<<
>>

8.2.2. СТАЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Сталин стоял во главе огромной державы, добившейся победы в войне, но еще связанной со своим недавним революционным прошлым, и естественно испытывал недоверие ко всему, что не относилось к миру «реального социализма» как позже стали называть советскую систему.

В победе он обрел обоснование для консолидации личной власти, возвысившись так, что оказался вне какого-либо контроля и мог подавить даже малейшее несогласие. Он использовал эту власть для достижения двух целей в международном плане: защищать безопасность СССР от любой угрозы и наращивать усиление СССР как мощной мировой дер

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 617

жавы. Ничто не могло остановить его устремления к достижению этих внешних целей, даже условия существования советских граждан. Поэтому согласно пятилетним планам восстановления и реконструкции народного хозяйства ресурсы распределялись таким образом, что потребности государства превалировали над необходимостью повысить уровень жизни советских людей. Императив этой политики состоял в устранении всяческой, даже самой отдаленной угрозы.

Согласно подсчетам Алека Нове, одного из крупнейших исследователей советской экономической истории, в течение пяти лет, с 1945 по 1950 г., большая часть имеющихся ресурсов шла на реконструкцию и развитие тяжелой промышленности. Эта тенденция изменилась только после смерти Сталина. В целом, за указанное пятилетие 87,9% капиталовложений предназначалось для производства средств производства и только 12,1% вкладывалось в производство средств потребления, в том числе продуктов питания. Такую экономику скорее можно определить как военную, чем как экономику гражданской реконструкции (восстановления народного хозяйства). Действительно, предусматривалось к 1950 г. удвоить производство стали, которое в 1945 г. составляло 12,5 млн тонн, что и было достигнуто. Нове рассчитал индекс людских затрат: если заработную плату в промышленности в 1940 г.

принять за 100, то в 1947 г. индекс заработной платы в реальном исчислении (а не в денежном, деформированном инфляцией) составлял 51, т.е. почти половину. В 1950 г. индекс вырос на 17%, что отражало некоторое повышение уровня жизни, хотя и в минимальных размерах. Только к 1953 г. средняя заработная плата достигла индекса 143 по сравнению с 1940 г. Между тем, инвестиции в военное производство продолжали расти. В 1950 г. они составляли 19% государственного бюджета, а в 1952 г. — около 25%.

Ощущение опасности, присущее Сталину, заставляло его делать упор на восстановление советского военного потенциала, даже ценой колоссальных усилий со стороны советских людей. Оно выражалось в его стремлении воспрепятствовать любыми средствами возможному снижению авторитета Советского Союза на международной арене либо из-за его внутренней отсталости, либо из-за разорения, которое страна претерпела вследствие германской агрессии. Именно националистическое чувство обостряло державную политику Сталина и толкало его к действиям во всех направлениях. Несмотря на то, что, фактически, СССР стал геополитическим колоссом, доминирующим в Евразии, Сталин не упускал из виду имевшиеся, как ему казалось, возможности. Преследуя геополитические цели, Сталин еще до окончания войны

618

Часть 3. Холодная война

предпринял ряд инициатив, направленных на преодоление вековых барьеров и достижение максимально возможного расширения сферы советского контроля. Территориальное продвижение в сердце Европы привело Советы в Кенигсберг (переименованный в Калининград), а оккупация Восточной Германии, контроль над Польшей и Финляндией привели к превращению Балтийского моря почти в советское озеро, хотя и не давали выхода в Северное море, открытое для легко доступных с моря территорий.

Для отношений с Польшей и странами Дунайско-Балканско-го региона был характерен переходный период. Он был обусловлен отчасти переговорами о мирных договорах и дискуссиями с западными союзниками о роли союзных контрольных комиссий, отчасти протестами западных государств в связи со спорной реализацией ялтинской Декларации об освобожденной Европе, отчасти в связи с очень специфической ситуацией, сложившейся в Чехословакии и Венгрии, где оставались коалиционные правительства с участием буржуазных политических партий.

Но благодаря соглашению с Югославией и с Албанией, которое тогда не оспаривалось, Советы полагали, что обошли вопрос о закрытии проливов в Средиземное море. К этому следует добавить антиправительственную войну у северных границ Греции, которую вели прокоммунистически настроенные партизаны. Все эти события ставили вопрос о том, как далеко хотели бы Советы распространить свой контроль на Балканах, несмотря на соглашения, подписанные в Москве в октябре 1944 г.

Советы были заинтересованы в обсуждении вопроса о режиме судоходства в проливах и в складывании своих отношений с Турцией непосредсчтвенно с Анкарой. После того, как на конференции в Тегеране Сталин отверг предложение о включении Турции в войну, советская пропаганда обвиняла правительство Анкары в намерении продлить войну и в оказании немцам поддержки на Балканах. Только в конце января 1945 г. турецкое правительство заявило об открытии проливов для союзнического флота, который осуществлял поставки Советскому Союзу, и лишь 23 февраля объявило войну Германии.

