<<
>>

10.2.10. КУЛЬМИНАЦИОННЫЙ ЭТАП ДЕКОЛОНИЗАЦИИ: 1956-1963 гг.

Совокупность этих мотиваций позволяет объяснить, почему с начала 50-х годов разными темпами и разными методами основные колониальные державы встали на путь постепенной деколонизации зависимых от них территорий, хотя порой в противодействовали независимости определенных территорий,

Развитие английской имперской политики в 50-е годы по новому пути стало оперативным ответом английской администрации на появление концепции, согласно которой укрепление на новой основе солидарности внутри Содружества могло оказаться наилучшим инструментом сохранения достойной перспективы для участи Британии.

На Ближнем и Среднем Востоке это было в большей степени результатом воздействия более влиятельной силы, чем свободного выбора. Государственный переворот 1958 г. в Ираке, в ходе которого была свергнута Хашимитская династия

944

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

и потерпело поражение умеренное правительство Нури Саида, верного союзника Великобритании, показало, что британские позиции в регионе значительно ослабли. В 1967 г. Южная Аравия (Аден и прилегающие территории) стала Народной Демократической Республикой Йемен, которая в 1990 г. объединилась с Северным Йеменом, создав Йеменскую Республику. Из стран Персидского залива в 1961 г. получил независимость Кувейт, в 1970 г. — Оман, в 1971 г. — Бахрейн, Катар и Объединенные Арабские Эмираты. В те годы стратегические интересы Великобритании все больше смещались к востоку от Суэца, преследуя цель усиления ее позиций в Индийском океане и блокирования проникновения в регион других держав, в особенности советского блока. Эволюции в этом направлении способствовал переход контроля над Средиземноморьем от Великобритании к Соединенным Штатам и обеспокоенность англичан как по поводу стабильности в Персидском заливе, так и по поводу коммунистической экспансии в Южной и Юго-Восточной Азии. Новая тенденция, постепенно утвердившаяся в центральной администрации, стала формой приспособления имперских целей к сократившимся возможностям контроля центра над периферией и поэтому позволила более открыто и объективно подойти к рассмотрению требований независимости африканскими странами.

Для того, чтобы стабилизировать роль Великобритании в мире, то есть привести ее в соответствие с локальными вызовами и позициями других держав, необходимы были, однако, благоприятные обстоятельства в международной и колониальной сферах, а также способность страны до конца осуществить трудное преобразование прямого контроля во влияние.

Сочетание таких позитивных факторов впоследствии встречалось все реже, вынуждая Великобританию постепенно оставлять позиции, которые она занимала в мире. В Восточной Азии это стало очевидным после создания Малайзии (1963 г.), включившей в себя Малайю, Северное Борнео, Сабах, Саравак, а также Сингапур, восстановивший, однако, в 1965 г полную независимость. В Малайзию не вошел также Бруней, ставший независимым султанатом с 1 января 1984 г.

Начиная с 1955 г. Великобритания должна была считаться с вооруженной борьбой за независимость и объединение с Грецией, которая велась на Кипре под руководством партии АКЭЛ и которая освящалась авторитетом архиепископа и этнарха (лидера греческой общины) Макариоса. Ответ англичан вначале был жестким, прежде всего по стратегическим соображениям. Когда соотношение сил в регионе после провала английской политики во время Суэцкого кризиса в 1956 г. изменилось, правительству Мак-

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 945

миллана удалось разблокировать ситуацию, подтолкнув Макариоса к отказу от целей объединения с Грецией и добившись, таким образом, заключения соглашения между Великобританией, Грецией и Турцией, вылившегося в 1960 г. в предоставление острову независимости. В таком же стратегическом контексте позднее, в 1964 г., происходило предоставление независимости острову Мальта.

В Африке гибкость англичан быгла связана также с желанием избежать кризиса, сравнимого с воздействием алжирской войны на Францию, и, с другой стороны, с влиянием голлистской политики на французские колонии.

В Западной Африке, в Гане (известной до предоставления независимости как Золотой Берег) под влиянием восстания в Аккре в 1948 г. англичане пошли на удовлетворение требований умеренных националистов, но были вынуждены затем перейти к сотрудничеству с Кваме Нкрумой и созданной им новой массовой партией — Народной партией Конвента (Convention People's Party). Эта партия отказалась от первоначального экстремизма и посчитала выгодным сотрудничество с администрацией для ускорения конституционного процесса.

Гана первой из стран черной Африки добилась права на самоуправление в 1957 г., через год после получения независимости Суданом, а также Тунисом и Марокко (в результате переговоров с Францией).

В Нигерии, в силу отсутствия территориальных предпосылок для возникновения национализма, который соответствовал бы ожиданиям британцев, связанным с предоставлением независимости, т.е. стабильного правительства, эффективного административного контроля, ускоренного экономического развития — сама колониальная администрация отстаивала необходимость продвижения к самоуправлению. При этом она обусловливала его достижением соглашения между деятелями трех главных регионов, что гарантировало бы функционирование федеральной конституции. После создания такой коалиции страна получила в 1960 г. независимость, однако была ввергнута в последующие годы в продолжительный внутренний кризис. Его кульминацией стало отделение в январе 1967 г. Биафры, северо-восточной области Нигерии, которую нигерийцам удалось вновь включить в состав страны только в 1970 г. после ожесточенной войны. В 1961 г. и в 1965 г. добились независимости соответствено Сьерра-Леоне и Гамбия.

