12.5.2. ПОЛИТИКА РАЗРЯДКИ И ЕВРОПА. БРАНДТ И «НОВАЯ ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА

На представленном выше финансовом фоне вырисовывается политический профиль участия Европы в процессе разрядки, представленном, прежде всего, изменившейся политикой де Голля, началом «новой восточной политики» Германии и Хельсинкским совещанием по европейской безопасности. Что касается европейских институтов, то в ЕЭС в тот период все еще доминировали решения Парижской встречи в верхах 1974 г., от которых ожидали стимулирующего воздействия в плане интеграции и создания Ассамблеи, избираемой всеобщим голосованием. Позиция Франции сама по себе уже была направлена на одностороннюю разрядку, ознаменованную не столько выходом Франции из НАТО (что не меняло основных ориентаций французской внешней политики), сколько предпринятой де Голлем попыткой начать европейский «диалог» своим визитом в Москву в конце июня 1966 г. Во время визита французский президент решительно заявил о своем убеждении, что «холодная война», порождавшая «неустойчивый, обманчивый и бесплодный» мир, уже закончилась и настало время переосмысления проблем Европы как единого целого, простирающегося «от Атлантики до Урала».

С помощью этой инициативы и других попыток найти пути к началу постоянного диалога с русскими де Голль надеялся придать больший масштаб французской внешней политике, а также побудить к динамизму своих атлантических партнеров, в том числе и для того, чтобы опередить действия, которые могли бы предпринять (и предпринимали) в этом направлении Соединенные Штаты. При этом де Голль не избежал откровенной критики американской политики, как, например, во время визита в Камбоджу летом 1966 г., а затем — в Канаду в 1967 г., где он без колебаний поддержал сепаратизм Квебека как выражение сопротивления американскому «проникновению». Его соглашение с Аденауэром было направлено на создание в Европе сильного политического субъекта, который не следовал бы пассивно за американской инициативой и обладал бы также самостоятельностью в сфере собственной обороны.

Пределы доверия де Голля (а также и Аденауэра) в отношении американского фактора сдерживания стали очевидными во время Кубинского кризиса и во время всех споров вокруг МЯС.

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому кризису

Недоверие к американцам и в то же время желание вывести Соединенные Штаты из вьетнамского тупика в направлении решительной политики разрядки, проводимой с вполне обоснованных позиций силы, подталкивали де Голля к сочетанию его национализма с желанием утвердить европейскую систему в качестве потенциально автономного субъекта. Однако отставка Аденауэра в октябре 1963 г. лишила де Голля незаменимого партнера.

Преемник Аденауэра Людвиг Эрхард и министр иностранных дел Герхард Шредер были убежденными атлантистами, которые рассматривали согласие с Соединенными Штатами как абсолютный приоритет германской внешней политики. Поэтому их поддержка политики де Голля была как никогда сдержанной и нашла выражение в открытии торговых представительств в Румынии и Польше в 1963 г., в Венгрии и Болгарии — в 1964 г. Это была политика «малых шагов», которая не противоречила «доктрине Халыптейна» так же, как она не противоречила Рождественскому соглашению 1963 г. о благоприятствовании визитам родственников, проживающих в разных частях Берлина, разделенных стеной.

Настоящие перемены в восточной политике Федеративной Германии произошли в результате изменения ситуации в правительстве. Водоразделом в этом смысле стал 1966 г., поскольку тогда впервые было сформировано правительство «большой коалиции», возглавляемое христианско-демократическим канцлером Куртом Кизингером, а Вилли Брандт, лидер социал-демократов, стал вице-канцлером и министром иностранных дел. Брандт, бывший влиятельный и блестящий бургомистр Берлина, динамичный и активный участник борьбы внутри Социал-демократической партии, вместе с другим авторитетным деятелем Гербертом Вене-ром в 1959 г., благодаря конгрессу в Бад-Годесберге, избавил СДПГ от тисков догматизма и сблизил с западной социал-демократией. Он был одним из наиболее решительных сторонников необходимости изменений в отношении «доктрины Хальштейна» и в подходе ко всем проблемам Восточной Европы. В документе 1964 г., опубликованном во «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» в начале 1965 г., Брандт утверждал, что такие изменения соответствовали бы очевидным интересам всей Германии, а следовательно, и всей Европы. Более тесные контакты с Восточной Европой увеличили, пусть и ограниченную, независимость, которой она обладала; можно было действовать с целью укрепления экономических связей и человеческих контактов, не помышляя о разрушении существующих союзов. В момент, когда разрядка меняла всю ситуацию в Европе, настало время, чтобы ее результаты были восприняты также и в Германии.