Эта рассчитанная медлительность (в значительной мере согласованная с англо-американцами) дала Москве повод начать против Турции предупреждающие дипломатические выступления по всем направлениям. Во-первых, 21 марта 1945 г. Советы денонсировали договор о дружбе и нейтралитете, который связывал обе страны с 1925 г. (в иной форме, чем договор от 1921 г.); во-вторых, они стали предъявлять территориальные претензии, касающиеся возврата Советскому Союзу армянских городов Карс и Ардаган, которые

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 619

по договору 1921 г. отходили к Турции, а также претензии относительно пересмотра границы с Болгарией в пользу последней.

Еще более значительными были требования по вопросу о режиме судоходства через проливы, в отношении которого выдвигалось требование изменения конвенции Монтре от 1936 г. и предоставления СССР военных баз в Босфоре и Дарданеллах. Это было только начало давления, которое продолжалось в течение почти всего 1946 г., что не могло ни вызвать опасений у турецкой стороны.

Но что гораздо важнее, весь комплекс советских требований демонстрировал, что в зоне Восточного Средиземноморья СССР не намерен больше ограничиваться пассивной ролью. Следует учесть, что с самого начала переговоров о мирном договоре с Италией советские делегаты добивались, чтобы СССР был бы предоставлен мандат на управление территорией Ливии или, по крайней мере, Триполитании. Эти домогательства наряду с давлением на Турцию и изменениями, которые происходили в это время в районе Адриатики, где просоветские силы захватили господствующие позиции, а также наряду с тем фактом, что в августе 1945 г. СССР добился права на участие в международном управлении Танжером — все вместе создавало мощный фронт советского продвижения. Складывалось впечатление, что Советы собираются заявить о своих интересах в Средиземноморье, конечно, не таких, как на Балтике, но достаточных для того, чтобы радикально изменить соотношение стратегических сил в регионе.

Англичане, при поддержке французов и при относительном равнодушии тогда американцев, должны были противостоять новой ситуации, когда впервые после 1833 г., Россия предстала как потенциальный соперник английской гегемонии в Средиземноморье. В 1945—1946 гг. речь шла лишь о выдвижении Советами своих требований (за исключением Адриатического моря), но именно эти требования отражали намерение играть новую, отнюдь не маргинальную роль, как это было в прошлом, что угрожало английским стратегическим интересам; их защита вызывала много противоречий между Англией и Италией вплоть до 1940 г.

Характеристику новой советской позиции дополняет иранский вопрос. Опасения, высказанные в Организации Объединенных Наций, относительно соблюдения сроков вывода советских войск — в течение шести месяцев с момента окончания войны — были не безосновательны. После окончания войны в Азии в Иранском Азербайджане, который входил в советскую зону оккупации, начались антиправительственные демонстрации, советские войска воздержались от их подавления, но даже англичане и американцы не заняли по отношению к ним жесткой позиции. Вдохновленные

620

Часть 3. Холодная война

этим, представители демократической партии Азербайджана, то есть компартии этой провинции, как и коммунистической партии, действовавшей во всем Иране (партии Туде), в декабре 1945 г. при поддержке нескольких тысяч выходцев из соседнего советского Азербайджана, свергли иранского правителя в Тебризе и провозгласили автономную республику. Началось осуществление социальных преобразований по советской модели. Более того, из Азербайджана волнения перекинулись в курдские провинции Ирана.

Потрясенное этими событиями, иранское правительство запросило вмешательство ООН, но не добилось реального результата. Вследствие этого в апреле 1946 г. правительство Тегерана было вынуждено заключить соглашение непосредственно с правительством Москвы, согласно которому в обмен на обещание вывода советских войск (которое произошло до 9 мая, на два месяца позже изначально предусмотренного срока) учреждалась кампания со смешанным капиталом (51% акций принадлежал Советам и 49% иранцам) для эксплуатации нефтяных ресурсов региона, при этом признавались особые интересы СССР в этой зоне. Кроме того, шахское правительство предложило коммунистической партии три министерских портфеля в правительстве Тегерана. Все эти соглашения и концессии были подписаны под давлением неблагоприятных обстоятельств в ситуации изоляции, в которой оказались иранцы. Возможно, Сталин раскаивался в своих поспешных действиях, когда спустя несколько месяцев восстание в Азербайджане вспыхнуло с новой силой, а позже меджлис, иранский парламент, отказался ратифицировать соглашения по нефтяным концессиям. С тех пор отношения между Ираном и Советским Союзом ухудшились на длительное время. В цепи геополитических событий, которую мы здесь пытаемся восстановить и очевидную для политических деятелей той эпохи, этот эпизод, ставший поражением для Сталина, добавлял еще одно звено, подтверждавшее стремление Советов отодвинуть границу их сферы влияния, установленную войной в регионе Персидского залива, богатого нефтью.

