>>

В. Н. Виноградов ИЗ ИСТОРИИ РУМЫНСКОЙ БУРЖУАЗИИ: РЕВОЛЮЦИОННОСТЬ - РЕФОРМИЗМ - ЛИБЕРАЛИЗМ - КОНСЕРВАТИЗМ

Следует отметить широчайший спектр названной проблемы, даже сужая ее до масштабов сравнительного сопоставления процессов в России и Румынии. Прежде всего назовем типологически общее в развитии двух стран и шире — всей Восточной Европы: сравнительно позднее вызревание капиталистических производственных отношений в сельском хозяйстве и в промышленности; отсутствие победоносной народной революции, буржуазной по социальному содержанию, в XIX — начале XX в.; переход к капитализму путем реформ.

В. И. Ленин, как известно, различал три этапа освободительного движения в России: дворянский (примерно с 1825 г. по 1861 г.); разночинский, или буржуазно-демо- кратический (с 1861 по 1895 г.); пролетарский — с 1895г.1 Этап чисто буржуазный, когда во главе движения выступала бы крупная буржуазия (купцы, мануфактуристы, затем фабриканты и заводчики), в России отсутствовал. Серьезными и массовыми носителями буржуазно-демократических идей В. И. Ленин считал крестьянство и городскую мелкую буржуазию2. Что же касается такой значительной социальной прослойки, как крупная и средняя буржуазия, то она, не считая отдельных представителей, оставалась на позициях либо лояльности к самодержавию, либо либеральной оппозиции (да и та возглавлялась дворянством) и осторожно-умеренного реформизма. Причины, видимо, были обусловлены такими присущими русской действительности обстоятельствами, как наличие громадных районов, на которые не распространялась феодальная система землевладения (Север, Сибирь, казачьи области); быстрый рост внутреннего рынка за счет территориального расширения и благоприятная в целом для буржуазии протекционистская внешнеторговая политика царизма (за исключением периода 1807—1812 гг., после Фридляндского мира, когда России было навязано участие в континентальной блокаде); опасение народных волнений «пугачевщина» не была забыта и спустя сто лет. После так называемого освобождения крестьян в 1861 г.

и реформ 60—70-х гг. капитализм в России развивался темпами, сравнимыми с американскими, японскими, германскими. Поэтому русский капитализм мирился с сильнейшими пережитками феодализма в виде помещичьего землевладения, выкупных платежей, системы отработок, найдя определенный модус сосуществования с дворянством. А с середины 90-х гг. революционное движение возглавил уже российский пролетариат.

Опыт истории учит, что ради экономических выгод капитал готов дать серьезную отсрочку феодальным отношениям в экономике и дворянско-аристократическому господству в политической области. Классической страной европейского капитализма, Великобританией, до 1832 г. почти безраздельно управляли лэндлорды; лишь после избирательной реформы, проведенной тогда, иромышлен' ная буржуазия добилась довольно ограниченного участия в управлении. Во Франции кольбертизм, система поощрения мануфактур и внешней торговли не перевесили ущерба, наносимого экономическому развитию господством феодальных земельных отношений. Французскому абсолютизму удалось привлечь на свою сторону лишь верхушечные слои буржуазии (откупщиков, монополистов). Масса ее образовала блок с народом, и разразилась Великая французская революция. Зато разительный пример терпимости к феодальным пережиткам и готовности к социальному компромиссу дает немецкая буржуазия: прогрессивное по сути объединение Германии было проведено под руководством прусского юнкерства, которое вплоть до 1918 г., до краха Второй империи, доминировало в немецких государственных делах.

Длительный симбиоз крупного землевладения и крупного капитала в Румынии — факт, никем не оспариваемый. Это румынский вариант буржуазно-помещичьей коалиции, итог социального и политического развития страны на определенном этапе. Ход революции и реформ в Румынии несет на себе яркий отпечаток национального своеобразия, национальной индивидуальности и может быть понят лишь в итоге анализа структуры румынского общества по горизонтали и вертикали.

Если Россия вообще не знала революции, проходящей при гегемонии буржуазии или обуржуазившихся помещиков, то в истории Румынии такое явление было.

