<<
>>

8.3.4. К ИСТОКАМ ПЛАНА МАРШАЛЛА

Государственный секретарь США Джордж Маршалл 5 июня 1947 г. выступил в Гарвардском университете с речью, в которой объявил о намерении Соединенных Штатов разработать и осуще

672

Часть 3.

Холодная война

ствить обширный план помощи Европе. В этой речи он впервые объявил о «плане Маршалла», это событие стало одной из доминант в послевоенной международной жизни. После 1947 г. всякий раз, когда хотели отметить потребность многолетней помощи, направленной на решение структурных экономических проблем международного сообщества, стало обычным заявлять о необходимости «своего рода плана Маршалла» как оптимальной формулы для подобного экономического содействия. Так же, как название «Мюнхен» стало символом несправедливости и отступления перед превосходящей силой агрессора, так и выражение «план Маршалла» стало обозначением позитивной и эффективной деятельности, направленной на разрешение структурных кризисов.

Более спокойный исторический подход и изменившаяся ныне международная система позволяют выделить в плане, предложенном американским госсекретарем, не только форму изложения проекта, но и содержание, соответствующее планам реконструкции, и в итоге этот документ можно считать основным вкладом как в политико-экономическую жизнь послевоенной Европы, так и в историю конфликта между Советским Союзом и Соединенными Штатами. План Маршалла, значительно более совершенный и убедительный, чем доктрина Трумэна, исходил из мотиваций и характеристик различного рода, которые были сведены в единое предложение по разрешению кризисной ситуации.

Конечно, все вышеизложенное не должно создать представление о проекте как о совершенной конструкции, рожденной американскими инициаторами плана; не следует считать, что это был сказочно-оптимистический план, вдохновленный благородством великой нации, которая задумала возглавить западный блок. Ведущие американские политические деятели десятилетиями прилагали немало усилий, чтобы придать Соединенным Штатам доминирующую роль в мире, используя разделение экономических и политических обязательств, надеясь создать глобальные системы, связанные с американскими идеологическими оценками международной жизни, а также с утверждением экономической мощи Соединенных Штатов в мире.

Наконец, они пришли к определению реалистичного пути для реконструкции той части международной системы, которая могла быть связана с Соединенными Штатами общностью политических институтов и экономических интересов. Итак, отказ от осуществления глобального проекта привел к более ограниченным акциям, но при этом к более консолидированным, а потому и к более эффективным.

В первом полугодии 1947 г. ситуация становилась абсолютно критической, что толкало американскую администрацию безотла

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 673

гательно выдвинуть политико-экономическую инициативу. Она имела четыре направления: эволюция германского вопроса; политико-экономический кризис и инфляция, которые сжимали в тисках европейские страны в очень неустойчивый момент их реконструкции; проблемы международной торговли и риски, связанные с серьезным дисбалансом между наличием долларов и потребностью в них — решение этой проблемы было важно для экономических отношений между Европой и Соединенными Штатами; политический выбор, сделанный тогда американским правительством в тесном сотрудничестве с британским, чтобы прояснить международную ситуацию, в которой превалировала тенденция к ухудшению. Все эти элементы, сливаясь, порождали процесс формирования новых решений, который начался в первой половине 1947 г., с конца апреля до начала июня приобрел бешеный ритм, продолжался накануне выступления Маршалла и не прекратился с изложением его программы. Это было не что иное, как заявление о намерениях, поскольку отсутствовало конкретное содержание, которое должно было быть определено всеми заинтересованными сторонами.

В историографии к плану Маршалла был проявлен значительный интерес, и были высказаны различные его оценки. Остро негативные суждения политических противников Соединенных Штатов и всей историографии советского режима не принимаются нами во внимание, потому что они строились на анализе преданного Сталину экономиста Евгения Варги. Историки этой школы описывали план Маршалла как проект, функционально отвечавший потребностям американской системы производства, которая на полных парах осуществляла переход от военной к мирной экономике, сталкиваясь со скрытыми рисками реконверсии и перепроизводства, навязывая странам-сателлитам подчинение американскому рынку.

