Византии и Средневековья методы лжи и обмана были доведены до уровня искусства. Ф. Кальер впервые решительно отверг ложь как средство переговоров. «Обман — это в действительности показатель ограниченности ума того, кто ведет переговоры. Не секрет, что для достижения успеха всегда практиковалась ложь. Она постоянно оставляла после себя капли отравы, и даже наиболее блестящие успехи дипломатии, достигнутые обманом, покоятся на шаткой почве. Успешно проведенные честные и основанные на высоком интеллекте переговоры создадут дипломату огромные преимущества в последующем диалоге, который он будет вести», — писал Кальер4. Вернемся, однако, к определению понятия «дипломатия». Среди наиболее интересных для нас ее дефиниций следует отметить такие, как: «дипломатия — наука о внешних сношениях, в основе которой лежат изучение дипломов или письменных актов, исходящих от монархов»; «дипломатия — наука о внешних сношениях или иностранных делах государства или искусство взаимно согласовывать интересы народов, а в более точном смысле — наука или искусство переговоров» (это последнее определение принадлежит известному российскому юристу-международнику Ф. Мартенсу); «дипломатия — это совокупность знаний и принципов, необходимых для правильного ведения публичных дел между госу дарствами»5. Дипломатический словарь, изданный в нашей стране под эгидой Министерства иностранных дел (гл. ред. А. А. Громыко), дает такое определение: «Дипломатия — принципиальная деятельность глав государств, правительств и специальных органов внешних сношений по осуществлению целей и задач внешней политики государства, а также по защите прав и интересов государства за границей»6. Это определение в основном может быть принято, но с некоторыми уточнениями. В нем опущено упоминание, что она осуществляется мирными средствами, ведь внешняя политика может осуществляться и военными, агрессивными методами. Часто вместо слова «дипломатия» употребляют термин «дипломатическая практика» или «дипломатическая служба», имея в виду работу министерства иностранных дел, посольств, генконсульств и консульств. Дипломатическая служба не только осуществляет внешнюю политику, но, как правило, и участвует в ее выработке и, наконец, в ее задачу входит не только защита интересов государства, но его граждан, каждого отдельного человека, проживающего за рубежом своей страны. Ж. Камбон, выдающийся французский дипломат7, в своей книге «Дипломат» не дает прямого определения дипломатии, но в ремарках он склоняется к определению дипломатической деятельности как искусства ведения переговоров, заключения соглашений, направленных на поиск способов, которые позволили бы в отношениях между народами не прибегать к применению крайнего средства — силы'1. Г. Никольсон также не дает своего определения дипломатии, но говорит: «Я предлагаю придерживаться толкования, данного этому слову “Oxford English Dictionary” (оксфордским словарем английского языка), а именно: “Дипломатия — это ведение международных отношений посредством переговоров, метод, при помощи ко торого эти отношения регулируются и ведутся послами и посланниками, работа или искусство дипломата”». В другом случае Ни- кольсон, говоря об искусстве дипломатии, заметил, что ее назначением является «создание международного доверия». Э. Сатоу пишет: «Дипломатия есть применение ума и такта к ведению официальных сношений между правительствами независимых государств, а еще короче, ведение дел между государствами с помощью мирных средств»8. Если читатель спросит, какое все-таки определение может дать автор книги, я бы сказал, что дипломатия — это наука международных отношений и искусство ведения переговоров руководителями государств и правительств и специальными органами внешних сношений — министерствами иностранных дел, дипломатическими представительствами, участие дипломатов в определении курса внешней политики страны и ее проведение в жизнь мирными средствами. Главная ее цель и задача — защита интересов государства и его граждан. Итак, дипломатия — это наука и искусство. Некоторые западные дипломаты даже считают, что она в большей степени искусство, чем наука. Тем самым они отдают приоритет личным качествам дипломатов как участников переговоров, подчеркивая, что они являются высококвалифицированными исполнителями принятых решений, умными «собирателями информации», благодаря своим контактам с лицами, которые такой информацией располагают. Среди западных дипломатов популярно сравнение лиц этой профессии с хирургами высокого класса. Каждый врач знает как делается операция, но один сделает ее великолепно и спасет, казалось бы, безнадежного больного, а другой отправит на тот свет пациента, которого не слишком трудно было бы и вылечить. Другие считают, что внешняя политика подобна нотам в музыке, а дипломат — это исполнитель музыкальных партий. Один исполнитель играет так виртуозно и неповторимо, что вы заслушиваетесь, другой — испортит даже чудесную музыку, и вы уйдете с середины концерта. Дипломат — говорят они — это прежде всего искусник, умелец, виртуоз, а иначе он наломает столько дров, что ни один мастер не сможет исправить положение. П оисхождение ^огда появилась на свете дипломатия и кто был пер- дипломатии. вьш дипломатом? Первоначально рождение дипломатии связывалось с деятельностью богов. Так было в Греции и Риме, в средние века, в XVI в. считалось, что первыми дипломатами были ангелы — они вели переговоры между небом и землей. Если говорить серьезно, то следует отметить, что дипломатия появилась с возникновением родового общества, появлением племен, первого обмена продуктами, товарами, первыми проблемами, связанными с территориями для охоты, земледелия, рыболовства и их границами. Там, где появились первые группы людей, возникли и проблемы взаимоотношений между ними, разгорались споры, даже конфликты. На первых порах они разрешались силой, но очень быстро люди пришли к выводу, что часто разногласия выгоднее разрешать не силой, не дракой, не сражениями, а договоренностью. Тем более, что урегулирование споров по принципу — кто силен тот и прав — приводило не к урегулированию, а к ожесточению и новым более глубоким конфликтам. Споры возникали часто и внутри одного племени, внутри семьи, и люди постепенно научились их разрешать не оружием, а словом старейшего, который и выступал в роли своеобразного дипломата. Конечно, это были лишь первые несовершенные, примитивные зачатки будущей дипломатии. При урегулировании споров появились и зародыши соглашений. Эта «дипломатия» не опиралась еще на науку и на искусство. Она была сугубо дипломатией практики, «дипломатией здравого смысла». Она в значительной степени диктовалась вынужденным стремлением избежать племенных войн, исход которых — победу или поражение — далеко не всегда можно было предугадать. Это была еще «примитивная дипломатия». Дипломатия в том смысле, в каком мы понимаем ее сейчас, появилась лишь с развитием производительных сил, с появлением общественного сознания и первых, сначала зачаточных, юридических норм. К сожалению, мы мало знаем о деятельности дипломатии в древние времена, да и сведения эти отрывочны. До нас, например, дошло упоминание, что уже в XV в. до нашей эры, т. е. три с половиной тысячи лет тому назад, Египет заключал международные договоры, причем по правилам дипломатического искусства, близким к нашим дням. В частности, в XII в. до нашей эры он заключил с хеттами военный союз, в котором предусматривалась помощь друг другу, в том числе помощь в борьбе против внутреннего врага. Такая статья редко присутствует в договорах современной дипломатии. Это показывает, что египетская дипломатия уже тогда достигла высокого уровня. Но, оказывается, в Азии, в частности в Индии, еще раньше — в третьем тысячелетии до нашей эры, т. е. более 4000 лет тому назад — существовала дипломатия еще более развитая. Согласно законам Ману, там уже существовали зачатки международного права и дипломатии как искусства. Индийская дипломатия поэтому обращала внимание на профессиональные качества дипломата, от которых зависели результаты их зарубежной миссии. Индийские дипломаты задумывались и о методах предотвращения войны (современная превентивная дипломатия), и в связи с этим к зарубежной службе предъявлялись требования распознавать планы иностранного государства, предохранять страну от грозящей ей опасности. Высоким уровнем отличалась дипломатия древнего Китая, которая взяла на вооружение подписание договоров о разрешении спорных вопросов и заключение соглашений о ненападении друг на друга. Это был первый известный нам в истории дипломатии случай подписания такого рода договора. Впрочем, дипломатия стран Азии и Африки не оказала большого влияния на мировую дипломатию из-за оторванности Востока от Запада. Другое дело — дипломатия Греции, Рима и затем Византии. Греческая дипломатия хотя и дала многое для последующей методологии внешних отношений, но, по суровому утверждению Г.Никольсона, греки были плохими дипломатами. Английскому дипломату не нравился излишне демократический, открытый, публичный характер дипломатии Греции. Претило ему и то, что дипломатия все время открыто связывалась с обманом. Традиции обмана и коварства в дипломатии перешли от греков к римлянам. Рим был, по нашим меркам, «сверхдержавой», и его дипломатия взяла на свое вооружение использование силы против более слабого противника, метод разжигания раздоров между соседями. Принцип «разделяй и властвуй» стал ее основным принципом. Обман в дипломатии стал нормой, а выгода во что бы то ни стало — основным кредо. При этом даже внешне положительные начинания Рима использовались им в корыстных целях. Разработка им основных постулатов международного права и в том числе таких, как «Pacta sunt servanda» («договоры должны соблюдаться») были направлены на усиление могущества Рима и ослабление его партнеров, так как договоры, заключенные римской дипломатией, были выгодны Риму, ослабляли и без того слабых его партнеров. Византия взяла много отрицательного из опыта греческой и римской дипломатии и передала в наследство Венеции и другим итальянским городам хитрость, обман, использование силы против слабого партнера. Плохую славу дипломатии добавил и Никколо Макиавелли, политик, который не брезговал никакими, даже самыми низкими приемами, при этом он в ряде случаев даже отошел от того положительного, что внесли в дипломатию Греция и Рим, в том числе от принципа «договоры должны соблюдаться». К его взглядам мы еще вернемся, сейчас лишь отметим, что, к сожалению, они оказали значительное влияние на дипломатов ряда западных стран, которые, часто не признаваясь в этом, упорно следовали его советам. И только французская дипломатия, начиная с Ф.Кальера, постепенно (преодолевая сопротивление, в том числе и самих французских дипломатов) стала принимать более моральные формы. Дипломаты Как говорил Мишель де Монтень, французский философ, рассматривавший человека как самую большую ценность, «нелепо судить на основании какой-нибудь одной черты о вещах многообразных», в данном случае о дипломатии. Хотя, как мы показали, дипломатия западных стран на протяжении многих веков не отличалась особой моральной чистотой, заслуги ее перед историей велики, она в значительной степени сформировалась на опыте дипломатии великих держав. Ж.Камбон на основе изучения многовековой деятельности дипломатов приходит к такому выводу: «Я не знаю деятельности более разнообразной, чем профессия дипломата. Во всяком случае, нет такой профессии, где было бы так мало твердых правил и так много основанного на традиции, где для успеха требовалась бы большая настойчивость и ... где человек должен был бы обладать большой твердостью характера и независимостью ума»9. Он отмечал, что широкая публика не понимает, как сложна роль дипломатов, и склонна без снисхождения осуждать их10. К сожалению, в литературе, в романах, произведениях известных и серьезных писателей дипломаты обычно рисуются в самых черных тонах. Гете так отзывается об одном из своих персонажей — посланнике, главе миссии: «Это — педантичный дурак, каких немного на свете... И мелочен он, как старая кумушка, человек, который никогда не бывает доволен собой и которому поэтому никто не может угодить. Что это за люди, вся душа которых занята исключительно церемониями, а мысли и стремления годами направлены на то, чтобы продвинуться хоть на один стул и сесть повыше за обеденным столом.» Французский писатель Марсель Пруст, создав образ типичного дипломата Норпуа, так характеризовал его — он сер, ограничен, «скучен как дождь», а остальных дипломатов он обвинил во всех пакостях. Ж. Лабрюйер, описывая характер и нравы дипломатов, назвал их «хамелеонами». Английский писатель Дж. Олдридж в своих книгах «Дипломат», «Люди и оружие» также нелестно отзывается об английских дипломатах, отмечая их лицемерие. К сожалению, такого же мнения придерживались и некоторые другие известные и талантливые писатели. К их числу принадлежал Оноре де Бальзак. Он считал, что дипломатия — это место действия для тех, кто ничем не обладает и кто отличается полной бессодержательностью, поле действия которых позволяет его участникам, ничего не говоря, прямо уклоняться от ответа за мистическим кивком головы, поле действий для тех его самых способных представителей, кто может плавать с поднятой головой против течения событий, изображая, что он сам ими управляет. Многие политики (в том числе те, кто воображают себя великими дипломатами) также находят удовольствие в том, чтобы унизить дипломатов. К числу их, например, относился и Н. С. Хрущев. Сам он себя зарекомендовал в политике малограмотным человеком, в дипломатии прославился срывом конференции в Женеве, некультурным поведением в ООН (где до сих пор вспоминают, как он, снимая во время заседания ассамблеи ботинок, стучал им по пюпитру и «приветствовал» неприличным жестом главу делегации, чье выступление ему не понравилось). Сам он говорил: «Я думал, что дипломатия — это очень сложное дело, а оказалось, что это совсем просто». А. А. Громыко при его назначении на пост министра иностранных дел, когда он отказывался, сомневаясь, по плечу ли будет ему такой высокий пост (или дипломатически делал вид, что сомневается), вспоминал, что Н. Хрущев ему ответил: «Дипломатию у нас делают Политбюро, ЦК КПСС, назначим министром председателя колхоза и он справится». Некоторые западные политики, занимавшиеся внешнеполитической деятельностью, тоже не слишком жалуют дипломатов. К числу их, например, относится З.