<<
>>

§ 3. Взаимопомощь и анархистская концепция общества

Выдвигая каждого индивида на видное место и провозглашая полную автономию каждого отдельного лица, такая концепция с первого взгляда разделяет, по-видимому, все общество на множество независимых личностей.

Всякая общественная связь кажется порванной. Остаются лишь поставленные один около другого индивиды. Общество как "коллективное существо" исчезает.

Было бы большой ошибкой так понимать анархистский идеал.

Наоборот, нет ни одной доктрины, в которой чаще повторялись бы слова "солидарность” и "братство". Счастье отдельного лица и общества в ней неотделимы. На них наводит ужас общество Гоббса и Штирнера, в котором каждый человек — враг и тиран всех других. Такое общество есть лишь образ нынешнего общества. Человек, по их представлению, есть существо, в высшей степени общественное. Индивид и общество — два взаимно связанных понятия, и одно из них не может быть представлено без другого.

Никто, за исключением Бакунина, сильнее не выразил и, может быть, даже лучше не почувствовал этот общественный характер человека. Следует еще процитировать его. “Начнем, — говорит он, — с того, чтобы раз и навсегда покончить с изолированным или абсолютным индивидом идеалистов. Индивид идеалистов — фикция... Общество подобно природе возникло раньше человеческого индивида и переживет его; подобно природе, оно вечно, или, лучше сказать, родившись на земле, оно будет жить, пока не погибнет земля. Человек становится человеком, приходит к осознанию себя человеком и начинает действовать как человек только в обществе и только благодаря коллективной деятельности общества в целом. Он освобождается от ига внешней природы только благодаря коллективному, или общественному, труду, который один способен превратить земную поверхность в место, благоприятное для развития человечества. Он может освободиться от ига своей собственной природы, иначе говоря, он может подчинить инстинкты и движения своего собственного тела руководству своего все более и более развивающегося духа только с помощью воспитания и образования, но то и другое — в высокой степени общественные явления; таким образом, вне общества человек вечно оставался бы диким зверем".

Прочтите Прудона или Кропоткина, и вы найдете у них не менее энергичное и много раз повторяемое утверждение о реальности общественного существа, о возникновении общества раньше индивида или по крайней мере о неизбежном сосуществовании его с индивидом. Только некоторые анархисты, как, например, Жан Грав, по-видимому, сохраняют старую и бесплодную противоположность между индивидом и обществом и концепцию общества, созданного из индивидов наподобие дома, построенного из кирпичей.

Но нет ли противоречия между такой идеей и прежним провозглашением индивидуальной автономии? Как можно одновременно превозносить общественную жизнь и требовать уничтожения всех традиционных общественных связей?8

Эту видимую антиномию легко устранить с помощью следующего различия, которое анархизм опять-таки заимствует у либерализма, — различия между обществом и правительством: общество — самопроизвольное и необходимое создание жизни, а правительство — искусственный и паразитический орган, привитый обществу и стремящийся поглотить его. Но либералы со времен Ада ма Смита ограничивались применением этого различия к экономическим институтам. Анархисты применяют его ко всем социальным институтам. Не только экономическая, но и социальная жизнь во всех своих видах происходит от глубоко заложенного в человечестве инстинкта — инстинкта общественности, солидарности, который вынуждает людей кооперироваться со своими ближними, помогать им и объединяться с ними. Кропоткин назвал этот инстинкт взаимопомощью (mutual aid). Она так же естественна для человека, как борьба за существование, и еще более необходима для поддержания его вида, чем эта последняя. Отныне не принуждение (необходимое только для защиты их привилегий), как воображают привилегированные, скрепляет общую жизнь и создает истинное сцепление между людьми, а этот глубоко заложенный в них инстинкт взаимопомощи и взаимного соглашения, мощь и силу которого до сих пор не признают. В человеческой природе, говорит Кропоткин, есть зачаток общественных привычек, наследие прошлого, которое еще до сих пор не оценили как следует.

Никакое принуждение не навязывало этих привычек. Они выше всякого принуждения.

