<<
>>

Асимметричный характер диалога ЕС - США по вопросам юстиции и внутренних дел

На протяжении 1990-х гг. сотрудничество ЕС и США по вопросам юстиции и внутренних дел не занимало сколько-нибудь значимого места в повестке дня двусторонних отношений, уступая торговле и условиям инвестиций.
Перелом наступил после событий 11 сентября 2001 г., когда Вашингтон пошел на ряд беспрецедентных шагов по обеспечению своей безопасности, настолько затрагивавших интересы интеграционного объединения, что можно смело говорить о таком аспекте «внешнего управления», как наличие у внутренних американских норм экстерналий. С другой стороны, очевидно, что Евросоюз рассматривался Белым домом не только как потенциальный источник угрозы международного терроризма и, соответственно, объект «внешнего управления», но и как самый ценный и близкий союзник, что обусловило более «кооперативные» и менее асимметричные формы взаимодействия. В основе некоторых шагов, подпадающих под определение «внешнего управления», лежала уже известная в контексте экстернализации иммиграционного контроля ЕС идея о том, что проверки прибывающих на американскую территорию людей и грузов должны начинаться за пределами США. При этом третьи страны (в данном случае государства - члены интеграционного объединения) должны быть максимально вовлечены в обеспечение их безопасности. В этой связи, пожалуй, наименьшие споры в Евросоюзе вызвала запущенная в январе 2002 г. инициатива по контролю за контейнерами (Container Security Initiative). Ею предусматривалось размещение в крупнейших морских портах представителей американской таможенной службы, получивших право сканировать на наличие взрывчатых и радиоактивных веществ подозрительные контейнеры, направляющиеся в США457. Изначально Вашингтон вступил в переговоры с некоторыми государствами - членами ЕС и администрациями отдельных морских портов, добившись определенных успехов из-за опасений европейцев потерять возможности экспорта на американский рынок и падения объемов торговли.
Однако затем Еврокомиссия, усмотрев в этих действиях угрозу ее исключительной компетенции по вопросам функционирования внутреннего рынка и веде- ния внешнеторговой политики, потребовала заключения одного общего соглашения между Евросоюзом и США. Соответствующий документ был подписан в апреле 2004 г.: его действие распространилось на 23 морских порта в 10 государствах - членах ЕС, которые также обязались предоставлять не позднее чем за 24 часа до погрузки информа- - 470 цию о содержимом контейнеров . Гораздо более затратные для Европы последствия мог иметь подписанный в 2007 г. американский закон, согласно которому неотъемлемым условием импорта становилось сканирование абсолютно всех направляющихся в США контейнеров на предмет наличия радиоактивных веществ. Однако в результате долгих консультаций Вашингтон и Брюссель договорились пойти по пути взаимного признания программ сертификации и обучения (C-TPAT и AEO) в отношении экспортеров, импортеров, грузоперевозчиков, операторов логистических объектов, таможенных брокеров и производителей товаров, принимающих определенные меры по обеспечению безопасности на протяжении цепочки поставок. В обмен на внедрение разработанных спецслужбами стандартных практик таким компаниям гарантируются послабления при прохождении их товарами таможенного досмотра. Другими словами, Еврокомиссии удалось максимально сгладить негативный эффект от принятия американских норм за счет переноса части ответственности за обеспечение безопасности с морских портов ЕС на прочих частных акторов. Иная ситуация сложилась в результате принятия вскоре после терактов 11 сентября американского закона об авиатранспортной безопасности, которым вводилось требование ко всем авиакомпаниям, летающим в США, заранее передавать спецслужбам так называемые записи о пассажирах (passenger name record) - данные, генерируемые и вносимые в электронные системы бронирования и покупки билетов. Эта норма прямо противоречила положениям директивы № 95/46/ЕС от 24 октября 1995 г. о защите персональной информации, что вынуждало европейские авиакомпании или нарушать новый американский закон и подвергаться постоянным штрафам в 6 тыс.
долл. за каждого пассажира, или испытывать санкции со стороны Еврокомиссии458 459. В результате на всём протяжении 2000-х гг. Вашингтону и Брюсселю пришлось заниматься урегулированием этих несоответствий путем переговоров и заключения четырех соглашений (2004, 2006, 2007 и 2012 гг.). В них определялись объем, порядок и условия передачи записей о пассажирах, сроки их хранения, круг американских государственных органов, имеющих к ним доступ, права граждан ЕС в случае ненадлежащего использования их персональных данных и т. д. Известно, что в ходе переговоров Евросоюзу пришлось пойти на значительные уступки, частично отказавшись от привычно высоких стандартов защиты личной информации. Об этом косвенно свидетельствуют отрицательные заключения на соглашения со стороны Европейского инспектора по защите данных (European Data Protection Supervisor, ЕИЗД) и аналогичных служб в государствах-членах, а также отмена Судом ЕС (хотя и по другим основаниям) уже подписанного в 2004 г. документа в результате иска Европарламента. Наконец, как отмечают эксперты, уровень уступок Брюсселя хорошо виден при сравнении аналогичных соглашений с Австралией и Канадой, которые взяли на себя гораздо более четкие обязательства по защите персональных данных граждан Европейского союза460 461. Как бы то ни было, утвержденным весной 2012 г. соглашением между ЕС и США предусматривается передача в составе записей о пассажирах 19 элементов данных (в том числе домашних и электронных адресов, номеров телефонов и кредитных карт и т. п.) и их использование американским Министерством внутренней безопасности (Department of Homeland Security, МВБ) для профайлинга потенциальных террористов. Власти США получили право хранить получаемую информацию в течение 15 лет, причем первые пять лет - в активном режиме, хотя после первых шести месяцев данные должны быть деперсонализированы (элементы, позволяющие идентифицировать их принадлежность конкретному человеку, должны быть подвергнуты шифрованию) . Наконец, наличие внешних эффектов у американских норм хорошо видно на примере закона о пограничной безопасности 2002 г., который не только напрямую подчинил сохранение безвизового въезда в США (Visa Waiver Program, VWP) для граждан государств - членов ЕС внедрению биометрических идентификаторов в паспорта, но и поставил нереалистичные для исполнения временны е рамки - октябрь 2004 г.
Опасаясь столкнуться с потоком ходатайств на получение виз после истечения первоначального срока (из 15 членов Евросоюза лишь Греция не была охвачена VWP) и не желая ответных мер Брюсселя, американские власти пошли на уступки, несколько раз откладывая применение закона в отношении ЕС. Своеобразной ценой, однако, явилось распространение на граждан интеграционного объединения действия программы по сбору биометрических данных уже непосредственно при въезде в США (Visitor and Immigrant Status Indicator Technology, VISIT)462 463. Самому же Евросоюзу пришлось принимать свои нормативно-правовые акты, обязывающие государства-члены вводить биометрические паспорта, в результате чего лишь к концу 2006 г. требования американского закона стали соблюдаться, а безвизовый режим въезда сохранился. При всём при этом невозможно не отметить, что Вашингтон использовал сложившуюся ситуацию для получения дополнительных уступок в переговорах с новыми членами Евросоюза, вошедшими в его состав в 2004 и 2007 гг. На двустороннем уровне в обмен на введение безвизового режима США активно добивались от стран Центральной и Восточной Европы расширения сотрудничества правоохранительных органов, обменов ДНК и отпечатками пальцев подозреваемых в совершении террористических актов и иных преступлений, разрешения допуска на борт самолетов, следующих рейсами в Америку, вооруженных представителей Министерства внутренней безопасности для предотвращения случаев захвата заложников. В то же самое время в 2009 г. были существенно ужесточены требования для включения стран в VWP: уровень отказа в выдаваемых визах был снижен с 10 до 3 % от общего числа ходатайств. В том числе благодаря вмешательству Еврокомиссии в процесс переговоров, увидевшей угрозу нарушения визовой компетенции ЕС, Брюсселю и Вашингтону удалось прийти к согласию и к концу 2008 г. США распространили безвизовый режим поездок на семь новых государств- членов (Словения участвовала в VWP с 1997 г.) . По состоянию на осень 2013 г. лишь гражданам Болгарии, Кипра, Польши, Румынии и Хорватии требуются визы для въезда в США, причем для жителей средиземноморского острова это обусловлено недоверием американских служб к уровню пограничного контроля между греческой и турецкой частями, а не высокими показателями отказов. Еще более очевидным проявлением недоверия в целом к гражданам Евросоюза можно считать реализованную в 2008-2010 гг. инициативу по внедрению системы электронной авторизации для въезда в США - регистрации на специальном интернет-сайте не позднее чем за 72 часа до вылета или отправления по морю, взимания платы в 14 долл. и наложения на перевозчиков обязанности проверять ее наличие. Такое недоверие объясняется различным восприятием угроз безопасности по обе стороны Атлантики. Для Вашингтона терроризм традиционно представляется как преимущественно внешний феномен, а события в Мадриде 2004 г. и Лондоне 2005 г. лишь подтвердили опасения спецслужб о том, что выходцы из мусульманских иммигрантских диаспор Европы представляют наибольшую опасность в силу обладания гражданством государств - членов интеграционного объединения и правом безвизового въезда в США464. Таким образом, на этих нескольких примерах видно, что Европейский союз выступал, по выражению Х. Аргоманиса, в качестве реципиента американских норм (norm- taker). Особенно в первые годы после террористических актов 11 сентября такое положение было обусловлено значительным политическим давлением со стороны США, срочным характером многих предлагаемых мер, а также стилем республиканской администрации во главе с Дж. Бушем-мл., не обращавшей должного внимания на последствия своих решений для союзников. В дальнейшем ситуация несколько изменилась: вскоре после кардинального изменения повестки дня выяснилось, что институциональные рамки взаимодействия Вашингтона и Брюсселя, сложившиеся по договоренностям 1995 г., не совсем адекватны. Так, основными действующими лицами двустороннего взаимодействия на официальном уровне являлись дипломаты и специалисты в сфере экономики, которые, очевидно, не могли вести содержательное и предметное обсуждение по вопросам внутренней безопасности, которое было чрезвычайно востребовано. Поэтому уже в ноябре 2003 г. США и Евросоюз договорились об учреждении отдельного политического диалога высокого уровня по пограничной и транспортной безопасности (High Level Policy Dialogue on Border and Transportation Security, ПДПТБ) - неформального форума, в рамках которого американские и европейские представители могли обмениваться мнениями, заранее просчитывать будущие трудности от принятия тех или иных решений, вырабатывать общий язык и концепции, отчасти снять недоверие и 477 складывавшуюся напряженность в отношениях . Именно благодаря ПДПТБ процесс «внешнего управления» и восприятия норм Евросоюзом (norm taking, internalisation) приобрел более «кооперативный» и «мягкий» характер. В первую очередь этому способствовал состав форума: используя термины Д. Биго, можно говорить о сети «профессионалов безопасности», поскольку туда были включены в основном люди из спецслужб США (МВБ, Федерального бюро расследований) и Г енерального директората Еврокомиссии, ответственного за ПСБП. При этом любопытно, что по мере взаимодействия дипломаты из Государственного департамента и Генерального директората по внешней политике постепенно теряли свою координирующую роль в силу недостаточного уровня профессионализации. Кроме того, оказались маргинализированными и те, чей «генетический код» вообще не вписывался в секуритарную логику - Европейский инспектор по защите данных, аналогичные службы в государствах - членах интеграционного объединения и Европарламент. В результате, как указывает П. Павляк, стали возникать новые системы самоидентификации чиновников и политических противостояний, когда альянсы определялись не географи- ческой/национальной принадлежностью («США против ЕС» или «американские органы власти против европейских»), а функциональными характеристиками («дипломаты США и ЕС против „профессионалов безопасности“ США и ЕС», «„защитники прав граждан на частную жизнь“ в США и ЕС против „профессионалов безопасности“ США и ЕС»)465 466. Все эти теоретические выкладки позволяют лучше понять и объяснить процесс восприятия американских норм Европейским союзом в случае с обеспечением безопасности контейнеров и трансатлантических авиарейсов, недопущением случаев проникновения террористов на территорию США с использованием фальшивых документов, удостоверяющих личность. Однако они же дают и возможность прояснить природу некоторых важных инициатив ЕС в сфере юстиции и внутренних дел, в том числе со значительной внешнеполитической составляющей. Можно говорить о том, что по целому ряду вопросов политические позиции Еврокомиссии как органа, обладающего правом законодательной инициативы, были сформулированы в ходе тесного взаимодействия в рамках сформировавшегося американо-европейского сообщества «профессионалов безопасности», а в его основе лежали модели социализации и обучения. Это привело к фактическому копированию и включению некоторых заокеанских норм и практик уже непосредственно в состав acquis communautaire, что послужило одновременно довольно эффективным средством ограничения негативных последствий «внешнего управления» со стороны США и избавления от возникшего в результате переговоров «дефицита вза- 479 имности» . Так, с 1 января 2011 г. ЕС утвердил правила, согласно которым морские перевозчики обязаны информировать компетентные власти о содержимом контейнеров посредством подаваемых в электронном виде ввозных деклараций (Entry Summary Declaration, ENS) не позднее чем за 24 часа до погрузки на судно, отправляющееся из третьих стран в порты Европы. Кроме того, Еврокомиссия явно ориентировалась на американский опыт в случае с уже упоминавшимися предложениями о втором поколении системы интегрированного управления внешними границами государств-членов, в частности таких элементов, как биометрический контроль въезда-выезда и электронная авторизация для 480 въезда . Наконец, наиболее очевидным копирование американских норм представляется в случае с (пока не утвержденным) предложением Комиссии о создании порядка передачи записей о пассажирах от авиакомпаний, летающих в Европу, правоохранительным органам государств-членов. Как и в случае с существующей в США системой, предполагается сбор практически идентичных элементов информации, длительный период хранения (в общей сложности 13 лет) и возможность использования этих данных для борьбы с терроризмом и транснациональной организованной преступностью. Принятие рамочного решения тормозится в силу чрезвычайно критического отношения со стороны Европарламента, Европейского инспектора по защите данных и Агентства ЕС по защите основных прав. Кроме того, не совсем очевидным является синергетический эффект от принятия этой меры на уровне всего интеграционного объединения: по состоянию на 2007 г. лишь в Великобритании, Дании и Франции существовало действующее законо- 467 468 дательство, позволяющее передачу записей о пассажирах и их обработку правоохрани- 481 тельными органами . Другим не менее важным и даже несколько парадоксальным следствием взаимодействия «профессионалов безопасности» в рамках трансатлантических сетей стало укрепление акторности Европейского союза на международной арене, если полагать в качестве ее неотъемлемого элемента повышение политической значимости наднациональных органов. Действительно, Комиссия получила ключевую роль по вопросам, которые в принципе до 11 сентября 2001 г. не только не являлись приоритетами в ее деятельности, но даже в какой-то степени лежали за пределами осмысляемой (внешнеполитической повестки дня. Однако любопытной и в чем-то даже противоречивой иллюстрацией к этому тезису служит заключение соглашения между ЕС и США по борьбе с финансированием терроризма. После событий 11 сентября 2001 г. Вашингтон принял Программу по отслеживанию финансирования терроризма (TFTP). В соответствии с ней, Сообщество всемирных межбанковских финансовых телекоммуникаций (SWIFT) предоставляло американским властям сведения