Бжезинский, бывший помощник президента США по национальной безопасности. Он заявил, что дипломаты являются «излишними». Прежде всего еще раз напомним, что как методы Требования дипломатии, так и требования к ним со временем кпрофессио- тт тт «. г> нальным изменяются. Для дипломатов Древней Греции дипломатам, одним из важнейших качеств было красноречие, умение выступать на публике, убеждать «толпу». Сейчас это качество может понадобиться лидерам дипломатии да тем, кто выступает на международных конференциях, в ООН, ЮНЕСКО и других международных организациях, и значительно меньше рядовым дипломатам. В средние века наиболее важная информация получалась главным образом в высших слоях общества, часто на больших торжественных приемах, на балах. Поэтому важно было умение играть в карты, танцевать, нравиться дамам, которые легче выдавали секреты двора. Мать русской императрицы Екатерины II, принцесса Цербстская в письме к королю Пруссии Фридриху Великому рекомендовала направить послом в Петербург красивого молодого человека хорошего сложения. На внешность дипломатов в те времена обращали большое внимание. Одежда должна была соответствовать моде и требованиям высших кругов общества, элегантность ценилась особенно высоко. Один из помощников английского заместителя министра иностранных дел говорил, что дипломату не обязательно быть Аполлоном, но он не должен быть «коротышкой» или «скрюченным», не может позволить себе быть небрежно причесанным, с немытой головой: «Это не те человеческие качества, которые нам надо экспортировать за границу»11. Естественно, ценилось в дипломатах остроумие, не просто вежливость, а утонченная галантность, особое внимание обращалось на этикет, и каждая ошибка в манере поведения могла повредить карьере дипломата. Г. Никольсон в своем курсе лекций в Оксфорде отмечал, что дипломату следует прежде всего сознавать, что все иностранцы вызывают подозрение, и поэтому надо скрывать свою хитрость, принимать облик обходительной светской персоны. Он полагал, что дипломат должен быть человеком хоро шего вкуса, ему нужно поддерживать знакомство с писателями, артистами, художниками, учеными. Некоторые из качеств дипломатов XIV—XV вв. вызывают его одобрение. Он с похвалой отзывался о терпимости (когда, например, партнер проявлял неосведомленность или был глуповат), советовал не превозносить свои дипломатические победы (как это любили делать некоторые дипломаты), подчеркивая, что они оставляют у другой стороны чувство унижения и стремление к расплате; не прибегать к угрозам и нажиму12. Эти качества советовал он приобрести молодым дипломатам, и мы можем только присоединиться к этим рекомендациям. Однако многие качества дипломатов предшествующих веков ушли в прошлое и не могут восприниматься сегодня сколько-нибудь серьезно. Как заметил Г. Никольсон: «Человек, который мог бы оказаться блестящим послом в XVII в., теперь вызвал бы только насмешки». Еще Кальер считал, что дипломату необходим незаурядный интеллект. «Человеку, который не блещет умом, лучше работать в своей стране, где его ошибки могут быть нейтрализованы, в то время как промахи, допущенные за границей, часто непоправимы». Конечно, успех в работе — важный фактор и для дипломата, и для страны, но еще существеннее — подчеркивали многие дипломаты — не делать промахов, не допускать ляпсусов. В конечном счете отсутствие успеха сегодня может смениться достижениями и даже триумфом завтра, просчет и оплошность могут принести большой вред и испортить отношения надолго. Кроме того, отмечают некоторые психологи, свойство памяти — запоминать плохое, необычное. Скандальное помнится лучше, чем обычное, стандартное, хорошее. Ваши ошибки обязательно запомнятся. Люди, близкие к международным отношениям и дипломатии, считают, что лучше не иметь дипломатического представителя за границей вообще, чем иметь на этой должности человека неумного и некультурного. На это обратил внимание Кальер, подчеркивая важность дальновидности прозорливых дипломатов и обрушиваясь на неумных представителей этой профессии. В связи с этим он приводит такой пример: Герцог Тосканский однажды пожаловался венецианскому дипломату, которого он встретил на пути в Рим: — Венецианская республика направила к нам послом, — сказал герцог, — персону незначительную, не обладающую ни знанием, ни положением, да к тому же неприятным в общении. — Да, у нас в Венеции много дураков, — ответил собеседник. — У нас во Флоренции тоже много дураков, но мы не экспортируем их13. В своей книге в главе, посвященной требованиям к «идеальным дипломатам», Г. Никольсон заметил: «Читатель может возразить: вы забыли назвать ум, знания, наблюдательность... Я не забыл о них. Я считаю, что эти качества сами собой разумеются»14. „ В одной из лучших современных книг по диплома- Дипломат— „ „ „ человек ™и англиискии автор по поводу этой темы пишет: независимого «Два качества дипломата особенно важны. Пер- ума. вое — он должен быть искусным переговорщиком» (им, конечно, мог быть только очень умный человек). И объясняет, почему он так думает: «Дипломатичекое общество носит закрытый характер, подчиняется часто неписаному правилу, и как ведет себя дипломат — представляется очень существенным»15. Поэтому западные страны с каждым годом придают все большее значение отбору кандидатов на дипломатическую службу, совершенствованию приемных экзаменов и обращают внимание не только на знание абитуриентами тех или других предметов, но прежде всего на умение мыслить, способность разрешить ту или другую проблему, правильно оценить ситуацию, четко и грамотно излагать свою точку зрения. Именно так проходят экзамены при отборе на загранслужбу США. Говоря о сложности профессии дипломата, Ж. Камбон обращает внимание на то, что он должен быть не просто умным, а обладать, как он пишет, «независимостью ума», т.е. мыслить самостоятельно, не стандартно, уметь разглядеть истину там, где другие ее обнаружат с трудом или вовсе не доберутся до нее. Ту же мысль проводит и Г. Никольсон, который особо отмечает, что личность дипломата становится решающим фактором в политике. А известный восточный ученый и писатель Юсуф Баласагун- ский в книге «Наука быть счастливым. Книга советов царям», в главе «Каким должен быть муж, назначаемый посланником» советует властелину: «Не торопись решать дела при назначеньи нового посла». «Пусть будет он (дипломат) умен и образован, чтоб все твои дела в краях чужих он возвышал своим участьем в них, и пусть, слова обдумывая чьи-то, он понимает, что за ними скрыто». В последнее время руководители мировой дипломатии особенное внимание обращают на превентивную дипломатию. Необходимость для дипломатии предвосхищать события уже стала аксиомой. Погасить конфликт в зародыше гораздо легче, чем ликвидировать уже возникшие осложнения, в особенности, если они приняли военный характер и приводят к человеческим жертвам. Теорию превентивной дипломатии пропагандировал Бутрос Гали, когда он был на посту генерального секретаря ООН. Ее выдвинул в качестве основного направления французской внешней политики А.Жюппе, став министром иностранных дел Франции. Ее активными сторонниками являлись и министр иностранных дел России Е.М.Примаков и многие другие видные дипломаты. Впрочем, сама эта мысль имеет долгую историю. У.Черчиллю приписывают слова о том, что задача политика и дипломата заключается в том, чтобы предсказать своему правительству, что произойдет в стране его пребывания через год, пять и десять лет, а затем, через год, пять, десять лет, добавлял он с юмором, объяснить, почему это не произошло. На втором месте после интеллекта среди качеств Т°тельнее'ЧТИ" Дипломата старой школы вплоть до XVIII в. стояли хитрость и обман ловкость, хитрость, интриги, коварство. Макиавел- или доверие? ли советовал в дипломатии пользоваться приемами не только человека, но и зверя, а из числа зверей выбрать льва и лису—силу и хитрость.« Надо быть лисицей, чтобы распознать зло», — советовал он. Макиавелли считал, что искусство дипломата состояло в том, чтобы «скрыть словами действительность», т. е. обмануть. «Бесчестность одних, — полагал он, — оправдывает беспечность других». В главе своего классического труда «Государь», озаглавленной «О том, как государи должны держать слово», он писал:« Мы знаем по опыту, что в наше время великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел кого нужно обвести вокруг пальца, такие государи в конечном счете преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность»16. Он, правда, перечисляет и другие, отличные от этих качества и отмечает, какие советы дают обычно дипломатам — быть щедрым, прямодушным, смелым, снисходительным, покладистым, но сам Макиавелли выносит этим советам суровый приговор: следовать им вредно, так как выглядеть человеком, обладающим этими качествами, полезно, но «проявлять их нужно только если это окажется необходимым»17. Дипломатия, которая не брезгует никакими средствами, в том числе ложью, получила название макиавеллизма. Дипломатический словарь характеризовал Макиавелли как автора теории дипломатического искусства: «Макиавелли выдвинул “государственный интерес” в качестве основного принципа политики, оправдывающего любые, даже самые неблаговидные средства для достижения цели». «...Имя Макиавелли стало нарицательным.» «“Макиавеллизм” явился синонимом политики, не останавливающейся ни перед какими средствами для достижения успеха». Известно, однако, что ряд ученых, считают, что эта оценка «макиавеллизма» несправедлива, что она результат «длительной» и «все распространяющейся традиции» (желающих подробнее ознакомиться с другими оценками Макиавелли я отсылаю к интересной статье профессора К. Долгова «Гуманизм, вырождение и политическая философия Никколо Макиавелли»). Известно, что очень внимательно читали труды Макиавелли К. Маркс и Ф. Энгельс. Бывший премьер Советского Союза Н. И. Рыжков поведал такую историю: «Однажды мне попалась в руки редчайшая книга “Государь” Макиавелли, изданная в Петербурге в 1869 г.», — пишет он в своих воспоминаниях «Перестройка: история предательств», — уникальность экземпляра заключалась в том, что именно ее читал И. В. Сталин. В книге сохранились и строки, подчеркнутые им. Среди них «Безбоязненно могут быть государи жестокими в военное время», «Неестественно, чтобы вооруженный стал охотно покоряться невооруженному» и т. д.18 Небезынтересно отметить, что принципов Макиавелли придерживались политики и дипломаты на протяжении многих веков, даже те правители и дипломаты, которые на словах выступали против них. Так, прусский король Фридрих II (1740—1786) начал свою политическую карьеру с опровержения морали великого флорентийца, опубликовав даже книгу «Антимакиавелли», справедливо утверждая, что последний «внес порчу в политику и поставил себе целью разрушить правила здоровой морали»19. Но, вступив на престол, Фридрих II стал верным последователем Макиавелли. Сам он сформулировал главный принцип дипломатии монарха так: «Раз должно произойти надувательство, то уж лучше надувать будем мы»20. Приведем еще одно высказывание относительно существа дипломатии. Оно принадлежит Ф.Энгельсу. (Мы теперь не часто ссылаемся на Маркса и Энгельса (в отличие от западных авторов), но они глубоко изучали вопросы внешней политики и дипломатии.) Вот что писал Энгельс, характеризуя принципы дипломатии абсолютизма: «Натравливать народы друг на друга, использовать один народ для угнетения другого, чтобы таким образом продлить существование абсолютной власти, — вот к чему сводилось искусство и деятельность всех существовавших доселе правителей и их дипломатов»21. Пожалуй, первым или одним из первых, кто по-настоящему выступил в западной дипломатии против макиавеллизма, за честную дипломатию, против обмана в переговорах с иностранными правителями, был не раз упоминавшийся нами Ф. Кальер. «Хороший дипломат, — писал он, — никогда не должен основывать успех своих действий на ложных обещаниях и вероломстве. Огромной, широко распространенной ошибкой является утверждение, что хороший переговорщик должен быть мастером искусства обманывать». Он называет обман «умственным убожеством, признаком того, что ум дипломата не может найти средств к достижению своей цели». «Честность, — подчеркивает он, — всегда лучшая политика, в то время как ложь всегда оставляет после себя “каплю отравы”»'1. Итак, честность и еще раз честность, только она может быть залогом успеха дипломатии. Американские политологи к основным средствам дипломатии относят убеждение и компромиссы. Естественно, что они могут быть эффективными при том условии, что вашим доводам и обещаниям верят. Сами дипломаты отношения, к которым они стремятся, называют доверительными (от слов доверие, вера). Сказанное, конечно, не означает, что дипломат должен раскрывать все свои карты, говорить (отвечая на вопросы) все, что он знает. Он должен говорить правду, только правду, но не всю правду. Он не свидетель на суде, он представитель государства, которое может иметь секреты, не подлежащие оглашению. Если он не хочет чего-то сказать, он должен уклониться от ответа (дипломатический язык дает для этого огромные возможности), но не нужно говорить неправду и отказываться от своих слов. Ложь дискредитирует не только дипломата, затрудняет его дальнейшую деятельность, но и государство, которое он представляет. Американский и французский дипломаты Дж. Вуд и Ж. Серре в своей книге отмечают, что если дипломат «будет уличен во лжи, то он может быть окончательно дискредитирован»22. При этом честность в дипломатии предусматривает и точность, и правильность в изложении позиции своего правительства и правительственных доводов, которые приводятся дипломатами, и аккуратность в формулировках. Дипломатия — это по существу постоянное кредитование — сообщение другому дипломату определенной доверительной информации и получение от него аналогичных сведений. А к чему приводит ложь в дипломатии? Широко известны слова Бетман-Гольвега, германского рейхсканцлера, отказавшегося от договорных обязательств своей страны. Во время разговора с послом Англии в августе 1914 г., защищая позицию Германии, нарушившей обязательства нейтралитета Бельгии, он заявил, что «договор — это клочок бумаги». Эта фраза вызвала возмущение во всем мире, а сам канцлер на так называемой «бирже репутации дипломатов» (честные-нечестные) был отнесен ко второй категории (которым нельзя доверять). А вот история, которую мне рассказал один из участников заседания в Совете взаимодействия (совете бывших президентов и премьеров). На нем присутствовал и премьер Канады Пьер Трюдо. Во время перерыва зашел разговор об отношениях между премьерами. — А вы знаете историю отношений Трюдо с Индирой Ганди? — спросил он меня. — Нет, — ответил я, — а что это за история? — Канада поставляла ядерное топливо для строящейся в Индии атомной электростанции — плутоний. Как известно, он мог быть использован и в военных целях. Трюдо попросил Ганди подтвердить, что Индия не будет использовать канадские поставки для создания ядер- ной бомбы. Ганди категорически уверяла его в этом, а некоторое время спустя в Индии произошел ядерный взрыв (по утверждению индусов, в мирных целях), а полученные разведывательные данные свидетельствовали о военном характере испытаний. Отношения между двумя премьерами резко обострились, и даже когда они вынуждены были встречаться, то они или больше молчали или ограничивались словами «да», «нет». Трюдо не мог простить Ганди обмана. А вот другой пример, как ложью может дискредитировать себя дипломат самого высокого ранга: В 1997 г. в Польше был взорван памятник благодарности советским воинам, освободившим Торунь. К слову скажем, что за освобождение Польши отдали свои жизни 600 тысяч советских солдат. Протесты против этого варварского акта выразили Россия, Украина, Казахстан, Киргизия, Армения и Молдавия. МИД России, заявив протест, отметил, что действия польских властей грубо нарушают Межправительственное российско-польское соглашение от 22 февраля 1994 г., конкретно параграфы 2 и 3 этого соглашения. Протокол к нему содержит и список таких охраняемых государством памятников. Министр иностранных дел Польши Дариуш Росати заявил, что он не видит в этом акте никаких нарушений, да к тому же данного памятника нет в списке объектов, подпадающих под это соглашение. Это была откровенная ложь. Прошло всего несколько часов, и на пресс- конференции, созванной российским посольством в Варшаве, посол Л. Драчевский вынужден был, опровергнув заявление польского министра, показать журналистам соответствующий протокол, где разрушенный обелиск стоит на первом месте. Чего же достиг министр откровенной дезинформацией? Ложь продержалась всего несколько часов. Восторжествовала правда. Престижу министра и польской дипломатии был нанесен урон. Сознательно ли «ошибся» министр, доверился ли он своим недобросовестным дипломатам или несерьезно отнесся к своим заявлениям, уже не имеет значения — издевательство над могилами павших воинов было «узаконено» представителем государства. Российско-польским отношениям причинен ущерб, пострадало также и доверие к польской дипломатии. Что такое Одним из наиболее важных качеств дипломата яв- лояльность ляется его лояльность. Это стало для дипломати- дипломата? ческой службы аксиомой. Но относительно того, что такое лояльность, существует разброс мнений. Максималистское толкование лояльности заключается в лояльности в отношении всех персон, стоящих над ним — президента, премьера, министра иностранных дел, его заместителя, начальника департамента (основной фигурой, с которой связывается посол). При этом надо иметь в виду, что некоторые правительства и министерства любят оптимистические доклады, радужные донесения. Не составляет в этом отношении исключение и Министерство иностранных дел России, в особенности некоторые департаменты. Иногда этот принцип распространяется и на власти страны пребывания: благоприятный вывод — хороший посол, не сложились отношения — плохой. Безусловно, что умение установить добрые отношения с руководством страны, в которой вы работали, — очень важное качество посла. Но вопрос в том, какими средствами они достигаются — уступками? Не слишком твердым отстаиванием своей позиции? Тогда эта «лояльность» оборачивается нелояльностью в отношении своего правительства. Лояльность — это преданность своему государству, его правительству, политической линии, которая, как правило, формулируется президентом (премьером) и министром и обычно доводится до посла через министра иностранных дел, это строгое выполнение полученных им инструкций и дисциплинированность в самом широком смысле этого слова. Принцип лояльности является и одним из основных требований, предъявляемых к российской дипломатии и дипломатам. Выступая по телевидению, министр иностранных дел Е. М. Примаков сказал: «МИД России абсолютно лоялен в отношении президента». Это не подлаживание под личные точки зрения того или иного чиновника, даже высокого ранга. Дипломат до тех пор честно выполняет свои функции, пока он сообщает руководству своего государства абсолютно правильную объективную информацию. Он — интеллектуальный солдат своей страны. Его дисциплинированность не только равна, но даже более жесткая, чем дисциплинированность военнослужащего — от солдата до генерала. И ущерб от его малейшей недисциплинированности, от отсутствия точности и аккуратности и безусловной исполнительности может быть больше, чем от недисциплинированности солдата. С особой остротой вопрос о значении точного информирования дипломатами своего правительства поставил еще Кальер. Он подчеркивал, что дипломат ни в коем случае не должен, скажем, сообщать своему правительству «о надеждах на успех в ходе переговоров до тех пор, пока успех не находится в его руках»23. Он предупреждал дипломатов об искушении говорить правительству то, что оно желало бы слышать, а не то, что ему следовало бы знать, какой бы горькой правда ни была. У. Черчилль так отзывался об одном из своих адмиралов: он прекрасный человек, но имеет один недостаток — не может быть неподатливым. Дипломат представляет не себя, отстаивает не свои личные взгляды, а интересы своего правительства. Это — его главная обязанность, сущность его работы. Для него нет ничего дороже, чем защищать интересы страны в строгом соответствии с полученными инструкциями. И нет большего недостатка, если он не следует этому правилу. Болезнью дипломатов (в частности в США и некоторых других странах) считается так называемый «локалитис» — пристрастие к стране (местности), где он долго живет и работает, и тогда ему эта страна и ее политика нравятся больше своей. С одной стороны, хорошо, когда дипломат долго живет в чужой стране, он лучше узнает ее, ее язык, нравы, у него появляются широкие и доверительные контакты. Его информация более глубокая. Такому работнику нет цены. Посол СССР в США Анатолий Добрынин был в Вашингтоне в течение 24 лет при шести президентах, и руководство СССР было настолько удовлетворено им, что ему, единственному из всех послов, было присвоено звание Героя социалистического труда. Такие «послы-долгожители» пользовались большим уважением в странах их пребывания. Но именно это и вызывало иногда опасение — не стал ли посол слишком мягким, услужливым в отношении страны своего пребывания. Иногда к тактике — не раздражать руководство — подталкивает дипломатов аппарат самого министерства, потому что «тревожные донесения» заставляют прибегать к каким-то действиям, к преодолению инертности, что может не понравиться руководству. В министерствах иностранных дел различных стран уже выработан ряд доводов против «локалитиса». Более долгий срок пребывания за границей одних дипломатов задерживает направление за границу других сотрудников, желающих поехать на оперативную загранра- боту (которая часто более интересна и лучше оплачивается, чем в родной стране). Другой довод — люди привыкают к своим связям за границей и перестают критически воспринимать события; цитируются при этом слова Сократа: «Все знать — значит простить». Надо отметить, что далеко не все дипломаты одобряют борьбу с «локалитисом», ссылаясь при этом на то, что частая смена дипломатов ведет к понижению их профессионализма, к затруднениям в установлении контактов (на установление серьезных связей уходит год-два, а затем наступает отъезд сотрудников и разрыв связей). Частые смены приводят к назначению дипломатов в страны, далекие от их специализации, что тоже идет не на пользу дела. Наконец, и жители страны пребывания дипломата, в особенности те из них, кто установил хорошие контакты с иностранными дипломатами, также осуждают эту систему. Они обычно говорят: «Только мы познакомились с дипломатом, стали с ним регулярно встречаться и получать интересную и полезную информацию, как получаем приглашение на прием с пометкой “по случаю отъезда на родину”»24. В американской дипломатической службе при подготовке молодых специалистов обращают особое внимание на лояльность дипломатов. «Сообщайте правдивую информацию, а не то, что хочет начальство», — гласит инструкция. «Выполняйте принятое центром решение, даже если с ним не согласны»25. Такого рода требования объясняются тем, что (позволю себе повторить), к сожалению, дипломаты по разным причинам — не желая огорчать пессимистической информацией свое правительство или не желая осложнять отношения со страной пребывания, дают неточную, обычно более розовую информацию, которая не требует каких-то решительных действий. Иногда послы считают действия своего правительства слишком резкими, смягчают отдельные выражения, поручения, или даже сопровождают их какой- нибудь оговоркой, или жестом дают понять, что они не вполне согласны с тем представлением, которое его правительство поручило ему сделать. Один австралийский дипломат отмечал, что некоторые его коллеги, чтобы не попасть в разряд «непопулярных» у тех правительств, при которых они аккредитованы, поддаются искушению «снижать тон» полученных инструкций и поручений и высказываться не так строго, как им было предписано. Это объясняется желанием понравиться и установить добрые отношения26. Очень опытный советский дипломат (кстати, впоследствии профессор Дипломатической академии) Б. Е. Штейн, наш посол в Финляндии, а затем в Италии получил для передачи заявление советского правительства, составленное в довольно резкой форме. В нем, в частности, говорилось, что Финляндия держит «камень за пазухой» с намерением употребить его против нас. Так как заявление было и без того далеким от обычного дипломатического языка, посол решил опустить эти слова (о чем честно и доложил Москве). Последовала немедленная реакция — требование посетить вновь министра иностранных дел и передать точно наше заявление, не упуская ни одной фразы из него, что посол и сделал, на этот раз употребив и злополучный «камень за пазухой». Чего же достиг посол своим «редактированием послания»? Он поставил под удар себя и не только не ослабил заявление своего правительства, но, напротив, новым визитом и повторным заявлением даже усилил его тональность. Другой случай произошел с английским послом в Москве сэром Эсмондом Овием. В 1933 г. в СССР была арестована группа английских инженеров фирмы «Метро-Виккерс», приглашенных на Урал для экспертной помощи. Естественно, прежде чем дать советы, они должны были познакомиться с заводами. Это знакомство «было расценено как шпионское» и они были отданы под суд. Надо отметить, что в отличие от последующих процессов следствие и суд велись с соблюдением всех норм законности (о чем свидетельствовали и английские журналисты), но само обвинение было абсурдным. В ходе расследования Э. Овий несколько раз посещал М. М. Литвинова, который вел беседы с послом в довольно суровой форме. У нас было подозрение, что посол неточно информирует Лондон о жесткой позиции Москвы. Мы решили переслать свои записи бесед в наше посольство в Лондоне и сделать это открытой почтой в надежде, что англичане перлюстрируют ее и поймут нашу позицию. Но англичане не сделали этого — несекретная почта их не интересовала; тогда мы решились на беспрецедентный шаг. Опубликовали записи бесед Литвинова с Овием. Форин Офис, конечно, удивился и немедленно запросил своего посла телеграммой: «Какая запись является правильной?» Сэр Эсмонд дипломатично ответил: «Обе записи являются правильными, но русская — более подробная». Последовала инструкция послу немедленно вылететь в Лондон «для консультации». Посол был уволен в отставку, его дипломатическая карьера закончилась. А это был неплохой посол. Я мог в этом убедиться сам. В 1958 г., когда я был в Оксфорде, он пригласил меня к себе в имение, которое было расположено недалеко от университета, показал множество фотографий и документов, из которых было ясно, что он имел в Москве очень широкие связи с членами Советского правительства и пользовался у них уважением. Читатель может спросить, а как быть, если дипломат, посол не согласен с полученной инструкцией, с внешнеполитической линией своего правительства? Как мы уже видели по позиции американского госдепа, во-первых, следует исполнить инструкцию, во- вторых, опротестовать ее. А если правительство не согласится с вами — тогда действует правило «Se soumettre ou se demettre» — подчиниться или подать в отставку. Дипломат должен быть решительным и не бояться отстаивать свою точку зрения, не заботясь о своей шкуре. Если он не делает этого, то он вступает в конфликт со своей совестью. Но он должен быть и дисциплинированным. Как заметил один английский дипломат, «тот, кто должен выступать от имени своего правительства, должен уметь и возражать ему», подчиняться, когда дело не касается принципиальных вопросов, и нельзя думать, что правительство всегда будет согласно с вашей точкой зрения. Оно тоже имеет право на свою точку зрения и иногда располагает более обширной информацией, чем вы, для принятия решения. История знает примеры и того, и другого решения: и дисциплинированности, когда приходится, выражаясь словами поэта, «наступать на горло собственной песне», и игры ва-банк по принципу или- или: «или вы согласны со мной, или я ухожу». Английский посол в Каире выступил против организации интервенции Англии, Франции и Израиля во время Суэцкого кризиса 1956 г., выступил, исходя из интересов своей страны, как он их понимал, и исходя из того, что понимал катастрофический исход ее для Англии. Но есть в этом акте и своя сложная сторона — как это должен сделать посол, в какой форме? Никаких законов и правил на этот счет нет. В дипломатических кругах существует мнение, что в таких случаях, уходя в отставку, посол должен мотивировать свое решение не ссылкой на несогласие с политикой правительства (так как в этом случае он нанесет ущерб своей стране, интересы которой он призван защищать), а сослаться на какую-либо личную причину (состояние здоровья, семейные обстоятельства и т.п.). Наверное, эта точка зрения имеет под собой серьезные основания. О таком положении, когда мнение дипломата расходится с инструкцией, рассказывает в своей драме «Валленштейн» немецкий поэт и драматург Иоганн Фридрих Шиллер: Альбрехт Валленштейн, главнокомандующий имперскими войсками в войне 1618—1648 гг., ведет переговоры со шведским полковником Врангелем. Валленштейн интересуется, что думают о нем в лагере шведов, насколько прочно его, Валленштейна, положение. — Полковник, каково ваше мнение? — спрашивает он шведского представителя. — У меня здесь к вам только поручение, а мнения нет. Так поступает военный, так должен поступать дипломат. Ж. Кам- бон отмечает, что среди дипломатов (в особенности из аристократических семей) имеются представители, которые щеголяют своими убеждениями, часто противоречащими политике и установкам правительства, которое они представляют. «Их поведение столь же неуместно, — замечал он, — как поведение дипломатического представителя республики, который изображал бы из себя монархиста». И заключает анализ этой проблемы Камбон словами: У дипломата «независимость суждений не должна доходить... до нарушения дисциплины»27. Другой пример. Во время чехословацких событий 1968 г. мне довелось быть посланником в Лондоне. В то время все чехословацкие дипломаты, включая сотрудников военных атташатов, осуждали линию и действия своего правительства и стран Варшавского договора, и только посол и третий секретарь посольства (Седлачек — впоследствии он был назначен послом Чехословакии в одной из стран Азии) были лояльны в отношении правительства и его политики в связи с действиями СССР. Симпатии всех англичан (и всех политических партий, включая компартию Великобритании) были на стороне большинства чехословацких дипломатов, которые открыто критиковали свое правительство и по существу создали в Лондоне параллельное посольство Чехословакии. Но вот парадокс — никто из англичан, симпатизируя им, не хотел иметь с ними дело. А журнал «Diplomatic», близкий к Форин Офису, опубликовал редакционную статью, в которой писал, что дипломаты-оппозиционеры перестали быть дипломатами, так как они больше не представляют правительство, а для Англии и всех официальных лиц страны важны отношения с правительством Чехословакии и теми, кто его представляет: «Нам важно знать, что думает и какую политику проводит правительство Чехословакии, а не ее диссиденты», — писал журнал. «Дипломатия — наука письменная», — говорил Умение владеть один дипломат, имея в виду, что значительную дипломатическим языком часть времени дипломат проводит за письменным столом. Большую часть времени он тратит на внутреннюю переписку со своим правительством и министерством иностранных дел: политические письма, шифротелеграммы, различного рода справки, характеристики, предложения, записи бесед, проекты инструкций для делегаций, проекты заявлений и речей на переговорах и пресс-конференциях, памятные записки, проекты соглашений и договоров и т.п., а также на дипломатическую переписку с правительством и министерством страны пребывания (ноты, заявления, личные письма полуофициального характера, памятные записки, меморандумы, проекты коммюнике и т. д.). О них будет подробно сказано во второй части нашего курса. Сейчас же заметим, что стиль этих двух видов документов значительно отличается друг от друга. Если для внутренней (служебной) переписки характерны краткость, четкость, недвусмысленность, то для собственно дипломатической переписки характерны другие качества, такие, как соблюдение осторожности, такта, сдержанности, знание специфических фраз и терминов, принятых в дипломатическом языке, и, наконец, учет политики страны пребывания, ее обычаев и порядков. Дипломатический язык как служебный, так и в особенности язык международной политики значительно отличается от журналистского, иногда эмоционального, многословного; отличается он в некоторой степени и от литературного, более образного, свободного. Хотя хорошее владение литературным языком помогает дипломату. Больше всего к дипломатическому языку приближается пушкинский язык прозы — сжатый, точный, без вычурности. В книге «Техника дипломатии» немецкий ученый Вильднер пишет: «Дипломатический стиль отличается прежде всего простотой и яс ностью, под этим подразумевается не простота ремесленнического способа выражения, а классическая форма простоты, которая умеет выбирать при каждом предмете единственное подходящее для Данных обстоятельств слово». Для дипломатического языка характерны не только точность описания фактов, но и глубокий анализ политики и действий правительства и ясное, точное и сжатое изложение («Чтобы словам было тесно, а мыслям просторно»). Тому, кто не обладает даром письменного слова или не выработал навыков дипломатического стиля, едва ли целесообразно идти в дипломаты. Как для воинов основным орудием его деятельности является оружие, так для дипломатов — слово. И если, например, в Древней Греции главным для дипломатии было устное слово, то в последние века, наряду с устным словом, и, может быть, иногда даже более важным стало письменное слово. Один из министров иностранных дел Франции (Жобер) говорил, что «для внешней политики и дипломатии слово играет не меньшую роль, чем действия, а, возможно, даже и большую», слово в дипломатии уже само по себе является действием. Недаром в каждом посольстве, департаментах министерства больше всего ценятся сотрудники, умеющие хорошо писать. Среди русских пословиц вы можете встретить и такие: «Многие говорят хорошо, а пишут бестолково», «Иной пишет словно рожает, а другой пишет, лишь перо скрипит». Такое впечатление, что имеются в виду и некоторые дипломаты. Приведу высказывания некоторых наших послов, с которыми я беседовал на эту тему. Один собеседник спрашивал меня: «А сколько у вас в посольстве было дипломатов, которые хорошо умели писать документы? У меня обычно не больше 2—3». Добавлю, что он был послом, если не ошибаюсь, в трех, если не больше, европейских странах, причем и в крупных, в которые обычно посылают наиболее способных дипломатов. Другой на мой вопрос, сколько у вас было посланников, ответил: «Два, один хорошо пишет, другой — хорошо говорит на совещаниях, а хорошо написать ничего не может». Третий на мой аналогичный вопрос ответил: «Таких, бумаги которых я могу сразу подписать, два-три, остальных приходится править». Заместитель министра иностранных дел А. Г. Ковалев в своей книге «Азбука дипломатии» утверждал: «Будущее современной дипломатии не на дипломатическом паркете, а за письменным столом»28. Дипломатическая деятельность сродни литературной, писательской. Недаром многие выдающиеся писатели были дипломатами, сотрудниками министерства иностранных дел, послами. Пожалуй, особенно отличалась этим наша страна, в которой многие писатели, литераторы, публицисты занимались дипломатической деятельностью, а некоторые из них были и послами России и СССР. Начнем с того, что сам А. С. Пушкин «принадлежал к министерству иностранных дел», сотрудничал в архивном управлении, роль которого в МИДе была в то время очень значительной — там готовились проекты внешнеполитических документов, договоров, соглашений. Был он и переводчиком «Коллегии иностранных дел». Знаменитый русский поэт Ф. И. Тютчев двадцать два года провел на службе в загранпредставительствах России, а затем служил в МИДе. Знаменитый автор «Недоросля» Д. И. Фонвизин был секретарем (помощником) знаменитого дипломата, министра Екатерины II Н. И. Панина, и ведал перепиской МИДа с российскими представителями при европейских дворах. Выдающимся российским дипломатом первой четверти XIX в. был российский посол в Персии, выработавший условия турманчайского договора 1828 г., погибший на посту посла, автор знаменитой комедии «Горе от ума» А. С. Грибоедов. В МИД России, а затем в русской миссии при германском сейме служил А. К. Толстой, первые литературные опыты которого были одобрены А. С. Пушкиным. А. К. Толстой, автор знаменитого романа «Князь Серебряный», многих стихотворений и афоризмов (в соавторстве со своими двоюродными братьями) под псевдонимом Козьма Прутков. Российским послом в Мадриде был известный русский писатель И. М. Муравьев-Апостол, отец братьев-декабристов. Не был писателем, но блестяще владел словом, сам писал ноты и циркуляры послам, которые были образцом русского языка, один из виднейших дипломатов России, лицейский друг А. С. Пушкина, который еще тогда, в лицее, предсказал ему блестящую славу, министр иностранных дел России (1856—1882) А. М. Горчаков. Многие советские дипломаты блестяще владели словом, некоторые оставили нам свои мемуары, научные труды, в том числе И. М. Майский, А. А. Громыко, А. Ф. Добрынин. Народный комиссар Г. В. Чичерин любил сам писать дипломатические документы, письма послам нашей страны, которые читаются как замечательные литературные произведения. До сих пор пользуется успехом у музыкальных деятелей его интересная книга о Моцарте. Министр иностранных дел России Е. М. Примаков — автор многих книг, в том числе книг о Египте, Каире. Некоторые из них переиздаются (значит, ценятся) и переводятся на многие иностранные языки. То же можно сказать о ряде иностранных дипломатов. Французский драматург Бомарше снискал себе славу блестящими комедиями. Он был причастен к дипломатии, являясь руководителем французской дипломатической миссии в США. Имел отношение к дипломатии и автор знаменитого «Дон Кихота» Сервантес; он был в миссии папского легата. Знаменитый итальянский писатель и поэт Боккаччио был послом Флорентийской республики в ряде городов Италии и послом у папы в Риме, причем его речь при вручении верительных грамот имела большой успех. Флоренция может гордиться, кроме того, такими послами-писате- лями, как Данте и Петрарка. (Флорентиец Данте даже изобразил один из эпизодов дипломатической борьбы между Филиппом IV и папой Бонифацием VIII в своей «Божественной комедии»). Французский писатель Жан Жюссеран (1855—1932) был 23 года послом Франции в Вашингтоне, его деятельность способствовала вступлению США в первую мировую войну на стороне союзников. Английский писатель Д. Свифт (автор «Гулливера») активно участвовал в дипломатической деятельности и вел кампанию за заключение Утрехтского мира (1713 г.) Чтобы показать, как важно в дипломатии уметь владеть словом, какие находки дипломатических выражений вошли в историю, приведем несколько примеров. После крымской войны, поражения в ней, Россия должна была внести коренные изменения во внешнюю политику. А. М. Горчаков сам разработал ее концепцию, представил на утверждение императору и затем обнародовал. Суть ее заключалась в том, что Россия на время отказывается от активной политики, но только на время, и готовится к действиям. Сформулировал квинтэссенцию ее он в одной фразе, которая стала очень популярной: «Россия не сердится, Россия сосредоточивается». В 30-е годы Советскому Союзу было очень важно для отпора фашистской агрессии объединить все демократические силы, ведь не один СССР был заинтересован в мире. Был выдвинут принцип коллективной безопасности, а основа его была М. М. Литвиновым определена в двух словах «Мир неделим»1. Инициаторы создания Европейского сообщества предложили основной принцип его выразить в двух словах: «Отечество Европы». Для Франции он был неприемлем, так как умалял суверенитет участников, а Франция очень энергично отстаивала (и продолжает делать это и сейчас) свой суверенитет. Генерал де Голль (президент) не желал вступать в спор, оставил оба эти слова, и «отечество» и «Европа», но изменил их порядок и обозначил основной принцип сообщества как «Европа отечеств», что полностью сохраняет суверенитет Франции и не ущемляет ее интересов. Когда говорят о качествах, необходимых диплома- дипломата ТУ> неизбежно приходят к вопросу: а каким должен быть у него характер, должен ли он быть подозрительным или легковерным, суровым или, наоборот, добродушным, терпимым или, напротив, критически настроенным. Ясно, что дипломат не должен быть болтливым, нетерпеливым, мрачным. Но реже отвечают на вопрос, а каким характером он должен обладать. Иногда, описывая характер и качества дипломата, ссылаются на мнение А.Даллеса, директора ЦРУ, каким должен быть разведчик: «Он должен восприниматься людьми, понимать их, уметь работать с ними даже при трудных и сложных обстоятельствах, уметь видеть разницу между фактом и вымыслом, существенным и несущественным, быть изобретательным, внимательным к деталям, уметь ясно, четко и кратко выражать свои мысли, уметь быть интересным собеседником и уметь молчать, он должен понимать чужую точку зрения, другую, отличную от его манеру поведения и стиля мышления.» Наверное, можно согласиться с тем, что эти качества, необходимые для разведки, далеко не лишние и для дипломата. Идеальный дипломат тот, кто рассматривает все кризисы и препятствия, включая непонимание его своим начальством, подобно доктору, который не стремится сразу с порога излечить все недуги пациента, а вскрывает проблему, которая должна быть разрешена Когда Москву в 1935 г. посетил государственный министр Англии А.Иден, в честь его был испечен торт с надписью «Мир неделим». Он сказал, что это хорошие слова, и просил, разрезая торт, их не разрушать. его холодным и трезвым умом29. К этому английский дипломат Макдермот добавляет: необходимо уметь забывать в будущем английские традиции и концентрировать свое внимание не на прошлом, а на будущем развитии мира. Хороший дипломат, пишет Макдермот, должен иметь при этом в виду по крайней мере три способа разрешения возникшей ситуации: 1) предпринять какие- то позитивные меры, 2) предпринять шаги негативного характера 3) ничего не предпринимать. Последнее, вероятней всего, не может быть рекомендовано. Задачи дипломата он формулирует одной фразой: «Его первая обязанность добывать информацию, затем проверять и смягчать ее, если для этого есть основания, и рекомендовать соответствующие действия»30. Он возражает вместе с тем против распространенной точки зрения, что роль дипломата даже высокого ранга состоит главным образом в передаче сообщения и документов от правительства своей страны правительству страны пребывания (и наоборот). «Во многих зарубежных точках характер и персональные качества английских послов, — пишет он, — могут быть решающими». И их задача двойная — они должны быть твердыми и, представляя сообщения одного правительства другому, быть способными убедить обе стороны: и свое правительство, и противоположную сторону. Он считает, что посол должен быть доверенным другом и советником правительства, при котором аккредитован; задача дипломата сегодня и завтра быть подобным менеджеру или члену гигантской международной корпорации с тем только отличием, что от этого бизнеса он не должен лично иметь никакой прибыли. Если кто-то посчитает эТу работу не слишком приятной, то я отвечу, продолжает он, дипломат должен забыть о стремлениях быть обаятельным, эффектным, а думать только о работе. Другая задача, отмечает Макдермот, завоевывать дружбу людей и прежде всего влиятельных личностей, включая и тех, кто, возможно, не слишком дружественно относится к вашей стране *. Говоря о том, каким должен быть характер дипломата, его темперамент, не лишне посоветоваться и с психологами. Они обычно подразделяют темпераменты человека на четыре типа. Два из них — сангвинический и меланхолический, — по-видимому, не очень подходят дипломату. Так сангвинический темперамент характеризуется быстрым протеканием психических процессов; быстрыми и легкими движениями, живой мимикой и богатой жестикуляцией, быстрой и легкой сменой настроений (нами подчеркнуты в этом определении те черты, которые, вероятно, не помогут дипломату в его деятельности). Меланхолический темперамент характеризуется медленнъш, но интенсивным протеканием психических процессов, слабыми и медленными движениями, повышенной эмоциональной возбудимостью, большой устойчивостью настроений. Это антипод человеку с сангвиническим характером. В большей степени дипломатической профессии подходят два других темперамента — холерический и флегматический. (В их характеристике мы подчеркнули как раз те черты, которые более близки дипломатической деятельности). Холерический темперамент характеризуется быстрым и интенсивным протеканием психических процессов, энергичными и быстрыми движениями, выразительной мимикой и жестикуляцией, высокой эмоциональной возбудимостью, резкими перепадами от одного настроения к другому при значительной, однако, устойчивости настроений; флегматический темперамент отличается медленным и спокойным протеканием психических процессов, слабыми и медленными движениями, маловыразительной мимикой, пониженной эмоциональной возбудимостью, устойчивостью настроений при постепенной и спокойной их смене31. Вероятно, для нашей деятельности больше всего подходит тип человека с флегматичным темпераментом. Правда, описание типов является в известной мере научной абстракцией, так как в жизни у одних лиц преобладают черты одного типа в сочетании с другим, т. е. прибавляется еще один — пятый — смешанный тип. Он является, наверное, наиболее подходящим для дипломатов. Рождается ли человек с определенным характером или он является результатом воспитания? Единой точки зрения у психологов нет. Наиболее распространенным мнением является то, что влияние на характер человека оказывают различные факторы — наследственность, воспитание и, наконец, его деятельность, когда сама профессия заставляет вырабатывать те или иные черты характера. Так, например, сдержанность и умение владеть собой, не проявлять свое плохое настроение или раздражение от замечаний собеседника, если даже вы не обладаете этими качествами, постепенно вырабатываются у вас. «Сдержанность — это обязательное качество дипломатов, ведущих переговоры», — говорил Ж. Камбон32. Талейран советовал молодым дипломатам «прежде всего не приходить в возбуждение от своей работы». И еще несколько советов, которые дают опытные дипломаты, первоклассные мастера своего дела, касающихся как характера, так и норм поведения. Дипломат должен быть скромным, отзывчивым, а не сухим, должен располагать к себе. Кальер советовал дипломату: «Он должен быть с влиятельными особами почтителен, с равными себе — любезен, с низшими — ласков, со всеми без исключения мягок, учтив и честен». Он не должен считать свою работу центром вселенной, а основным правилом полагать, что лучше незаметные личные успехи, чем подчеркивание своих достижений. Достижения зависят от самого дипломата, от его деятельности, но не следует ставить перед собой задачу во что бы то ни стало добиться личного успеха. Американские дипломаты, обучающие студентов в Джорджтаунском университете, подчеркивают, что успех «зависит от личных черт дипломата»33, над выработкой которых он и должен работать. Продолжая эту тему, надо сказать о такой черте характера, как тщеславие. Г. Никольсон пишет об этом так: «Тщеславие способствует выработке слишком субъективных взглядов. Оно побуждает (дипломата) хвастать победами и этим вызывает ненависть побежденных. Тщеславие может даже помешать ему в критический момент сознаться своему правительству, что его предсказания и информация были неверными. Тщеславие корень неосторожных поступков и бестактности. Из всех недостатков дипломатов, а их много, тщеславие — наиболее распространенный и наиболее вредный недостаток»34. И, пожалуй, еще одно добавление, но очень важное. Дипломатам особенно важно знать меру, меру во всем: в речах, обращениях, документах, в поступках. Дипломату чужды крайности (без абсолютной необходимости) в характере, в темпераменте, словах. «Семь раз отмерь, один раз отрежь» — эта пословица больше всего подходит дипломату. У Даля вы найдете и другие поговорки на эту тему: «Сам себе знай меру», «Пить, но меру знать», «Без меры и лапти не сплетешь», « Мера дело красит», «Примерь всякую неправду на себя». Мера нужна еще и потому, что дипломату предсто- Чем занимается _ ^ дипломат? ит тРУДная> сложная работа, и чувство меры помогает ему весь день, неделю, весь срок своего пребывания на службе держаться ровно, спокойно, без особых стрессов. Представление многих людей о том, что работа дипломата легкая и простая, ошибочно. Американцы, например, считают, что при 7—8- часовом официальном рабочем дне его продолжительность, в особенности за рубежом, длится около 14 часов, а иногда и больше. Примерно такое же мнение о рабочем дне дипломатов и в других странах. Трудности дипломатической работы усугубляются и тем, что часто приходится жить в непривычной культурной среде, иногда в стране, где царит террор. Перемена мест работы (6—10 раз за свою деятельность) часто отрицательно сказывается на здоровье, на детях, вызывает сложности у жен (приспособление к новой бытовой обстановке). Все это заставляет дипломата в короткие сроки привыкать к новым условиям и требует стойкого характера, умения не поддаваться пессимистическим настроениям при столкновении с трудностями. Задачи посольств и дипломатов, работающих за рубежом, точно определены Венской конвенцией о дипломатических сношениях от 18 апреля 1961 г. Она была подготовлена комиссией международного права и принята на конференции в Вене. Выработка ее была вызвана среди прочих причин и разгулом терроризма во всем мире, резким увеличением покушений на иностранных дипломатов, похищений их, налетов на посольства, а также расширением международных связей, появлением ряда новых государств и осложнением международной обстановки. Ее участниками среди других были и Советский Союз, Украина и Белоруссия. При ратификации ее Советским Союзом были сделаны заявления и оговорки по п. 1 ст. 2 о том, что в случае разногласий о численности персонала дипломатического представительства этот вопрос должен решаться по договоренности между аккредитуемым государством и государством пребывания, и ст. 48 и 50, в которых устанавливалось ограничение прав для ряда стран быть участником конвенции. По ст. 3 конвенции функции дипломатического представительства состоят в следующем: а) в представительстве аюсредитуемого государства в государстве пребывания; б) в защите в государстве пребывания интересов аккредитуемо- го государства и его граждан в пределах, допускаемых международным правом; в) в ведении переговоров с правительством государства пребывания и сообщении о них правительству аккредитующего государства; д) в выяснении всеми законными средствами условий и событий в государстве пребывания; е) в поощрении дружественных отношений между аккредитующим государством и государством пребывания и в развитии их взаимоотношений в области экономики, культуры и науки. Естественно, это является и задачей всего дипломатического состава представительства и каждого дипломата (подробнее об этом — во второй части курса — «Посольство»), Задачи, стоящие перед консульскими работниками, охарактеризованы в Венской конвенции о консульских сношениях от 24 апреля 1963 г. В ней подробно перечислены все функции консульств и консулов. Рабочий день дипломата обычно начинается с включения радио или телевизора, чтобы прослушать последние известия. Важно также прослушать по радио известия российских радиостанций. Тем более что сейчас российские газеты в ряд посольств приходят с большим опозданием (иногда через неделю-другую). Затем читается местная пресса. Если какие-то статьи или сообщения представляют особую важность, то докладывают о них своему непосредственному руководителю. После этого идет ознакомление с почтой, полученной из своей столицы, и шифротелеграммами (они расшифрованы и рассмотрены послом). Около 10—11 часов начинаются обычно встречи в посольств или вне его. Значительную часть времени дипломатов занимают беседы с соотечественниками, а также изучение документов страны пребывания, полученных с утренней и дневной почтой (в том числе парламентских дебатов), с почтой, полученной посольством, составление документов для своего министерства, участие в ланчах (с 13 до 15 часов), общих приемах (18—20 часов) и обедах и ужинах (примерно 20—22 часа и 22—23). Иногда первый завтрак начинается в 9.00 и ужин — в 21.00—21.30. Впрочем, это очень примерный распорядок дня. Практически у дипломата в загранучреждениях нет фиксированных часов работы. Делегации из своей страны, которые надо встретить, прибывают и уезжают рано утром и поздно вечером. Некоторые пресс-конференции, заседания, переговоры затягиваются до позднего вечера. Бывают случаи, когда из посольства приходилось уезжать в 5 часов утра и возвращаться поздним вечером. В случае экстремальных ситуаций, а они случаются все чаще и чаще, дипломатам приходится работать и круглые сутки. Мне вспоминается один случай из моей практики. Мы получили указание из Москвы срочно встретиться с министром иностранных дел лордом Каррингтоном по поводу вносимых нами новых предложений по разоружению. В Форин Офисе мне ответили, что министр в Бирмингеме и, не заезжая в Лондон, на следующий день отправится в Германию. Я высказал пожелание выехать в Бирмингем, но мне сказали, что там у него все расписано по минутам и предложили встретиться с ним на следующий день рано утром, в 7 часов утра, на военном аэродроме, откуда он вылетает в Бонн. Я, конечно, согласился, но должен был встать в 5 часов утра. Я хорошо помню день накануне встречи, он был очень загружен, и из кабинета я ушел в час ночи. Следующий рабочий день тоже длился 19 часов. Такова так называемая «светская» жизнь дипломатов, которой часто завидуют люди, не знающие ее. Иногда она изматывает больше, чем работа за столом, прежде всего из-за обилия встреч на общих приемах, с большим числом собеседников, многие из которых для вас не представляют интереса, тогда как сами они хотят многое узнать от вас. Как-то один иностранный дипломат, оказавшийся в силу событий в своей стране в центре внимания на приеме, в конце его сказал мне: «Ну, кажется, все, сегодня я чувствовал себя дойной коровой, все интересуются, что у нас произошло». Некоторые приемы (вечерние, после выставок, концертов) затягиваются допоздна, а вам, возвратившись в посольство, предстоит еще по свежим следам записать некоторые беседы или написать еще и некоторые телеграммы и подписать те, которые были вашими сотрудниками приготовлены в течение дня. Сами приемы иногда длятся очень долго; к примеру, известный американский миллионер Хаммер привез в Лондон выставку картин своей коллекции и устроил ее показ в 19 часов, а после него в 21 час обед на сто персон, который кончился после 23 часов. Многие дипломаты на приемах типа коктейль-парти предпочитают почти ничего не есть и не пить, во-первых, из желания встре титься с нужными людьми и поговорить, а во-вторых, из опасения, что пища может быть не слишком доброкачественной или излишне «национальной», специфической и на следующий день вы бываете ею «выбиты» из нормального состояния. В ряде стран фирмы предпочитают давать обеды не в ресторанах, а в своих офисах. Предлагаемые блюда не всегда достаточно съедобны, но в этом случае, чтобы не обидеть хозяев, вы уже не можете отказаться. В ряде стран, например в США, Англии и других, где существует проблема парковки, для дипломатов создаются большие трудности с пользованием автомобилями. Большинство дипломатов (за исключением послов и посланников) обычно сами сидят за рулем, но припарковаться при выезде на встречу они не могут, а в некоторых странах нет парковочных мест и у их квартир. Специальная полиция налагает штрафы, муниципальная полиция обвиняет дипломатов в том, что они водят машины «в нетрезвом состоянии и не подчиняются полиции». Начинается кампания против них. В ряде стран складывается среди жителей столицы неблагоприятное и даже враждебное отношение к иностранным дипломатам, которые «лихачат», развивают непозволительную скорость, сбивают граждан и т.д. Мне в связи с этим вспоминается Австралия, в которой даже и проблемы парковки в Канберре не было (труднее было с этим в Сиднее и Мельбурне), а пресса подняла против дипломатов долгую и нудную кампанию, упрекая их в том, что они пользуются неоправданными привилегиями. Существуют и другие поводы для такой недоброжелательности. Ж. Камбон, например, отмечает, что во Франции «не любят хранителей тайн, каковыми являются послы», и вообще дипломатов35. В других странах дипломатов не любят из-за их «снобизма», их склонности к закулисным сделкам, интригам, пристрастию к жизни в свое удовольствие — такое представление о дипломатах еще продолжает бытовать; оно передавалось по традиции из поколения в поколение. В особенности страдают от такого отношения дипломаты того государства, с которым у страны пребывания сложились недобрые или даже напряженные отношения, а средства массовой информации подогревают эту неприязнь. Трудным делом для дипломата является необходимость приноравливаться к нравам и обычаям страны пребывания, в особенности, когда они значительно отличаются от вашей страны. Еще Ка- льер требовал от дипломатов, чтобы они не проявляли пренебрежения или отвращения к стране, в которой они служат. В 1982 г. шведские авторы подготовили для МИД и страны обзор жизни дипломатов за рубежом; они для наглядности изобразили вымышленную страну, назвав ее «Дипломатия». Жить в «Дипломатии», — пишут они, — означает быть дома везде и не иметь дома нигде; жители «Дипломатии» рассеяны по всему миру. Нет определенной территории, где бы жило большинство их, и нет места, куда бы они возвращались и где бы сразу чувствовали себя дома. Нет страны, где климат, города, атмосфера так же, как ее население, были бы знакомы им. Обитатели «Дипломатии» редко селятся в одном и том же месте, в той же стране36. Один из дипломатов назвал их «интеллигентными цыганами, к которым значительное число населения стран их временного пребывания относится как к разбогатевшим цыганам». В этих условиях нормальная работа дипломатичес- Дипломатические представительств и дипломатов может осу- привилегии 1 ^ J и иммунитеты, ществляться только при признании их суверенитета и независимого положения в стране пребывания. В качестве суверенных представителей независимого государства они не могут быть подчинены другому, иностранному для них государству и управляться им. Они посылаются в чужую страну и должны приниматься именно как представители чужой страны. Они лояльны своему государству, а не слуги двух господ, и не могут быть верны тому правительству, при котором они аккредитованы. Но это должно быть отражено в соответствующих международных нормах, что и сделала Венская конвенция. Ст. 24 Венской конвенции гласит: личность дипломатического агента37 неприкосновенна. Он не подлежит аресту или задержанию в какой бы то ни было форме. Государство пребывания обязано относиться к нему с должным уважением и принимать все надлежащие меры для предупреждения каких-либо посягательств на его личность, свободу или достоинство38. Ст. 31 конвенции указывает, что дипломат пользуется иммунитетом от уголовной юрисдикции государства пребывания. Он не обязан давать показания в качестве свидетеля (но этот иммунитет не избавляет его от юрисдикции аккредитующего государства)39. В ст. 30 конвенции говорится, что частная резиденция дипломатического агента пользуется той же неприкосновенностью и защитой, что и помещение представительства (а помещение представительств по ст.22 неприкосновенно и власти государства пребывания не могут вступить в эти помещения иначе, как с согласия главы представительства). Дипломатический агент освобождается от всех налогов, сборов и пошлин, личных и имущественных — государственных, районных и муниципальных. Правда, в ст. 32 говорится о некоторых исключениях, которые должны знать дипломаты. Дипломатический агент должен освобождаться от всех государственных и трудовых повинностей, а личный багаж освобождается от досмотра, если нет серьезных оснований предполагать, что он содержит предметы, ввоз и вывоз которых запрещен законом или регулируется карантинными правилами страны пребывания (ст. 36). При этом дипломат, конечно, не должен забывать и ст. 41 конвенции о том, что он должен уважать законы и постановления государства пребывания. Таким образом, конвенция, касающаяся деятельности дипломата, исходит из обязанности государства пребывания обеспечивать уважение личности дипломата и исключает всякие меры принуждения в отношении его. Кому принадлежит право отказаться от иммунитета или лишить его дипломатических работников? Может ли это сделать сам дипломат? Вероятно, нет, так как эти права предоставляются ему не как личности, а как представителю государства, и конвенция предусматривает, что «от иммунитета» и юрисдикции дипломати ческого агента может отказаться аккредитирующее государство (ст. 32) и отказ от них должен быть определенно выраженным. Прежде чем приступить к некоторым конкретным соображениям по изложенной проблеме, следует заметить, что дипломату нужно хорошо знать Венскую конвенцию и желательно иметь ее всегда под рукой. Теперь несколько замечаний о практике дипломатии в связи с правами дипломатов и их нарушениями. Арест или задержание дипломатических агентов местными властями случаются относительно редко. В 1918 г. советские власти подвергли кратковременному аресту посланника, руководителя румынской миссии. Основаниями были военные действия Румынии, когда румынскими войсками была в Болгарии окружена российская дивизия и арестован ряд ее руководителей. В ответ на это последовало заявление дуайена дипломатического корпуса, посла США Фрэнсиса. Он предупредил, что если посланник не будет освобожден, то он заявит от имени дипкорпуса протест, а если, напротив, он будет освобожден, то дуайен заявит протест румынскому командованию против действий Румынии. Состоялась встреча Фрэнсиса с пред- совнаркома В. И. Лениным. Произошел резкий обмен мнениями, во время которого Ленин заявил посланнику, что «для социалиста жизнь тысяч солдат дороже спокойствия одного дипломата». В тот же день состоялось заседание Совнаркома. Оно приняло во внимание обещание Фрэнсиса, и посланник был освобожден. Ему было сказано, что «в три дня должны быть приняты меры к освобождению румынами арестованных русских солдат»40. В 1935 г. в США за нарушение правил уличного движения был арестован и приведен в наручниках к полицейскому чешский представитель. Государственный секретарь К. Хэлл высказался за наказание полицейских, мотивируя его так: «Если мы хотим требовать надлежащего обращения с нашими собственными представителями за границей, мы должны так же обращаться с иностранными представителями у нас»41. Истории известны и случаи убийств иностранных представителей. В июне 1900 г. в Пекине был убит германский посланник. Это явилось поводом для высадки с кораблей великих держав двухтысячного отряда военных моряков и продвижения его к Пекину. Официальной целью этого акта было «освобождение дипломатических представительств». На самом деле это означало начало иностранной интервенции в Китай. В 1976 и 1979 гг. два английских посла Э. Биггс и Р. Сайкс были убиты — один брошенной бомбой, а другой — застрелен. За пять лет в 1968—1973 гг. было зарегистрировано 25 случаев покушений на жизнь дипломатов с целью взятия заложников и в ряде случаев убийств. Только в Бразилии в начале 70-х годов были взяты в заложники послы США, ФРГ и Швейцарии с целью выкупа или для обмена на преступников42. Предупреждение посягательств на жизнь дипломатов является обязанностью государств пребывания посольств, в особенности если правительства получают информацию о готовящихся враждебных актах. За всякий захват дипломатов и покушений на их жизнь несет ответственность государство, где это произошло — оно либо не приняло достаточных мер для предотвращения враждебных актов, либо попустительствовало им. Английские дипломаты Гамильтон и Лэнгхорн в своем курсе дипломатии пишут, что в ряде стран бездействие государств (против террористов) способствует насилию, но в любом случае трудно себе представить, как может иметь место международный диалог без уважения дипломатов и их собственности43. Если государство обязано принять меры для предупреждения посягательств на личность дипломатов, то встает вопрос, не должно ли государство пребывания предоставлять им охрану, в том числе вооруженную. Такого юридического обязательства государства не несут, но сама постановка вопроса в экстремальных ситуациях возможна. Так, например, в 1981 г. было совершено покушение на американского поверенного в делах в Париже, к счастью неудачное, но после этого французское правительство предоставило ему почетный эскорт. В книге «Дипломатия конкорда. Роль послов в современном мире»44 Дж. Джексон отмечает, что иммунитет был изобретен для того, чтобы предохранить иностранных агентов от повышенного риска и опасности, которым они подвергаются при выполнении поручений своего правительства, поручений возможно секретных и строго конфиденциальных. Он подчеркивает, что столетиями иммунитет оставался иллюзорным и даже не был закреплен международными юридическими соглашениями, а регулировался только внутренним законодательством стран. Изменила такое положение только Венская конвенция 1961 г. В то же время была подписана и европейская антитеррористическая конвенция. Джексон датирует начало процесса захвата дипломатов в качестве заложников концом 60-х годов нашего века и определяет его как новую форму терроризма. В 1968 г. в Гватемале был захвачен, а потом убит американский посол Дж.Мейн, а в 1969 г. немецкий посол граф Карл фон Спретти. Следующей жертвой там же в 1980 г. стал итальянский посол М.Кайджел45. В 1971 г. в Уругвае был захвачен английский посол и держался террористами в качестве заложника в течение восьми месяцев. Среди западных дипломатов существует недовольство отношением отдельных восточных и латиноамериканских государств к статусу дипломатических агентов. В этих странах не слишком заботятся о безопасности иностранных дипломатов и террор против дипломатов рассматривают просто как средство политической борьбы. Так, иранские студенты оккупировали посольство США в Тегеране в течение 444 дней, дипломаты были лишены имущества практически с одобрения иранских властей. В 1979 г. ливийские студенты захватили посольство Ливии в Лондоне, и ливийскими дипломатами был открыт огонь по лондонским полицейским, следившим за порядком вокруг здания. Одна из женщин-полицейских была убита46. Она была похоронена на месте убийства, напротив посольства. Мне каждый день приходилось проезжать мимо здания посольства и памятника убитой, и даже спустя полтора года после этого печального события я видел у ее могилы свежие цветы, которые приносили жители Лондона. В результате этих событий посольство было закрыто. И все ливийские дипломаты высланы из Англии. В 1987 г. заместитель руководителя американской миссии в Тегеране был захвачен и в течение суток был в заложниках. В связи с увеличением числа захватов дипломатов в качестве заложников встает вопрос: какова роль правительств стран пребывания в предотвращении этих актов и роль аккредитующих правительств в освобождении дипломатов? Юридических документов на этот счет нет. Но общепринятым в международном праве считается, что государство, которое аккредитовало дипломатов, может высказать свое мнение по поводу действий государства пребывания (о возможности переговоров с террористами, выкупа дипломатов, вооруженных действий против посольства). Но оно не обязано это делать и ответственность за спасение дипломатов лежит целиком на правительстве страны пребывания. Считается, что посягательство на жизнь дипломатов должно быть строго наказуемо47. Ряд стран в своем законодательстве предусмотрели более строгие санкции за посягательство на жизнь дипломатов, в том числе Англия, США, Нидерланды, Куба, Египет, Норвегия и другие государства. Еще один вопрос: а как сами дипломаты ведут себя в стране пребывания, насколько они уважают законы страны пребывания и не является ли их иммунитет прикрытием совершаемых ими преступлений? Случаи, когда дипломаты совершают преступления, хотя и не являются массовыми, но далеко не единичны — незаконный провоз оружия, предметов, запрещенных к вывозу, наркобизнес и, наконец, убийства как в результате дорожных происшествий, так и преднамеренных. В большинстве случаев аккредитующее правительство (в том числе СССР и Россия) предпочитает отправлять их на родину. Обычно объясняют это тем, что их местные суды сумеют лучше разобраться в деле, что иностранные суды могут находиться под влиянием общественности страны пребывания (иностранец убил нашего гражданина) и что пребывание в иностранной тюрьме усиливает наказание и т.д. Вместе с тем у нас нет данных (а есть ли они вообще?) о числе состоявшихся процессов и о приговорах «местных судов», но, судя по своей практике и беседам с коллегами, у меня сложилось впечатление, что нередко дело ограничивается «административными мерами». Но бывают и другие случаи, когда дипломаты, обвиненные в преступлении, лишаются иммунитета, а иногда (очень редко) и сам дипломат настаивает на том, чтобы его лишили иммунитета. Обычно это бывает тогда, когда он абсолютно уверен в своей невиновности и в своей способности доказать это иностранному суду. В 1970 г. в Лондоне военно-воздушный атташе Нидерландов был обвинен в убийстве гражданина Великобритании, произошедшего в ходе дорожного происшествия. Он попросил свое правительство, чтобы оно лишило его иммунитета и разрешило ему предстать перед английским судом. В Лондоне состоялся процесс, и он был оправдан. Иногда сами аккредитирующие правительства лишают иммунитета дипломата, совершившего преступление. Относительно недавно, в 1997 г., правительство Грузии отказало в иммунитете двум своим дипломатам, которые были обвинены в США в дорожно-транспортном происшествии с тяжелыми последствиями. Полиция Вашингтона утверждала, что советник-посланник Махарад- зе, будучи нетрезвым после приема, вел машину с недозволенной скоростью (130 км), не затормозил у светофора перед стоявшей машиной. Сидевшая в ней десятилетняя девочка получила тяжелую травму и скончалась. В свое время бельгийский дипломат, находившийся во Флориде, зарезал двух человек. Бельгийское правительство лишило его дипломатического иммунитета. Американский суд осудил его. Сейчас он отбывает пожизненное заключение48. Американцы, как нам известно, никогда не лишают своих провинившихся дипломатов иммунитета. Другие страны, чьи дипломаты находятся в США, обычно также не лишают своих дипломатов иммунитета. В 80-е годы посол Папуа-Новой Гвинеи протаранил четыре американских машины. Он признал, что был нетрезв, и предпочел покинуть страну. Посол Уганды в 1996 г. был задержан за контрабанду, но безнаказанно покинул США. Были и другие аналогичные случаи49. Иммунитет — это предоставление дипломату дополнительных прав, а может ли он быть лишен тех прав, которыми пользуются жители страны? Конечно, может. Он в соответствии с конституциями многих стран не имеет права участвовать в выборах или быть избранным. Существует и ряд других ограничений прав дип ломатов в соответствии с конституциями стран или распоряжениями правительства, в частности, права передвижения. Ст. 26 Венской конвенции предусматривает, что государство пребывания должно облегчить дипломатам «свободу передвижения» по стране, но она содержит и очень важную оговорку — «если это не противоречит законам и правилам о зонах, въезд в которые запрещается». СССР в свое время (в мае 1941 г.) ввел «уведомительный порядок» передвижения дипломатов, и это повлекло введение рядом иностранных государств на двусторонней основе аналогичных мер в отношении советских дипломатов. И сейчас в ряде государств существуют те или иные ограничения в передвижении дипломатов, и они, конечно, должны им следовать. Международное право также допускает возможность временного ограничения свободы передвижения иностранных дипломатов в случае возникновения каких- либо чрезвычайных обстоятельств50. Венская конвенция предоставляет неприкосновенность частной резиденции дипломата, в том числе и в/?ел/еикой_(например, номера в гостинице). Иммунитет дипломата начинается с момента его прибытия в иностранное государство и истекает только тогда, когда он покидает страну (даже если он высылается из нее). Этот иммунитет распространяется и на тело дипломата в тех случаях, когда он умирает в стране пребывания. Во время первой мировой войны в спальне лондонского отеля был убит французский дипломат. Англичане начали расследование, но вынуждены были его прекратить, когда французский посол заявил, что тело дипломата также пользуется иммунитетом51. Это правило не распространяется на сотрудников посольств или других, недипломатических учреждений. В 80-е годы в Лондоне погибли у себя дома несколько сотрудников различных советских учреждений. Было неясно, являлось ли это убийством или самоубийством. Лондонская полиция начала расследование. Посольство не возражало, но поставило условие присутствия советского врача при вскрытии тел и даже передачи советской стране некоторых органов погибших (для проведения собственного анализа) и получило согласие52. Есть еще одна проблема, связанная с иммунитетом дипломатов: западные дипломаты и ученые-правоведы обращают внимание на то, что ряд государств (при этом называются Ливия, Иран, Ирак и другие восточные страны) используют иммунитет для действий, несовместимых с правом, моралью и положением дипломата, — для провоза оружия и наркотиков. В 1979 г. в Лондоне переводчик иранского посольства в Париже был обвинен в участии в ряде террористических актов. («Дипломатический иммунитет стал использоваться для распространения насилия», — заметил по поводу этого случая английский дипломат»53.) Парижская полиция хотела допросить иранского дипломата. Возник конфликт — Иран предпринял ответные меры в отношении одного французского дипломата. Те же цитированные нами английские дипломаты так прокомментировали эту историю: «Во всяком случае, трудно себе представить, как мог продолжаться диалог между государствами без уважения благополучия дипломатов и их должностей. Старейшей и возможно наиболее эффективной нормой дипломатического права была и остается взаимность»54. Как правило, дипломаты-переводчики являются Дипломаты- дипломатами младших рангов, и не везде они поль- переводчики. 3уЮТСЯ тем уважением и вниманием, которого заслуживают. Работа эта, конечно, трудная, ответственная и не везде благодарная. Некоторые политики, в особенности те, которые, как правило, не знают иностранных языков, не только не ценят переводчиков и их работу, но больше того, относятся к ним свысока, как к сотрудникам второго сорта. Переводчик Сталина (английский язык) рассказывал о таком случае. Был обед. Сидел он не так, как обычно сейчас, за спиной того, кому переводят, а за столом. Его, как и всех участников приема, обслуживали официанты, разнося блюда, и он, воспользовавшись паузой в разговоре, позволил себе что-то съесть. Сталину как раз в этот момент захотелось что-то сказать и, увидев, что переводчик занялся едой, резко бросил ему: «Вы что, пришли сюда есть или работать?» Мало считался с переводчиком и Н. С. Хрущев, не заботясь о своей речи и о возможности ее перевода, употребляя такие выражения, как «кузькина мать», «в огороде бузина, а в Киеве дядька» и т.д. Требовательно относился к переводчикам А. А. Громыко. И если чего-то не понимал, то резко обращался к переводчику и требовал перевести «точнее». Однажды он не понял, что сказал министр иностранных дел одной арабской страны, и высказал недовольство переводчиком. Но присутствовавший во время приема посол этой страны, хорошо знавший русский язык, вступился за советского переводчика, сказав: «Переводчик перевел совершенно точно»55. Посол СССР в Египте В. М. Виноградов, когда был заместителем министра иностранных дел, присутствовал на переговорах Л. И. Брежнева с шахом Ирана. Брежнев настойчиво говорил об озабоченности Советского Союза закупками Ирана на огромные суммы вооружения в США, которое завозилось к нашим южным границам. Возникает вопрос: для кого и для чего это предназначено? Шах прервал переводчика и сказал, что переводчик (а это был молодой дипломат, но отличный знаток языка), по-видимому, переводит неточно слова Брежнева. Переводчик, наверное смущенный, пробормотал, что он переводит точно. Шах продолжал настаивать и попросил сделать перерыв, дав тем самым понять, что он недоволен переводчиком и его надо заменить, а вернее, закрыть эту тему. Советские участники переговоров набросились на переводчика, и было принято решение заменить его. Из МИДа вызвали другого дипломата, а шах после перерыва перешел к обсуждению других вопросов56. Да и сами старшие дипломаты иногда любят поправлять переводчиков. Так, советский посол Я. А. Малик, хорошо знавший английский язык, часто любил произносить речь на русском и при этом поправлял переводчика, прекрасно владевшего английским. В связи со сказанным мне хотелось бы подчеркнуть, что к дипло- мату-переводчику предъявляются особые требования. Конечно, он должен блестяще знать язык, в случае существования различных диалектов (как, например, в арабском языке) знать их. Когда переводчик знает только литературный арабский язык, но не знает языков различных арабских стран, могут произойти недоразумения, и к переводчику, и к его переводу начинают относиться с определенным недоверием. Если речь идет, скажем, об английском языке, то переводчик наряду с классическим (оксфордским) языком должен знать и английский-американский, тем более что многие термины, в том числе юридические, в этих двух языках различаются. С этим пришлось сталкиваться в последнее время в связи с расширившейся практикой заключения так называемых меморандумов понимания. Конечно, переводчик должен знать идеально тот язык, на который он переводит. Но неправильно полагать, что одно прекрасное знание иностранного языка делает, скажем, дипломата переводчиком. Американский военный переводчик в своих записках писал, что хороший перевод зависит и от характера переводчика. По его мнению, он должен сочетать в своем характере два противоположных качества: он не должен быть флегматичным (т.е. достаточно быстро реагировать) и в то же время ни в коем случае не поддаваться панике. Перевод — это, по его словам, вдохновение и в то же время огромное нервное напряжение. Переводчик должен хорошо знать тему переговоров, разговора (соглашения) и все технические, экономические, юридические термины, которые могут встретиться при переводе. Британский журналист Г. Роэттер в своей книге «Дипломатическое искусство» цитирует слова одного из переводчиков, который считает, что хороший переводчик должен знать почти так же международные отношения, как и тот, чьи речи он переводит. Иначе он может проигнорировать некоторые нюансы, в результате чего может быть неправильно истолкована позиция правительства, которую он излагает. Он должен хорошо знать все цифровые сведения, касающиеся международных экономических отношений. Более того, он должен знать манеру говорящего, как он строит фразы, склад его ума57. Однажды приглашенный для перевода к А. Н. Косыгину дипломат, не имевший специального технического образования и основательно забывший изучавшуюся им в школе таблицу Менделеева, не смог точно перевести названия некоторых химических элементов, и его поправил Косыгин. На следующее заседание был приглашен уже другой переводчик. Переводчик должен хорошо знать дипломатические термины, латинские выражения, касающиеся дипломатии58. Он должен быть находчив. Он может встретиться с такими выражениями собеседника, которые и лучшие знатоки языка не сразу смогут перевести, в особенности когда это касается очень сложных вопросов или поговорок, новых словообразований и терминов («россиянин», «процесс пошел»). От переводчика требуется прежде всего точность, близкая к абсолютной. Недаром переводчика называют «точным эхом говорящего». Конечно, хорошо, если стиль перевода красив, но главное достоинство (в отличие от литературного, поэтического перевода) дипломатического перевода не его художественный уровень, а его пунктуальность, адекватное отражение сказанного на иностранном языке, умение выбрать наиболее подходящий термин. Он должен мысленно открыть словарь синонимов и «выбрать для каждого термина наиболее удачный». Переводчик — не участник беседы, переговоров, он исполнитель, он не может поправлять лицо, ведущее переговоры, забегать вперед. Однажды в ходе экономических переговоров, когда шел жесткий торг, переводчик, зная инструкции главы, когда партнер назвал цену, на которую мы могли, по нашим инструкциям, согласиться, обрадованно сказал «от себя»: «Ну, это нормальная цифра», хотя, по мнению руководителя делегации, мы могли бы еще продолжать торговаться и получить лучшее соглашение. Но «слово не воробей», оно было произнесено, и партнер решил, что это слово руководителя делегации, которому не оставалось ничего другого, как подняться и в знак окончания переговоров пожать руку партнеру59. Переводчику часто приходится и записывать переговоры, беседы. Он должен уметь это делать быстро и точно. Лучше всего, если он владеет стенографией, но если нет, то ему следует овладеть скорописью. В свое время ее преподавал в Дипломатической акаде мии прекрасный переводчик с английского языка и создатель пособия по скорописи В. Суходрев. Суть ее заключалась в обозначении знаками и цифрами наиболее распространенных выражений в области международных отношений и дипломатии, наиболее употребительных слов (таких, как договор, разоружение, согласие, международная обстановка и т. д. и т. п.). Наконец, переводчик должен быть спокоен, уметь владеть собой, сосредоточен, не обидчив. Иногда переговорщики бывают вынуждены свалить вину за ту или другую формулировку на переводчика и ему приходится, не споря, для пользы дела промолчать. Короче, переводчик не должен быть амбициозным и эмоциональным. Читатель, прочитав раздел о переводчиках, может возразить — мы знаем, что иногда переводчики вступают в разговор, при переводе даже корректируют сказанное лицами самого высокого ранга — и при этом может ссылаться на книгу А. Ф. Добрынина. Это отдельный вопрос. В принципе послы не должны без крайней нужды играть роль переводчиков. Прежде всего потому, что они берут на себя несвойственные им функции, дополнительную ответственность и могут осложнить дело. А. А. Громыко, когда однажды не оказалось переводчика и наш посол предложил свои услуги, строго заметил, что это не входит в функции посла. Сошлемся на беседу Л. И. Брежнева и Р. Никсона в июне 1973 г. Беседа состоялась после ужина, когда Брежнев и Никсон остались вдвоем. Переводчика не было. Рядом стоял посол Добрынин, который и вынужден был взять на себя функции переводчика. Брежнев переусердствовал и быстро захмелел, стал путать членов Политбюро, жаловаться на Косыгина и Подгорного, утверждал, что его коллеги под него подкапываются. В книге «Сугубо доверительно» Добрынин пишет: «Мне же при переводе приходилось всячески выкручиваться, обходить наиболее деликатные детали взаимоотношений членов кремлевского руководства, о которых я и сам порой не все знал». На следующий день на вопрос Брежнева: «Много я вчера наговорил лишнего?» посол ответил: «Я старался не все переводить»60. В данном случае переводчик больше выступил в роли посла, чем обычного переводчика. Я вспоминаю случай из своей практики: На Мальту прибыла советская торговая делегация во главе с заместителем министра торговли А. Н. Манжуло. Велись переговоры с премьер-министром Мальты Минтофом. Будучи послом на Мальте, я, естественно, присутствовал на них. Цель переговоров — подписание торгового соглашения. Минтоф вел переговоры в агрессивном духе. Вместо подписания договора он потребовал от делегации соглашения на закупку ряда товаров, нам абсолютно ненужных (радиаторы для автомобилей, не подходящие для наших машин, мешки для хранения мусора, оправа для очков — более дорогих, чем в соседней Италии и т. д.). Манжуло, естественно, не согласился, зная, что делегация приехала для подписания договора, а не для закупок. «Сначала договор — затем обсуждение конкретных вопросов о закупках». Минтоф вышел из себя, встал и решил прервать переговоры. Я был вынужден вмешаться. И без переводчика сказал, что, по-видимому (может быть, из-за перевода), произошло недоразумение и стороны не поняли друг друга, и повторил все то, что говорил Манжуло, но в более мягких, обтекаемых тонах, упирая на то, что предложения премьера могут быть рассмотрены экспертами (а делегация приехала без них). Минтоф за это время остыл и переговоры продолжались61. Интерес представляют и советы, которые дают дипломаты тем, кто пользуется услугами переводчиков. Даже тому, кто хорошо владеет иностранным языком, предпочтительней пользоваться услугами переводчика. Во-первых, для того, чтобы поднять авторитет языка своей собственной страны, во-вторых, быть уверенным, что в переводе будут сохранены все нюансы заявления, в-третьих, чтобы сохранить запись разговора (переговора) на языке своей страны (а не в переводе) и, наконец, это дает дополнительное время дипломату (политику), ведущему разговор, для обдумывания ответа. Другой совет дипломату (политику) — говорить четко, короткими фразами, после одной-двух фраз делать паузу, чтобы переводчик мог перевести, так как чем длиннее речи, тем труднее их переводить и точность перевода может пострадать; не говорить быстро — переводчик должен записать то, что говорит дипломат или политик. Некоторые переводчики критикуют тех, кого им приходилось переводить, за поток слов и предложений, иногда не имеющих смысла, за то, что иногда в процессе своей речи они изменяют при веденные цифры и даже смысл отдельных выражений, возвращаются к уже затронутой теме, начав фразу, не заканчивают ее, как не заканчивают и все заявление62. Женщины- ^ще одна проблема, связанная с дипломатами, ко- дипломаты. торая, как правило, обходится в учебниках по дипломатии. Это женщины-дипломаты. В одной из самых последних книг на эту тему «Практика дипломатии» Гамильтон и Лэнгхорн говорят о женахдипломатов, что им еще в Венеции не разрешали сопровождать мужей в их дипломатические миссии из-за опасения сплетен63. Этим проблема участия женщин в дипломатии и исчерпывается. Можно сказать, что до сих пор дипломатия остается одной из немногих профессий, где мужской шовинизм проявляется наиболее сильно. В классических книгах по дипломатии — Кальера, Никольсона, Камбона — не упоминается ни об одной женщине-дипломате. О женах дипломатов говорит в своей книге Э. Сатоу. Но в какой плоскости? Какие качества жен могут способствовать или препятствовать карьере дипломатов- мужчин? Среди этих качеств он упоминает светские способности, характер, религию, первоначальное подданство жены. Они могут оказать существенное влияние на решение вопроса о назначении мужа дипломатом. Он отмечает, что жены дипломатов пользуются теми же привилегиями, как и их мужья, и имеют право на те же льготы, которые принадлежат их мужьям64. Обсуждался и вопрос, может ли жена дипломата отказаться от дипломатического иммунитета. Жена секретаря миссии Коста- Рики явилась в суд, но суд высказал мнение, что сам дипломатический представитель не может без согласия своего представительства отказаться от иммунитета. Сам Сатоу считает, что это правило не распространяется на членов семьи дипломата. Итак, женщины в дипломатии долгое время рассматривались лишь как приложение к мужу-дипломату. Темы жен дипломатов подробно касаются авторы книги «С уважением, посол» С. Дженкинс и А. Слоан65. Они пишут: «Жены старшего поколения считают, что их роль в жизни — поддерживать своих мужей и только жены послов играют свою собственную роль. Они как бы находятся на постоянной работе, как, скажем, младшие члены королевской семьи. Что касается молодых дипломатов, то их жены часто заражены феминистскими взглядами. Их не всегда устраивает положение быть на втором плане». Они хотят играть свою игру. Они готовились, скажем, быть художником, врачом, артисткой, а не просто женой и матерью. Они сожалеют и даже расстраиваются, что теряют свою профессию и от этого жизнь семьи обрастает трудностями и проблемами, а помощь жены в дипломатической работе мужа становится менее эффективной. Конечно, дипломатическая служба мужа означает для современной женщины определенную «жертвенность», ограничение некоторых ее прав, в особенности в отношении ее профессии, замечает один из авторов (женщина), занимающаяся исследованием этой проблемы. Впервые в истории женщина выполняла функцию посла еще в XVII в. Но это был эпизод, за которым не последовало продолжения. В 1646 г. вдова французского маршала де Гебриани была направлена послом в Варшаву со специальной миссией для сопровождения невесты польского короля Владислава IV. Она оказалась очень энергичным послом и успешно справилась с задачей. Но сама миссия была не слишком удачна. Через два года после этого король скончался. Других случаев женщин-послов вплоть до XX в. история нам не сохранила. Общее мнение — почти во всех посольствах мира редко можно встретить женщин на дипломатической работе — они заняты главным образом на работе сотрудников-секретарей: библиотекарей, машинисток и др. Те, кто являются дипломатами, занимают, как правило, должности вторых и третьих секретарей. Соединенные Штаты вплоть до 1932 г. не имели женщин на посольских должностях. Британская дипломатическая служба была полностью закрыта для женщин до второй мировой войны. До 60-х годов Франция не знала женщин на высоких дипломатических постах. В Германии в 70-е годы всего 13 женщин занимали дипломатические посты, в США в последнее время из 17 дипломатов была только одна женщина-дипломат, в Англии из 70 дипломатов было четыре женщины, и ни одна из них не занимала должности первого или второго ранга66. В Испании только в 1936 г. было разрешено женщинам занимать дипломатические должности, затем это разрешение было отменено и в 70-е годы восстановлено, но в то время всего лишь две женщины были на дипломатической работе. В Скандинавских странах, в частности в Норвегии, после второй мировой войны возникло движение за привлечение женщин в дипломатию. В настоящее время многие страны изредка назначают своими послами женщин, в том числе Россия, США, Канада, Куба, ФРГ, Марокко, Швеция, Израиль, некоторые латиноамериканские страны. Но все это, скорее, исключение, чем правило. Некоторые руководители министерств соблюдают повышенную осторожность при направлении женщин на дипломатическую работу. Есть, правда, объективные причины, затрудняющие иногда активное участие женщин в дипломатической деятельности. Мужчине-дипломату легче входить в круг дипломатов-мужчин, которые, помимо служебных, часто ведут и свои «мужские разговоры». Мужчина-дипломат, если он женат, пишет один английский дипломат, может колебаться, принять ли ему приглашение на ланч или обед к женщи- не-дипломату67. Если у женщины-дипломата есть дети, то стоит вопрос об их воспитании. Часто возникают трудности с трудоустройством мужа дипломата-женщины. В английской дипломатической службе существует правило, что женщина-дипломат может быть освобождена от работы, если она выйдет замуж. В Соединенных Штатах было такое же правило. Сейчас оно не соблюдается. Когда посол КЛейс вышла замуж за посла Э.Банкера, они были назначены послами в разные страны — в Непал и Вьетнам. В 1970 г. третий секретарь посольства Таиланда в Лондоне вышла замуж за дипломата, который тоже работал в посольстве Таиланда, но они предпочитали не фиксировать свой брак. У женщин-дипломатов есть свои проблемы и трудности при приглашении для беседы мужчин и принятии их приглашений. Женщину-атташе одной страны в дипкорпусе подозревали (прежде всего женщины), что она приглашает на завтраки и обеды муж- чин-дипломатов далеко не по служебной надобности. Она прора ботала в стране менее двух лет и была отозвана. А как принимают женщин-дипломатов в тех странах, куда их назначают? Обычно им не чинят никаких препятствий, некоторые исключения из этого составляли мусульманские страны, но сейчас нежелание иметь у себя в стране иностранных дипломатов-женщин отходит в прошлое. Политику неприятия женщин-дипломатов проводил раньше Ватикан. В 1970 г. ФРГ решила направить в Ватикан в ранге советника г-жу Мунллер, но Ватикан отказал ей в визе (поясню, что по традиции Ватикан принимал в качестве дипломатов только мужчин). Однако и эта традиция в 80-е годы была сломана. Сейчас в посольствах в Ватикане женщины работают и советниками, и секретарями, и даже послами. Недавно Англия назначила своим послом в Ватикане женщину и на первом приеме у папы она повела себя как женщина — к удивлению других гостей, она вынула из сумочки свое любимое вязание и занялась им. Послом Латвии в Ватикане также назначена женщина, а в сентябре 1977 г. туда же был назначен новый американский посол, также женщина, в возрасте 82 лет, т. е. старше папы68. В нашей стране первой женщиной-послом была А. М. Коллонтай (в старой России женщин-послов не было). В 1922—1923 г. она была назначена советником полпредства в Норвегии, а затем в 1923 г. аккредитована в Осло в качестве посла. Она была нашим послом в Мексике, посланником в Швеции. Известно, что в Скандинавских странах, где она долго работала, Коллонтай пользовалась большим уважением, в том числе у монархов этих стран. Она играла большую роль в переговорах с Финляндией в 1941 г. и в дипломатических переговорах во время Великой отечественной войны. В 60-е годы на посту посла, постоянного представителя СССР при отделении ООН в Женеве была 3. В. Миронова, в 80-е годы послом в Швейцарии была 3. Г. Новожилова, в 90-е годы нашим послом на Мальте была В. И. Матвиенко, затем она была послом в Греции, ныне — заместитель председателя правительства России. В справочнике «Кто есть кто в российской дипломатической службе», изданном в 1993 г., даны сведения о «ныне действующих дипломатах России высшего ранга». В него включены имена двухсот дипломатов, в том числе двух женщин. Эти цифры говорят сами за себя. А ведь женщины как дипломаты имеют ряд преиму ществ перед мужчинами: они более наблюдательны, лучше чувствуют человеческую психику и тем самым более коммуникабельны, они более аккуратны. Мне довелось близко наблюдать деятельность некоторых дипломатов-женщин высокого ранга, например, представителя Канады в Лондоне. Она пользовалась большим уважением в стране и дипкорпусе; я хорошо знал посла одной латиноамериканской страны в Канберре. У меня установились с ней тесные рабочие отношения и я оценил, как она умела добывать серьезную и ценную информацию. К сожалению, в советское время и в последние семь лет в России не было назначено на посольскую должность ни одной женщины — карьерного дипломата. Все женщины-послы нашей страны были политическими, партийными деятелями, но не карьерными дипломатами. Выступая в марте 1997 г. в Дипломатической академии, министр иностранных дел Е. М. Примаков отметил, что МИД в большом долгу перед женщинами-дипломатами, которым никогда не присваиваются ранги выше советника. Он сказал, что задача заключается не в том, чтобы назначать женщин на ответственные посты, а в том, чтобы не мешать их карьере, как мы, к сожалению, до сих пор это делаем, не тормозить искусственно их рост69. XX в. дал много примеров выдающихся женщин-политиков — премьер-министров И. Ганди, М. Тэтчер и многих других. М. Тэтчер как-то заметила: «Если вы хотите, чтобы что-то было сказано, попросите это сделать мужчину; если вы хотите, чтобы что-то было сделано, попросите об этом женщину». Наверное, настало время попросить женщин занять более достойное место в дипломатической службе, в том числе в ее верхних эшелонах.
<< | >>
Источник: Попов В. И.. Современная дипломатия: теория и практика: Курс лекций. Часть 1: Дипломатия — наука и искусство / ДА МИД РФ. — М., «Научная книга». 576 с.. 2000

Еще по теме Глава I ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ:

  1. Россия и Франция
  2. § 4. Дипломатические представительства
  3. Состав элементов саморазвития региона
  4. ПЕРЕГОВОРЫ - НАУКА И ИСКУССТВО В БИЗНЕСЕ. ТАКТИКА ВЕДЕНИЯ ПЕРЕГОВОРОВ
  5. 1. Предварительные замечания
  6. ГЛАВА ПЕРВАЯ
  7. Глава I ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ДИПЛОМАТИЯ
  8. Глава II СТАРАЯ И НОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ
  9. Глава III ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ
  10. Глава IV ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОРПУС - СВОБОДНОЕ СОДРУЖЕСТВО ДИПЛОМАТОВ
  11. Глава V ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ
  12. Глава VI ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ДОКУМЕНТЫ И ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ ЯЗЫК
  13. Глава VII НОВОЕ В СОВРЕМЕННОЙ ДИПЛОМАТИИ
  14. БИБЛИОГРАФИЯ
  15. Глава 1 Семья или карьера?
  16. Глава 7 Не вступай в спор с начальством
  17. Начало и конец дипломатической миссии
  18. Влияние личности на исполнение роли Президента РФ
  19. Глава 20 О СМЕНЕ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРИОРИТЕТОВ
Яндекс.Метрика