Глава 12. «Большая разрядка» и ее пределы

Придя к власти, Брандт способствовал аннулированию de facto «доктрины Халыптейна». В 1967 г. Федеративная республика установила нормальные дипломатические отношения с Румынией; в 1968 г. — с Югославией. Чехословацкий кризис лета 1968 г. утвердил Брандта в обоснованности его проектов, поскольку единственную альтернативу по отношению к ним представляло пассивное наблюдение за применением «доктрины Брежнева». В сентябре 1969 г. Брандт стал канцлером и возглавил правительство коалиции, в которую входила Свободная демократическая партия. Именно тогда была воплощена в жизнь его «новая восточная политика», которая превратила в общепринятую практику ориентации, проявлявшиеся сначала в отдельных случаях. Конечно, Германия должна была оставаться связанной своими обязательствами по отношению к западным союзам, гарантировавшим ей международный статус и безопасность. Однако во избежание ситуации, когда после принятия НАТО в 1967 г. доктрины «гибкого реагирования» Германия с военной точки зрения оказалась на передовых рубежах, необходимо было, чтобы радикально из-мененить отношения с Восточной Европой, в особенности отношения с Германской Демократической Республикой и Советским Союзом. Мир в Европе зависел от рождения общей заинтересованности в этом мире. Именно такую общую цель ставила перед собой «новая восточная политика». Кроме того, ее важной составляющей было придание Федеративной республике силы магнита, способного притягивать своим примером других немцев с целью сотрудничества и продемонстрировать, что в новом глобальном климате ФРГ может вести политическую деятельность, менее обусловленную решениями победителей.

Суть «новой восточной политики» состояла, следовательно, не столько в надежде на изменение существующих правил и разграничений, сколько в том, чтобы по-иному действовать в ситуации, которая созрела для того, чтобы эта политика не вела к контрпродуктивным результатам. Относиться к Германии как к стране, разделенной на два государства, означало не смириться с ее разделением, а заложить основы для того, чтобы положение всех немцев улучшилось. Признать новые границы с Польшей и Восточной Германией означало открыть новые возможности для торговли и немецкого присутствия в Польше. Иными словами, «новая восточная политика» воспринимала разделение Европы как историческую данность и рассматривала «берлинскую стену» как символ этой чудовищной аномалии, но в будущем стремилась построить мост между двумя частями континента для того, чтобы сделать немецкую ситуацию более приемлемой. Таково было немецкое понимание раз

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому криз1и1с7у3

рядки. В самом деле, даже Киссинджер, являвшийся тогда главным внешнеполитическим советником Никсона, признает, что «чем большую наполненность приобретала инициатива Брандта, тем больше Никсон и его сотрудники понимали, что, несмотря на все риски, любая альтернатива «новой восточной политике» будет более опасной».

В действительности, Брандт ожидал от новой политики, что Федеративная Германия получит большую безопасность в результате снижения напряженности в берлинской ситуации; что более частыми будут контакты между двумя частями Германии и это приведет к смягчению гуманитарных аспектов постыдного положения, созданного Берлинской стеной.

С 1964 г. правительство Восточного Берлина разрешило восточным пенсионерам (то есть женщинам старше 60 лет и мужчинам старше 65) проводить у своих родственников в Федеративной республике не более четырех недель — проблема, гораздо менее значимая по сравнению с крупными политическими проблемами, однако сама по себе отражающая характер той ситуации, в которой оказались люди в результате разделения Германии. Через этот канал и другие, менее масштабные каналы, человеческие контакты не были перекрыты. Однако, очевидно, что превращение положения в этой области в более нормальное являлось приоритетом «новой восточной политики», путь к осуществлению которого она стремилась найти, не затрагивая существующего политического порядка.

В сентябре 1969 г. Брандт предпринял инициативу с целью положить начало повороту, предложив заключить два договора и ряд политических соглашений, с ним связанных. Договор с СССР должен был иметь общее значение как договор о невмешательстве в дела друг друга и отказе от использования силы в качестве средства разрешения спорных вопросов. Для Польши, в частности, Брандт не вступая в дискуссию по сложным проблемам, связанным с созданием Федеративной республики, предлагал статью, относящуюся к взаимному уважению территориальной целостности, которая, фактически предполагала признание линии Одер—Нейсе в качестве западной границы Польши. Кроме того, Брандт предложил Чехословакии заключить торговый договор и выплатить возмещение ущерба жертвам нацистских преследований. Однако, прежде всего, он заявил, что Федеративная Германия готова начать переговоры с Восточным Берлином на основе полного равноправия. Наконец, в подтверждение присоединения немцев к политике разрядки в ноябре 1969 г. Федеративная республика подписала договор о нераспространении ядерного оружия.

Так, спустя несколько месяцев после чехословацкого кризиса

1Г1л7а4ва 12. «Большая разрядка» и ее пределы

предложения Брандта возобновили, казалось, прерванный диалог и предлагали странам Восточной Европы выход из ситуации, фактически разрушавший жесткую «доктрину Брежнева». Начались интенсивные и трудные переговоры. Хотя в центре переговоров находились отношения с СССР и Польшей, самой трудной была проблема отношений между двумя Германиями. Нормализация отношений с Советским Союзом произошла в результате подписания 12 августа 1970 г. во время визита в Москву Брандта и его министра иностранных дел либерала Вальтера Шееля договора о сотрудничестве и неприменении силы, основанного на признании сложившихся в Европе границ. Более обязывающим был договор, подписанный 7 декабря 1970 г. в Варшаве с поляками, — более обязывающим в этическом плане, поскольку Брандт захотел придать особую эмоциональность своей миссии мира, с которой он прибыл в Варшаву. Там он посетил гетто и преклонил колени перед памятником жертвам нацистских преследований, позволив себе, возможно, рассчитанный, однако полный невысказанного, но очевидного смысла, жест.

Отношения с Восточной Германией развивались более сложным путем. Обе стороны были связаны юридическими обязательствами. Брандт — немецким «Основным законом», который рассматривал Федеративную республику как единственное легитимное германское государство. Ульбрихт — решением, принятым в апреле 1967 г. конференцией европейских коммунистических партий, созванной в Карловых Варах для обсуждения проблем европейской безопасности: нормализация отношений между двумя Гер-маниями должна быть осуществлена путем признания Восточной Германии со стороны Федеративной Германии. Обе формулы не препятствовали переговорам, однако затрудняли их результативное завершение. Брандт встретился с восточным премьер-министром Вилли Штофом в Эрфурте на территории ГДР 19 марта 1970 г. Прием, оказанный населением города федеральному канцлеру, был настолько восторженным, что вызвал некоторую тревогу у его собеседника. Впрочем, речь шла лишь о том, чтобы растопить лед и решить, когда состоится ответный визит Штофа в Федеративную республику. В качестве места визита был выбран город Кассель, а визит был назначен на 21 мая.

Обе встречи не привели к конкретным результатам, но продемонстрировали, что диалог возможен. Для того чтобы он продолжался, необходимо было, однако, устранить главное препятствие — присутствие Ульбрихта в руководстве СЕПГ, Социалистической единой партии Германии. Ульбрихт был воплощением жесткости

Часть 5. От «большой разрядки» к советскому криз1и1с7у5

и непримиримости; поэтому его пребывание у власти было препятствием для изменений. Под давлением русских он вынужден был подать в отставку в мае 1971 г., и был заменен Эрихом Хонекке-ром, способным проявлять большую гибкость в отношении к требованиям момента. На заднем плане сейчас просматривается ранее не известный аспект ситуации, который стал доступным после воссоединения Германии, — для московского правительства экономические отношения с Федеративной Германией имели структурное значение, что отодвигало на второй план соображения престижа и самостоятельности Восточной Германии. В этом состоял «кошмар» Ульбрихта так же, как и его преемника, Эриха Хонеккера.

С этого момента число трудностей, с которыми было связано решение Берлинской проблемы, существенно сократилось. Темп дискуссий по германским проблемам ускорился. 3 сентября 1971 г. представители четырех оккупирующих держав подписали ряд соглашений, подтверждавших статус Берлина и права каждой из держав, и рассмотрели проблемы населения, связанные с принадлежностью к различной зоне оккупации, а также с правами на посещение районов за пределами Берлинской стены. Преодоление этих препятствий открыло путь к подписанию 21 декабря 1972 г. договора между двумя Германиями, предусматривавшего «добрососедские отношения на основе равноправия», развитие торговых и культурных отношений, взаимное уважение границ и союзов, которыми были связаны оба сигнатария. Несколько месяцев спустя оба немецких государства были приняты в Организацию Объединенных Наций. Наконец, 29 сентября 1973 г. был подписан германо-чехословацкий договор, признававший Мюнхенское соглашение 1938 г. «ничтожным» и содержавший формулировки относительно сотрудничества и неприменения силы, типичные для подобнвх соглашений.

Был ли поворот, который осуществил Брандт в германской политике, отступлением от основных принципов, регулировавших жизнь Западной Европы и Федеративной республики, или же это был шаг в направлении своевременного улучшения политического климата, который подтверждал, что в центре Европы больше не существовало причин для локальных конфликтов, а также для конфронтации между сверхдержавами? Многими консервативными кругами и, в особенности, немецкими христианскими демократами «новая восточная политика» подвергалась острой критике как демонстрация слабости. В действительности, речь шла о том, чтобы понять, будет ли она выстроена в долгосрочном плане на основе адекватного представления о будущем Европы,

ГШва 12. «Большая разрядка» и ее пределы

то есть на основе понимания того, что Европа еще в течение долгого времени будет разделена на два «лагеря» в рамках жестко противостоящих друг другу союзов, организованных на фундаменте совершенно противоположных принципов. В этом смысле, имея в виду длительную перспективу, «новая восточная политика» базировалась на ошибочной предпосылке. Однако она представлялась тактически правильной, поскольку, вовлекая Восточную Европу и СССР в атмосферу диалога, она воспроизводила в Европе то, что сверхдержавы начали осуществлять в глобальном плане в области вооружений. И более того, она создавала условия для того, чтобы страны Восточной Европы чувствовали себя все более связанными с Западом и чтобы он их привлекал все в большей степени. Запад представал уже не как осажденная крепость, а как открытое и доступное место для проживания; и это вынуждало правительства Восточной Европы определенным образом приспосабливаться или же подвергало их риску невыигрышного сравнения.

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 12.5.2. ПОЛИТИКА РАЗРЯДКИ И ЕВРОПА. БРАНДТ И «НОВАЯ ВОСТОЧНАЯ ПОЛИТИКА:

  1. а. Новая «восточная политика» Ф.Миттерана
  2. Новая восточная политика Евросоюза. Критерии и процедура вступления
  3. 8.2.4. ПОЛИТИКА СТАЛИНА В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ
  4. 9.5.2. «КОЛЛЕКТИВНОЕ РУКОВОДСТВО» И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА. ОСТОРОЖНАЯ РАЗРЯДКА?
  5. 12.5. Европа в годы разрядки
  6. 4.“Пространство солидарности”: новая политика содействия развитию
  7. 5. «Новая азиатская политика» Ж.Ширака
  8. 3.3.3. ПОЛИТИКА БЕЗОПАСНОСТИ БАРТУ И «ВОСТОЧНОЕ ЛОКАРНО
  9. 8.3. Поворот американской политики в Европе
  10. НОВАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА: СТРАТЕГИЯ ИЛИ ТАКТИКА?
  11. 12.5.1. ЕВРОПА И ВАЛЮТНО-ФИНАНСОВАЯ ПОЛИТИКА НИКСОНА
  12. 8.2 Выбор моделей макроэкономической политики Проблемы осуществления стабилизационной политики. Активная и пассивная политика