<<
>>

Геополитика холодной войны

Следующий период развития геополитической мысли, который следует рассмотреть поскольку идеи и концепции этого времени до сих пор оказывают существенное влияние на мировую политику и международные отношения, тесно связан с внешнеполитической теорией и практикой так называемой холодной войны - глобального противостояния между двумя политическими, экономическими, военными и идеологическими блоками, которые возглавляли две сверхдержавы СССР и США.
В этот период геополитика активно использовалась в первую очередь американским истеблишментом для подведения теоретической базы под борьбу с Советским Союзом, ареной для которой служил весь мир. Пионером стратегий холодной войны можно считать американского ученого голландского происхождения Н.Спайкмена, который дал геополитическое основание необходимости вмешательства США в европейскую и мировую политику, прервав многолетнюю практику изоляции80. Он, не отказываясь от географического детерминизма в истории государств, изначально исходил из вопросов стратегической безопасности и внес значительный вклад в развитие методологического и категориального аппаратов геополитики, поделив условную глобальную арену борьбы геополитики на сферы влияния81. Ключевым моментом, отличающим теорию Спайкмена от предшествовавших, является критическое переосмысление концепции хартленда как территории, дающей ключ к Евразии. По его мнению, хартленд мог служить источником силы, но, лишенный выхода к морю, становился уязвимым. Такова судьба, например, Армении, Белоруссии, Боливии, Свазиленда и других лишенных выхода к морю стран. Кроме того, особое внимание уделялось вопросам управляемости территорий «сердцевинной земли», поскольку в случае отсутствия сильного централизованного контроля данный регион не представлял никакой угрозы и был беззащитен от нападения извне. В этой связи на первый план выходили прибрежные территории Евразии, получившие название «римленда», откуда морские державы могли навязывать свою волю внутриконтинентальным.
Контроль над «внешней литторалью», которая включала в себя помимо прочих страны Ближнего Востока, Иран и Афганистан, означал контроль над «сердцевинной землей», что в условиях начавшейся в 1946 г. холодной войны стало теоретическим обоснованием концепции сдерживания СССР. По мнению Спайкмена, противостояние между набирающей силу Россией и странами Запада было неизбежно и было продиктовано геополитическими «реалиями»82. На этом фоне во время разгара Второй мировой войны, он отмечал, что «Россия от Урала до Северного моря не лучше Г ермании от Северного моря до Урала»83. Рассматривая факторы, являющиеся основой силы государства, американский ученый делает шаг по преодолению географической монокаузальности. По его мнению, мощь той или иной страны зависит от следующих ключевых показателей: - поверхности территории; - природы границ; - численности населения; - наличия или отсутствия полезных ископаемых; - экономического и технологического развития; - финансовой мощи; - этнической однородности населения; - уровня социальной интеграции; - политической стабильности; - и, наконец, национального духа.84 Таким образом, географические условия играют значительную роль в развитии государств и народов, но при анализе потенциала той или иной страны в будущем следует дополнительно учитывать ряд других переменных, которые включают в себя столь сложно вычисляемый показатель как национальный дух, что значительно затрудняет прогностический процесс и еще раз ставит под сомнение объективность геополитических суждений. Концепции Спайкмена послужили не только дальнейшему развитию геополитики, но и заложили основы школы реализма в международных отношениях. В них, пожалуй, впервые были вынесены на первый план анархический характер мировой политики, роль силы и стремление государств к обеспечению безопасности, а также разработана концепция «баланса сил» (одной из метафор, которую использовал американский мыслитель для описания системы международных отношений, было магнитное поле с полюсами-центрами силы)85.
