<<
>>

Подход к изучению внешней политики ЕС как процесса

Изменение в подходах к изучению внешней политики Европейского союза, безусловно, имеет свои корни в особенностях развития теорий европейской интеграции. На смену межправительственности и неофункционализму пришли новые подходы, главным отличием которых стала попытка не объяснить причины возникновения и развития ЕС, а, рассматривая его уже как данность, оценить, какие политические процессы происходят внутри интеграционного объединения и каким образом принимаются решения194.
В 1970-1980-е гг. в научной литературе получило распространение направление, называемое policy-making, в рамках которого исследователи занимались углубленным изучением функционирования институтов Европейского экономического сообщества. Не претендуя на исчерпывающий список, М. Яхтенфукс выделяет несколько наиболее важных тем, которым оказалось посвящено большинство работ в этот период. Во- первых, речь идет о полномасштабном исследовании отдельных направлений деятельности (политик) интеграционного объединения. Во-вторых, труды по изучению общественного мнения относительно процесса европейского объединения. В-третьих, литература, связанная с развитием партийного строительства в ЕЭС и прямыми выборами с 1979 г. депутатов Европейского парламента195. По сути, особенностью направления policy-making являлось то, что большая часть ученых задавалась теми же вопросами, что и при изучении политических систем государств, в то время как классические для дисциплины о международных отношениях вопросы (характерные для неофункционализма и межправительственного подхода) оставались за рамками исследований. Оживившийся с середины 1980-х гг. процесс европейской интеграции (программа создания единого рынка и чуть позже экономического и валютного союза, институционализация Европейского политического сотрудничества) послужил своего рода катализатором новых теоретических споров относительно того, каким образом следует объяснять развитие Сообщества, тем самым возвращая к жизни несколько забытые вопросы, которые лежали в основе формирования неофункционализма и межправительственного подхода.
С другой стороны, изменения в ЕЭС способствовали тому, что к изучению европейской интеграции подключились специалисты, занимавшиеся сравнительными политологическими исследованиями и политическим анализом. Это косвенно свидетельствовало о том, что ранее четко существовавшие границы между внутренней и внешней политикой применительно к странам Западной Европы и их отношениям друг с другом оказались размытыми, а представления о существовании полностью суверенного государства - подорванными196 197. Заметим в скобках, что такие идеи частично перекликаются с укоренившимися в аналогичный период взглядами относительно размывания границ между внутренней и внешней безопасностью. Изучение других признаков влияния процесса европейской интеграции на государства-члены и направления деятельности (политики) ЕЭС развивалось в рамках различных подходов (европеизация, регулятивное государство Дж. Маджоне), в числе которых одна из ведущих ролей принадлежит теории многоуровневого управления (ТМУ). Как отмечает М. Яхтенфукс, от неофункционализма и межправительственности их отличает место интеграционного объединения в анализе: если для классических теорий оно является экспланандумом, то для ТМУ - экспланансом . Особенностью многоуровневого управления по сравнению с европеизацией и идеями Дж. Маджоне является ее большая ориентированность на примирение классических теорий в той части, которая касается споров, кто именно выступает основными драйверами интеграции - государства или наднациональные институты. Согласно ТМУ, Европейский союз представляет собой политическое образование (polity), в котором власть распылена между различными уровнями управления (наднациональные органы, государства-члены, субнациональные образования) и акторами (государственными, неправительственными, частными), а между сферами интеграции имеются существенные различия в способах управления198. Особенность отношений внутри такого политического образования и между разнородными акторами определяется отсутствием иерархии, неформальным характером взаимодействий, взаимозависимостью и осознанием наличия совместных целей, то есть всем тем, что лежит в основе понятия «политическая сеть»199.