о денежных переводах и различного рода финансовых операциях, поскольку «зеркальные» серверы, где хранились резервные данные, были расположены на территории США. Когда о существовании Программы стало известно в 2006 г., со стороны Европейского союза возникли вполне обоснованные претензии: SWIFT являлось кооперативным обществом, учрежденным по бельгийскому законодательству, но, сотрудничая с американским Министерством финансов, нарушало положения уже упоминавшейся директивы № 95/46/ЕС от 24 октября 1995 г. о защите персональной информации . Начиная с 2010 г. SWIFT переместил все свои серверы в Европу, что потребовало от Вашингтона и Брюсселя сесть за стол переговоров по вопросу об условиях доступа американских властей к интересующим их данным. В ноябре 2009 г. Совет ЕС уполномочил председательство подписать полностью согласованный текст соглашения между 469 470 интеграционным объединением и США, однако в связи с вступлением в силу Лиссабонского договора (1 декабря 2009 г.) ситуация существенно поменялась. Для заключения соглашения потребовалось одобрение Европейского парламента, чья роль в процессе принятия нормативно-правовых актов существенно повысилась. Еще в ходе переговоров между Брюсселем и Вашингтоном депутаты формулировали условия, на которых они были готовы поддержать соглашение, однако в тот момент их голос не был услышан в Совете ЕС. В результате в феврале 2010 г. Парламент отверг уже согласованный дипломатами документ. Тем самым он не только «заморозил» на следующие полгода передачу данных США, но и вынудил институты Евросоюза активно консультироваться с депутатами и учитывать их замечания во время переговоров уже о новом соглашении, которое было заключено в июле 2010 г. после положительного исхода голосования471. Отметим в скобках, что для удовлетворения требований депутатов, возражавших против передачи американским властям неотсортированных данных (то есть таких данных, которые в силу технических особенностей SWIFT могли содержать персональную информацию), Совет ЕС согласился создать эквивалент Программы по отслеживанию финансирования терроризма. Это позволило бы осуществлять сортировку запрашиваемых данных на территории Евросоюза в полном соответствии с его нормативно-правовыми актами по защите основных прав и свобод472. Как видно из приведенного примера, повышение политической значимости Европарламента и уменьшение межправительственной составляющей в процессе принятия решений не способствовало укреплению имиджа интеграционного объединения как эффективного международного актора и надежного партнера в деле борьбы с терроризмом. Как бы то ни было, свидетельством укрепления акторности можно считать и наличие в отношениях между ЕС и США несколько менее асимметричных форм сотрудничества в сфере юстиции и внутренних дел. В первую очередь речь идет о по сути сформировавшемся после террористических актов в Нью-Йорке и Вашингтоне взаимодействии между правоохранительными органами. Соединенные Штаты стали первой страной, не считая кандидатов на вступление в Евросоюз, с которой Европол заключил стратегическое соглашение, позволившее обменяться офицерами связи (декабрь 2001 г.). По данным на 2011 г., в штаб-квартире Агентства в Г ааге работает 11 представителей пяти федеральных ведомств - ФБР, Иммиграционной и таможенной службы (ICE), Управления по борьбе с наркотиками (DEA), Секретной службы (USSS), Бюро по контролю за оборотом алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия (ATF)473. Ни у одной другой третьей страны или международной организации нет такого количества офицеров связи при Европоле. Само Европейское полицейское ведомство разместило двух своих сотрудников при представительстве Еврокомиссии в Вашингтоне. Помимо этого стороны договорились обмениваться стратегической и технической информацией474 по следующим видам преступлений: торговля наркотиками, радиоактивными веществами и людьми, незаконный ввоз мигрантов, угон автомобилей, терроризм, фальшивомонетчество и подделка иных платежных средств475 476. Соглашение между Европолом и США, заключенное в декабре 2001 г., не предполагало обмена персональными данными. Этому препятствовали, как было уже видно в случае с записями о пассажирах, различные традиции обращения с ними: в странах Европы государственные органы располагают значительными объемами информации о своих гражданах и, соответственно, существует чрезвычайно развитое правовое регулирование по ее защите. В США подходы, наоборот, базируются в основном на судебных решениях, а централизованно хранится ограниченное количество персональных данных (это, кстати, объясняет отсутствие федерального органа, отвечающего за их сохранность). Соответственно, преодолеть эти трудности удалось лишь через год после подписания стратегического соглашения, когда Вашингтону пришлось пойти на уступки и принять принцип, согласно которому полученная от Европола информация может ис- 488 пользоваться только в целях, ради которых она запрашивалась . Несмотря на существование и иных проблем в сотрудничестве правоохранительных органов США и ЕС - чего только стоят различия в их полномочиях при осуществлении своих функций, расхождения в правовой оценке тех или иных деяний и подчас склонность американцев компенсировать сложности в диалоге с интеграционным объединением более тесными связями с отдельными государствами-членами, - следует признать, что оно претендует на звание самого тесного и доверительного в мире. В пользу этого говорит впечатляющий объем взаимного обмена информацией между двумя побережьями Атлантики, который, скорее всего, будет только увеличиваться. С одной стороны, не секрет, что США проявляют активный интерес к получению доступа к различным базам данных, созданным и создаваемым в Европейском союзе. Это Визовая и Шенгенская информационные системы (в том числе ее модернизированная и ожидаемая к вводу в эксплуатацию версия в 2014 г.), а также уже сформированная база отпечатков пальцев ЛИУ («Евродак») и собственно ИС Европола, содержащая сведения о подозреваемых, осужденных, свидетелях и потерпевших от преступлений, которые относятся к его сфере компетенции. С другой стороны, для США Европейское полицейское ведомство представляется как очень удобный контрагент для контактов, поскольку в течение 2000-х гг. оно добилось от Совета ЕС права доступа ко всем базам данных, мотивируя это необходимостью эффективнее выполнять свои функции477. Схожая ситуация складывается и в судебном сотрудничестве, где роль контактного центра играет Евроюст, заключивший в 2006 г. соглашение о сотрудничестве с США. Документом предусматривается обмен информацией и координация усилий соответствующих национальных служб по расследованию преступлений и судебному преследо- 490 ванию по уголовным делам . Кроме того, американский прокурор при этом агентстве играет роль офицера связи в ходе практической реализации положений Соглашения о взаимной правовой помощи и Соглашения об экстрадиции между США и Европейским союзом, подписанным в 2003 г. и вошедшим в силу в 2010 г. Ими, в частности, урегулирован порядок взаимного признания и предоставления доказательств, улик и свидетельских показаний (в том числе с использованием современных средств коммуникации - факса, электронной почты, видеоконференций), доступа к банковским счетам лиц, подозреваемых в совершении оговоренных преступлений, создания совместных следственных групп и экстрадиции. Последний пункт вызвал наибольшие противоречия, поскольку Вашингтон настаивал на том, чтобы его требования об экстрадиции рассматривались наравне с требованиями государств - членов ЕС в рамках европейского ордера на арест. В свою очередь Евросоюз указывал на существование во многих штатах смертной казни и сумел добиться в тексте соглашения обязательства, что в любом случае эта мера уголовного наказания не будет применяться на практике к экстрадируемым из Европы. Решение проблемы конкурирующих требований об экстрадиции было отдано на откуп запрашиваемому государст- - 491 ву, действующему в соответствии с определенными критериями . Наконец, само по себе Соглашение об экстрадиции между США и Европейским союзом не препятствует подписанию аналогичных документов с отдельными государствами-членами. Именно в них должен решаться самый острый в политическом плане вопрос - о выдаче собственных граждан, поскольку в