Она была отмечена в трудах, последовавших за Спайкменом ученых и дипломатов (например, Г.Киссинджера), и во многом послужила основой внешней политики США в XX веке. Здесь следует отметить, что, по мнению представителей критической геополитики, к предмету ее анализа, т.е. к геополитике как таковой можно отнести любые теоретические представления о международных отношениях, т.к. последние включают в себя географические и территориальные представления о народах и государствах, и не могут быть полностью очищены от некоторой степени идеологизации и претендовать на абсолютную объективность86. По мере роста влияния США на мировой арене увеличивалось количество трудов, теоретически обосновывавших внешнюю политику Вашингтона. Концепция «морской силы» вышла за пределы университетских кампусов и из научной теории превратилась в официальную международную доктрину США, получив название «атлантизма»87. На наш взгляд, к представителям «атлантизма» можно отнести одного из наиболее известных американских геополитиков XX века - Дж.Кеннана. В 1946 году он, являясь поверенным в делах США в СССР, направил в Вашингтон так называемую «Длинную телеграмму»88, в которой привел подробный анализ внешней политики Советского Союза, объясняя ее географическими и историческими особенностями развития страны. Согласно данной работе, внешнеполитическая доктрина советского руководства строилась на основании следующих предпосылок: а) антагонистичность капиталистического окружения; б) наличие конфликтов внутри капиталистического мира; в) конфликты ведут к войнам, при этом наиболее соответствуют интересам СССР войны внутри капиталистического мира; г) нападение на СССР должно быть предотвращено; д) у советского народа есть друзья внутри капиталистических стран; е) многие «друзья» являются ложными. Эти доводы, на практике якобы приводившие к политике «экспорта революции», использованию международных конфликтов в своих интересах, активному применению демократических лозунгов в пропаганде и формированию «пятых колонн», путем явной или скрытой поддержки, включая финансирование, по мнению Кеннана, противоречили реальному положению вещей.
Во внутренней политике руководство СССР, опираясь на аппарат подавления навязывало народу свое «невротичное» восприятие мира. При этом большевистское руководство могло пойти на любые шаги, чтобы увеличить зону своего влияния, а также, чтобы проникнуть и разрушить центры влияния Запада. Таким образом, Кеннан приходит к выводу, что противостояние между СССР и США неизбежно и задано историей первой страны, которая стремится разрушить последнюю - «мы имеем дело с силой, которая хочет нас уничтожить»89. Идеи Кеннана, более развернуто изложенные им в эссе под названием «Истоки советского поведения», стали фундаментом и декларацией глобальной политики сдерживания, применявшейся США по отношению к СССР90. Таким образом, можно зафиксировать как в геополитику, сохранившую традиционное представление о мире как о пространстве борьбы, «балансе сил» и мировой политике как игре с «нулевой суммой», были внесены манихейские представления о противостоянии «нас» и «других», борьбы «добра» со «злом». Представления Кеннана стали основой т.н. «ортодоксальной геополитики» в США91, а официальное заявление о разделе мира по идеологическим причинам на два лагеря было сделано в марте 1946 г. в г.Фултоне (США), где премьер-министр Великобритании У.Черчиль заявил о «железном занавесе», упавшем в Европе92. Год спустя, 12 марта 1947, президент США Г.Труман произнес в Конгрессе речь о необходимости оказания помощи Греции и Турции93, представив данную программу как часть глобальной борьбы между свободным миром, для которого США являются единственной опорой, и тоталитаризмом94. В тексте речи содержатся отсылки на сообщения посольства США в Москве, что подтверждает роль «Длинной телеграммы» в американской внешней политике. Кроме того, обращение Г.Трумана к Конгрессу содержит элементы представлений, которые позднее будут оформлены Д.Эйзенхауэром как геополитическая «теория домино»95: в случае падения правительства Греции окажет негативное влияние на ситуацию в Турции, кризис в последней отразится на всем Ближнем Востоке, после чего «волна» нестабильности достигнет Европы. Доктрина Трумана стала основой для плана Маршалла и привела к созданию в 1949 г. организации Североатлантического договора. Выход противостояния на новый идеологический уровень вызвал соответствующую реакцию в СССР96: в статье «Soviet Policy and World Politics»97, опубликованной в «The International Situation» в 1947 г., государственный и партийный деятель Советского Союза А.