Время показало, насколько были справедливы эти критические замечания — реализация плана не привела к торговой колонизации Европы со стороны Соединенных Штатов, хотя и создала тесную взаимозависимость между экономическими системами, для которых были характерны быстрые темпы роста и расширение торговли.

Некоторые историки, напротив, выделили одну из основных причин, которые привели к принятию американской программы, сделав проблему Германии «единственным» объяснением разработки проекта. Этот анализ представляется сильно искаженным, поскольку позволяет лишь частично объяснить, почему германскому вопросу отводилось столь много места в подготовительных разработках, а это породило тенденцию превратить его в главное,

674

Часть 3. Холодная война

если не исключительное, объяснение решений, принятых в Вашингтоне. В других исследованиях не учитывается специфика американского процесса принятия решений (достаточно вспомнить сложное прохождение закона о ленд-лизе в конгрессе), подчеркивается приблизительный или слишком общий характер предложений государственного секретаря, чтобы сделать вывод, что настоящего плана и не существовало. Прийти к правильному заключению совсем непросто, потому что в июне 1947 г. план еще не мог быть подготовлен полностью, поскольку для его формирования необходимо было участие тех европейских держав, которые были приглашены разрабатывать его вместе с Соединенными Штатами. Все это необходимо учитывать, чтобы помнить, что ради упрощения не следует забывать о сложности ситуации. План Маршалла был результатом сложной ситуации, и, как таковой может быть понят, только если одновременно учитываются все генерирующие его элементы, даже если для анализа требуется их расчленить.

Четыре великие державы, которые разработали мирные договоры с малыми странами «Оси», впервые ответственно подошли к вопросу о будущем Германии только после подписания этих договоров. 10 марта 1947 г. в Москве началась сессия Совета министров иностранных дел — органа, который эффективно работал до декабря 1946 г.

(сессия в Нью-Йорке) над решением малых проблем, чтобы обсудить очень сложный вопрос о судьбе Германии и Австрии. Сессия была очень долгой, она растянулась больше чем на месяц — до 26 апреля 1947 г., но выявила глубокое и полное различие во мнениях сторон и невозможность добиться в то время не только компромисса, но даже создать предпосылки для совместной работы. Каждый аспект будущего Германии становился доказательством подобных разногласий. По вопросу о том, как должно было бы создаваться Германское государство, англо-американцы, с одной стороны, выдвигали концепцию создания единого государства, но разделенного на земли, обладавшие значительной автономией (такой, чтобы расколоть потенциальную опасность и не дать, в случае возрождения экстремистских тенденций в одной из областей, им возможности распространиться на всю страну), хотя и находящиеся под координацией центрального правительства с очень ограниченными полномочиями. Советы предлагали схему централизованного государства, управляемого на основе «демократических выборов». Французы, которые тогда больше других европейских стран ощущали опасность возрождения слишком сильной Германии, были против советской

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 675

формулы, но и англо-американское предложение оценивали как заходящее слишком далеко, потому что считали, что центральное правительство в условиях федеративной структуры должно было располагать очень ограниченными полномочиями.

Дискуссии о характере государственного устройства были напрямую связаны с вопросом о репарациях и политическом контроле над страной. Советы требовали установления централизованного германского правительства, поскольку полагали, что такое правительство лучше сумеет выплатить репарации, о своем праве на получение которых они неоднократно заявляли, опираясь на Ялтинские и Потсдамские соглашения. Американцы и англичане обвиняли Советы в вывозе германского имущества сверх всякой меры; французы управляли своей зоной оккупации таким образом, что рост производства способствовал не повышению уровня жизни населения, а обеспечивал возможность выплачивать репарации.