Затем обратимся к Азии. Мощное коммунистическое проникновение наблюдалось в Бирме, Таиланде и Вьетнаме: в первых двух странах отряды партизан вели войну в джунглях, во Вьетнаме организованные силы коммунистов доставляли много хлопот французам. Эти территории граничили не с Советским Союзом, а с Китаем; то, что происходило в Китае, не могло не вызывать тревоги. Поскольку Сталин продолжал признавать националистическое правительство Чан Кайши, то обострение гражданской войны и заметные успехи коммунистов в условиях, когда у власти

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько политик? 621

находилась коррумпированная, слабая в военном отношении и не способная консолидироваться партия Гоминьдан, позволяли предвидеть грядущие серьезные перемены. Кроме территорий, переданных, согласно Ялтинским договоренностям, Советскому Союзу за счет Японии, сохранялись проблемы в Северной Корее, где складывалась ситуация, похожая на германскую, но где Советы меньше испытывали давление международного контроля и сумели быстро поставить у власти администрацию коммунистического образца.

Таким образом, в целом, впечатление, что Советский Союз вышел из войны очень ослабленным и должен был бы полностью сосредоточиться на вопросах внутренней реконструкции, следует скорректировать, так как Сталин стремился удовлетворить свои амбиции в достижении абсолютной безопасности. Амбиции в достижении абсолютной безопасности или в дальнейшей экспансии советской державы? Существовала ли агрессивная политика СССР или существовала только необходимость консолидировать то, что уже было достигнуто? В таких случаях важно, прежде всего, знать, как подобная деятельность воспринималась бывшими союзниками: им не понадобилось много времени, чтобы изменить свою оценку намерений советского диктатора. Уже через несколько месяцев они увидели в его действиях стремление к мировому господству, которое опиралось на деятельность во всем мире коммунистических партий, связанных с Москвой и активно выступавших в защиту политики, осуществлявшейся кремлевским лидером. Даже самые сдержанные аналитики из американского генерального штаба уже в феврале 1946 г. пришли к заключению, что целью Советов было не революционное социальное восстание, а безопасность СССР. Советская концепция предполагала обеспечение высокого уровня безопасности: достижение защиты СССР, как писал Даниэль Ергин, «от любого вызова объединенных западных держав».

Весь этот геополитический аспект представлен нами здесь несколько искусственно с целью показать, что одновременно происходило в достаточно далеких областях и объяснить, как параллельно формировался ответ Запада. Этот ответ, изначально интуитивный и скорее в форме нескоординированных реакций, которые плюралистические демократии противопоставляли целостному плану единоличного правителя, сконцентрировался на критических проблемах, вызванных акциями Советов в разных регионах. Все это затем переплелось с важной темой борьбы с колониальной системой: значение этой проблемы Советы поняли не сразу и, возможно, позже американцев, но эта проблема в значительной

622

Часть 3. Холодная война

мере повлияла на принятие решений как западными правительствами, так и правительством Москвы.

В Европе показательным стал казус Германии, а в Азии — казус Кореи, у границ которой происходили грандиозные преобразования в Китае. Именно вокруг этих двух важных проблем развернулись события мирового значения, которые в обстановке растущего напряжения заставили говорить о холодной войне и способствовали перерастанию гонки атомных вооружений в соревнование за такое ядерное превосходство, что конфликт все больше приобретал характер военного противостояния. Дальнейшее распространение советского влияния заставляло американцев задуматься, как преобразовать атомное превосходство в инструмент достижения немедленных результатов; т.е. необходимо было выяснить, можно ли использовать против Советов «атомную дипломатию», чтобы поставить их в затруднительное положение.

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 8.2.2. СТАЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ:

  1. Возникновение империи Чингиз-хана
  2. Потрал "Книга-учебник". ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИИ. ЧАСТЬ 2. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД АБСОЛЮТИЗМА (С КОНЦА XVII ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКОВ) Русское государство и право IX - XVII вв.,
  3. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД АБСОЛЮТИЗМА (С КОНЦА XVII ДО СЕРЕДИНЫ XIX ВЕКОВ
  4. Государство и право Российской империи в период абсолютизма
  5. Распад Российской империи. Создание федеративного государства
  6. 1.9. Кризис и конец Оттоманской империи. Кемалистская Турция. Мандатная система на Ближнем Востоке
  7. 8.2.2. СТАЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ
  8. 9.5. Борьба за сталинское наследство и «десталинизация»
  9. 10.2.2. ТРАНСФОРМАЦИЯ КОЛОНИАЛЬНЫХ ИМПЕРИЙ В ПЕРИОД ПОСЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  10. 10.2.6. РАСПАД ФРАНЦУЗСКОЙ ИМПЕРИИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ
  11. Глава 8 «Империя» М. Ходорковского и «дело ЮКОСа»
Яндекс.Метрика