Развитие событий в Западной Африке могло бы показаться ошибкой или провалом британской политики, только если предполагать, что целью ее управления на протяжении 50-х годов оставалось сохранение прямого контроля над регионом. Но если таковой и могла быть первоначальная цель англичан, то затем

946 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

они пришли к выводу, что предоставление независимости странам в регионе, имевшем второстепенное стратегическое значение, но представлявшем значительный экономический интерес, являлось разумной ценой за продолжение своего неформального влияния на основе сотрудничества с местными деятелями.

Иной была ситуация в Восточной Африке и, в особенности, в Кении, где стратегические проблемы сочетались с заметным присутствием белых колонистов и азиатских меньшинств. Восстание «Мау Мау» (тайного общества, состоявшего из членов племени гикуйю, главой которого был Джомо Кеньятта, бывший студент Лондонского университета, и ставший позднее политическим лидером и председателем Союза африканцев Кении — Kenian African Union), длившееся с 1952 г.

до 1956 г., было полностью подавлено. До этого перспектива участия местного населения в управлении страной вообще не обсуждалась. Еще в 1960 г. любая политическая организация африканцев, выходившая за локальные рамки, запрещалась. Восстание, однако, вызвало политические и социальные трансформации, которые, постепенно размывая власть белого сообщества, привели того же Кеньятту к диалогу и сотрудничеству с англичанами. В течение трех лет политические силы Кении были разделены дискуссиями относительно юридической формы будущего Кенийского государства. Но в декабре 1963 г. оно получило независимость и было объявлено республикой (1964 г.). Премьер-министром стала стал сам Кеньятта, а правящей партией — централизованная единая партия, у которой уже был свой харизматический лидер, возглавивший продвижение страны к независимости, и сильный человек в правительстве, молодой соратник президента Том Мбойя.

В Танганьике, превратившейся в территорию, находившуюся под опекой ООН, англичане пытались ввести в действие сложный конституционный механизм для разделения власти между меньшинствами, направленный на сдерживание требований местных националистов и на концентрацию большей части власти в руках европейцев и азиатов, проживавших в стране. С этой целью предпринимались попытки создать межрасовую партию, однако осуществлению этого проекта помешал рост влияния партии Джулиуса Ньерере (Африканский национальный союз Танганьики — Tanganila African National Union), который победил на выборах 1958 г., опираясь на поддержку знати в сельских районах, озабоченной перспективами включения представителей меньшинств в органы местного управления. Ньерере, возглавившиму процесс завоевания независимости, с трудом удалось укрепить свою власть и добиться в 1961 г. независимости. Предусматривалось,

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 947

что новое государство получит название Танзания и включит в свой состав также остров Занзибар. Однако этот союз оказался возможен только в 1964 г., после того, как на острове было распущено сформированное там полунезависимое правительство, где преобладали прокитайские (или считавшиеся таковыми) элементы.

Кеньятта и Ньерере создали в своих странах стабильные и авторитарные правительства, которые на какое-то время сделали их символами эффективности британской модели перехода к независимости. Более сложным был случай Уганды, ставшей независимой в 1962 г. Угандийскому обществу была присуща чрезвычайная раздробленность властных полномочий даже по африканским меркам. В стране присутствовали также националистические силы, связанные с традиционным влиянием отдельных монархических образований, на которые была разделена территория. Продвижение к независимости сопровождалось улаживанием англичанами глубоких разногласий, разделявших представителей местных властей. Только когда Милтон Оботе создал свою партию (Народный конгресс Уганды — Uganda People's Congress), появился политический субъект, достаточно сильный для завоевания парламентского большинства, что сделало возможной передачу ему власти. Уганда стала независимой республикой в октябре 1962 г., но союзы, которые позволили сформировать большинство вокруг Оботе, оказались недолговечными и, в отличие от двух других стран Западной Африки, Уганда с 1966 г. вступила в полосу нарастающей нестабильности.

Еще более сложным был комплекс проблем, касавшихся Центральной Африки. После начавшейся в 1953 г. и продолжавшейся десять лет попытки создать из этих территорий федерацию, основанную на власти белого меньшинства, администрация и здесь смирилась с преобладанием черного большинства в местных органах власти, формировавшихся по куриям. В 1959 г. вспыхнули волнения в Ньясаленде, и доклад британской комиссии по расследованию выдвинул серьезные обвинения против методов и целей местной администрации, дав толчок движению страны к независимости. В 1964 г. она добилась независимости, и власть была передана африканскому правительству, а страна стала называться Малави. Несколько позднее, в этом же году состоялась передача власти в Северной Родезии, означавшая рождение Замбии. Напротив, никакого компромисса не смогли достичь в Южной Родезии, где после провала переговоров с Лондоном белые, чтобы удержать политическую монополию в условиях натиска африканцев, в конце 1965 г. провозгласили независимость односторонне приняв декларацию. Год спустя формальная передача власти

948

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

состоялась, напротив, по всем правилам в Бечуаналенде и Басутоленде, получивших новые названия Ботсваны и Лесото. В 1968 г. за ними последовали Свазиленд и Маврикий, а в 1976 г. — Сейшельские острова.