Это переплетение институциональных и экономических проблем обусловило всю сложность ситуации. Наиболее развитые в промышленном отношении западные области Германии были ущемлены наложенными оккупационными властями ограничениями на уровень производства, который не должен был превышать потенциала предприятий, сохранившихся после войны в рабочем состоянии. Этим областям предстояло решить проблему размещения свыше 8 миллионов переселенцев из Силезии и Померании, вынужденных бежать в Западную Германию. При отсутствии налаженной административно-политической жизни на оккупационные власти ложилась обязанность следить за развитием общественного мнения, которое отражало разброд в умонастроениях: от реваншистских тенденций до коммунистических и социалистических надежд. В обстановке глубоких политических перемен возрождались умеренно-центристские силы под руководством Конрада Аденауэра, будущего канцлера Федеративной Республики Германии, лидера Христианско-демократического союза (ХДС).

В ситуации тупика, созданной противоречивыми предложениями, Маршалл вернулся к идее договора о четырехсторонних гарантиях, предложенной Бирнсом год назад без особого успеха. Как Советы, так и французы обусловили свое присоединение к положениям договора решением проблемы репараций и требованиями, выдвинутыми обеими странами по экономическому и территориальному вопросам, чтобы воспрепятствовать серьезному возобновлению переговоров. Англичане и американцы решили занять независимую позицию и, опасаясь ухудшения политической ситуации в управляемой совместно Бизонии, предложили су

676

Часть 3. Холодная война

щественное увеличение уровня производства, разрешенного для германской промышленности, в особенности производства стали, которое они намеревались довести почти до максимума существующих мощностей. Советы обусловили свою поддержку включением текущей продукции в выплаты по репарациям. Французы оказались зажатыми между различными силами давления. Во Франции правительство Рамадье должно было действовать, учитывая присутствие коммунистов в коалиционном кабинете, а также замыслы их изгнания из правительства. В Москве французский министр иностранных дел Ж. Бидо рисковал оказаться в изоляции или быть раздавленным, занимая позиции, близкие к советским, и поэтому должен был действовать с осторожностью, чтобы не нарушить связей с Великобританией и Соединенными Штатами, с которыми он намеревался принять совместные решения вне сессии. В итоге дискуссия завершилась безрезультатно.

Госсекретарь Маршалл испытывал давление в связи с присутствием в делегации Джона Фостера Даллеса, главного эксперта республиканцев в области внешней политики. Эта личность пользовалась громадным авторитетом, ибо чем больше ощущались результаты успеха республиканцев на промежуточных выборах в ноябре 1946 г., тем яснее можно было предвидеть успех тех же республиканцев на президентских выборах 1948 г. и приход Даллеса на пост государственного секретаря. В середине апреля Маршалл понял бесполезность переговоров и стал действовать в соответствии с выработанными правительством рекомендациями. Обсуждая с англичанами намеченные решения, Маршалл хорошо понимал необходимость разработать план, который позволил бы выйти из сложившейся тупиковой ситуации. Прежде всего это касалось вопроса об экономической помощи, отсутствие которой раздражало чувствительных французов, ощущавших себя преданными в связи с признанием за немцами права на экономическое и политическое восстановление. Именно это обстоятельство подсказывало, что любой проект должен разрабатываться как план, предназначенный не только для Германии; задуманный план надо было вписать в общие рамки, чтобы германский вопрос был совместим с требованиями французов. Когда сессия была приостановлена и перенесена на осень того же года, Сталин не высказал удивления и даже пессимизма; более того, он думал, что пауза в работе поможет: спустя несколько месяцев можно будет достичь компромисса, чтобы добиться «реализации экономического и политического единства Германии». На обратном пути в Вашингтон Маршалл, пересекая Европу, понял, что необходимо срочно принимать решения.

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 677

Американцам и многим европейцам положение в Европе в начале весны 1947 г. казалось трудным, почти непоправимым. Зима была такой, что ее вспоминали как самую суровую зиму послевоенного времени. В некоторых странах, например в Италии, дошли до точки и вынуждены были прекратить распределение предметов первой необходимости из-за недостатка в средствах оплаты или из-за нехватки продуктов. Общественные настроения были пронизаны пессимизмом и безнадежностью, как будто невозможно было восстановить жизнеспособную европейскую экономическую систему. «Атмосфера паники и безумия охватила некоторые зоны страны, — охарактеризовал Де Гаспери ситуацию в Италии этих дней, добавив, — в робких душах возобладал жестокий антиобщественный инстинкт эгоизма». Психологически можно понять позицию буржуазных слоев, на плечи которых легла тяжелая ответственность трудного экономического и политического выбора; можно понять горечь тех, кого в течение десятилетий обвиняли в том, что они виновны в нищете, голоде, войнах. Возможно, многие из тех, кто принадлежал к экономически и социально господствующим слоям, понимали, что антибуржуазная критика со стороны социалистического и коммунистического движения не лишена оснований.

В действительности экономическая ситуация в Западной Европе не была столь безнадежной, как казалось тем, кто пережил пять трудных лет войны и почти два года неощутимого мира. Уже началась реконструкция и даже с некоторым успехом, который, однако, был ограничен необходимостью преодолевать предпринимательский риск, нехваткой капиталов для инвестиций, дефицитом платежного баланса, связанного с невозможностью еще больше сократить расходы, — с трудностями такого рода столкнулись многие правительства, опасаясь нарушить социально-политическое равновесие. Мы снова повторяем: следует учесть, что только жестко авторитарные режимы могли достичь желательных результатов, после того как европейские народы перенесли мучительные жертвы во время войны. Требовать дальнейшего самопожертвования в целях реконструкции экономической системы представлялось невозможным, в особенности когда концепция реконструкции не сопровождалась обещанием реконструкции-революции, а была политическим выбором Запада. Индекс измерения реконструкции, достигнутый в крупнейших европейских странах, может быть объективно рассчитан на основании данных, полученных из публикаций ООН «Economic Surveys on Europe*

678

Часть 3. Холодная война

Национальный доход: динамика между 1938 и 1947 гг. (в долларах 1950 г.) Бельгия -2,7 Люксембург +35,5 Франция -15,3 Нидерланды -5,4 Западная Германия — Великобритания -1,9 Италия -0,3 Соединенные штаты +62,5 Национальный доход на душу населения Бельгия -4,8 Люксембург +39,7 Франция -15,6 Нидерланды -16,1 Западная Германия — Великобритания -6,9 Италия -6,9 Соединенные Штаты +43,8 Сельскохозяйственное производство: динамика между 1934-1938 и 1947-1948 гг. (уровень 1934-1938 гг. — 100%) Бельгия и Люксембург 85 Нидерланды 87 Франция 77 Великобритания 108 Западная Германия 64 Соединенные Штаты 136 Италия 89 Промышленное производство: динамика между 1938 и 1948 гг. (уровень 1938 г. — за 100%) Бельгия 121 Люксембург 145 Франция 108 Нидерланды 113 Саар 67 Великобритания 129 Западная Германия 50 Соединенные Штаты 217 Италия 96 СССР 118 Эти данные, в целом, свидетельствуют о трудном, но очевидном восстановлении промышленности в 1948 г., когда были едва ощутимы первые результаты плана Маршалла. Эти показатели следует дополнить данными о безработице в 1946 и 1947 гг. (в тыс. человек). Страна 1946 1947 Бельгия 48 36 Франция 57 46 Италия 1324 1620 Нидерланды 89 47 Великобритания 237 374 Соединенные Штаты 2270 142 Показатели платежного баланса свидетельствовал и о том, каким бременем были внешнеторговые расчеты упомянутых здесь ведущих стран. Каждая цифра отражает миллионы в валюте соот

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 679

ветствующей страны, за исключением Бельгии — Люксембурга, о которых мы располагаем данными во французских франках. Страна 1945 1946 1947 1948 Бельгия — — — -4625 Франция -1496 -2049 -1676 -1738 Италия (млрд лир) -135 -144 -355 + 11 Нидерланды -1312 -1667 -1447 -312 Великобритания -870 -230 -381 +26 Уровень цен представляет собой главный индикатор инфляции в различных европейских странах и является мерилом восприятия публикой трудной ситуации в стране. Эти данные выведены на основе системы индексов, которая позволяет сравнить довоенный уровень цен с уровнем цен первых лет реконструкции (1929 г. принят за 100%). Страна 1939 1945 1946 1947 1948 Бельгия 76 363 413 470 — Франция 108 376 635 764 1009 Германия — — — — — Италия 104 2058 2881 5154 5437 Нидерланды 106 181 181 175 178 Великобритания 79 157 152 159,1 65 Эти данные не создают однородной картины. В конечном счете, и ситуация в странах, разоренных войной, и в тех, что не очень пострадали, заметно различалась; неодинаковой была и экономическая политика, которую проводили правящие партийные коалиции или отдельные партии. Совокупность данных свидетельствует о медленных темпах промышленного восстановления, мучительном дефиците платежного баланса, то есть, зависимости, в частности, от Соединенных Штатов, и, в некоторых случаях, острой драматичности ситуации под давлением инфляции. В обычные времена любая из европейских стран могла бы постепенно подняться, так как население было склонно пожертвовать необходимым, чтобы скопить капитал для инвестиций. Так было обычно, но давление Советов создавало у ведущих деятелей реконструкции ощущение неадекватности ситуации. Следует учитывать, что первое полугодие 1947 г. стало периодом, когда все проблемы воспринимались особенно болезненно, а совпадение с обострением политико-экономических проблем Германии усиливало ощущение кризиса.

680

Часть 3. Холодная война

Одним из главных аспектов трудностей в экономической среде являлось состояние платежного баланса, отличавшегося серьезным дефицитом, который почти полностью приходился на Соединенные Штаты. Американцы считали до 1946 г., а в перспективе и на 1947 г., что смогут восполнить дисбаланс. Они надеялись в короткие сроки нормализовать положение, поэтому не считали ни полезным, ни благоразумным продолжать дотировать европейский дефицит в торговле с Соединенными Штатами, и полагали, что при определенных условиях порочный круг может быть разорван. Основные показатели были следующие: с середины 1945 г. (сразу после окончания войны) и до июня 1947 г. Европа получила от Соединенных Штатов помощь в объеме, который превышал величину, установленную по плану Маршалла. На долю Великобритании приходилось 4,4 млрд долларов, Франции — 1,9 млрд долларов, Италии — 330 млн и на три страны Бенилюкса вместе — 546 млн.

На основе анализа фактических данных и в связи с вопросами, возникающими в связи с германской проблемой, государственный департамент выступил с инициативой, которая даже превосходила ожидания Трумэна, и начал разрабатывать различные аспекты возможного единого плана. Еще до объявления плана, американцы выдвинули условие, чтобы в странах Западной Европы, где в правительствах пока участвовали представители коммунистов, были бы образованы политически однородные правительства в связи с необходимостью возвращения к нормальной рыночной экономике, как программировали американские специалисты.

С марта 1947 г., параллельно с доктриной Трумэна в отношении Греции и Турции, американская администрация изучала проблему политических последствий, которые могли быть порождены трудностями европейской реконструкции. Трумэн выступил 6 марта в Университете Бэйлор (в Уэйко, в Техасе) с речью, как обычно несправедливо мало известной, в которой он представил подготавливаемый план: «Сегодня, как в 20-е годы, — сказал Трумэн, — мы переживаем поворотный момент в истории. Национальные экономики разрушены войной. Будущее повсюду неясно. Экономическая политика непоследовательна. В этой атмосфере сомнений и колебаний чувством решительности обладает то высококлассное руководство, которое Соединенные Штаты смогли обеспечить миру. Мы являемся экономическим гигантом в мире. Хотим мы этого или не хотим, но структура будущих экономических отношений будет зависеть от нас. Мир в ожидании смотрит на нас, стремясь увидеть то, что мы собираемся сделать. Мы должны

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 681

выбрать нашу цель. Мы можем повести нации к экономическому миру, либо ввергнуть их в экономическую войну».

Он восхвалял экономическую и политическую свободу — благо, которое американцы считают «самым важным в мире». Свобода должна проявляться, прежде всего, в международной торговле, где происходит сопоставление двух систем: системы свободы, обеспеченной выбором частных лиц, и системой, где выбор навязан правительством. Эту ситуацию можно понять, но нельзя принять: «Во всем мире каждая страна находится под экономическим давлением. Страны, разрушенные войной, стремились восстановить свою промышленность. Их потребность в импорте в ближайшие месяцы будет превышать их способность экспортировать. Поэтому они вынуждены жестко контролировать импорт... Если эта тенденция не будет изменена, правительство Соединенных Штатов раньше или позже окажется под нажимом, чтобы использовать те же самые средства в борьбе за господство на рынках продукции и в борьбе за сырье... Но с окончанием войны мы всегда стремились избежать именно этого. Это не американский метод. Это не путь к миру. Наш народ един. Он оказался способен понять свою ответственность. Он готов принять на себя ведущую роль. Он решился действовать во имя такого международного устройства, при котором мир и порядок являются долговременными. Нелегко добиться мира и свободы. Их нельзя завоевать силой. Они приходят благодаря взаимопониманию и сотрудничеству, желанию вести себя честно во всех экономических и политических областях со всеми дружественными странами. Мы желаем продолжать идти этим путем сейчас и в будущем. Если другие страны мира будут вести себя так же, будет возможно достигнуть мира и свободы в мире».

Слова президента, хотя и отражают дух универсализма, позволяют четко понять волю Соединенных Штатов встать во главе «свободного мира», и определить, что тема свободы и нормализации торговых отношений, как и в предыдущие годы, была и осталась доминирующей в американской внешней политике; в них изложена американская концепция реконструкции мира, включая Западную Европу.

Несколько дней спустя государственный секретарь Ачесон обратился в Комитет координации американских вооруженных сил (State-War-Navy Coordinating Committee, известный под аббревиатурой SWNCC) с просьбой проанализировать ситуацию вместе с государственным казначейством. Он оценивал ее в выражениях, враждебных по отношению к СССР, стремившемуся не допускать глобального преобладания США, к которому Трумэн вновь

682

Часть 3. Холодная война

призывал. Комитет разработал к 21 апреля предварительный доклад, основываясь на концепции, что лучший способ остановить коммунизм — это использовать хлеб и бюллетени для голосования, а не пули. Тем временем и Уильям Клейтон, который побывал в Европе и хорошо представлял ее положение, составил свой план экстренного вмешательства, который 27 апреля представил Трумэну. Два дня спустя, 29 апреля, Трумэн поручил Кеннану изучить возможности и методы экстренной помощи Европе. Кен-нан руководил тогда комитетом политического планирования, т.е. своего рода «исследовательским центром», которому было дано задание разработать исходные пункты для последующего американского политического вмешательства. За месяц работа была выполнена, и 23 мая Маршалл получил краткое изложение оперативного плана.

Между тем, Ачесон по поручению Трумэна обрисовал дальнейшие намерения США, выступив 8 мая в Кливленде, в Миссисипи, с речью, которую обычно расценивают как своего рода прелюдию к плану Маршалла, представленному публике менее чем через месяц. Ачесон сообщил, что по возвращению из Москвы, Маршалл говорил не столько об идеологических и военных проблемах, сколько о «питании, горючем и об их соотношении с промышленной реконструкцией» в связи с отношениями Европы с остальным миром. Затем он добавил: «Наш экспорт товаров и услуг за рубеж в течение этого, 1947 г., оценивается приблизительно в 17 млрд долларов, что является самым высоким уровнем за любой мирный период. До войны наш экспорт товаров и услуг составлял около 4 млрд долларов... в год. Взамен.. , согласно нашим предположениям мы получим товаров и услуг из-за рубежа на сумму приблизительно 8 миллиардов долларов... Мы хотели бы, чтобы этот импорт был еще больше, но мир, разрушенный войной, не в состоянии поставлять больше».