Кроме того, в рамках сети происходит размывание границ между субъектом и объектом управления, а основная роль принадлежит добровольным (совместно согласованным) инструментам осуществления власти, а не юридически обязательным документам200. Изначально теория многоуровневого управления была призвана концептуализировать скорее внутренние особенности ЕС (прежде всего систему принятия решений по единому рынку), нежели его отношения с внешним миром. Действительно, применению ТМУ к международным отношениям Сообщества мешала как ограниченная внешнеполитическая компетенция наднациональных институтов (Комиссии, Суда ЕС и Парламента), так и главная роль, принадлежащая органам исполнительной власти государств- членов в выработке ключевых решений, а также слабое вовлечение негосударственных акторов. Несмотря на все существующие препятствия, постепенно в политологической литературе сформировалось направление, в рамках которого основные постулаты теории многоуровневого управления стали применяться и к анализу взаимодействия Европейского союза с третьими странами, получив название «внешнее управление». Главное отличие внутреннего управления от внешнего заключается в том, что первое касается скорее процесса создания норм и их применения внутри государств - членов Европейского союза, в то время как второе - их распространения на страны- 211 нечлены . По своей сути «внешнее управление» достаточно близко и к концепции нормативной державы. Однако в отличие от И. Маннерса, понимавшего нормы в первую очередь как ценности, лежавшие в основе создания, развития и расширения ЕС, сторонники применения теории многоуровневого управления к внешней политике рассматривают нормы как комплекс нормативно-правовых актов, судебных решений, основных принципов, «мягкого права» и практик взаимодействия различных игроков (acquis communautaire), формирующих систему внутренних политик интеграционного объеди- 212 нения . Таким образом, в самом традиционном и узком понимании «внешнее управление» можно определить как «процесс распространения acquis communautaire в различных сферах европейской интеграции на страны, не являющиеся членами ЕС».
При этом, как правило, исследователи выделяют два аспекта - нормативный (что подлежит распро- 201 202 странению) и институциональный (как распространяется), делая акцент именно на по- 213 следнем . В ходе распространения норм Европейского союза происходит конвергенция целей как внутренней, так и внешней политики интеграционного объединения, а третьи страны оказываются вовлечены в процесс реализации отдельных направлений деятельности Брюсселя. Это связано не только с прямым применением ими acquis communautaire, но и с тем, что зачастую европейские нормы обладают экстерналиями (внешними эффектами), создающими для стран за пределами ЕС определенные обязательства по отношению к интеграционному объединению или его государствам-членам. В более широком понимании к «внешнему управлению» относят еще два типа процессов. Во-первых, это поощрение сближения норм третьих стран с устоявшимися международными стандартами, отбор и состав которых нередко осуществляется непосредственно в Брюсселе. В этом смысле велико сходство с acquis communautaire - чрезвычайно динамичным понятием, толкование и определение границ которого в диалоге с третьими странами, - исключительная прерогатива ЕС . Во-вторых, выработка на двустороннем уровне совместных норм (bilaterally agreed norms), когда ни acquis communautaire, ни международные стандарты не могут по каким-либо причинам служить в качестве базы для взаимодействия между интеграционным объединением и третьей страной203 204 205 206. Само же управление, понимаемое как особая форма политической организации, фактически занимает срединное положение между государственной властью (government) и международным сотрудничеством (cooperation). В отличие от последнего, набор распространяемых норм в гораздо меньшей степени определяется госу- дарствами-«реципиентами». Отличие же от government заключается в том, что и ЕС как 216 источник соответствующих норм не занимает доминирующее положение . Распространение acquis communautaire за пределы Европейского союза исследователи чаще всего концептуализируют на основе работ М. Смита, посвященных изменению отношений между интеграционным объединением и другими странами Старого Света после окончания холодной войны. Британский исследователь полагал, что ключевой характеристикой, позволяющей оценить такие отношения, является диалектика по линии включение - исключение, а главной переменной - способность ЕС проводить, поддерживать и изменять границы (boundaries) между собой и Большой Европой207. М. Смит выделял четыре типа таких границ - геополитические, институционально-юридические, транзакционные и культурные. До 1991 г. геополитические границы ЕЭС определялись установившейся биполярной системой международных отношений, которая препятствовала полноценным контактам между Сообществом и странами Восточной Европы и СССР. Интеграционное объединение являлось одним из