В 70-е годы националистические движения африканцев в Родезии, поставленные вне закона Родезийским фронтом Яна Смита, возглавлявшего правительство белого меньшинства, перешли к вооруженной борьбе. Начиная с 1972 г. организации африканцев повели самую настоящую партизанскую войну, поддержанную Советским Союзом и Китаем, в то время как белые получили поддержку Южной Африки и Португалии. Таким образом, продвижение африканцев к власти вписалось в более широкий контекст борьбы за освобождение Южной Африки. Британские санкции и санкции ООН оказались малоэффективными, и отношения с Родезией остались в последующие годы незаживающей раной британской внешней политики в связи с длительным неповиновением колонии. Только в 1979 г. удалось достичь компромиссного соглашения, подписанного в Ланкастер-хаус. Год спустя, в 1980 г., после победы на выборах Мугабе, лидера ведущего освободительного движения, новое государство Зимбабве получило международное признание.

Что касается более фрагментированных частей Британской империи, то после провала идеи создания федерации стран Вест-Индии в британской части Карибского бассейна, из ее владений в Центральной и Южной Америке в разное время (в течение 20 лет) добились независимости: Ямайка, Тринидад и Тобаго (1962), Барбадос и Гвиана (1966), Багамские острова (1973), Гренада (1974), Доминика (1978), Антигуа и Барбуда, а также Белиз, известный ранее как Британский Гондурас (1981), Сент-Китс и Невис (1983). В Азии в 1965 г. независимость получили Мальдивы. В Океании передача власти продолжалась вплоть до 80-х годов. Независимость получили: Самоа (1962), Науру (1968), Фиджи и Тонга (1970), Папуа Новая Гвинея (1975), Соломоновы острова и Тувалу (1078), Кирибати (1979) и Вануату — бывший англо-французский кондоминиум на островах Новые Гебриды (1980).

Что касается Южно-Африканского Союза, то происходившие там процессы можно отнести к британской деколонизации только в расширительном смысле. В 1961 г. Союз, где у власти находилась Националистическая партия, представлявшая белое население бурского происхождения и проводившая политику строгого расового разделения, вышел из Содружества для того, чтобы оградить себя от давления системы стран Британского сообщества и продолжать спокойно проводить политику апартеида, т.е. полного

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 949

отделения цветного населения и его подчинения белым. Случай Южно-Африканского Союза вписывается, тем не менее, в процесс деколонизации, поскольку после Первой мировой войны он получил в управление мандат категории «С» на бывшую германскую колонию в Юго-Западной Африке. В 1966 г. под воздействием призывов афро-азиатских стран ООН аннулировала мандат Южно-Африканской Республики на эту территорию, которой, впрочем, южноафриканцы всегда отказывали в переходе на режим опеки. Начиная с 1968 г. эта территория стала называться Намибией, а СВАПО (South West African's People Organization — Народная организация Юго-Западной Африки) стала рассматриваться в качестве единственного представителя ее населения. Как бы то ни было, страна оставалась под управлением Южно-Африканской Республики вплоть до 1990 г. После того, как дипломатия развязала многие узлы запутанной международной ситуации, была провозглашена независимость Намибии.

В сравнении с развитием событий в североафриканских колониях, в черной Африке политика Франции достигла больших успехов, поскольку ей удалось в период с окончания войны до 1956 г. приглушить наиболее опасные требования, касавшиеся ликвидации колониального господства. Париж почти во всех случаях сумел найти доверенных партнеров для сохранения влияния метрополии в будущем. Если стратегия французского правительства в этой сфере была аналогична применявшейся в Индокитае или Алжире, то, напротив, совершенно иным был ответ местного национализма, в целом менее организованного, более слабого и разделенного на группировки, более склонного к союзу с колониальным центром для того, чтобы «удержаться в седле» в ходе долгожданной передачи властных полномочий. Различие между отдельными владениями было связано в большей степени с местными переменными факторами (способностью правящей партии привлечь к себе массы и различные силы, способностью добиться доверия Парижа и, следовательно, масштабом помощи, которую просили у метрополии для удержания у власти), нежели с французскими инициативами.

Сенегал обладал политической традицией, глубже связанной, благодаря Ламину Гэю и Леопольду Седару Сенгору, с социалистами метрополии. За этим исключением создание местных партийных организаций стимулировалось главным образом трансформациями, вызванными Второй мировой войной сначала в Западной Африке, а только затем — в Экваториальной Африке. Наиболее солидная организация, предназначенная сначала для противостояния политике французских социалистов в Африке, была создана на территории Берег Слоновой Кости Феликсом Уфуэ-Буаньи.