Законы не создают этого общественного инстинкта, они предполагают его. Законы применяются только благодаря ему и перестают действовать, как только он перестает санкционировать их. Правительство не развивает этого инстинкта, а, наоборот, своими суровыми и стереотипными учреждениями ставит ему границы, которые связывают его размах и стремление к полному развитию. Освободить индивида от внешних пут, от внешнего принуждения — это значит освободить от них также общество, возвратить обществу всю его пластичность и позволить ему принимать постоянно новые формы, лучше приноровленные к счастью и благополучию вида. В своей прекрасной книге "Взаимопомощь" Кропоткин привел многочисленные примеры этого самопроизвольного инстинкта общественности и указал следы и различные формы его в бесчисленных экономических, научных, педагогических, спортивных, гигиенических, благотворительных ассоциациях современной Европы, в корпоративной и муниципальной жизни средних веков и даже в обществах животных; большинство этих обществ, говорит он, никогда не смогло бы превозмочь угрожающие им естественные опасности без помощи этого могущественного инстинкта сцепления и соглашения, основы всякого человеческого общества.

Поэтому не будем представлять себе анархистское общество как военный лагерь, где происходит борьба всех против всех. Анархистское общество — это федерация свободных, самопроизвольно зародившихся ассоциаций; доступ в это общество и выход из него будут постоянно открыты для каждого. "Это общество, — заявляет нам Кропоткин, — будет состоять из множества ассоциаций, объединенных для совершения таких действий, которые требуют общих усилий: для организации производителей, для всякого рода земледельческого, индустриального, интеллектуального, художественного производства, потребительских обществ, задающихся целью снабжения потребителей всем тем, что относится к помещению для жилья, к освещению, отоплению, снабжению пищей и санитарным, мерам и т.д.; для организации федераций между такими обществами и федераций коммун, имеющих при себе производительные группы; наконец для организации еще более обширных групп, охватывающих всю страну или даже множество стран и состоящих из лиц, которые будут работать сообща для удовлетворения экономических, интеллектуальных и художественных потребностей, не ограничивающихся определенной территорией. Благодаря взаимному соглашению все эти группы будут свободно комбинировать свои усилия...

полная свобода будет направлять развитие новых форм производства, изобретения и организации; частная инициатива будет поощрена, и всякая тенденция к однообразию и централизации будет устранена".

Благодаря полной свободе отдельных лиц и групп и благодаря исчезновению всякого антагонизма между владеющими и невладеющими, между правящими и управляемыми в таком обществе осуществится наконец примирение общего интереса с частным, тщетно отыскиваемое до сих пор буржуазными либералами. Отметим еще раз возврат к оптимизму XVIII столетия в его самой характерной форме9 — к вере в самопроизвольную гармонию интересов.

Такая заманчивая картина не могла не вызвать возражений. Анархистские писатели предвидели их и дали свой ответ.

Прежде всего при таком излишестве индивидуальных свобод не будет ли злоупотреблений, незаконных нарушений договоров, преступлений и проступков? Не создастся ли, таким образом, постоянное неустойчивое положение, в котором добросовестные люди всегда будут жертвами сумасбродных и непостоянных людей?

Несомненно, говорят анархисты, придется иметь дело с такими проделками, или, как мягко выражается Жан Грав, "с такими некорректными поступками, которым абсолютно не хватает логики". Но для устранения таких антисоциальных инстинктов следует рассчитывать на критику и неодобрение со стороны общества. Так как общественное мнение не будет фальсифицироваться с помощью таких учреждений, какие существуют ныне, то у него будет величайшая принудительная сила. Во всяком случае не тюрьмы, эти "университеты преступления", как говорит Кропоткин, смогут сократить антисоциальные инстинкты. "Свобода же является самым разумным средством против преходящих неудобств ее". Будет некоторая высшая санкция со стороны общества, выражающаяся в одобрении или неодобрении данного поступка; так, например, члены ассоциации будут отказываться работать вместе с теми, на слово которых нельзя положиться.

"Если он хочет погибнуть, в этом он свободен, но если он хочет жить, он может это сделать только в обществе с другими".

Другое возражение еще серьезнее. Кто хочет работать при отсутствии всякого принуждения? Ленивых и ныне огромная масса. Не будет ли она расти, если не будет подстегивать их необходимость? Сам Кропоткин заметил относительно пчел: "Коща у них слишком велико обилие благ, например на западно-индийских тростниковых плантациях и на европейских сахарных заводах, то воровство, лень, праздность и весьма часто пьянство становятся у них совершенно обычными явлениями". Не будут ли люди подражать пчелам?