Жданов пишет, что в результате Второй мировой войны капиталистический мир понес значительные потери и из мировых империалистических держав лишь одна - США, - не только сохранила свой потенциал, но и усилилась. Для сохранения экономического положения Вашингтону необходимы внешние рынки, с целью завладения которыми был взят курс на «мировое превосходство американского империализма». Согласно советскому дискурсу, произошло глобальное разделение на два лагеря: империалистический и антидемократичный (Запад), с одной стороны, и антиимпериалистический и демократический (СССР с союзниками), с другой. Доктрина Трумана и план Маршалла оценивались как основа проведения экспансионистской политики. Для противостояния подобным устремлениям свободными демократическим государствам необходимо было сплотиться вокруг СССР, несмотря на различия в системе хозяйствования.98 Развитие американского и советского политических дискурсов привело к превращению Европейского континента в зону геополитического противостояния, а страны Южной Америки, Ближнего и Среднего Востока, Азии - так называемый «третий мир» - в арену острой борьбы за влияние и контроль. Идеологизированные геополитические представления стали оправданием участия США и СССР в гражданских войнах в Корее и Вьетнаме99. Таким образом, они сыграли значительную роль не только во внешней, но и во внутренней политике двух сверхдержав и государств-союзников, оставив неизгладимый след в жизни целого поколения. Следующим этапом развития дискурса холодной войны стали геополитические взгляды администрации Дж.Кеннеди, лучше всего представленные во взглядах министра обороны США Р.Макнамары, а также так называемая «доктрина Брежнева». Макнамара, при котором началась война во Вьетнаме, признавал идеологизированность и крайнюю узость своих внешнеполитических знаний, наряду с влиянием, оказанным на них представлениями Дж.Кеннана о необходимости глобальной борьбы против угрозы коммунизма. Декларируемая США поддержка демократии на деле обернулась поддержкой колониального режима Франции в Индокитае. Заметим, что подобное «политическое невежество» было сознательным выбором. Политический истеблишмент США (геополитические силовые структуры) специально избегал информации, противоречащую главному дискурсу (геополитической культуре). Другими словами, чтобы быть избранным, Дж.Кеннеди надо было предстать в образе настоящего воина холодной войны.100 Примером аналогичных искажений являются заявления представителей администрации Дж.Буша-мл. о наличии у правительства С.Хуссейна запасов оружия массового поражения и действующих в Ираке заводах по производству боевых отравляющих веществ, использованные как формальный поводом для обоснования необходимости операции «Свобода Ирака»101. В последствии, специальной комиссией Сената США был опубликован отчет, в котором данные утверждения были признаны ошибочными и основанными на ложной интерпретации данных разведывательных служб102. В свою очередь, администрация Б.Обамы в течение длительного времени заявляла об отсутствии разведывательных данных о идеологических взглядах сирийской оппозиции, что делало невозможным оказание ей какой-либо помощи103. В свою очередь идеологическая машина Советского Союза ответила тем, что в американской традиции принято называть «доктриной Брежнева» - «правом» прямого вмешательства Москвы во внутриполитическую жизнь в случае действий правительства той или иной страны, представляющих угрозу как глобальным, так и локальным интересам социализма. На практике эта «доктрина» была реализована в Венгрии и Чехословакии в 1968 г. Оправданием таких действий служил, ставший традиционным геополитический дискурс разделения мира на два лагеря, глобальной войны между империализмом и свободным миром104. Таким образом, суверенитет государств-членов социалистического блока был значительно ограничен, а в геополитический дискурс была внесена проблема суверенитета (статья Л.Брежнева, вышедшая в 1969 г. в газете «Правда» называлась «Суверенитет и интернациональный долг социалистических стран»105), которая затем, по нашему мнению, станет одной из важнейших в современном российском геополитическом дискурсе. Отметим, что доктрина Монро, сформулированная в начале XIX века, долгое время использовалась США с аналогичной целью - оправданием вмешательства во внутреннюю политику суверенных государств Латинской Америки. Как было отмечено выше, внешнеполитическая практика Вашингтона в этот период зачастую расходилась с представлениями о США как о «маяке свободы». Попытки разрешения противоречий между стремлением к «демократизации» и сотрудничеством с авторитарными режимами принимали различные формы, в том числе и отказа от демократических подходов в мировой политике. Примером последнего является так называемая «доктрина Киркпатрик». Опубликованная в журнале Commentary в ноябре 1979 г. статья «Dictatorships & Double Standards»106 стала реакцией праворадикальных кругов американского политического истеблишмента на внешнюю политику президента-демократа Дж.Картера. Значительная часть текста статьи содержит обвинения действующей администрации в применении в мировой политике философских и наивных принципов, которые не соответствуют окружающей действительности холодной войны, где любой просчет со стороны США приводит к усилению СССР. В таких условиях, по мнению Дж.