950

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Устав Французского союза, определенный вторым вариантом конституции Франции в 1946 г. в менее либеральных положениях, чем в предыдущем варианте, вызвал ответную негативную реакцию в стране, что привело к созыву конференции в Бамако, куда собрались сотни делегатов из всех стран Французской Африки. В отсутствие Сенгора и сенегальцев, которые по указанию Парижа и из чувства солидарности в отношении социалистов метрополии решили бойкотировать встречу, Уфуэ-Буаньи и его сторонники проявили себя как наиболее значительная сила африканского национализма во французских владениях и создали на межтерриториальной основе новую группу, названную Африканское демократическое объединение (Rassemblement D?mocratique Africain), которая временно вступила в союз с Французской компартией. После беспорядков, происшедших в 1949 г. на территории Берега Слоновой Кости, Уфуэ безоговорочно избрал умеренный путь, сблизившись с социалистами и сделав ставку на союз с метрополией с целью укрепления своей власти и стимулирования экономического развития страны. Сенгор, напротив, после конгресса в Бамако отошел от социалистов и вошел в новую группу «Независимых заморских территорий» (Independents d'Outremer), которая в 1953 г. предложила создать Африканскую федеративную республику в рамках Французского союза. Против проекта выступил Уфуэ, опиравшийся на поддержку метрополии на сей раз не против внутренних противников, а против потенциального преобладания сенегальцев в проектируемом союзе и возможного экономического ущерба для Берега Слоновой Кости.

В июне 1956 г. правительство социалиста Ги Молле, стремясь к развивитию отношений с африканскими колониями, добилось принятия закона-рамки (loi-cadre), ставшего необходимым, в том числе, и в результате изменений, вызванных в конституционном устройстве Французского союза развитием событий в Северной Африке. Закон вводил всеобщее избирательное право и единые избирательные округа для всех выборов на территориях колоний. Каждая территориальная ассамблея получала расширение своих полномочий, становившихся определяющими, и состоявших в возможности выбирать Совет министров, ответственный, в первую очередь, перед самой ассамблеей. Связь с Францией определялась тем обстоятельством, что председатель Совета министров всегда являлся французским губернатором, и только вице-председатель был африканцем. Это был решительный, но еще не окончательный шаг в направлении «африканизации» полномочий правительства и автономии отдельных территорий. Закон, прошедший благодаря министру-социалисту Гастону Дефферу, хотя

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 951

и исходил из принципа единой и неделимой республики, был обусловлен также необходимостью уравнять различные территории в соответствии с достигнутым уровнем институционального развития, а также для того, чтобы ответить на давление ООН в отношении территорий, переданных Франции в качестве подопечных, например, Того. Такой прицип соответствовал французскому подходу, противоположному практике британской колониальной администрации, концентрировавшейся преимущественно на специфике каждого отдельного случая.

Закон-рамку обвиняли в том, что он стимулировал преждевременный уход из колоний или в том, что он, по мнению критиков, представлял собой коварную попытку разделения Африки на маленькие государства, не способные достичь подлинной независимости. Возможно, Деффер не прислушался к тем, кто задумывал закон именно как средство усиления связей территорий с метрополией, но следует также отметить, что французская администрация, в отличие от британской в Нигерии или в Судане, не сделала ничего для сдерживания центробежных тенденций в разных странах. Впрочем, сами африканцы не имели единого мнения относительно альтернативы между автономией в сложившихся колониальных границах и автономией в рамках французской региональной федерации. Для последующего развития событий определяющим было то, что Уфуэ, главный противник федерализма (решения, против которого не случайно выступали такие богатые страны, как Берег Слоновой Кости и Габон), после триумфальной победы на выборах в собственной стране в 1956 г. стал наиболее авторитетным советником французской администрации по вопросам африканской политики, в особенности после возвращения к власти де Голля.

Учитывая, что сторонники федерации одновременно в целом поддерживали идеи панафриканизма, возможно, Париж стремился предотвратить формирование блоков на континенте с тем, чтобы было легче его контролировать. Как бы то ни было, закон-рамка отставлял открытой возможность создания федерации и, решительно порывая с французской традицией, создал мощный стимул, прежде всего на территориях Западной Африки, для лихорадочной политической деятельности, в отношении административных новаций, вводимых законом.

После возвращения к власти де Голля в 1958 г., Уфуэ, с одобрения председателя Совета министров Дебре, принял участие в подготовке глав новой конституции, относившихся к преобразованию Французского союза в новое Сообщество (СоттыпаШе). Оно было задуманно генералом как наиболее соответствующее

952

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

средство для придания размаха и преемственности мировому величию Франции, позволяющее избежать ошибок, совершенных в Индокитае и в Алжире. Новая конституция, которая трансформировала различные территории в страны-члены самого Сообщества, была поставлена на референдум и принята всеми странами Французской Черной Африки, за исключением Гвинеи, которая таким образом стала в 1958 г. независимой под руководством прокоммунистического лидера Секу Туре (его лозунгом было: «Мы предпочитаем бедность в условиях свободы богатству в условиях рабства»).