Разница составляла примерно 8 млрд долларов, но проблема заключалась в платежах. На 1947 г. можно было предусмотреть дальнейшие экстраординарные меры, но что же ждало в следующем году, когда законодательство о чрезвычайной помощи перестало бы быть эффективным? Ачесон дал свой ответ: «Соединенные Штаты должны закупать за рубежом как можно больше товаров, чтобы уменьшить дефицит, существующий между тем, в чем мир нуждается, и тем, за что он может заплатить. В этом нет никакого милосердия. Речь идет о здравом смысле и выгодном бизнесе. Сегодня по гуманитарным соображениям и в наших интересах мы вынуждены финансировать этот огромный дефицит мирового платежного баланса. Единственный нормальный способ

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 683

устранения этого дефицита — это импорт как можно большего количества товаров из-за рубежа. Никогда в мире ни для кого из нас не будет мира и безопасности, пока зарубежные страны не будут в состоянии оплачивать товарами и услугами то, что им нужно импортировать, а также осуществлять оплату своих потребностей в промышленном оборудовании из более нормальных источников финансирования».

Описываемое положение обязывало Соединенные Штаты продолжать оказывать экстренную финансовую помощь, осуществляя при этом контроль за ее распределением. В заключение Ачесон сказал: «Поскольку мировой спрос превышает наши возможности, мы должны сконцентрировать нашу чрезвычайную помощь в тех зонах, где она может принести наибольший результат для установления политической и экономической стабильности в мире, для развития свободы личности и демократических институтов, а также содействовать политике свободы торговли и укреплению авторитета Организации Объединенных Наций».

Итак, в своем прагматическом заключении он свел общие рассуждения к определенной проблематике; перешел от чисто экономических к экономико-политическим вопросам; определил границы американской активности. Это позволяло считать решенной проблему, ранее остававшуюся неясной: разрабатывавшиеся проекты были предназначены только для Западной Европы или для всей Европы. Выступление отражало точный замысел, который вдохновлял американский выбор. В заключение утверждалось, что финансовое и торговое оздоровление было не проявлением американского великодушия, а потребностью экономической системы самих Соединенных Штатов, связанной не с кризисом перепроизводства, а с необходимостью финансового и торгового оздоровления.

«Только если европейская реконструкция будет завершена, — писал Кеннан — станет возможно развитие мировой торговли, и Европа и Соединенные Штаты смогут с удовлетворением поддерживать нормальные взаимовыгодные экономические отношения. Опыт прошлых лет показал, что Соединенные Штаты не могут наслаждаться жизнью в обстановке очевидного процветания, если мир находится в состоянии депрессии».

Во всех разработках, подготовленных за короткое время администрацией Соединенных Штатов, присутствовала в основном аргументация чисто экономического характера. Между тем, свести всю проблему лишь к технико-экономическому аспекту означало искусственно изолировать ее от окружавшего политического контекста, т.е. пренебречь связями, которые Ачесон едва наметил, но которые составляли культурологическую основу всей схемы.

684

Часть 3. Холодная война

Характер политической обеспокоенности американцев был ярко описан самим Кеннаном, на которого в то время повлияло чтение широко известной работы Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи»: «Дальнейшее ухудшение положения могло оказаться катастрофическим для Европы. Оно могло привести к таким лишениям, к таким потерям, к такой безнадежной борьбе за контроль над недостающими ресурсами, что породило бы отказ от принципов, которые составили основу современной европейской цивилизации и за которые, как отложилось в сознании многих, боролись во время двух мировых войн. Принципы права, справедливости, ограничения в исполнении политической власти, которыми уже пренебрегали, могли бы быть искажены — вместе с ними и жизненно важный принцип, что целостность общества... должна опираться на уважение и достоинство отдельного гражданина. Последствия этого кризиса перевесили бы общие опасения, связанные с угрозой «коммунистического контроля». Продолжение современной ситуации в Европе грозит, ни больше, ни меньше, возможностью, что европейцы откажутся от ценностей индивидуальной ответственности и политического контроля, которые принадлежат традиции их континента. Это разрушило бы многовековое прогрессивное развитие и нанесло бы такой ущерб, что только последующие века могли бы возместить понесенные потери».

Признавая определенную высокопарность речи, необходимо отметить, что она отражала состояние духа одного из авторитетнейших вдохновителей плана Маршалла. В речи были объединены направления, ранее остававшиеся разделенными: ограниченность и непоследовательность европейской реконструкции; необходимость добиться не травмирующего метода ведения переговоров по германскому вопросу; понимание трудностей в возрождении международной торговли. Все эти обстоятельства содействовали тому, что американская администрация сделала не случайный, а продуманный выбор. К этому выбору она призывала, казалось, всех европейцев, но, в действительности обращалась только к странам, совместимым с системой рыночной экономики, защита которой составляла несомненный интерес Соединенных Штатов.

Хотя основа выбора новой ориентации была экономической, но она отвечала более общим политическим требованиям, соотносилась с новой внешней политикой, которую администрация Трумэна разработала за «пятнадцать недель» (определение, данное этому интенсивному творческому периоду американской дипломатии одним из главных участников — Дж. Дж. Джонсом, входившим в число ведущих сотрудников Маршалла и Ачесона).

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 685

Это были пятнадцать недель, определившие характер международной системы на сорок лет. Метод, с помощью которого намечалось возможное присоединение Советов или стран Восточной Европы, был задуман как оптимальный вариант свалить на сами Советы происшедший раскол Европы на блоки, или, напротив, использовать его (теоретически это не исключалось) для прорыва «железного занавеса» в благоприятном для Запада смысле. В записке Комитета политического планирования от 23 мая было четко отмечено, что предложение должно было быть обращено ко всем европейским странам, но «таким образом, чтобы государства-сателлиты России, отказавшись принять предложенные условия, сами заявили о собственном отказе, либо предложенный метод позволил бы им отказаться от эксклюзивной ориентации их экономики» на СССР. Клейтон, в свою очередь, утверждал, что план должен быть составлен на основе «таких формулировок, что Восточная Европа смогла бы в нем участвовать, но при условии отказа от исключительной ориентации своей экономики на Советы».

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 8.3.4. К ИСТОКАМ ПЛАНА МАРШАЛЛА:

  1. 7. Советская модель экономики в других социалистических странах
  2. Тема 9. История мировой экономики в послевоенный период
  3. Дополнительная литература
  4. Индекс ВНП в постоянных ценах после второй мировой войны (1938 г.=100)
  5. Основное содержание плана Маршалла
  6. Особенности экономической политики Р. Никсона
  7. ИТОГОВЫЙ ТЕСТ ПО КУРСУ "ИСТОРИЯ ЭКОНОМИКИ"
  8. 8.3.4. К ИСТОКАМ ПЛАНА МАРШАЛЛА
  9. 8.3.5. РЕЧЬ МАРШАЛЛА И ОТКЛИКИ НА НЕЕ
  10. 8.3.6. РАСКОЛ ГЕРМАНИИ
  11. 8.4.1. ПРИЧИНЫ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ
  12. 8.4.2. СОЗДАНИЕ КОМИНФОРМА
  13. 8.4.4. «БЛОКАДА БЕРЛИНА» И СОЗДАНИЕ ФЕДЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКИ ГЕРМАНИИ
  14. 9.1.1. БРЮССЕЛЬСКИЙ ПАКТ
  15. 9.1.2. ПЕРЕПЛЕТЕНИЯ ЕВРОПЕИЗМА
  16. «Холодная война»
  17. План Маршалла
  18. 1.План Маршалла. Возрождение хозяйства стран Западной Европы.
  19. Зарубежная историография
Яндекс.Метрика