краеугольных камней западного блока. С окончанием холодной войны, однако, стало возможным говорить о том, что геополитические границы стали гораздо прозрачнее, а в некоторых случаях исчезли вовсе. Институционально-юридические границы, находящие свое выражение в сформированном правопорядке и системе сложившихся связей между институтами на базе учредительных договоров, вторичного права и решений Суда ЕС208, представляют собой наиболее яркую и трудно преодолимую разделительную линию между Европейским союзом и остальной частью Старого Света. Транзакционные границы являются различиями в условиях доступа «чужаков» к единому рынку ЕС и к возможностям пользоваться свободой передвижения товаров, услуг, капиталов и людей. Данный тип границ является одним из самых прозрачных и трудно контролируемых на повседневном уровне. Культурные границы в значительной степени основываются на представлении о различии ценностей (демократия, права человека, правовое государство) между членами интеграционного объединения и остальными странами Европы209. Опираясь на такое понимание границ М. Смитом, С. Лавенекс полагает, что «внешнее управление» происходит тогда, когда институционально-юридические границы Европейского союза выходят за пределы государств-членов. При этом, по мнению швейцарской исследовательницы, необходимо различать институциональные и юридические разделительные линии, поскольку распространение acquis communautaire подразумевает (за исключением членства) чрезвычайно ограниченный доступ третьих стран к процессу принятия решений органами ЕС. По сути, лишь в последние два десятилетия можно говорить о некоторых послаблениях в виде передачи целого ряда узко технических вопросов в ведение специально создаваемых Брюсселем агентств, в которые допускаются нечлены интеграционного объединения. В этот ряд можно добавить, например, и ограниченные механизмы участия Исландии, Норвегии и Швейцарии в решениях по исполнению норм Шенгенской конвенции 1990 г., включенной в 1997 г. в состав уч- 220 редительных договоров . Исходя из этого, можно выделить группы стран по степени вовлеченности в процесс «внешнего управления»: 1) «квазичлены» интеграционного объединения - Швейцария и страны, подписавшие с Брюсселем Договор о создании Европейского экономического пространства (ЕЭП) - Исландия, Норвегия, Лихтенштейн; 2) кандидаты на вступление в ЕС (в настоящее время - Исландия, Македония, Сербия, Турция, Черногория); 3) страны Средиземноморья и Содружества Независимых Государств (СНГ) в рамках политики добрососедства, а также Россия, строящая отношения на базе концепции четырех общих пространств; 4) государства Африки, Карибского моря и Тихого океана, подпадающие под действие Котонусского соглашения 2000 г.; 5) США и Канада . Благодаря концептуализации институциональных границ Европейского союза и пониманию их отличия от юридических границ, стало возможным выделить три идеальных типа «внешнего управления». Первый из них, - называемый иерархией или управлением с применением принципа политической обусловленности (governance through conditionality), - представляет собой централизованный и контролируемый наднациональными институтами ЕС процесс распространения acquis communautaire. При этом объект управления не имеет возможности менять объем и условия применения норм интеграционного объединения, а также участвовать в их выработке. Взамен инкорпорации для третьих стран предусмотрен пакет соответствующих стимулов, призванных облегчить и ускорить процесс адаптации к новым правилам; главными же действующими лицами выступают Европейская комиссия и политическое руководство страны. Используя терминологию М. Смита и С. Лавенекс, в рамках данного идеального типа «внешнего управления» происходит изменение лишь юридических границ Европейского союза, а его наиболее яркое эмпирическое подтверждение видно на примере расширения на страны Центральной и Восточной Европы в 2004 и 2007 гг.210 211 В основе данного типа идеального управления лежит так называемая модель внешних стимулов (external incentives model), главная посылка которой заключается в том, что третья страна принимает нормы ЕС, если размер компенсации/вознаграждения со стороны Брюсселя превышает внутренние затраты на инкорпорацию acquis communautaire. Соответственно, всё зависит от степени определенности условий, размера и скорости предоставления вознаграждения, реалистичности наказания в случае неисполнения обязательств и затрат на принятие свода правил . Второй идеальный тип - сетевое управление (network governance) - отличается меньшим формализмом и децентрализованностью. Как правило, его результатом являются не обязательные к исполнению нормы, а некие консенсусные договоренности в основном о процедурах взаимодействия. Главными акторами выступают не политические деятели, а эксперты по отдельным вопросам и чиновники, которые и согласовывают (координируют) свои позиции, acquis communautaire является основной, но не единственной базой для принимаемых решений. Можно сказать, что в рамках сетевого управления происходит изменение не только юридических, но и институциональных границ Европейского союза212. По мнению С. Лавенекс, политические сети, существующие в Европейском союзе, можно разделить: 1) на информационные (для обмена опытом и «лучшими практиками»); 2) созданные для сотрудничества различных национальных органов в деле более широкого распространения и применения международных норм или норм ЕС (implementation networks). Как правило, такие сети создаются в ходе «внешнего управления», характерного для процесса расширения, и призваны частично компенсировать отсутствие возможностей для третьей страны влиять на выработку acquis communautaire. Зачастую именно в рамках таких сетей ЕС осуществляет техническую помощь и содействие в деле обучения кадров; 3) регулятивные сети, которые под видом улучшения «технического» регулирования в отдельных секторах и лучшей координации фактически влияют на изменение национального законодательства путем выработки новых правил и проце- „,225 дур . Наконец, третий идеальный тип «внешнего управления» - рынок (market) - предполагает распространение норм ЕС путем их прямой конкуренции с нормами третьих стран за счет принципа взаимного признания. На практике рынок присутствует в отношениях между Европейским союзом и странами ЕЭП, а также частично со Швейцарией. По аналогии с моделью внешних стимулов можно предположить, что в основе сетевого управления и рынка лежат модели социализации (social learning) и обучения (lesson drawing). Обе акцентируют внимание на добровольном аспекте принятия норм Европейского союза, однако объясняют такое поведение третьих стран различными причинами. Согласно модели социализации, это происходит в силу убежденности в соответствии acquis communautaire ценностям государства, не являющегося членом интеграционного объединения. Модель обучения предлагает более рационалистическую трактовку: комплекс нормативно-правовых актов ЕС представляется более эффективным для решения внутренних проблем (в том числе возникающих в силу тесного взаимодействия с Брюсселем)213 214. Понимание «внешнего управления» как процесса изменения институциональноюридических границ Европейского союза и выявление групп стран по степени вовлеченности в распространение acquis communautaire позволяет говорить о различной эффективности «внешнего управления», то есть степени, в которой нормы переносятся на третьи страны. Оценка эффективности производится на основе следующих показателей. Во- первых, в какой степени нормы ЕС являют собой базис для соглашений между Брюсселем и другими странами (rule selection). Являются ли они единственной отправной точкой, отдается ли предпочтение совместно выработанным правилам или основой служат нормы международных организаций (ООН, Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), других стран (России, США). Во-вторых, в какой степени acquis communautaire, выбранные в качестве основы для соглашения с Европейским союзом, затем принимаются третьей страной и становятся частью ее внутреннего законодательства (rule adoption). В-третьих, в какой степени нормы ЕС реально применяются на практике и не остаются ли они мертвой буквой (rule application)215. Очевидно, что эффективность «внешнего управления» зависит и от целого ряда условий, причем их выбор и важность существенно отличаются, исходя из того, каких теоретических подходов придерживаются исследователи. Так, в соответствии с наиболее популярным институциональным подходом, «внешнее управление» является продуктом институтов Европейского союза, а значит выбор в пользу того или иного идеального типа (иерархии, сетей или рынка) осуществляется в зависимости от способа управления внутри интеграционного объединения. Эффективность же распространения acquis communautaire возрастает по мере того, как у норм возрастает юридическая сила или легитимность. Другими словами, управление с применением принципа политической обусловленности представляется гораздо более эффективным, чем сетевой принцип или рынок. В рамках другого подхода выбор идеального типа «внешнего управления» зависит от силы интеграционного объединения и степени взаимозависимости со своими партнерами - третьими странами, а также с конкурентами - США и Россией, международными организациями (ООН, ОБСЕ, финансовыми институтами). В случае когда зависимость третьей страны от ЕС превосходит зависимость от других центров, а Брюссель при этом выступает с позиции силы, можно утверждать, что в качестве идеального типа «внешнего управления» выбор падет на иерархию. Рынок в свою очередь представляется возможным, когда обе стороны в равной и значительной степени зависят друг от друга. Сетевое управление аналогично рынку за тем исключением, что взаимозависимость Европейского союза и третьих стран достаточно ограниченна по своему объему. Эффективность распространения acquis communautaire напрямую зависит от переговорных позиций Брюсселя (bargaining power), которые чрезвычайно крепки в рамках процесса расширения, однако в других случаях серьезно меняются по регионам и направлениям деятельности. Согласно третьему подходу, выбор в пользу иерархии, сетей или рынка зависит от типа управления внутри третьей страны и осуществляется исходя из того, насколько сильно тот или иной тип соответствует внутренним практикам. Известно, что управление с применением принципа политической обусловленности требует реальной работы институтов правового государства, рынок - высокой степени экономического либерализма, а сетевое управление - существования децентрализованных структур, в которые открыт доступ негосударственным акторам (экспертному сообществу и прочим заинтересованным лицам). Эффективность «внешнего управления» Брюсселя зависит от степени близости внутренних норм с acquis communautaire, а также совместимости институтов третьей страны (государственного управления, гражданского общества) с аналогичными институтами государств - членов интеграционного объединения и Европей- 228 ского союза в целом . Применению теории многоуровневого управления к внешней политике способствовали два фактора. Во-первых, расширение компетенций Сообщества/Союза за счет принятия Единого европейского акта 1986 г., Маастрихтского договора 1992 г., Амстердамского договора 1997 г. и Лиссабонского договора 2007 г., в результате чего Брюссель получил возможность (пусть и не исключительную) принимать нормативно-правовые акты в тех сферах, успехи в которых в значительной степени зависят от сотрудничества с иностранными государствами и международными организациями (наука, охрана окружающей среды216 217, миграционная политика, борьба с организованной преступностью, энергетика и др.). Во-вторых, появление территорий, с которыми Европейскому союзу появилась необходимость выстраивать отношения на иных в сравнении с существовавшими в период холодной войны условиями (страны Центральной и Восточной Европы, Европейской ассоциации свободной торговли, бывшего СССР). В результате понятие внешней политики ЕС существенно расширилось: к трем подсистемам, выделяемым Б. Уайтом, добавились и сформировавшиеся у отдельных политик интеграционного объединения так называемые внешнеполитические измерения. В связи с этим С. Лавенекс, Д. Лемкуль и Н. Вихман предлагают рассматривать отношения ЕС с третьими странами на двух уровнях. Первый (макроуровень) предполагает структурирование, исходя из наибольшей степени взаимозависимости и плотности взаимодействий отдельных регионов/государств с Брюсселем. Речь в данном случае идет о странах Европейского экономического пространства; Швейцарии; государствах, которые присоединились к политике добрососедства. Мезоуровень в свою очередь охватывает внешнеполитические измерения тех внутренних политик Европейского союза, 230 которые «завязаны» на заграницу . В этом смысле пространство свободы, безопасности и правосудия являет собой едва ли не идеальный пример «внешнего управления», обусловленный транснациональным характером угроз Европейскому союзу (своеобразная крайняя форма взаимозависимости) и, соответственно, необходимостью сотрудничать с третьими странами, представляющимися всё же основными источниками иммиграции, потоков беженцев и организованной преступности. Анализ теоретических предпосылок изучения внешнеполитического измерения пространства свободы, безопасности и правосудия позволяет сделать вывод о том, что концепциями, которые наилучшим образом отражают процессы, лежавшие в основе формирования этого направления внешней политики ЕС, являются «континуум безопасности» и «внешнее управление». Применительно к данному диссертационному исследованию обе являются фактически результирующими в эволюции соответствующих теоретических подходов, то есть первая фиксирует фундаментальный пересмотр взглядов на безопасность, произошедший в странах Западной Европы в конце 1970-х- 1980-е гг., а вторая - изменения представлений о роли Европейского союза в международных отношениях. Именно в вышеуказанный период термин «безопасность» стал терять свой характерный для холодной войны смысл (главный угрожаемый объект - государство, угрозы носят исключительно военный характер). В результате на первый план вышли так называемые транснациональные угрозы - иммиграция из развивающихся стран и феномен 218 беженцев, организованная преступность, наркотрафик, терроризм. Главным угрожаемым объектом стало рассматриваться не столько государство, сколько общество, обладающее некоей идентичностью, то есть набором характеристик, отличающих его от других обществ (язык, культура, образ жизни). Новая концепция нашла отражение в категории «внутренняя безопасность», в то время как традиционные подходы стали обобщаться термином «внешняя безопасность». Почти одновременно с реконцептуализацией угроз происходила и их европеизация: наркоторговля, нелегальная иммиграция, терроризм и организованная преступность стали рассматриваться как общие для всех стран ЕС угрозы. Проект создания единого рынка, в котором было бы обеспечено свободное передвижение товаров, услуг, капиталов и людей (пакет законодательных инициатив 1985 г. и Единый европейский акт 1986 г.), сыграл ключевую роль в легитимизации сотрудничества правоохранительных органов в деле обеспечения внутренней безопасности. Наряду с европеизацией происходила и экстернализация угроз, то есть придание им статуса внешних по отношению к Европейскому сообществу, что привело к осознанию необходимости более активных действий на международной арене для их нейтрализации. Однако провал еще в 1954 г. проекта создания Европейского оборонительного сообщества привел к тому, что до 1970-х гг. вопросы внешней политики практически отсутствовали в повестке дня ЕС: по Римскому договору наднациональные органы обладали ограниченной внешнеполитической компетенцией (заключение торговых соглашений и договоров об ассоциации, помощь развитию). Такая ситуация позволила Ф. Дюшену охарактеризовать Европейское экономическое сообщество как гражданскую державу (civilian power), отличием которой от США и СССР стала способность преследовать свои внешнеполитические цели мирным путем, не прибегая к насилию. Как бы то ни было, с середины 1970-х гг. государства-члены были вовлечены в интенсивный диалог и согласование внешнеполитических позиций по широкому кругу вопросов (так называемое Европейское политическое сотрудничество, ЕПС), что привело к формированию в рамках ЕС общей внешней политики и политики безопасности, а в 2010 г. - и Европейской службы внешнеполитической деятельности. Другим важным результатом ЕПС стало усиление нормативного компонента внешней политики: если в Копенгагенской декларации о европейской идентичности 1973 г. государства - члены ЕЭС были полны решимости «защищать принципы представительной демократии, правового государства, социальной справедливости и соблюдения прав человека»219 220, то в Лиссабонском договоре 2007 г. говорится уже о том, что «в своих действиях на международной арене Союз будет руководствоваться принципами, которые лежали в основе его создания, развития и расширения, и которые он стремится продвигать в мире: демократия, правовое государство, универсальность и неделимость прав человека и основных свобод, защита человеческого достоинства, принципы равенства и солидарности, соблюдение принципов Устава ООН и международного права» . Защита и распространение ценностей и норм как направление внешней политики нашли отражение в категории нормативной державы, предложенной И. Маннерсом в ряде работ, посвященных международной роли ЕС. В дальнейшем применение теории многоуровневого управления к взаимодействию Брюсселя с третьими странами привело к тому, что нормы стали рассматриваться как в первую очередь комплекс нормативноправовых актов, судебных решений, основных принципов, «мягкого права» и практик взаимодействия различных игроков (acquis communautaire), формирующих систему внутренних политик интеграционного объединения, а распространение норм, касающихся юстиции и внутренних дел, - как залог успеха в деле нейтрализации незаконного оборота наркотиков, нелегальной иммиграции, терроризма и организованной преступности из-за пределов Европейского союза. 2.
<< | >>
Источник: РЯБОВ Юрий Александрович. ФОРМИРОВАНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО ИЗМЕРЕНИЯ ПРОСТРАНСТВА СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА. 2014

Еще по теме Подход к изучению внешней политики ЕС как процесса:

  1. МЕНТАЛИТЕТ КАК СИСТЕМА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ УСТАНОВОК
  2. 3.1. Методические подходы к оценке эффективности формирования и реализации региональной промышленной политики
  3. 1. Нормативный и инструментальный подходы в оценке КСО
  4. 8.2. Особенности изучения экономического поведения
  5. Особенности системного и процессного подходов к управлению качеством
  6. ВАРИАЦИИ (ИЗМЕНЧИВОСТЬ) И УПРАВЛЕНИЕ ПРОЦЕССАМИ
  7. 1.1. Процессный подход на практике: проблемы внедрения
  8. 1.3 Теоретические подходы формирования качества содержания и технологий реализации учебной дисциплины «Основы экономической теории».
  9. 2.2.2. Теоретические подходы к пониманию инвестиций
  10. § 3. Основные принципы и приоритеты государственной научно обоснованной просемейной политики
  11. 1. Проблема сохранения роли Франции как мировой державы
  12. §7. Роль науки уголовного процесса в развитии законодательства об уголовном судопроизводстве
  13. §1. Проблема соотношенияполитики и управленияв современной политическойи административной науке
  14. Введение в курс «ПОЛИТИКА И ПРАВО» (Основы политологии)
  15. ПРОГРАММА КУРСА «ПОЛИТИКА И ПРАВО»101
  16. Роль главы государства в политико-культурном и ситуационном контексте и основные типологии президентства
  17. Эволюция теоретических подходов к изучению безопасности 1.1.1. Проблемы международной безопасности: традиционные подходы и их критика
  18. Эволюция теоретических подходов к изучению роли Европейского союза в международных отношениях 1.2.1. Европейский союз как актор в международных отношениях
  19. Подход к изучению внешней политики ЕС как процесса
  20. Г еографические узловые точки геополитики России
Яндекс.Метрика