<<
>>

Последние изменения американского формального дискурса

Тезисы, предложенные Дж.Байденом во многом являются публицистической адаптацией и своеобразным рефератом последних изменений формального геополитического дискурса США, изложенных в Стратегии национальной безопасности, опубликованной в феврале 2015 г.375: Сердцевиной данного доктринального документа являются представления об «осевом моменте», который понимается как переформатирование глобального мироустройства, а также о необходимости организации глобальной системы альянсов и союзов для борьбы с новыми общемировыми вызовами и угрозами, которые включают в себя, как российскую агрессию в Восточной Европе, так и экстремизм, терроризм, кибер-атаки, изменение климата, а также распространение опасных инфекций.
Авторы Стратегии отмечают, что в настоящее время в мировом «ландшафте безопасности» произошли пять ключевых изменений376: - первое заключается в более динамичном распределении власти между государствами. Соотношение между основными игроками постоянно меняются, и наряду с сохраняющимся превосходством США отмечается рост потенциалов Индии и Китая, а также открытый «реваншизм» окрепшей России; - второе - смещение силы за рамки национального государства как института и подлинное включение негосударственных акторов в мировую политику; - третье - возрастающая взаимозависимость между государствами в сферах экономики и финансов, а также широкое распространение и проникновение технологий, которые объединяют мир; - четвертое - ведущаяся на Ближнем Востоке борьба за власть, которая представляет собой борьбу между поколениями. Очевидно, что здесь существует расхождение с российским нарративом, рассматривающим события на Ближнем Востоке в качестве результата вмешательства внешних сил во внутреннюю политику сложного региона; - последнее, пятое, но, пожалуй, самое значимое - изменения международных рынков энергоносителей. США стали ведущим производителем нефти и газа в мире, от объемов добычи которого зависят колебания цен по всему земному шару.
Ближний Восток сохраняет свою важность, но теряет влияние вместе со статусом «балансирующего производителя». Кроме того, энергетика рассматривается Вашингтоном в контексте взаимоотношений между Россией и Европой. Поскольку последняя зависит от первой в данном вопросе, а первая рассматривается в американском дискурсе в качестве агрессора, то, согласно логике Вашингтона, возникает необходимость предпринять усилия по диверсификации источников энергоносителей для ЕС. В Стратегии выделяются следующие географические узловые точки в порядке их значимости: Азиатско-Тихоокеанский регион, ЕС, Россия, Ближний Восток, Африка и Латинская Америка377. Первая из них выделяется в силу экономического роста; вторая рассматривается как традиционный и наиболее значимый партнер, ключевой участник НАТО; третья - как, пожалуй, основное государство-угроза в современном мире, сравнимое по степени враждебности с Северной Кореей, но значительно превосходящее последнюю по всем параметрам, и использующее «энергетическое оружие» для оказания политического давления на европейских партнеров; четвертая - как было сказано выше, по-прежнему значимый для международных рынков энергоносителей и, следовательно, мировой экономики в целом регион, а также зона борьбы с терроризмом; пятая и шестая находятся в этой схеме на некой периферии. Отдельно следует отметить многократное повторение в тексте Стратегии тезиса об исходящей со стороны России угрозы. В нарративе нет другого сопоставимого противника. Угроза со стороны Китая в АТР и в глобальном масштабе признается Вашингтоном, но Пекин характеризуется как конкурент, которого приглашают к сотрудничеству при условии соблюдения международных правил378. «Российская агрессия в Украине» также используется как предлог для призыва к укреплению сотрудничества в сфере безопасности в Европе, поскольку последние события наглядно продемонстрировали, что «европейская безопасность, а также международные нормы и правила против территориальной агрессии неустойчивы». США обещают сохранить свой роль «гаранта» безопасности восточноевропейских государств и путем сохранения санкционного давления вынудить России отказаться от реваншистских устремлений.
В то же время США декларируют готовность к сотрудничеству там, где интересы двух государств совпадают379. С другой стороны, несмотря на, казалось бы, абсолютно иной формат документа, в Стратегии содержится откровенное вмешательство во внутреннюю политику России: ряд пассажей критикуют российские законы об иностранных агентах и о пропаганде гомосексуализма. В этой связи США намерены активно работать с гражданским обществом по всему миру, содействовать развитию и распространению новых технологий связи и средств массовой информации, ориентированных на слои населения до 30 лет380. Таким образом, очевидно, что актуальная версия формального геополитического дискурса США включает в себя миссию возглавить и сплотить международное сообщество в борьбе с новыми вызовами. Согласно тексту, «исключительность» США основывается не только на военном или экономическом превосходстве, но на присущих им демократических ценностях и вере в универсальные права. Введение санкций ЕС и США против России в этом контексте рассматриваются в качестве одного из примеров указанного лидерства. Данные аспекты взаимоувязываются в тексте Стратегии, когда ЕС представляется в качестве основного и незаменимого партнера, а НАТО - ключевого механизма сотрудничества и взаимодействия не только в региональном, но и в глобальном масштабе. Следующим шагом сближения «двух континентов» должно стать Трансатлантическое торговое и инвестиционное партнерство.381 Аналогичный подход сближения через экономику и интеграционные объединения предлагается применить в АТР - Транстихоокеанское партнерство. В целом, Вашингтон, продолжая линию на исключительность США в мировых масштабах, заявляет о намерении создать новую систему мироустройства путем перестройки прежней, сконструированной на основе международного права победившими во Второй мировой войне союзниками, продемонстрировавшей свою устойчивость и «внутренне присущее стремление к глобальной демократизации». В качестве основного инструмента понимается укрепление межгосударственного сотрудничества и международных организаций, включая ООН.
США также берут на себя миссию исполнения наказаний в отношении нарушителей международного права и «мирового правопорядка»382. Следует отметить тот факт, что во многом дискурс новой Стратегии национальной безопасности США совпадает с формальным российским геополитическим дискурсом и отражает его. В частности, оба нарратива зеркально рассматривают друг друга в качестве основных угроз, а аргументационный аппарат построен вокруг тезисов о необходимости соблюдения международного права и призывов к сохранению, укреплению и расширению роли международных организаций. В то же время, несмотря на сходство, есть ряд различий. В первую очередь это традиционная для всей политики США уверенность в исключительности и богоизбранности. По мнению авторов документа, в «связанном мире, не существует глобальных проблем, которые могут быть решены без США, но немногие могут быть решены США в одиночку. Американское лидерство остается ключевым элементом организации коллективных действий по решению глобальных рисков и использованию стратегических возможностей. Наши ближайшие партнеры остаются краеугольным камнем нашего участия в мировой политике. Тем не менее, мы будем последовательно расширять масштаб сотрудничества, чтобы включить другие государства-партнеры, негосударственных и частных акторов и международные организации, в особенности ООН, международные финансовые институты и ключевые региональные организации».383 Дискурс США не просто притязает на глобальное лидерство, но и констатирует установление контроля США над земным шаром: США берут на себя обязанность создавать и обеспечивать соблюдение правил «ответственного поведения» государства, а также защищать доступ к свободным пространствам - воздушному, морскому, космическому и кибернетическому.384 Тем не менее, следует отметить, что несмотря на более широкий, чем у российского формального геополитического дискурса подход, американский нарратив также не рассматривает проблему дестабилизации значительного числа государств на территории от Мали до Ирана и Афганистана. Данный феномен ряд экспертов характеризуют как кризис идеи «вестфальского государства» на Большом Ближнем Востоке385. При этом США принимали непосредственное участие в данном процессе: кампания в Афганистане, начатая в 2001 г. и разрушившая централизованное государство «Талибана», продолжается по настоящее время; операция 2003 г. в Ираке уничтожила режим С.Хуссейна и дефакто привела к распаду некогда единой страны на несколько квазигосударственных этноконфессиональных анклавов; военная интервенция в Ливии привела к аналогичным последствиям; а называемая в качестве одной из основных угроз международной безопасности организация ИГИЛ возникла в постсаддамовском Ираке, став сплавом экстремистской идеологии такфиритов и профессионализма кадровых офицеров армии и спецслужб Ирака386. Происходящее на Ближнем Востоке события оцениваются в американском формальном геополитическом дискурсе исключительно как движение к демократии. Установление справедливого народного правления понимается как неизбежный результат повсеместно отмечаемых в настоящее время «народных восстаний», несмотря на то, что «к настоящему времени количество «откатов» превышает количество триумфов».387 Тем не менее, Ближний Восток занимает в формальном геополитическом дискурсе США более значимое место, в отличие от российского внешнеполитического нарратива. Как было отмечено раньше, в российской «картине мира» данный регион рассматривается через призму глобальных узловых точек и в первую очередь борьбы с «американским гегемонизмом», в то время как в рамках последнего Ближний Восток выделяется как отдельный географический вектор-узловая точка, значимый в виду ряда особенностей: во- первых, с точки зрения обеспечения безопасности территории и граждан США Ближний Восток является зоной, экспортирующей терроризм и экстремизм; во- вторых, с точки зрения США, как «гаранта» мировой экономики, по-прежнему велика роль добываемых в регионе энергоносителей на мировом рынке; в- третьих, в регионе остро стоит вопрос контроля над режимом нераспространения ОМУ; и, в-четвертых, Ближний Восток рассматривается как зона распространения идей демократии и соблюдения прав человека. Основными приоритетами на настоящий момент являются борьба с организацией «Исламское государство», нормализация обстановки в Сирии и вопрос иранской ядерной программы. Кроме того, ряд задач, требующих внимания США, выделяются практически в каждой стране региона: в Ираке - это поиск решения противоречий между суннитами и шиитами; в Йемене - необходимость проведения государственных реформ и борьба с «Аль-Каидой» (на момент создания Стратегии в гражданской войне в данной стране еще не участвовали внешние силы); в Тунисе - вопрос создания подлинно демократических политических и общественных институтов; в Ливии - стабилизация обстановки в условиях широкомасштабной гражданской войны; в Египте - восстановление партнерских отношений и совместная борьба против стратегических угроз.388 На последнем месте в данном списке приоритетов и задач находится арабоизраильское урегулирование389. Здесь следует отметить радикальное отличие между российским и американским формальными геополитическими дискурсами. В рамках первого мирный процесс рассматривается как ключевой вопрос всей ближневосточной политики, решение которого будет способствовать и содействовать решению других региональных проблем, включая терроризм и экстремизм, в рамках второго, урегулирование не только не является приоритетом, но отнесено в самый конец списка задач. Возможно, позиция Вашингтона более точно оценивает актуальность тех или иных вопросов в арабском мире, в то время как Москва ориентирована на реалии прошлого. Так, по мнению палестинского политического деятеля и участника переговорного процесса Саляма Файяда, арабо-израильское урегулирование зашло в тупик, поскольку его ключевой спонсор, США, потеряли к нему интерес и не оказывают необходимого для прогресса давления на Израиль, в то время как «арабская улица» де-факто исключена из него390. Таким образом, непосредственный участник и заинтересованная сторона процесса признает снижение внимания политических элит и широких общественных слоев арабских стран к бедам и чаяниям палестинского народа, в то время как российский политический истеблишмент по-прежнему декларирует их приоритетность. Особая роль в рамках общего курса Вашингтона на уменьшение участия США в военных операциях в различных регионах мира путем увеличения вклада союзников возлагается на региональных партнеров на Ближнем Востоке, а именно на Израиль, Иорданию и арабские монархии Персидского залива. Таким образом, можно говорить о наличии у США конкретной практической повестки в регионе Ближнего Востока в рамках формального геополитического дискурса. Регион рассматривается как географическая узловая точка, имеющая большое значение в системе других узловых точек, выделенных как по «проблемному», так и по «географическому» принципам.391 Следует отметить, что администрации Б.Обамы удалось сохранить в рамках формального геополитического дискурса приверженность традиционным целям (глобальное экономическое и военное доминирование, поддержка торговли и демократии, защита союзников) и отметить наиболее актуальные, по мнению, Вашингтона вызовы и угрозы, не только перечислив их в виде списка, но и назвав основные способы и методы борьбы. Такой подход во многом отличается от принятого в российской внешней политике, и, возможно, его внесение в российскую дипломатическую практику было бы полезным, хотя и потребовало бы серьезных изменений формального геополитического дискурса Москвы не только по содержанию, но и по характеру, образу мышления, подходу к проблемам и задачам. Позволим себе еще раз отметить некоторую «реверсивность», апелляцию к нормам и реалиям прошлого, в качестве превалирующей характеристики формального геополитического дискурса Москвы. 4.1.
<< | >>
Источник: Коновалов Александр Олегович. Ближний Восток в системе внешнеполитических приоритетов Российской Федерации: геополитические концепции XXI в., перспективы, реальность. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Санкт-Петербург.. 2016

Еще по теме Последние изменения американского формального дискурса:

  1. САМОРАЗРУШЕНИЕ ТРАДИЦИОННОГО КОНСЕРВАТИЗМА
  2. Проблема для России
  3. Лекция 11 Локк и Юм о собственности— Юм о деньгах
  4. Расчет стоимости патента без использования рыночного бенчмаркинга
  5. Возникновение администрации Нового времени и административного персонала государства
  6. Кто такой гражданин?
  7. История
  8. Виртуальное пространство и сетевые коммуникации
  9. §1. Проблема соотношенияполитики и управленияв современной политическойи административной науке
  10. Верховенство права: варианты определения и подходы к изучению
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Яндекс.Метрика