Намтруд- но согласиться со следующим утверждением видного политического деятеля и историка Лукрециу Патрашкану: «Румынская буржуазия в 1848 г. была прогрессивной, но не революционной в подлинном смысле этого слова. Ее полная неспособность разрешить вопрос о феодально зависимых крестьянах находит здесь свое объяснение»3. Л. Патрашкану подходит со слишком строгой меркой — ведь аграрный вопрос был поставлен в 1848 г. и были предприняты попытки его решения. История учит нас, что даже революционная буржуазия крайне осторожно подходит к нарушению собственности в любой, даже феодальной ее форме. Пример тому — позиция буржуазии вовремя самой значительной из буржуазных революций, французской. Три этапа решения вопроса — «ночь чудес»; программа жирондистов; программа якобинцев (которые не были «чистыми» представителями буржуазии). И даже после этого крупная помещичья собственность во Франции сохранилась.

Революция 1848 г. в Валахии явственно обнаруживает черты, присущие революционному движению при гегемонии буржуазии и обуржуазившихся помещиков. Румынский феномен проявился не в отсутствии у буржуазии революционности как этапа в ее развитии, а в кратковременности этого этапа. Приведем два высказывания, на первый взгляд, парадоксальных. Одно из них принадлежит Николае Бэлческу (1851 г.): «Париж кишит румынскими реакционерами, но все они выдают себя за революционеров»4. Другое — видному в будущем консерватору Иону Страту: «Так называемые революционеры не были революционерами в том смысле, который придают этому слову в большинстве стран Европы. Их требования не выходили за рамки самых скромных условий, существующих в каждом государстве, где закон не является химерой, а положение, когда все перевернуто кверху дном, не составляет нормального порядка вещей»5.

Высказывание Бэлческу, наполненное «горечью и злостью», нельзя, разумеется, понимать буквально. Эмигранты из Запрутской Молдовы и Валахии не превратились в одну ночь в реакционеров. Но они очень быстро утратили революционность и перешли на реформистские позиции, в силу чего Бэлческу и оказался в глубоком социальном одиночестве.

Некоторые из участников революции 1848 г. не сразу осознали свое перерождение, да и совершалось оно постепенно, хотя и неуклонно. Показатель этого — продолжавшееся какое-то время участие братьев Брэтиану во всякого рода комитетах, сочинение манифестов и т. д. Но на деле 1848—1849 гг. знаменовали конец кратковременной революционности румынской буржуазии. И причины следует искать в ее внутренних генетических связях, с одной стороны, и общем ходе развития социальных и национально-освободительных процессов в Европе, ее юго-восточном регионе — с другой.

Общеизвестно и общепризнано, что во главе движения 1848 г. в Дунайских княжествах стояли мелкие и средние бояре, а не городская буржуазия. Последняя была слишком малочисленна и маловлиятельна, чтобы занять доминирующее положение. В дальнейшем в течение сорока лет выходцы из боярских семей преобладали среди участников правительственных комбинаций. По интересным подсчетам американского ученого А. Яноша* в 1866—1888 гг. потомки бояр занимали 77% министерских постов. Позднее положение изменилось, но позиции политических деятелей боярского корня оставались влиятельными: 1895— 1915

гг.— 49% членов правительства и около 40% парламентариев6. Происходило это потому, что и со стороны помещиков проявлялась известная гибкость, на словах все были за прогресс. Страна, говорил Н. Бларемберг еще в 1866 г., должна идти вперед, но только без «скачков и потрясений», путем компромисса и с соблюдением традиций7.

Буржуазно-помещичий симбиоз, управлявший Румынией почти 80 лет, сплачивали общие интересы господствующих классов при сильнейшем воздействии фактора экономической и генетической связи румынской буржуазии с полуфеодальным землевладением. Сплочению способствовал комплекс причин социально-экономических, политических, морально-психологических. Господство полуфеодальных отношений низвело румынского крестьянина до самого низкого жизненного и культурно-образовательного уровня. При всей шумихе насчет распространения просвещения Румыния вплоть до 1944 г. оставалась страной забитого и неграмотного крестьянского населения. Упомянутые обстоятельства плюс разбросанность и неорганизованность крестьянства позволили буржуазии включиться в эксплуатацию деревни на отработочных, т. е. полуфеодальных началах. Румынская буржуазия не только приспособилась к пережиткам феодализма, но и научилась извлекать из них выгоду. В силу законов экономического развития помещики, хотя и медленно, все же шли к капиталистическому производству. Городская буржуазия в общем и целом их не торопила. Во многих случаях ес представители, скупая землю, в экономическом смысле пятились назад, к полуфеодальным отношениям. Нельзя игнорировать и психологические корни пресловутой «тяги к земле», охватившей представителей городской буржуазии, чиновничества, интеллигенции: в частности традиционно высокий социальный статус крупного землевладельца. Таковы были движущие силы румынского варианта «прусского пути» развития капитализма в сельском хозяйстве.

Проявлялась ли революционность у румынской буржуазии после 1848—1849 гг.? Очевидно, нет. Даже реформы осуществлялись не с радикальной решительностью, а в ходе сложного процесса борьбы, соперничества, компромиссов и сотрудничества помещиков и буржуазии. Весьма характерна позиция либералов, включая их радикальное крыло, по отношению к аграрной реформе 1864 г. А. И. Ку- зы — М. Когэлничану. По социально-экономическому содержанию она была весьма ограниченной.

М. Когэлничану говорил: «Я требую для наших крестьян, свободных, как говорят, того, что император Александр II и русское дворянство сделали для рабов, для крепостных»8. Автор опубликованной десять лет назад монографии Апостол Стан подчеркивает: радикалы были согласны с концепцией реформы, но считали нужным подготовить общественность к ее принятию, а не выстреливать проект реформы, подобно ракете. Известны слова И. К- Брэтиану: «...Я предупреждал главу государства...— не надо касаться вопроса о собственности. Попробуем прежде примирить умы, просветить обо стороны... Надо подождать, пока помещики сами поймут, что нынешняя форма собственности не является для них самой выгодной»9. Очевидно, «подготовку общественности» собирались осуществлять довольно долго. В ходе дебатов по аграрному вопросу организационно оформился тот буржуазно-помещичий блок, который проявил себя в государственном перевороте 1866 г. Куза поплатился за свои реформы троном, Когэлничану ?— длительным отлучением от участия в политическом руководстве страной. Долговременные интересы сотрудничества с помещиками оказались для румынской буржуазии выше непосредственных экономических ВЫГОД ОТ решительного проведения 15 жизнь аграрных преобразований.

Соблазнительно сравнить акцию 1866 г. с термидорианским переворотом 1794 г. во Франции: и там, и здесь левые соединились с правыми. Но такая параллель была бы очень поверхностна. Во Франции это была кратковременная комбинация, рассыпавшаяся немедленно по достижении непосредственной цели. В Румынии «чудовищная коалиция» явилась прочным политическим образованием, отражавшим и воплощавшим интересы господствовавших классов. Автору настоящих строк приходилось высказывать мнение, что понятию «чудовищная коалиция» можно дать не только узкое толкование, подразумевая блок, устранивший Кузу с престола, но и широкое, понимая под этим термином специфическую для Румынии форму длительного сотрудничества помещиков и буржуазии с целью укрепления своего господства, сопровождаемую далеко идущими взаимными уступками10. Важно отметить, что в общем балансе Румыния переходила на рельсы капиталистического развития, но медленно и мучительно.

Завоевание национальной независимости в ходе совместной с Россией войны против Турции в 1877—1878 гг. и серия реформ 80-х гг. знаменовали выход буржуазии на первое место в рамках коалиции с помещиками. Ее основные социальные интересы были удовлетворены, и она превратилась в силу, стремившуюся к сохранению и охранению достигнутого. Изменились задачи идеологических поисков ее мыслителей: ей нужна была теперь не идеология критически-разоблачительная и прокладывающая пути вперед, а оправдательная. В политической сфере усилились карательные функции государства. Крупные успехи буржуазии в рамках коалиции с помещиками пришлись на долгое правление И. К- Брэтиану (1876—1888 гг. почти без перерыва). Характерно, что последние годы пребывания у власти этого правительства получили название «визирата Брэтиану»: крупный румынский капитал предстал в ореоле коррупции, казнокрадства, непотизма, избирательных махинаций, преследований политических противников. И как завершающий аккорд — крестьянское восстание 1888 г.

Это уже своего рода историческая символика: подъем румынского капитализма и одновременно свидетельство его нежелания идти на радикальное решение аграрного вопроса, на подрыв помещичьей собственности. К, этому времени можно отнести и усиление консервативных тенденций в идеологии и политике румынской буржуазии до степени преобладания.

Правомерно сразу же оговориться, что история не любит абсолютизированных оценок. Преобладание не означает полного торжества. Если чисто экономические интересы румынской буржуазии требовали искоренения значительных феодальных пережитков в хозяйстве, то во главе угла ее социальных интересов стоял союз с помещиками, направленный против крестьянства, а затем и рабочего класса. К тому же «в чистом виде» (т. е. не связанный с земельной собственностью) крупный буржуа появлялся на арене румынской политической жизни редко, как явление индивидуальное, как социальное исключение. Но наряду с указанными обстоятельствами, толкавшими румынский капитал вправо, в сторону консерватизма, существовали и побудительные мотивы иного свойства, замедлявшие этот процесс. В политике за либералами шли такие сложные, неоднородные, склонные к колебаниям слои, как средняя и мелкая городская буржуазия, кулачество, интеллигенция. В определенной степени надо было считаться с интересами этих избирателей. Отсюда — постоянные обещания аграрной реформы в адрес деревни, демократических преобразований — в адрес мелкой городской буржуазии.

Однако сколько-нибудь реальные шаги, будь то в аграрной области (1888, 1907—1910 гг.) или в плане конституционном (1884, 1917—1923 гг.), делались, как правило, лишь под угрозой или же в результате крупных социальных движений. Это особенно проявилось в период революционного подъема под непосредственным влиянием Великой Октябрьской социалистической революции. Все эти маневры не меняли общего консервативного направления буржуазной идеологии и политики, сложившегося в результате переплетения и взаимовлияния экономических и социальных факторов, сотрудничества и соперничества не только имущих классов в целом, но и отдельных группировок и кланов (включая семейные) в их среде, традиционно, со времен фанариотского господства, значительного влияния административного аппарата. Доминантой выступал совместный интерес помещиков и капиталистов в укреплении господства над обществом. Слезы умиления, пролитые в парламенте либералами и консерваторами в 1907 г. во время инсценировки «национального единства» перед лицом крестьянского восстания, слились с потоками крови одиннадцати тысяч жертв этого крупнейшего в истории Румынии народного движения. Это своего рода апофеоз буржуазно-помещичьей коалиции на костях ее противников и жертв.

Разумеется, государственный строй старой Румынии нельзя сравнивать с российским самодержавием. В конституциях 1866, тем более 1923 г. нашли отражение буржуазно-демократические принципы. Но можно ли на этом основании считать, что Румыния являлась буржуазно-демократическим государством, даже с учетом всей ограниченности буржуазной демократии? С. А. Мадиев- ский, посвятивший решению этого вопроса двухтомное исследование, пришел к следующему выводу: форма государства и политический режим, существовавшие в Румынии 1866—1918 гг., не могут быть отнесены к буржуазно-демократическим без самых серьезных оговорок. На деле они занимали промежуточное положение между буржуазно-демократическими в «классическом» понимании и авторитарными (абсолютистскими и полуабсолю- тистскими) системами и режимами11. Думается, что такой вывод обоснован.

Конституционные формы были в основном заимствованы из-за рубежа в пору реформистской молодости румынской буржуазии. Воплотившись в юридические нормы, они приобрели определенную устойчивость и живучесть. Известно, что надстройка обладает некоторой самостоятельностью по отношению к базису. Следует учитывать, что в Румынии происходило медленное, но необратимое развитие капиталистических отношений, правовые формы которых были зафиксированы в законодательных (включая конституционные) актах. Поэтому не- оправдано огульно отрицательное отношение ранних жу- нимистов к введенным в Румынии порядкам. Для него показательна, в частности, известная статья Титу Май- ореску «Против нынешнего направления в развитии румынской культуры». Автор статьи писал о «тщеславном стремлении потомков Траяна походить на иные народы любой ценой, доказать, что мы равны с ними по уровню цивилизации, даже если при этом страдает истина. Только этим можно объяснить пороки, разъедающие нашу общественную жизнь, а именно — отсутствие солидной основы для воспринятых нами зарубежных форм»12. Отрицание было, впрочем, чисто словесным, ибо в правительственной практике жунимисты являлись представителями не чуравшихся капиталистического предпринимательства помещичьих кругов, шли на определенные экономические реформы, а в политико-правовом отношении сохраняли столь резко критикуемые «формы без содержания».

Известны и сожаления реформаторов 50—60-х гг. XIX в. по поводу того, что они слишком далеко забежали вперед. Напомним хотя бы ламентации И. К- Брэтиану: «...Мы надели на себя одежду не по росту. Я, господа, говорю это, как один из несчастных, подтолкнувших страну к эпохе, которую мы переживаем»13. Но если и происходила замена принятых в 50—60-х гг. норм, то лишь на более широкие и демократичнее сформулированные.

На деле, однако, конституционные и прочие правовые нормы, особенно в части, касавшейся гражданских прав и политических свобод, в значительной мере оставались на бумаге. Достаточно сказать, что в старой Румынии правительство ни разу не проигрывало выборов. Как заметил Шт. Зелетин, ему достаточно было заручиться благосклонностью монарха, «благосклонность» же избирателей была наперед обеспечена. Гражданское неполноправие евреев, нерумынского населения вошедшей в состав страны в 1878 г. Северной Добруджи, постоянные преследования рабочих организаций, печальная история социалистической прессы от первых изданий до закрытия газеты «Лупта» в 1916 г., расправы над забастовщиками, разгон демонстраций, кровавое подавление восстаний, запрет Румынской коммунистической партии — все эти акты свидетельствуют о существовании не ограниченной законом диктатуры буржуазно-помещичьего блока в Румынии.

Итак, в конце 80-х гг. XIX в. произошел переход основной массы румынской крупной буржуазии на позиции социального консерватизма — в смысле сохранения не только существующего социального строя, но и политического режима. Единственным классом, заинтересованным в последовательной демократизации страны и могущим возглавить борьбу за нее, стал пролетариат. Особенности социально-экономического развития Румынии, в том числе тяжкий груз нерешенных буржуазно-демократических задач, не позволили румынской социал-де- мократии впасть в сектантство, принесшее столько вреда революционному движению передовых капиталистических государств. Но именно на этой социальной и политической почве зародился и вырос румынский реформизм. Обширность буржуазно-демократических преобразований, которые предстояло осуществить, необходимость постоянной борьбы за претворение в жизнь даже записанных в конституции и парламентских актах положений — все это были факторы, с которыми социал-демократы должны были считаться. К- Доброджану-Геря был прав, утверждая: «Поскольку у нас юридическое состояние, правовые отношения стоят много выше реального положения вещей, честное применение существующих законов пойдет на пользу прежде всего трудовому народу...»14 Однако в теории и на практике это положение превращалось в абсолют. В сочетании с преклонением перед всеобщим избирательным правом и тезисом о том, что после торжества социализма в передовых странах Запада его чуть ли не автоматически воспримут отсталые государства (формула Гери: «На Западе социалисты готовят социальные преобразования, мы же готовимся воспринять эти преобразования»15), борьба за реформы превращалась в реформизм, в ультралегалистскую тактику, в отказ даже от поисков путей к революции. Сочетать борьбу за реформы с революционной деятельностью сумела лишь Румынская компартия в нелегких условиях, когда под влиянием Великой Октябрьской социалистической революции румынская буржуазия вынуждена была осуществить преобразования в аграрной и политической областях с целью консервации и укрепления буржуазного строя с определенным видоизменением режима.

ПРИМЕЧАНИЯ 1

См.: Ленин В. И. Поли. собр. соч. Т. 25. С. 93. 2

См.: Там же. Т. 24. С. 333-334. 3

P?tr?scanu L. Un vcac de TrSmmt?ri sociale. Bucure^ti, 1969. P. 200. 4

B?lcescu K. Opere. Vol. IV. P. 374. 5

Strat I. Un coup d’oeil sur la question roumaine. Paris, 1858. P. 12. 6

Social Change in Romania 1860—1940. Berkely, 1978. P. 89—90. 7

Мадиевский С. A. Политическая система Румынии. Последняя треть XIX—нач. XX в. (Монархия, парламент, правительство). М., 1980. С. 132. 8

M?rturii despre Unire. Bucure?ti, 1959. P. 461. 9

Stan A. Grup?ri ?i curente politice in Romania ?ntre Unire si Independents (1859—1877). Bucure?ti, 1979. P. 122. 10

Виноградов В. Н. «Чудовищная коалиция» и ее наследники. Некоторые проблемы пореформенного развития буржуазно-помещичьего строя в Румынии // Новая и новейшая история. 1973. № 5. 11

Мадиевский С. А. Политическая система Румынии. Последняя треть XIX—начало XX в. (Монархия, парламент, правительство). С. 328: Он же. Политическая система Румынии. Последняя треть XIX — начало XX в. (Состояние прав и свобод). М., 1984. С. 238. 12

Maiorescu T. Critice. I, Bucure?ti, 1967. P. 147—148. 13

P?tr?scanu L. Op. cit. P. 138. 14

Dobrogeanu-Gheraa C. Opere complete. Bucuresti, 1977. Vol. 3. P 185 15

Ibidem. P. 256.

| >>
Источник: Мадиевский С.А.. Проблемы истории Румынии. Проблемы внутри - и внешнеполитической истории Румынии нового и новейшего времени. 1988

Еще по теме В. Н. Виноградов ИЗ ИСТОРИИ РУМЫНСКОЙ БУРЖУАЗИИ: РЕВОЛЮЦИОННОСТЬ - РЕФОРМИЗМ - ЛИБЕРАЛИЗМ - КОНСЕРВАТИЗМ:

  1. ЧАСТЬ 3 ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА И ПРАВА РОССИИ
  2. 1У. Роль образования в обществе постмодерна. Теории Ю.Хабермаса.
  3. В. Н. Виноградов ИЗ ИСТОРИИ РУМЫНСКОЙ БУРЖУАЗИИ: РЕВОЛЮЦИОННОСТЬ - РЕФОРМИЗМ - ЛИБЕРАЛИЗМ - КОНСЕРВАТИЗМ
  4. О ХАРАКТЕРЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ГРУППИРОВОК ГОСПОДСТВУЮЩИХ КЛАССОВ РУМЫНИИ 60-х гг. XIX в,- 1918 г. (История и теория вопроса)
  5. А. К. Мошану РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В РУМЫНИИ КОНЦА XIX в. И ОПЫТ БОРЬБЫ МЕ Ж ДУ Н АРО Д110 Г О 11РО Л ЕТ АР И АТ А
  6. ОЦЕНКА СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ И ЭКОНОМИЧЕСКИХ ВЗГЛЯДОВ К. ДОБРОДЖАНУ-ГЕРИ В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ
  7. ПРИМЕЧАНИЯ
  8. ПРИСОЕДИНЕНИЕ РУМЫНИИ К ТРОЙСТВЕННОМУ СОЮЗУ
  9. ПРИМЕЧАНИ
  10. СОВЕТСКОЕ МИРНОЕ НАСТУПЛЕНИЕ И РУМЫНИЯ (конец 1919 — начало 1920 г.)
  11. ПРЕДМЕТ И МЕТОД КУРСА ИСТОРИИ ЭКОНОМИЧЕСКИХ УЧЕНИИ
  12. История создания «Капитала»
  13. Экономическая программа революционного народничества
Яндекс.Метрика