Эксперимент с созданием Французского Сообщества был, однако, непродолжительным. Препятствиями к его успеху стали продолжение войны в Алжире, все более осложнявшее африканским странам объединение с Францией; прецедент Гвинеи и сама готовность де Голля к обсуждению наиболее продвинутых решений; а также продвижение британской и бельгийской деколонизации. Как вспоминает Морис Вайс, де Голль, исходившей из приоритета концепции национальной независимости, утверждал, однако: «В мире, таком, как он есть, маленьком, тесном и взаимосвязанном... реальной независимостью, полной независимостью в действительности не обладает никто».

В июне 1960 г. независимость получили Мадагаскар и Федерация Мали; два месяца спустя Сенегал отделился от Мали и подтвердил собственную независимость в качестве самостоятельного государства. За период с июля по ноябрь вся Французская Черная Африка провозгласила независимость и заключила соглашения о более или менее тесном экономическом и военном сотрудничестве с метрополией. Еще в первые месяцы того же года состоялась формальная передача власти в Камеруне и в Того, являвшихся подопечными территориями. В 1961 г. южная часть Камеруна, находившаяся под британской опекой, проголосовала за присоединение к новому государству, в то время как северная часть высказалась за вхождение в Федерацию Нигерии. Британское Того еще в конце 1956 г. проголосовало за объединение с создававшейся Ганой. В 1975 г. получили независимость Коморские острова, а в 1977 г. — Джибути.

Случай Бельгийского Конго (затем Заира, а сегодня — Конго) являлся, без сомнения, частью процесса деколонизации, оказавшего большое политико-юридическое влияние на международные отношения, ибо он в наибольшей степени способствовал формированию нового ius gentium (международного права), в соответствии с которым право на колонизацию объявлялось незаконным. Он также не только способствовал серьезному изменению

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 953

общественного мнения и содействовал уверенности в возможность преобразования структуры международной экономики, но и сразу же привел к изменениям в международных отношениях.

Бельгийская колониальная политика явно не способствовала проявлению местных политических сил и носила в значительной степени патерналистский характер. Эта линия поведения начала меняться только в 1954 г., с приходом в министерство колоний Огюста Бюисре, который, хотя и был приверженцем осторожного подхода, забрал контроль над образованием у религиозных миссий и начал поощрять политическую деятельность африканцев. Два года спустя он опубликовал сначала в Голландии, а затем в Бельгии исследование, в котором высказывалось пожелание освобождения бельгийских колоний и намечались его этапы на тридцать лет. С другой стороны, именно в июле того же 1956 г. в Леопольдвиле (сегодня — Киншаса) появился первый националистический манифест, подготовленный двумя местными общественными деятелями при участии двух профессоров университета Лувена. С тех пор процесс деколонизации в Конго развивался чрезвычайно быстро по сравнению с другими африканскими владениями. Это было ускорение, превратившееся затем в стремительное падение, чреватое непредсказуемыми последствиями. В период, последовавший сразу же за этими первыми проявлениями национализма, несмотря на ситуацию растущего социального неблагополучия, в стране почти всегда сохранялась спокойная обстановка, за исключением некоторых беспорядков в 1957 г.

Однако националистическое движение радикализировалось, перейдя от примирительной позиции в отношении колониальной власти, выраженной в манифесте 1956 г., к выдвижению в течение двух лет более продвинутых требований, которые не оказали немедленного практического воздействия на политическую борьбу. Исключение составили коммунальные выборы, проведенные с разрешения бельгийцев в трех основных городах. Эти переломные годы характеризовались лихорадочной идеологической работой, подпитываемой примером событий, проходивших в то время в остальной Африке и в колониальных владениях в целом. В январе 1959 г. в Леопольдвиле вспыхнуло националистическое восстание, на которое бельгийцы ответили неадекватным образом как с точки зрения примененных репрессий, так и с точки зрения неожиданно последовавших словесных уступок. Было заяв-лявлено не только о желании проводить политику реформ, но даже о возможности независимости, еще не достаточно ясно сформулированной.

954 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Колониальная администрация при недостаточной подготовке оказалась, таким образом, перед необходимостью противостоять одновременно национализму, ставшему внезапно настойчивым и агрессивным под руководством так называемых «продвинутых», то есть наиболее образованных слоев, и назревшему восстанию в деревнях, в особенности на юге, под руководством Ассоциации народов баконго (АБАКО), созданной в 1956 г. Жозефом Касавубу на племенной основе. Последовавшие переломные решения принимались узкой группой лиц в составе министра по делам колоний, политических деятелей и экспертов по колониальным проблемам, а также некоторых представителей колоний, действовавших от себя лично. Африканская администрация и даже некоторые отделы министерства по делам колоний в Брюсселе, а также, практически, и бельгийский парламент были отстранены от процесса выработки ответов на требования националистов.

Основные намерения брюссельской группы первоначально состояли в том, чтобы с учетом ошибок других метрополий, жестко реагировавших на антиколониальные выступления, обеспечить мягкую передачу власти по согласованию с ведущими местными политическими деятелями в течение точно не определенного, но несомненно очень длительного периода. Восстание 1959 г. подорвало иллюзии относительно плавности переходного периода в Конго и вынудило нового министра по делам колоний Мориса ван Хе-мельрийка пообещать независимость, не указывая пока необходимых для ее достижения сроков. Его преемник, Огюст де Шрайвер уже в октябре 1959 г. представил более детальную программу, которая предусматривала передачу власти в течение приблизительно четырех лет. Два месяца спустя в новой декларации он заявил о предоставлении независимости в следующем году. В начале 1960 г. бельгийско-конголезская конференция назначила дату на июнь того же года.

Эта поспешность может объясняться основным соображением, которым руководствовалась брюссельская группа. Она исходила из предпосылки, что независимость должна быть достигнута в полном согласии с руководством националистов, и что экстремистскими требованиями, выдвинутыми после 1959 г. партиями и движениями, готовыми отстаивать их в борьбе, нельзя пренебречь, даже если их реализация приведет к крайне нежелательным последствиям. В этой перспективе, используя выражения самого Шрайвера, оставалось только надеяться на «ставку», сделанную самими конголезцами. Репрессии привели бы к уничтожению абсолютного преобладания АБАКО в районах, жизненно важных для осуществления внутренних коммуникаций в Конго, а это сделало

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 955

бы военные операции невозможными без использования войск метрополии, то есть того типа вмешательства, с которым население Бельгии никогда бы не согласилось.

В самом деле, с первых дней 1959 г. стало очевидно, что никто в Брюсселе не намеревался допустить, чтобы Бельгия втянулась в повторение войны в Алжире, и что правительство для того, чтобы использовать войска в Конго, должно было преодолеть сопротивление мощной оппозиции, возглавляемой социалистами. Очевидно, что протагонистами конголезской борьбы за освобождение были люди вроде Патриса Лумумбы, возможно, самого авторитетного из «продвинутых», или Касавубу и других местных политиков, которые своей деятельностью перечеркнули осторожные планы бельгийцев. Но верно и то, что администрация метрополии и ее небольшая руководящая группа должны были бы в большей мере считаться с влиянием внутренних факторов, а не международных. Что касается традиционных сил, которые доминировали в Конго или осуществляли над ним контроль, то есть местная администрация, церковь и крупные горнодобывающие и торговые компании, то первая из них лишилась всякого влияния, а вторая пыталась избежать отождествления с колониальной политикой для того, чтобы не быть исключенной из игры после получения независимости, и поэтому ограничилась осторожными одобрениями в отношении освободительного движения. Крупные торговые, промышленные и финансовые компании, застигнутые врасплох событиями, также оставались пассивными в отношении действий бельгийского правительства в надежде, вероятно, что получение независимости не поставит под сомнение их позиции на территории Конго. Поэтому они стремились заручиться расположением всех партий и, в особенности, после попытки отделения богатой минеральными ресурсами (ураном, медью, железом, углем, оловом, марганцем) провинции Катанга — лидера сепаратистов М. Чомбе.

Независимость была провозглашена 30 июня 1960 г. Теоретически Конго должен был управляться министерской командой под руководством Лумумбы, а Касавубу должен был стать президентом республики. На деле через несколько дней страна оказалась в совершенно неуправляемом состоянии. Армия была раздроблена серией мятежей, которые ввергли Конго в хаос. 11 июля Чомбе, при поддержке мощной компании «Юньон миньер», провозгласил отделение Катанги. То, чего до этого момента бельгийцы старались по возможности избежать, а именно, превращения процесса деколонизации Конго в еще один глубокий международный кризис, стало неизбежным. На основе обращения премьер-министра Лумумбы Совет Безопасности ООН 18 июля принял

956 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

решение быстро вмешаться в ситуацию, направив «чрезвычайные силы», состоявшие из войск нейтральных стран, предоставленных в распоряжение конголезского правительства для того, чтобы помочь ему сохранить порядок и защитить жизни людей. С этого момента Объединенные Нации, оказывая поддержку «законному» правительству Конго, оказались вовлеченными в кризис с непредсказуемыми поворотами, постепенно втянувший их в один из самых серьезных процессов миротворчества (peacemaking) за историю ООН. Это имело особые последствия как для внутренней ситуации в Конго, так и для жизни ООН.

Ситуация, с которой войска ООН столкнулись в Конго, была такова, что вынудила их, после серии непрерывных согласований изменить роль, которую Совет Безопасности отводил «чрезвычайным силам». В самом деле, перед Объединенными Нациями предстала картина хаоса — внезапные проявления регионального и племенного соперничества в огромной африканской стране. Правительству Лумумбы, которому они должны были оказать помощь, пришлось столкнуться с медленными темпами вывода бельгийских войск (относительно медленными, учитывая ситуацию, однако понятна была и неотложность этой акции с учетом обстоятельств последних событий). Конголезскому правительству приходилось лавировать между сепаратистскими движениями и попытками международного вмешательства, направленного на подрыв его, впрочем, и без того весьма ограниченного авторитета. Столкнулись две позиции: централистская, которую отстаивал сам Лумумба, и федералистская, поборником которой, помимо самых настоящих сепаратистов, вроде катангца Чомбе, являлся и президент республики Касавубу.

В этой ситуации ООН была вынуждена изменить свои подходы. «Чрезвычайные силы» более не соответствовали масштабам кризиса, а задачи, поставленные перед генеральным секретарем шведом Дагом Хаммаршельдом, оказались слишком ограниченными. 22 июля Совет Безопасности высказался за уход бельгийцев и одобрил быстрое вмешательство Генерального секретаря, призвав все заинтересованные стороны поддержать его действия. Деятельность «чрезвычайных сил» была заменена «Операциями ООН в Конго» (Operations des Nations Unies au Congo — ONUC), которые доверили нейтральным войскам, представлявшим в своем большинстве африканские страны. Самой опасной представлялась попытка Катанги к отделению, которая в международном плане трактовалась как последняя попытка бельгийцев оказать сопротивление, защищая свои интересы в горнодобывающей сфере, в чем их поддерживали западные державы. Советский Союз

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 957

и его союзники отвергали эту позицию, желая предстать в качестве подлинных защитников единства страны, которой угрожали пережитки колониализма и слабость вмешательства ООН. Хам-маршельда критиковали за его равноудаленную и, следовательно, способствующую сепаратизму позицию.

В действительности, войска ООН должны были столкнуться с решительным протестом Чомбе против их вмешательства в Катанге, вынуждавшим Совет Безопасности занять позицию по сложному вопросу — о внутреннем устройстве Конго. Шла ли речь о компетенции Объединенных Наций? Полемика Лумумбы с ООН по этому вопросу была острой, его поддерживал весь советский блок, а также многие страны, недавно получившие независимость. В сентябре ситуация еще больше ухудшилась, вследствие решения президента Касавубу сместить Лумумбу, а также военного переворота, осуществленного начальником генерального штаба армии полковником Жозефом Мобуту, который ликвидировал все существующие государственные органы, закрыл советское и чехословацкое посольства в Леопольдвиле и взял всю власть в свои руки. В этом ему помогал своим молчаливым согласием Ка-савубу, санкционировавший также арест Лумумбы и выдачу бывшего премьер-министра для заключения в тюрьму правительству Катанги, по приказу которого его казнили 13 февраля 1961 г.

Под властью Мобуту Конго пережил краткий период стабильности, прерванный возобновлением борьбы против центральной власти партизан сторонников Лумумбы, с одной стороны, и сепаратистов Катанги — с другой. Именно эта ситуация вынудила Объединенные Нации постоянно корректировать масштабы и направленность своего вмешательства. 24 ноября 1961 г. Совет Безопасности осудил сепаратистскую деятельность Катанги и уполномочил Генерального секретаря использовать силу для изгнания из Конго всех иностранцев, которые являлись противниками такого решения (Конго в те месяцы был переполнен наемниками, находившимися на содержании у сепаратистских сил или отдельных группировок). Сопротивление, оказанное Чомбе этим директивам, вынудило Генерального секретаря в декабре 1961 г. отдать приказ ОКИС о проведении широкомасштабной операции против катангского режима. С этого момента территориальное единство Конго оставалось неизменным требованием в позиции Объединенных Наций, использовавших весь свой престиж, при поддержке западных держав и противодействии Советов, наблюдавших, как ООН ускользает от их преобладания, на которое они надеялись в 1960 г. Однако, это была медленная, трудная и длительная работа. Только в 1964 г. войскам ООН удалось восстановить единство

958 Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Конго, и они смогли покинуть страну. Лишь концу 70-х годов страна вернулась к нормальной жизни. Тем временем, после окончания бельгийской опеки над Руандой-Урунди в 1962 г. стали независимыми два новых государства — Руанда и Бурунди.

В самые трудные месяцы кризис привел к еще одной печальной жертве: 17 сентября 1961 г. Даг Хаммаршельд, находившийся в Конго с одним из своих периодических политических визитов, погиб в авиационной катастрофе (что, однако, не исключало подозрений в покушении) за день до встречи с Чомбе.

Конголезский кризис, имевший принципиальное значение сам по себе, сыграл также большую роль как выражение столкновения, которое деколонизация породила в Африке и в мире между двумя сверхдержавами, а также благодаря совпадению его кульминационного момента с трансформацией, происходившей в 1960 г. внутри ООН, как с точки зрения ее состава, так и вдохновлявших ее политических принципов. После приема в 1955 г. сразу 16 стран наблюдался постоянный рост числа членов Организации из числа новых независимых государств. Только в 1960 г. целых 15 освободившихся от колониальной зависимости государств вступили в Организацию, где они усилили блок афро-азиатских и нейтральных стран. Неоспоримая гегемония, которую в течение десятилетия (с 1946 по 1955 г.) осуществляли в Организации Соединенные Штаты, была ликвидирована. В Генеральной Ассамблее господствовала коалиция стран, антиколониальных по политической традиции и по идеологическому выбору. Было также очевидно стремление советского блока поддержать эту коалицию с тем, чтобы подорвать превосходство Соединенных Штатов, хотя оно и не увенчалось успехом. Если Совет Безопасности оставался зависимым от правил голосования, то есть наличия права вето у пяти крупнейших держав, то в Ассамблее преобладали новые силы, стремившиеся изменить акценты дискуссий и саму общую политическую ориентацию в интерпретации принципов международного права.

В этом плане важную роль сыграла XII сессия Генеральной Ассамблеи, состоявшаяся в сентябре — декабре 1960 г., в разгар обострения конголезского кризиса. Уже сам факт, что в работе Ассамблеи принимало участие большое число глав государств, указывает на исключительное значение, придававшееся этому событию. В кульминационный момент дискуссии на Ассамблее присутствовали даже Хрущев и Фидель Кастро, несколько месяцев тому назад ставший кубинским диктатором.

В центре дискуссии оказалось одобрение резолюции, которая впервые рассматривала законность колонизации как правовую

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 959

проблему. Рассчитывая на политический успех, Хрущев поддержал формулу «полной и немедленной ликвидации колониальной системы». Афро-азиатские страны (сложная коалиция, тесно связанная со странами, к которым прежде принадлежали ее члены) предложили более умеренную формулировку. Колонизация должна была прекратиться «без промедления» — эта формулировка создавала возможности для более гибкой интерпретации. Однако, хотя этот аспект дискуссии и был важен, поскольку он продемонстрировал как стремление Советского Союза возглавить антиколониальную коалицию, выполняющую антиамериканскую роль, так и неудачу этой попытки, но еще более важным с точки зрения принципов было утверждение резолюции афро-азиатских стран, что колониализм «противоречил Уставу ООН». Когда 12 декабря 1960 г. обе резолюции были поставлены на голосование, советская резолюция не была принята, а афро-азиатская — одобрена 89 голосами за, при отсутствии голосов против и девяти воздержавшихся. Это было, таким образом, голосование, означавшее радикальный поворот с точки зрения правовых принципов, которыми руководствовалась ООН. Здесь присутствовала определенная натяжка, поскольку феномен колониализма все-таки регламентировался XI и XII главами Устава, и в качестве такового считался допустимым. Но фактически новая почти единогласная воля Объединенных Наций санкционировала распространение на всех права на самоопределение и конец колониализма. То, что происходило потом, было лишь вялыми арьергардными боями, не имевшими шансов на успех.

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 10.2.10. КУЛЬМИНАЦИОННЫЙ ЭТАП ДЕКОЛОНИЗАЦИИ: 1956-1963 гг.:

  1. 6.4.2. КОНФЛИКТ МЕЖДУ СОЕДИНЕННЫМИ ШТАТАМИ И ЯПОНИЕЙ
  2. 9.4.1. ИЗМЕНЕНИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ СИТУАЦИИ В 1953-1956 гг.
  3. 9.5.7. КРИЗИС 1956 г. В ПОЛЬШЕ И ВЕНГРИИ
  4. 10.1.4 СОВЕТСКАЯ СИСТЕМА ПОСЛЕ ВЕНГЕРСКОГО КРИЗИСА
  5. 10.1.5. ВОСТОЧНОЕ СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ И СУЭЦКИЙ КРИЗИС 1956 г.
  6. 10.2.2. ТРАНСФОРМАЦИЯ КОЛОНИАЛЬНЫХ ИМПЕРИЙ В ПЕРИОД ПОСЛЕ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  7. 10.2.3. ПЕРВЫЙ ЭТАП ДЕКОЛОНИЗАЦИИ: 1944-1950 гг.
  8. 10.2.10. КУЛЬМИНАЦИОННЫЙ ЭТАП ДЕКОЛОНИЗАЦИИ: 1956-1963 гг.
  9. 11.1.1. НЕКОТОРЫЕ ВВОДНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
  10. 11.1.2. СОДЕРЖАНИЕ «СОСУЩЕСТВОВАНИЯ-СОПЕРНИЧЕСТВА»
  11. 11.1.3. ЯДЕРНОЕ И КОСМИЧЕСКОЕ СОПЕРНИЧЕСТВО СВЕРХДЕРЖАВ
  12. 11.1.4. БЕРЛИНСКИЙ КРИЗИС 1958-1961 гг. И «ФЕНОМЕН КЕННЕДИ»
  13. 11.6.2. СОВЕТСКО-КИТАЙСКО КОНФЛИКТ И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ
  14. 11.6.3. КРИЗИС 1968 г. В ВОСТОЧНОЙ ЕВРОПЕ И «ДОКТРИНА БРЕЖНЕВА»
  15. Проблемы этапа Юности
  16. ЭТАПЫ ПРОДАЖИ Контакт
  17. Робертсон Деннис Холм Robertson Dennis Holme (1890 — 1963)
  18. СПОСОБЫ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА
  19. Этапы формирования системы пенсионного страхования в РФ
  20. § 1. Министерство юстиции РФ и его органы: основные функции и организация
Яндекс.Метрика