Киркпатрик, Вашингтон не может навязывать своим союзникам в странах третьего мира политику демократических реформ при условии их поддержки американской внешней политики и борьбы с Москвой. Кроме того, «традиционные» авторитарные режимы, по мнению автора статьи, меньше подавляют население страны, поскольку являются частью традиционной политической системы, в то время как «революционные» приводят к гуманитарным катастрофам, поскольку стремятся полностью изменить жизненные устои. В статье не содержится какой-либо научной доказательной базы, что подчеркивает ее нарративно-дискурсивный характер, для автора характерны представления о делении мира на два лагеря и о третьем мире в качестве арены борьбы, которая представляет собой игру с нулевой суммой. Также статья носит откровенную внутриполитическую направленность, имеющую своей целью ослабление позиции президента Дж.Картера, как государственного деятеля, лично ответственного за внешнеполитические ошибки. В целом «воинственный» характер геополитического нарратива Дж.Киркпатрик отражал взгляды республиканского истеблишмента, отрицавшего возможность разрядки - т.е. мирного сосуществования двух сверхдержав. Позднее он стал основной внешнеполитического курса администрации Р.Никсона (1981-1989), при котором холодная война перешла в новую стадию обострения.107 Сравнение вышеперечисленных вариантов геополитических дискурсов СССР и США периода холодной войны еще раз демонстрирует их нарративный характер и отсутствие реальной причинно-следственной связи в рамках тех или иных геополитических построений. «Доктрина Брежнева» подвела идеологический базис под сложившуюся практическую внешнюю политику советского руководства, в то время как «доктрина Киркпатрик», исходя из внутриполитических целей, подрывала основы сложившейся внешней политики американского руководства. В целом, для данного периода характерно игнорирующее какие-либо географические особенности деление земного шара на два враждующих блока стран и третий мир, выступающий в качестве арены борьбы. Суверенитет государств данного «сектора» негласно отрицается, прямое вмешательство оправдывается целями глобальной борьбы (например, «принцип домино»). Ближневосточная политика обеих сверхдержав колебалась от противостояния в эпоху Н.Хрущева до попыток совместного решения региональных проблем в эпоху Л.Брежнева, но при этом всегда была выстроена вдоль линии отношений Москвы и Вашингтона108. В данной «модели» региональные факторы играли второстепенную, «декоративную» роль. Как будет показано далее, аналогичный подход в виде выстраивания ближневосточной политики в соответствии с другими более приоритетными направлениями присутствует в российском стратегическом мышлении и в настоящее время. В заданных условиях велась игра с нулевой суммой, когда потери одной стороны неизбежно приводили к выигрышу другой. В стремлении приобрести внутриполитическую поддержку стороны пользовались схожей «манихейской» риторикой, формируя среди широких слоев населения образы противника как представителя «зла», «темных сил», противников демократии и свободы, а себя - сторонников демократии и просвещения, освобождения человека. Этот своеобразный редукционизм признавали даже представители американского истеблишмента: З.Бзежинский указывал на такую особенность внешней политики США, как склонность к сведению международных проблем к идеологическому противостоянию с СССР109. Традиционные геополитические концепции хартленда, римленда и т.д. в таком контексте отходили на второй план и теряли свое «стратегическое» значение, но применялись в практических целях для обоснования конкретных действий, что еще раз доказывает их дискурсивную природу. В тоже время ряд ученых продолжили разработку «классических» вопросов теллуро- и талласократии. В статье «Хартленд и римленд в евразийской истории» Д.Мейниг предложил разделить государства, согласно их функционально - культурным особенностям, на принадлежащие к теллурократическим, нейтральным и талласократическим110. Десятилетие спустя У.Кирк выпустил книгу, название которой повторяло название знаменитой статьи Маккиндера «Географическая ось истории»111. В ней он развивал тезис относительно центрального значения римленда для геополитического баланса сил. Однако, на наш взгляд, данные работы представляют собой образцы попыток адаптации геополитических теорий первой половины ХХ века к реалиям периода холодной войны, что вызвало ряд логических трудностей, вызванных технологическим прорывом, произошедшим за время, отделяющее указанные эпохи. 1.3.
<< | >>
Источник: Коновалов Александр Олегович. Ближний Восток в системе внешнеполитических приоритетов Российской Федерации: геополитические концепции XXI в., перспективы, реальность. Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук. Санкт-Петербург.. 2016

Еще по теме Геополитика холодной войны:

  1. 12.3. Основы теории угроз. Доктрина информационной безопасности РФ об основных угрозах в информационной сфере и их источниках
  2. Россия и Англия
  3. ГЛОССАРИЙ
  4. США в системе международных геополитических отношений
  5. Геополитическая нестабильность Африки
  6. Международные конфликты и способы их разрешения
  7. КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ К ЗАЧЕТУ 1.
  8. 1. Проблема сохранения роли Франции как мировой державы
  9. Геополитическая проекция экономики
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Геополитика холодной войны
  12. Современная геополитика
  13. Узловые точки российского дискурса
  14. Г еографические узловые точки геополитики России
Яндекс.Метрика