случае с договоренностями с Брюсселем Вашингтону пришлось отказаться от нормы, возлагающей на интеграционное объединение это обязательство. Ранее из-за принятия рамочного решения о европейском ордере на арест некоторым членам Евросоюза пришлось вносить даже изменения в конституции, позволяющие осуществлять процедуру «передачи» (surrender) своих граждан внутри пространства свободы, безопасности и правосудия. Таким образом, реализация внешнеполитического измерения пространства свободы, безопасности и правосудия в географическом разрезе представляет собой довольно разнородную картину, отчасти схожую с той гетерогенностью, которая наблюдалась в случае с конкретизацией и расширением тематической повестки дня. С теоретической точки зрения это может быть объяснено применением различных концепций, отражающих представления о роли и влиянии интеграционного объединения в мире. 491 Occhipinti J. Partner or pushover? EU relations with the U.S. on internal security. - P. 124-125; Agreement on extradition between the European Union and the United States of America // Official Journal of the European Union. - 2003. - 19 July (No L 181). - P. 30. Так, подход к Евросоюзу как актору в международных отношениях (граждан- ская/нормативная держава), воплотившийся в реформе аппарата принуждения государства, наиболее ярко присутствует в связях Брюсселя со странами Западных Балкан в рамках процесса стабилизации и ассоциации. В случае с остальными региона- ми/странами можно говорить скорее о подходе к внешней политике как процессу. При этом, говоря об идеальном типе «внешнего управления» «иерархия», можно наблюдать своеобразный континуум интенсивности его применения: от максимального значения при расширении ЕС до среднего, слабого и отрицательного при отношениях интеграционного объединения со странами-соседями, Россией и США соответственно. Ситуация с сетями более нюансированная. Наибольшая интенсивность применения этого типа «внешнего управления» наблюдается во взаимодействии Брюсселя с кандидатами на вступление и Вашингтоном, причем если в первом случае инициатором и «ведущим» является сам Евросоюз, то во втором - атлантический союзник. Пока слабо сотрудничество «профессионалов безопасности» налажено между интеграционным объединением и Россией, в то время как со странами-соседями сети получили большее распространение. На гетерогенность ВИ ПСБП в географическом разрезе можно посмотреть и через призму определения самого «внешнего управления». Рассматривая последнее в узком понимании, видно, что наиболее вовлеченными в процесс создания пространства свободы, безопасности и правосудия в результате распространения на них и применения ими норм Евросоюза оказываются кандидаты на вступление и страны-соседи, в то время как Россия и США наименее затронуты этим процессом. Если же говорить об экстерналиях acquis communautaire, то они примерно в равной степени создают для всех партнеров ЕС определенные обязательства по отношению к интеграционному объединению или его государствам-членам, хотя применительно к США их объем меньше, а к кандидатам - больше. Схожая ситуация наблюдается и при широком толковании «внешнего управления» и включения в него поощрения сближения норм третьих стран с устоявшимися международными стандартами. Что касается выработки на двустороннем уровне совместных норм, то этот процесс в наибольшей степени характерен для отношений Брюсселя с США и Россией и минимален с кандидатами на вступление. Графическое представление реализации внешнеполитического измерения пространства свободы, безопасности и правосудия в географическом разрезе содержится в приложении Б.
<< | >>
Источник: РЯБОВ Юрий Александрович. ФОРМИРОВАНИЕ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКОГО ИЗМЕРЕНИЯ ПРОСТРАНСТВА СВОБОДЫ, БЕЗОПАСНОСТИ И ПРАВОСУДИЯ ЕВРОПЕЙСКОГО СОЮЗА. 2014

Еще по теме Асимметричный характер диалога ЕС - США по вопросам юстиции и внутренних дел:

  1. § 1. Государство и государственные образования
  2. Объект и предмет исследования
  3. Асимметричный характер диалога ЕС - США по вопросам юстиции и внутренних дел
  4. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Яндекс.Метрика