Прежде всего, отвечают анархисты, многие из нынешних так называемых лентяев просто заблудшие люди, которым безграничная свобода будущего общества позволит найти свою дорогу и которых она, следовательно, превратит в полезных работников. Или еще лучше. Если в настоящее время столько людей избегают труда, то это происходит оттого, что труд в нашем обществе организован самым грубым и самым отталкивающим образом. Работать 10- 12 часов в день на заводе, часто в нездоровой атмосфере, прикованным к монотонной и изнурительной работе, и получать за такой труд жалкую плату, едва достаточную для пропитания семьи... — это ли соблазнительная для работника перспектива? Анархистское же общество подобно фаланстеру Фурье приведет именно к тому, что труд сделается в нем и производительным, и привлекательным. Приложение научных открытий сделает завод здоровым, полным света и воздуха. Приложение машин для выполнения работ по хозяйству освободит женщину от большинства неприятных работ по дому. Ученые, свободные ныне от всякой изнурительной работы, не делают открытий в этой области. Но "если бы Пастер провел только пять часов у сточных озер под Парижем, то будьте уверены, что он нашел бы средство сделать их такими же здоровыми, как его бактериологическая лаборатория". Наконец, продолжительность труда будет сокращена и сведется не более чем к 3-5 часам на день, и прежде всего потому, что не будет больше праздных людей, а также и потому, что систематическое приложение знаний к производству удесятерит силу труда.

Грандиозное расширение производства благодаря приложению наук — одна из самых дорогих для анархистов идей. Кропоткин на основании ее рисует восхитительные картины в своем произведении "Завоевание хлеба". Он показывает, какие чудеса творят огородники в окрестностях Парижа благодаря интенсивной культуре, — каждый из них получает, например, 110 тонн овощей, работая на одном гектаре с тремя рабочими по 12-15 часов в день. Исходя из этого Кропоткин предвидит, что 3 600 ООО жителей департаментов Сены и Сены-Уазы будут обеспечивать себе при годовом труде в 58 полудней на взрослого все необходимое для них количество хлеба, молока, овощей, плодов. Применяя подобные же вычисления к постройке жилых помещений, он находит, что при труде в 28-36 дней в год можно будет обеспечить семьям такие здоровые комфортабельные рабочие домики, какие строят в Англии. То же самое относится и к одежде. Американские фабрики производят ныне в среднем 40 метров бумажной ткани в 10 часов; "предполагая, что каждая семья употребляет в год 200 метров, что много, это количество равноценно 50 часам труда, или 10 полудням по пять часов каждый". В общем, "работая по 5 или 4 часа в день до 40 — 50-летнего возраста, человек свободно может произвести все, что необходимо, чтобы гарантировать обществу достаток". Элизе Ре- клю разделяет эти надежды. По его мнению, "в великой семье человечества голод есть не только результат коллективного преступления — он является к тому же бессмыслицей, потому что количество продуктов в два раза превышает нужды потребления".

Среди такого изобилия богатств распределение благ перестанет быть трудной задачей. Нет ничего легче организовать его. 'То, что в изобилии, берется без меры. А то, что должно быть измерено и поделено, делится на порции".

Таков принцип. В случае выдач порциями будут начинать, само собой разумеется, с женщин, стариков, детей, больных. Потом настанет черед взрослых. Такова современная практика "коммунистических обедов", многочисленные примеры которых представляют нам стачки. Что касается законов ценности, сообразно с которыми происходит ныне распределение богатств и которые экономисты считают непреложными и необходимыми, то у анархистов они вызывают улыбку или, лучше сказать, анархисты не интересуются ими.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме § 3. Взаимопомощь и анархистская концепция общества:

  1. А. К. Мошану РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ В РУМЫНИИ КОНЦА XIX в. И ОПЫТ БОРЬБЫ МЕ Ж ДУ Н АРО Д110 Г О 11РО Л ЕТ АР И АТ А
  2. § 4. Критика солидаризма
  3. § 3. Взаимопомощь и анархистская концепция общества
  4. СЛОВАРЬ ПОНЯТИЙ И ТЕРМИНОВ
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика