<<
>>

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Допускает ли история экономических учений какое-нибудь заключение?

История любой, науки прекращается лишь с окончательным установлением этой науки. Но ведь самые передовые науки — физика, химия и даже математика — ежедневно видоизменяются, прогрессируют и в своем движении отбрасывают некогда полезные, а ныне устаревшие концепции и заменяют их если не совсем новыми, то по крайней мере более понятными и более плодотворными концепциями.

На наших глазах трансформируются не только отдельные науки, но даже и сама концепция науки вообще. Прогресс отдельных наук изменяет наше представление о науке вообще. Ныне, как и в прежнее время, ученый ищет истину. Но понятие научной истины в начале XX столетия не тождественно с ее понятием в начале XIX столетия, и все говорит о том, что оно и дальше будет изменяться. С тем большим основанием сказанное относится к политической экономии — науке совершенно молодой, едва вышедшей из пеленок младенчества, — она-то и вовсе не может претендовать на неподвижность законченности. Все, что может позволить себе историк учений, — это измерить пройденный путь, не пытаясь делать догадок относительно пути, который остается еще пройти. Его претензия должна ограничиться оценкой ближайших задач, налагаемых на ученых работников их предшественниками, потратившими столько усилий на разработку своей науки в самых разнообразных направлениях, свидетелями которых мы были в предыдущих главах.

Да позволено нам будет привести одно сравнение для иллюстрации того впечатления, которое получается от истории экономических идей за последние полтора века. При созерцании ее в целом представляется, как будто бы стоишь перед развернутым веером. У ручки радиусы веера так тесно жмутся друг к другу, что как будто бы составляют одно целое. Но по мере того как глаз продвигается вверх к окружности, он видит, как радиусы постепенно удаляются один от другого и как будто бы принимают совершенно различные направления.

Но все-таки они окончательно не разлучаются друг с другом. Ибо по мере того, как они отделяются один от другого, между ними развертывается некоторая общая им всем ткань, которая устанавливает между ними связь, новое единение, такое же прочное (если не более прочное), как искусственное единение их у ручки веера.

Точно так же и политическая экономия: у физиократов, а еще более у Адами Смита она представляется сосудом учений прекрасной простоты. Ум может охватить ее с одного взгляда. Но проходит время, наука развивается, и единство ее младенческих лет оказывается более призрачным, чем действительным. Часто противоречивые теории, которые Смит умел примирять, дают начало течениям идей, между которыми по мере их развития образуется непроходимая пропасть. Различные теории распределения богатств и ценности, исторический и абстрактный методы, либерализм и социализм, множество других концепций — все они следуют своими особыми путями, имеют различную судьбу и проходят через многочисленные метаморфозы. Однако каждая из них для самозащиты окружается сетью наблюдений и фактов, приносит свою долю новых истин и полезных замечаний, и таким образом вокруг каждого большого течения экономической мысли постепенно образуется все более и более крепнущая и все более и более расширяющаяся ткань, закладывающая как бы общую научную основу, из- под которой начинают проглядывать отчетливые черты великих систем. Наконец, в известный момент уже не радиусы веера начинают поражать взгляд, а общая ткань, по которой по направлению к окружности распространяются, теряются от взоров, исчезают все радиусы, иначе говоря, перед глазами остается совокупность приобретенных истин, образующих прочный плод систем. Только этот плод мы созерцаем ныне.

Итак, в результате стольких дискуссий и полемических состязаний мало-помалу образовывалась общая область, где могут встретиться все экономисты, каковы бы ни были их социальные и политические симпатии. Эта область — область экономической науки в собственном смысле, науки, которая занимается не предписанием того, что должно быть, а исследованием и разъяснением того, что есть.

Превосходство всякой теории измеряется здесь исключительно тем, насколько она способна объяснить данное явление. Неважно, кем тогда на практике является данное лицо: интервенционистом или либералом, проекционистом или фритредером, социалистом или индивидуалистом, — всякий здравомыслящий ум по необходимости склоняется перед точным наблюдением или достаточным объяснением.

Но между тем как эти расхождения школ стремятся сгладиться в единстве лучше понятой науки, за ними проглядывав вновь нарождающиеся деления, менее схоластические и более плодотворные для прогресса науки, так что под старым веером как будто нарождается новый.

Прежде всего в отношении метода все более и более намечается разделение между чистой и описательной экономией, или, если угодно, между теоретической систематизацией и наблюдением конкретных явлений. Это два рода исследований, одинаково необходимых и соответствующих свойствам ума, редко встречающимся у одной й той же личности. Однако экономическая наука не могла бы обойтись ни без теории, ни без наблюдения. Ныне мы не менее живо, чем в прежнее время, чувствуем желание охватить всю цепь экономических явлений и их соотношений; с другой стороны, как можно отказаться от наблюдения и описания экономических явлений, когда экономическая организация мира находится в состоянии беспрерывной трансформации, когда формы и виды индустрии и торговли ежедневно видоизменяются? Оба эти метода одновременно развиваются и прогрессируют на наших глазах, и споры о превосходстве их друг перед другом ныне, по-видимому, окончательно исчерпаны.

Затем мы наблюдаем, как в экономической науке происходит отслоение различных наук, которые стремятся сделаться совершенно самостоятельными. Но это отслоение предполагает не борьбу, а простое разделение труда.

Вначале экономическая наука вся заключалась в одном или двух томах. Сэй и его последователи думали, что все теории и существенные факты, знания которых достаточно, чтобы сделаться экономистом, можно легко сгруппировать в три большие рубрики: о производстве, потреблении и распределении богатств.

С того времени наша наука, как и все другие, разбилась на множество различных отраслей. То, что раньше называлось физикой или химией, представляется ныне лишь эластичной рамкой, включающей множество особых наук (электричество, оптика, термодинамика, биологическая химия и т.д.), и изучения каждой из этих наук хватит на целую жизнь человека. Точно так же политическая экономия стала ныне неопределенным, но удобным термином, который употребляется для обозначения часто весьма отдаленных друг от друга исследований. Теория цен и теория распределения богатств получили такой новый толчок к развитию, что каждая из них делается почти особой отраслью знания; социальная экономия отгородила себе особую область и живет своей собственной жизнью; теория народонаселения расширилась до пределов особой науки — демографии; теория налога приняла название науки о финансах; у статистики свои особые методы, и она обособляется от всех других отраслей; описание коммерческого и индустриального механизма, банков, бирж, классификация форм промышленности, изучение их трансформаций являются в политической экономии тем же, чем описательная зоология, ботаника или морфология в естественной истории. И хотя каждая из этих наук не всегда отличается особым названием, тем не менее в действительности они представляют собой специальные науки, связь и глубокое единство коих не всегда легко открыть.

Однако остается одна область, в которой расхождение и борьба не только продолжаются, но, вероятно, никогда и не прекратятся, — это область экономической и социальной политики.

Между тем как общенаучная основа, по-видимому, мало-пома- лу устанавливается у всех экономистов, расхождения по поводу преследуемых целей и средств достижения их в экономической политике ныне не менее значительны, чем прежде. У каждой из великих доктрин, которые мы изложили в этой книге, еще ныне имеются свои представители. Либералы, социалисты, интервенционисты, государственные и христианские социалисты продолжают противопоставлять свои идеалы и свои методы действия. Примирит ли их наука? Конечно, нет, ибо основания, на которые они опираются, заимствованы ими в доброй своей части у других источников, не у науки. Здесь играют роль и способствуют определению направления религиозное или моральное верование, политические и социальные убеждения, индивидуальное чувство и симпатии вплоть до личного опыта и интересов. В первой половине XIX столетия наука делала общее дело с особой доктриной — с либерализмом. Этот союз был для нее гибельным. В тот момент, когда заподозрили экономическую теорию в том, что она является просто защитницей определенной политики, она потеряла добрую долю своего кредита. Но этот урок принес свои плоды, и для развития нашей науки не было бы большей опасности, чем новое причисление ее к какой-нибудь школе. Несомненно, наука может быть ценой опорой для экономической политики, давая возможность предвидеть результаты той или иной меры, и надо надеяться, что такие предвидения, ныне еще слишком часто неуверенные, сделаются в будущем более точными. Но она не может начертать экономической политике ни идеала, ни цели ее.

Не будем обольщаться надеждой на то, что когда-нибудь исчезнут эти великие течения мысли, которые ныне называются либерализмом, социализмом, солидаризмом, синдикализмом или даже анархизмом. Может быть, в будущем они будут носить другие названия. Но в той или иной форме они будут существовать бок о бок, потому что они соответствуют глубоким тенденциям человеческой природы или перманентным коллективным интересам, которые по очереди играют главенствующую роль.

Надо ли жалеть об этом? Мы не думаем этого. Единство верований нам представляется химерическим идеалом, а с точки зрения чисто практической мы из числа тех, которые даже в интересах дела, признаваемого ими дорогим, не желают, чтобы оно избавилось когда-нибудь от всякой конкуренции.

Резюмируем: 1)

рост единения и сотрудничества в научной области благодаря усовершенствованию методов; 2) в то же время разнообразие и даже борьба в области практической между различными экономическими идеалами, продолжающими бороться за преобладание.

Таково будет, несомненно, зрелище, которое представит политическая экономия в грядущем.

Итак, впечатление, получающееся от истории учений, если и не совсем меланхолическое, то, во всяком случае, располагающее к некоторому смирению. Столько доктрин, которые считались окончательно приобретенными, исчезает и столько других, которые считались мертвыми, оживает. Но те, которые умирают, никогда не умирают окончательно, и те, которые оживают, никогда не оживают в прежнем своем виде.

Поэтому для саморазвития наука и преподавание ее больше всего нуждаются в широкой и полной свободе: в свободе пользования методами, в свободе теорий, а также в свободе в области идеалов и систем, ибо последние, внося в область науки чувства, дают иногда драгоценный стимул для научного исследования. Нет ничего более гибельного для науки, чем догматизм, откуда бы он ни исходил. И, к счастью, в этом отношении несвободна от критики ни одна школа и ни одна страна.

Уже Сисмонди обвинял торжествующий либерализм в том, что он превращает политическую экономию в ортодоксию. Но не один либерализм заслуживает подобного упрека. Несколько лет назад глава исторической школы в Германии Шмоллер в речи, произнесенной им в качестве ректора Берлинского университета, заявил, что отныне нельзя допустить к публичному преподаванию "ни чистых марксистов, ни чистых учеников Смита". Не хотела ли не- мецко-историческая школа восстановить против своих противников остракизм, от которого она когда-то первая пострадала? Но и мы, французы, не можем гордиться тем, что составляем исключение. Индифферентизм или даже враждебность, которую долгое время встречала у нас математичесая школа, не делает нам большой чести. Впрочем, эта столь справедливо приписываемая "буржуазной" экономии нетерпеливость в такой же мере свойственна и социализму. В тот момент, когда в теориях Маркса некоторыми марксистами была пробита брешь, мы видели, как на помощь к этим теориям пришли защитники, не менее авторитетные и не менее непримиримые, чем защитники либерализма, коща последнему грозили гибелью новые тенденции. Таким образом, если ка- кой-нибудь урок и получается от истории учений, так именно один: необходимость иметь критический ум, который, оставаясь всегда на страже, никоща не прекращая контролировать приобретенных истин и благосклонно собирать новые наблюдения и опыты, дает возможность безостановочного расширять и углублять область экономической науки.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме ЗАКЛЮЧЕНИЕ:

  1. Статья 1427. Публичное предложение о заключении договора об отчуждении патента на селекционное достижение
  2. КОММЕНТАРИИ В ЗАКЛЮЧЕНИЕ__________
  3. § 5. Заключение, исполнение и прекращение международных договоров Российской Федерации
  4. Заключение
  5. § 3. Заключение трудового договора
  6. Статья 9. Права и обязанности хозяйствующего субъекта, осуществляющего торговую деятельность, и хозяйствующего субъекта, осуществляющего поставки продовольственных товаров, в связи с заключением и исполнением договора поставки продовольственных товаров
  7. Отчетность Сбербанка по МСФО с заключением аудиторов
  8. Расторжение трудового договора в связи с нарушением правил его заключения
  9. Статья 301. Незаконные задержание, заключение под стражу или содержание под стражей
  10. Заключение эксперта. Заключение специалиста
  11. Окончание предварительного расследования составлением обвинительного заключения или обвинительного акта
  12. § 5. Заключение и показания эксперта
  13. § 6. Заключение и показания специалиста
  14. Понятие трудового договора. Порядок его заключения
  15. § 5. Заключения и показания эксперта, специалиста
  16. 1 § 2. Направление уголовного дела с обвинительным заключением прокурору
  17. § 4. Действия и решения прокурора по уголовному делу, поступившему с обвинительным заключением
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика