<<
>>

в.ю. музычук развитие культуры в советский период

Прошло более пятнадцати лет с момента распада Советского Союза, а споры вокруг феномена советской культуры не просто не утихают, а разгораются с новой силой. Существующая в настоящее время неоднозначность научных оценок развития культуры в СССР — от примитивного соцреализма культуры тоталитаризма, с одной стороны, до великой могучей многонациональной культуры советского народа, с другой, — отражает всю противоречивость самого существования советского государства, история которого полна как трагических страниц, связанных с геноцидом собственного народа во многих его проявлениях, так и радостных, наполненных оптимизмом и верой в светлое будущее.

Несомненно одно — в основу становления и дальнейшего развития советской культуры было заложено утверждение идеалов социальной справедливости и социальной востребованности человека в обществе.

В задачи данного исследования не входит культурологический анализ развития советской культуры. Речь пойдет о противоречиях развития культуры советского периода, продиктованных социально-экономическим и политическим положением в стране. Акцент на противоречиях сделан не случайно: рассмотрение негативных и позитивных тенденций развития советской культуры в их взаимосвязи позволит уйти от категоричности в оценках, от умалчивания одних фактов за счет тиражирования других, что, хочется верить, позволит хоть в какой-то мере показать объективную картину развития отечественной культуры в советский период.

Октябрьская революция 1917 г. положила начало формированию советской культуры. Несмотря на то что ее становление проходило на фоне колоссальных потерь и разрушения культурных ценностей, в условиях широкомасштабного уничтожения культурной элиты, преемственность в развитии отечественной культуры все же не была нарушена, поэтому советскую культуру можно с полной уверенностью назвать частью как русской, так и общемировой культуры.

В основу культурной политики советского государства легли постулаты Ленина, сформулированные им еще в 1905 г. в работе «Партийная организация и партийная литература», в соответствии

с которыми все отрасли культуры являлись «частью общепролетарского дела», а творческая интеллигенция должна была выражать интересы этого класса, поскольку «жить в обществе и быть свободным от общества нельзя»[203]. С первых же дней существования нового государства была провозглашена культурная революция, основными задачами которой являлись ликвидация культурной отсталости, и прежде всего неграмотности населения, активное вовлечение людей в творческий процесс, формирование социалистической интеллигенции и обеспечение господства идеологии научного коммунизма. Культурная революция несла в себе коренную перестройку стереотипов массового сознания, в ее основу было заложено формирование нового человека как социально активной личности.

Важнейшими достижениями провозглашенной культурной революции непосредственно в сфере культуры и искусства (реформы образовательного процесса рассмотрены в очерке «Развитие образования»») стали: 1) переход от сословной культуры к культуре народной; 2) широкомасштабное культурное строительство; 3) развитие национальных культур больших и малых народов СССР.

Несмотря на то что в начале XX в. по темпам промышленного производства Российская империя не уступала ведущим странам мира, она по-прежнему оставалась аграрной страной, значительную долю населения которой составляли крестьяне (около 80%). Этот дисбаланс порождал глубокие социальные противоречия, базирующиеся на резком контрасте между уровнем жизни высших слоев общества и низким культурным просвещением широких народных масс. Достаточно сказать, что около 70% мужчин и почти 90% женщин оставались неграмотными, из 71 народности, населявшей царскую Россию, 48 не имели своей письменности, а миллионы «инородцев» были лишены права обучаться в школах на родном языке.

Если же говорить о развитии культурной жизни в Российской империи, то, несмотря на все свое творческое многообразие, она, во-первых, преимущественно носила сословный характер, была прерогативой элиты и состоятельных слоев населения.

Во-вторых, основными очагами культурной жизни были Санкт-Петербург и Москва, в меньшей степени — губернские центры, что свидетельствовало о существенной диспропорции в удовлетворении культурных потребностей на региональном уровне. В-третьих,

почти все женское население страны из-за своего общественного и семейно-бытового неравноправия[204] было лишено доступа к удовлетворению культурных потребностей. В-четвертых, помимо сословных ограничений недоступность культурных благ обусловливалась дискриминацией по национальному признаку и вероисповеданию, т. е. для так называемых инородцев и иноверцев участие в культурной жизни регламентировалось системой запретов.

Поэтому снятие сословных ограничений, доступность услуг культуры широким слоям населения стали одними из важнейших достижений Октябрьской революции. Выступая на III Всероссийском съезде Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, В.И. Ленин в своем заключительном слове так говорил о назначении культуры: «Раньше весь человеческий ум, весь его гений творил только для того, чтобы дать одним все блага техники и культуры, а других лишить самого необходимого — просвещения и развития. Теперь же все чудеса техники, все завоевания культуры станут общенародным достоянием, и отныне никогда человеческий ум и гений не будут обращены в средства насилия, в средства эксплуатации»[205].

Ликвидация неграмотности, вовлечение народных масс в социокультурные процессы способствовали воспитанию культурных потребностей, интенсификации культурных запросов общества и резкому увеличению массового спроса на культурные ценности. июня 1925 г. Политбюро ЦК РКП(б) утвердило постановление «О политике партии в области художественной литературы», в котором говорилось, что партия должна подчеркнуть необходимость создания художественной литературы, рассчитанной на действительно массового читателя, рабочего и крестьянского; нужно смелее и решительнее порвать с предрассудками барства в литературе и, используя все технические достижения старого мастерства, выработать соответствующую форму, понятную миллионам.

Только тогда советская литература и ее будущий пролетарский авангард смогут выполнить свою культурно-историческую миссию, когда они разрешат эту великую задачу.

Масштабы развернувшегося культурного строительства были поистине впечатляющи. Если говорить о формах доступности культурных благ того времени, то прежде всего следует выделить печатное слово, как основной способ удовлетворения культурных потребностей. Однако массовое просвещение остро нуждалось в основном носителе печатного слова — книге. 29 декабря 1917 г. вышел декрет о государственном издательстве, в соответствии с которым Наркомпрос должен был немедленно приступить к выпуску дешевой, доступной для широких слоев населения литературы. После закрытия многочисленных частных издательств в 1922 г. был создан Госиздат (Государственное издательство), который выпускал миллионными тиражами произведения отечественной и мировой классики. В 1925 г. было образовано издательство «Большая советская энциклопедия». С 1933 г. при личном участии М. Горького стали выходить в свет книги из серии «Жизнь замечательных людей».

В 1928 г. количество опубликованных книг увеличилось в 1,3 раза по сравнению с показателем 1913 г. и составило 34 767 печатных единиц. При этом общий тираж книжной продукции увеличился более чем в 3 раза по сравнению с дореволюционным показателем: с 86 739 тыс. экземпляров в 1913 г. до 270 482 тыс. экземпляров в 1928 г. Число наименований журналов увеличилось с 1472 до 2074 за рассматриваемый период. Число наименований газет увеличилось за эти годы незначительно: с 1055 в 1913 г. до 1197 в 1928 г., однако почти в 3 раза увеличился их разовый тираж, который составил в 1928 г. 9,4 млн экземпляров.

Как правило, знакомство читателя с печатной продукцией происходило в библиотеках и клубных учреждениях, строительство которых, наравне со школами, считалось первоочередной задачей. Несмотря на гражданскую войну и крайне тяжелое экономическое положение страны в первые годы советской власти, росло количество библиотек и еще большими темпами шло пополнение их книжного фонда. В 1928 г. в стране насчитывалось 26 492 массовые библиотеки, что почти вдвое превышало уровень 1914 г., а их книжный фонд увеличился почти в 7,5 раза за рассматриваемый период.

Однако в первые годы советской власти еще не было налажено массовое книгоиздание, поэтому пополнение фондов происходило в основном за счет проводившейся в течение 1917-1918 гг. национализации частных книжных собраний, книги из которых затем поступали в научные, публичные и массовые библиотеки.

Строительство клубных учреждений шло ускоренными темпами. Можно сказать, что Российская империя не знала такого массового социального явления, как сельский клуб. В 1914 г. было всего 237 народных домов, которые были приравнены к клубным учреждениям, из которых 143 городских и 94 сельских. В 1922 г. их было 24 284, в 1925 г. — 32 004, в 1928 г. — 32 902. Первоначально значительная часть клубных учреждений была представлена избами- читальнями, которые впоследствии с ростом культурного уровня города и деревни превращались в центры творческой самодеятельности рабочих и крестьян.

В 1922 г. начала работать первая советская радиовещательная станция, а с 1925 г. массовая радиофикация охватила всю страну. Советское радиовещание стало мощным средством культурного и вместе с тем политического просвещения. В первое десятилетие после Октябрьской революции «газета без бумаги и без расстояний» превратилась по масштабам своего распространения в одну из основных форм (после печатного слова) удовлетворения культурных потребностей населения.

Российская империя, будучи крупным многонациональным государством, вела национальную политику преимущественно колонизаторского типа, особенно в отношении народов Кавказа и Средней Азии. В культурном плане это выражалось прежде всего в невозможности для населения этих регионов обучаться на родном языке. Выпуск книжной продукции на русском языке составлял в 1913 г. 92% от всех вышедших из печати книг, и только 8% книг выходило на других языках. Не существовало как такового взаимопроникновения, ассимиляции культур, национальные культуры, если и развивались, то только в рамках своих территориальных границ.

Советская власть старалась избежать ошибок прежнего режима в национальном вопросе, поэтому акцентировала свое внимание на разработке Декларации прав народов СССР, в которой провозглашалось: «1. Равенство и суверенность народов России. 2. Право народов России на свободное самоопределение, вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. 3. Отмена всех и всяких национальных и национально-религиозных привилегий и ограничений. 4. Свободное развитие национальных меньшинств и этнографических групп, населяющих территорию России»[206]. В действительности же далеко не всегда соблюдались провозглашенные права, некоторые из них так и остались на бумаге.

Однако все народы получили право развивать национальную культуру, получать образование на родном языке. Для народностей, не имевших своей письменности, был разработан алфавит. Готовились национальные кадры учителей, составлялись учебники на национальных языках. Народный комиссариат по делам национальностей в первый год своего существования издавал газеты более чем на 20 языках народов Советской России. В постановлении Политбюро ЦК РКП(б) от 18 июня 1925 г. «О политике партии в области художественной литературы» говорилось, что необходимо обратить усиленное внимание и на развитие национальной литературы в многочисленных республиках и областях нашего Союза.

Затрагивая проблему развития национальных культур, хотелось бы остановиться на особой роли русского языка в культурном просвещении больших и малых народов Советского Союза. На всем пространстве СССР существовал уникальный феномен, названный лингвистами билингвальностью — двуязычием, при котором представители разных народов наряду со своим родным языком в обязательном порядке изучали русский язык. Русский язык стал языком межнационального общения. Через знание русского языка происходило знакомство многих народов с мировым культурным наследием, достижениями современной науки и техники. Более того, сама возможность диалога, мирного сосуществования отдельных народов, проживавших на одной территории и находившихся в конфронтации друг с другом, обрела реальные очертания только благодаря русскому языку (например, в Дагестане). Существовали, конечно, и перекосы, такие как запрет говорить на родном языке в государственных учреждениях и других общественных местах у себя в республике. Однако единство страны возможно только при наличии языковой общности, и для Советского Союза таким объединителем был именно русский язык[207].

Однако цена означенных выше достижений была поистине велика. Одной из самых трагических страниц в развитии советской культуры является уничтожение культурной элиты. На одной чаше весов — миллионы людей, получивших доступ к культурному достоянию, на другой — десятки, сотни тысяч уничтоженных,

отвергнутых, высланных: цвет русской и советской интеллигенции, созидатели, хранители и распространители культурных ценностей.

Говоря об уничтожении культурной элиты, конечно же имеют в виду не только физическое уничтожение, как это было с Н. Гумилевым, расстрелянным без суда и следствия в 1922 г. по ложному обвинению в подготовке переворота, А. Блоком, умершим от истощения, В. Маяковским и С. Есениным, доведенными до самоубийства. Добровольная и вынужденная эмиграция, репрессии и борьба с инакомыслием через показательные процессы нанесли непоправимый урон культурному потенциалу общества. Различные формы и методы воздействия на творческую интеллигенцию сменяли друг друга в зависимости от политической обстановки в стране, но никак не уходили в небытие, поэтому за первой волной эмиграции (первое послеоктябрьское десятилетие) последовала вторая (после Великой Отечественной войны), а за ней и третья (конец 60-х — 1985 г.). Для данного исследования представляет интерес первая волна эмиграции, среди которой оказались ярчайшие имена представителей творческой интеллигенции, а также третья волна, так называемая политическая эмиграция, в которой также было много деятелей культуры.

Первая волна эмиграции началась сразу же после Октябрьской революции и последовавшей за ней гражданской войны. По мысли главных идеологов революции старая интеллигенция должна была уступить свое место новой нарождающейся пролетарской интеллигенции, так как «главная масса интеллигенции старой России оказывается прямым противником советской власти, и нет сомнения, что нелегко будет преодолеть создаваемые этим трудности»[208]. В 1922 г. из страны были выдворены около 200 писателей, философов, ученых — цвет русской интеллигенции, люди, оставшиеся верными своим взглядам и убеждениям. Список кандидатов на высылку готовился в условиях особой секретности[209]. На заседании Политбюро

ЦК РКП(б) были утверждены списки антисоветской интеллигенции, большую часть которой было решено «выслать за границу как лиц, не примирившихся с советским режимом в продолжение почти 5-летнего существования Советской власти и продолжающих контрреволюционную деятельность в момент внешних затруднений для Советской Республики»[210]. В числе высланных были философы Н. Бердяев, С. Франк, Л. Шестов, Н. Лосский, С. Булгаков, Ф. Степун, Б. Вышеславцев, И. Ильин, Е. Трубецкой, И. Лапшин, ректоры Московского и Петербургского университетов зоолог М. Новиков и философ Л. Карсавин, большая группа математиков, известные историки: А. Кизеветтер, А. Флоровский, В. Мякотин, А. Боголепов, социолог П. Сорокин и др.

К середине 20-х годов за границей оказались многие известные русские писатели и поэты — И. Бунин, А. Куприн. К. Бальмонт,

З.              Гиппиус, Д. Мережковский, Вяч. Иванов и др. Этот блестящий список продолжили русские композиторы, певцы и музыканты: А. Глазунов, А. Гречанинов, С. Прокофьев, С. Рахманинов, И. Стравинский, Ф. Шаляпин, А. Вертинский, а также художники-эмигранты: Н. Рерих, И. Репин, В. Кандинский, Л. Бакст, К. Коровин, М. Шагал. Критическую позицию по отношению к большевикам занимал и М. Горький, который с 1921 г. жил в Италии на острове Капри, а впоследствии вернулся в Советскую Россию.

Третья, и последняя, волна (до «перестройки») возникла в конце 60-х годов как политическая эмиграция из России вместе с движением инакомыслящих (диссидентов). Среди «невозвращенцев» и диссидентов было много видных деятелей советской культуры, которые в поисках свободы творчества и самовыражения покидали страну как по собственному желанию, так и по требованию «компетентных органов».

Третья волна эмиграции состояла из многих ярких представителей художественной литературы и публицистики, таких как И. Бродский, А. Солженицын, В. Аксенов, Н. Коржавин, А. Синявский, Б. Парамонов, Ф. Горенштейн, В. Максимов, А. Зиновьев, В. Некрасов, С. Довлатов и др.

Основной конфликт советской культуры на протяжении всего 70-летнего периода существования советского государства заключался в несоответствии воспеваемых ею идеалов и окружающей действительности. Провозглашение идей светлого будущего происходило одновременно с утверждением господства материалистического мировоззрения. В рамках этого конфликта выделим несколько основных противоречий.

Противоречие первое: формирование советского человека как всесторонне развитой личности в условиях укоренившейся в обществе антиличностной социальной установки.

Провозглашенная культурная революция ставила перед собой задачу формирования всесторонне развитой личности. 16 октября 1918 г. было опубликовано обращение Государственной комиссии по просвещению, в котором говорилось: «Высшей ценностью и в социалистической культуре останется личность. Но эта личность может развернуть со всей возможной роскошью свои задатки только в гармоничном и солидарном обществе равных»[211].

Однако основное внимание акцентировалось не на формировании личности человека прежде всего как самоценности, а на развитии социально активной личности в рамках марксистско- ленинской идеологии. Поэтому одновременно с образовательным процессом уделялось огромное внимание политической пропаганде в массах. В результате повышение образовательного и культурного уровня народных масс становилось не целью, а средством для достижения политической сознательности народа, его подкованности в марксизме-ленинизме. Советская печать как главное средство агитации и пропаганды советского строя разъясняла народу сущность проводимой в стране политики и поднимала его на проведение в жизнь всех партийных и государственных мероприятий.

Вместе с тем ориентация на развитие социально активной личности способствовала росту социального творчества, формированию у человека ощущения своей общественной востребованности, что, в свою очередь, давало уверенность в завтрашнем дне. Человек ощущал свою сопричастность судьбе государства, отсюда чувство хозяина своей страны, гордость за свой народ — основы подлинного патриотизма и стержень любой национальной идеи.

Однако крен в чрезмерную политическую пропаганду постепенно приводил к размежеванию самого общества на политагита- торов (партийную номенклатуру), у которых политические лозунги и цитаты из вождей пролетариата стали ширмой для прикрытия собственного цинизма и оправдания своего материального благополучия, интеллектуально-творческую прослойку общества — в большинстве своем работников умственного труда, адекватно оценивающих окружающую действительность, выполняющих свое предназначение без какой-либо партийной ангажированности, на чьих кухнях зарождались и вынашивались многие десятилетия будущие перемены, и собственно массы, плывущие по течению, у которых голос самосознания еще не заглушил принципа «моя хата с краю».

Изгнание идеализма и утверждение материалистического мировоззрения как методологического и теоретического фундамента культуры в целом способствовало искажению нравственных критериев. В результате политпропаганды система моральных ценностей замещалась системой идеологических, псевдосоциалистических ценностей. Насаждалась антиличностная психология, суть которой сводилась к тому, что воля большинства подавляла меньшинство, коллектив — личность, государство — конкретного человека. Социальное творчество масс постепенно угасало, невозможность пробиться через идеологические и бюрократические тиски порождала социальную апатию, уже прочно укоренившуюся в обществе в брежневские времена.

Противоречие второе: оптимистический настрой советской культуры в условиях ее жесточайшей идеологизации.

Большевики придавали огромное значение идеологизации культуры, на VIII съезде ВКП(б) было четко сформулировано, что нет таких форм искусства, которые бы не были связаны с идеями коммунизма. В частности, в постановлении Политбюро ЦК РКП(б) от 18 июня 1925 г. «О политике партии в области художественной литературы» декларировалось, что в классовом обществе нет и не может быть нейтрального искусства. Поэтому в культурной жизни, как и во всей общественно-политической атмосфере страны, насаждался идейный монополизм, в соответствии с которым любая система взглядов, отличная от марксистско-ленинской идеологии, признавалась контрреволюционной и антисоветской. И если в первое десятилетие после Октябрьской революции еще сохраняли свою относительную независимость профсоюзные объединения, творческие союзы, независимые издания интеллигенции, то с воз

никновением в стране культа личности И.В. Сталина культурная жизнь попала в жесткие идеологические тиски. Полным ходом шло становление социалистической культуры, которая воспевала беззаветную верность делу партии и правительства, любовь к вождям пролетариата и ненависть к классовым врагам. На долгие десятилетия сфера печатного слова попала под власть цитатничества, при котором условием доступа к публикации было наличие в работе высказываний политических деятелей страны.

В августе 1934 г. был создан единый Союз писателей СССР, затем были организованы союзы художников, композиторов, архитекторов. Государственные творческие союзы установили жесткий контроль над деятельностью творческой интеллигенции, призванной работать в узких рамках социального заказа. Изгнание из профессионального сообщества означало творческую изоляцию, человек становился в полном смысле слова изгоем, лишался не только средств к существованию, но и возможности заниматься творчеством.

1936 год был ознаменован рядом громких процессов против известных деятелей искусства, «уличенных» в формализме и натурализме. 28 января 1936 г. в газете «Правда» была опубликована статья «Сумбур вместо музыки», в которой резкой критике подверглось творчество Д.Д. Шостаковича, в частности его опера «Леди Макбет Мценского уезда», прослушанная накануне И.В. Сталиным. Срочно созванные после выхода этой статьи композиторы и музыканты осудили Д.Д. Шостаковича за «кривлянье» и «цинизм». Затем последовали нападки на В. Мейерхольда. Начались волнения в писательской среде, в частности, поэтесса Мариэтта Шагинян решила выйти из Союза советских писателей, сказав, что в СССР писатели находятся в худшем положении, чем конюхи и доярки. Однако после беседы с С. Орджоникидзе она на заседании президиума правления Союза писателей заявила, что совершила «грубую политическую ошибку»[212], после чего инцидент был исчерпан. 9 марта 1936 г. в той же газете «Правда» появилась статья «Внешний блеск и фальшивое содержание» о пьесе М. Булгакова «Мольер», поставленной в филиале МХАТа и осуждавшейся за «явно неправильное толкование очень интересной исторической темы». Как писали в «Правде», вздорность поступков «короля-солнца» объяснялась «классовой борьбой», в сущности же эта постановка представляла собой слишком явный намек на день сегодняшний. В этот период

был распущен 2-й МХАТ. 9 мая 1936 г. на страницах «Правды» была раскритикована «Голубая книга» М. Зощенко. В ноябре 1936 г. Комитет по делам искусств снял с репертуара оперу-фарс «Богатыри», поставленную А. Таировым в Камерном театре на музыку Бородина по тексту Демьяна Бедного. Демьян Бедный был еще не раз подвергнут критике[213], так же как драматург А. Афиногенов, поэт М. Светлов и многие другие. Досталось и французскому писателю Андре Жиду, издавшему в Париже книгу «Возвращение из СССР», в которой он обвинил советских писателей в трусости, бездарности и отсутствии у них собственного мнения.

Но истинный талант остается таковым при любом режиме, творец достигает подлинного мастерства, не изменяя себе, своим взглядам и убеждениям. Свидетельством тому является следующий фрагмент из доклада секретно-политического отдела ОГПУ «Об антисоветской деятельности среди интеллигенции за 1931 год»: «В своей творческой практике антисоветские элементы среди интеллигенции (литература, кинематография) становятся на позиции грубого приспособленчества, политического лицемерия — во имя общественной маскировки, а в ряде случаев и материального благополучия. Вместе с тем создается подпольная литература “для себя”, для настоящего “читателя —ценителя капиталистического общества” (реже — выпускаются в печать произведения с сознательно зашифрованным к[онтр]р[еволюционным] смыслом). Для этой творческой установки весьма характерно обращение члена антисоветской группы литературоведов к обрабатываемым им молодым писателям: “Мои идеологические выступления — это проституция. Надо работать, работать. Нужно писать и класть в портфель; про себя надо не забывать, что завтра будет иное положение. Надо ориентироваться на завтра. Нужно накапливать ценности. Когда завтра вас спросят порядочные люди: что вы сделали? — вы выложите: пожалуйста, вот то-то и то-то”»[214].

Да, многое писалось «в стол» (например, книга М.А. Булгакова «Мастер и Маргарита» тогда так и не дошла до массового читателя),

но, невзирая ни на какие партийные установки, 30-40-е годы были ознаменованы ярчайшими достижениями в отечественной культуре. В эти годы были написаны: четвертая книга «Жизни Клима Самгина», пьесы «Егор Булычев и другие» и «Достигаев и другие»

А.М. Горького, «Как закалялась сталь» Н.А. Островского, «Педагогическая поэма» А.С. Макаренко, четвертая книга «Тихого Дона» и «Поднятая целина» М.А. Шолохова, «Соть» Л.М. Леонова, повесть «Цусима» А.С. Новикова-Прибоя. В предвоенные годы активизировалось историческое просвещение, стали популярными такие исторические романы, как «Кюхля» Ю. Тынянова, «Радищев» О. Форш, «Емельян Пугачев» В. Шишкова, «Чингиз-хан» В. Яна, «Петр Первый» А. Толстого. Были еще книги А. Платонова, П. Бажова, К. Паустовского и многих других писателей; стихи

А.              Ахматовой, М. Цветаевой, О. Мандельштама, А. Твардовского. Создавалась прекрасная детская литература — книги К. Чуковского, С. Маршака, А. Барто, С. Михалкова, Б. Житкова, Л. Пантелеева, В. Бианки. Л. Кассиля и др. Театральные постановки таких пьес, как «Любовь Яровая» А.Н. Афиногенова, «Оптимистическая трагедия» В.В. Вишневского, «Человек с ружьем» Н.Ф. Погодина, «Гибель эскадры» А.Е. Корнейчука пользовались огромным успехом у зрителей. Становление советского кинематографа было ознаменовано появлением целой плеяды великих кинорежиссеров:

С.М. Эйзенштейна, М.И. Ромма, С.А. Герасимова, Г.В. Александрова, которые создали многие свои шедевры именно в 30-е годы. Примечательно, что расцвет художественной культуры пришелся на момент завершения первого этапа преобразований в системе народного образования — ликвидации неграмотности и перехода к всеобщему начальному образованию.

Однако на развитие отечественной культуры в послевоенное время оказали большое негативное влияние массовые идеологические кампании. В 1947 г. прошла дискуссия по философии с участием члена Политбюро ЦК, занимавшегося вопросами идеологии, А.А. Жданова. В дискуссиях 1950 г. по языкознанию и 1951 г. — по политэкономии партию представлял И.В. Сталин. В сфере искусства главные партийные идеологи сконцентрировали все свое внимание на необходимости повышения идейнохудожественного уровня произведений в соответствии с политикой Коммунистической партии и советского государства, с воспитанием народа в духе социализма. Так, 4 сентября 1946 г. на заседании президиума правления Союза писателей СССР А.А. Фадеев обвинил Б. Пастернака в отрыве от народа и непризнании «нашей

идеологии», а 17 сентября на общемосковском собрании писателей в Доме ученых предупредил, что «безыдейная и аполитичная поэзия Пастернака не может служить идеалом для наследников великой русской поэзии». А в постановлении президиума правления Союза писателей СССР от 24 марта 1953 г. «О романе В. Гроссмана “За правое дело” и о работе редакции журнала “Новый мир”» утверждалось: «Президиум отмечает, что серьезные ошибки и недостатки романа В. Гроссмана объясняются прежде всего отступлением писателя от позиций партийности литературы. Произведение содержит серьезные идейные пороки, в его основе лежит грубо ошибочная идейно-творческая концепция. Вместо осмысления событий Великой Отечественной войны в свете марксистско- ленинской теории Гроссман исходит из реакционных воззрений на исторический процесс. Подобная трактовка истории приводит объективно к проповеди на страницах романа буржуазной идеалистической философии»[215].

Впоследствии, после развенчания культа личности Сталина,

А.А. Фадеев отправил в «Воениздат» письмо по поводу нового издания романа «За правое дело», в котором он выражал свое сожаление из-за допущенных им неоправданно резких оценок, вызванных привходящими и устаревшими обстоятельствами литературной дискуссии того времени. По воспоминаниям Е. Тара- туты, в последние годы жизни А.А. Фадеев очень остро переживал и переосмысливал прожитые годы: «Я ему верил! Верил... Думал — так нужно. Верил Сталину. Что я наделал! Вот и роман задумал. “Черная металлургия”. Ведь всё в нем оказалось ложью. Всё — неправда. Всё — наоборот. Кто, я думал, — вредители, на самом деле были честными, а те, кто их разоблачал, — на самом деле были врагами. Всё — наоборот! Всё — рухнуло. Это полный крах.»[216]

С конца 40-х годов получили широкое распространение кампании по борьбе с формализмом и космополитизмом (так называемые «проработки») в научных и образовательных учреждениях, творческих коллективах[217]. По воспоминаниям Д.С. Лиха

чева, «“проработки” являлись гласным доносительством, давали свободу озлобленности и зависти. lt;...gt; Они были видом расправы с учеными, писателями, художниками, реставраторами, театральными работниками и прочей интеллигенцией. lt;...gt; Проработчики так же “выбивали” признание из людей умственного труда, как это (с применением других средств) делали следователи ЧК, ОГПУ, НКВД»[218].

В период «оттепели» Н.С. Хрущев объявил, что творческая интеллигенция должна отражать возрастающее значение партии в коммунистическом строительстве и быть ее «автоматчиками». Наступление этого периода совпало с завершением второго этапа преобразований в системе народного образования — переходом ко всеобщему семилетнему образованию. Но, несмотря на некоторое «потепление», борьба с формалистами и абстракционистами[219] продолжалась.

Приход к власти Л.И. Брежнева ознаменовал наступление более чем 20-летнего периода «застоя». Идеологический контроль со стороны руководства страны за деятельностью представителей творческой интеллигенции продолжал усиливаться, но вместе с тем художественная жизнь 70-х годов отличалась разнообразием и богатством. Так, Михаил Швейцер незадолго до своей смерти (2000 г.) заявил в телевизионном интервью: «Цензура была. Но никогда я не делал фильм по чужой воле. Все, что сделано мной за всю жизнь, в полной мере выражает мои мысли и мои чувства»[220].

В литературе были созданы замечательные произведения, посвященные судьбе человека на войне (Ю.В. Бондарев «Горячий снег», Б.Л. Васильев «А зори здесь тихие» и «В списках не значился», К.Д. Воробьев «Убиты под Москвой»), проблемам советской деревни (В.Г. Распутин «Живи и помни» и «Прощание с Матерой»,

В.П. Астафьев «Кража» и «Царь-рыба», Ф.А. Абрамов «Пряс- лины» и «Дом», В.И. Белов «Плотницкие рассказы» и «Кануны», Б.А. Можаев «Мужики и бабы»), проблемам нравственного выбора (Ю.В. Трифонов «Обмен», «Другая жизнь», «Старик», Ю. Бондарев «Берег», «Выбор», работы А.В. Вампилова, В.М. Шукшина). Большой популярностью пользовалось творчество национальных писателей (Ч. Айтматов, В. Быков, Н. Думбадзе, Я. Кросс). В музыке творил Г.В. Свиридов, на весь мир гремели Д.Ф. Ойстрах,

С.Т. Рихтер, Э.Г. Гилельс, Л. Коган. Целая плеяда великих балерин, певиц, балетмейстеров представляла советское искусство (Г. Уланова, М. Плисецкая, Е. Максимова; Г. Вишневская, Т. Синявская, Б. Руденко, И. Архипова, Е. Образцова, З. Сотки- лава, Е. Нестеренко; Ю. Григорович, В. Васильев).

В 70-е годы завершился третий этап преобразований в системе народного образования — переход к полному среднему образованию (реформа школьного образования).

Курс на перестройку (1985-1991) привел к огромным переменам в культурной жизни страны. Политика гласности способствовала смягчению постулатов официальной идеологии, приоритет общечеловеческих ценностей и плюрализм мнений пришли на смену идейной непримиримости. Ослабление цензуры открыло массовый доступ к «запрещенной» литературе, «полочным» фильмам, «старым новым» театральным постановкам. Общество получило возможность открыть для себя творчество изгнанных ранее из отечественной культуры и широко известных на Западе А.И. Солженицына, И. Бродского, В. Аксенова, М. Шемякина, Э. Неизвестного и др.

Однако политика «открытых дверей» в скором времени привела к установлению диктата рынка, потоку массовой западной культуры зачастую сомнительного содержания, наплыву проповедников различных конфессий, религиозных школ и сект. Перед государством ставились принципиально новые задачи: сохранение высокого уровня отечественной культуры в условиях коммерциализации и разработка механизмов регулирования массовой культуры.

Несмотря на существовавший идеологический пресс и многочисленные трудности, пройденные страной в течение 70-летней истории Советского Союза, отличительной особенностью культуры того периода является ее оптимистический настрой. Увертюра И. Дунаевского к фильму «Дети капитана Гранта» как нельзя лучше отражает этот настрой, веру в светлое будущее (не для себя лично, но для всех) вопреки тяжелейшим историческим обстоятельствам. Именно в оптимизме, понимании того, что безысходности нет, но есть надежда, и заключается органическое единство советской культуры с традициями русской культуры.

А оптимистический настрой, в свою очередь, является опорой патриотизма. Недаром всплеск народного патриотизма пришелся

на начало Великой Отечественной войны. Война сплотила народ, направляя все его силы на борьбу с врагом. М.М. Пришвин, не скрывавший своего недовольства существующим строем, так говорил об этом явлении: «.Народ. угнетен войной и порядками, ждет конца войны любой ценой. Задача каждого человека сейчас — сохранить всеми средствами свою личную жизнь. Одной из величайших загадок и тайн жизни надо считать следующее явление. Население войны не хочет, порядками недовольно, но как только такой человек попадает на фронт, то дерется отважно, не жалея себя. Я отказываюсь понять сейчас это явление.»[221].

В годы войны советская поэзия и песня внесли огромный вклад в поддержание патриотического настроя советского народа. В усилении боевого духа армии и тыла сыграли одну из ключевых ролей песни композиторов А. Александрова, В. Соловьева-Седова, М. Блантера, М. Фрадкина, Т. Хренникова, а песня В. Лебедева- Кумача и А. Александрова «Священная война» стала подлинным гимном народной войны.

Знаменитая Седьмая симфония Д.Д. Шостаковича писалась в осажденном Ленинграде, победный финал которой был завершен в декабре 1941 г., когда фашисты стояли на подступах к Москве. Эпиграфом к симфонии стали следующие слова: «Моему родному городу Ленинграду, нашей борьбе с фашизмом, нашей грядущей победе посвящаю эту симфонию». В 1942 г. 7-я симфония Д.Д. Шостаковича была исполнена в США и имела большой успех во всем мире.

В годы войны были опубликованы пьесы Л. Леонова «Нашествие», К. Симонова «Русские люди», А. Корнейчука «Фронт». В то же время появились главы романа М. Шолохова «Они сражались за Родину», первые главы романа А. Фадеева «Молодая гвардия», повести К. Симонова «Дни и ночи» и В. Гроссмана «Направление главного удара». Военная лирика А. Твардовского, А. Ахматовой, М. Светлова, Б. Пастернака, К. Симонова, О. Берггольц вдохновляла сердца людей и призывала победу. Фронтовые театры, выездные концерты работников искусства перед солдатами внесли свою лепту в приближение победы. Советский кинематограф с особым вниманием обратился к патриотической теме, в течение войны были созданы 34 полнометражных фильма и почти 500 киножурналов.

Оптимистический настрой, сила духа народа помогли выстоять, победить в жесточайшей войне, а потом с новым энтузиазмом приняться за восстановление из руин своей страны.

Противоречие третье: активизация культурной оппозиции и духовного сопротивления как результат официальной политики властей по борьбе с инакомыслием.

После непродолжительной «оттепели» борьба с инакомыслием вновь стала набирать обороты. В феврале 1964 г. арестовали Иосифа Бродского по обвинению в «тунеядстве», а в марте состоялся суд над ним. В сентябре 1965 г. были арестованы писатели Андрей Синявский и Юлий Даниэль, публиковавшие на Западе под псевдонимами свои произведения. Однако суд над ними, несмотря на сильную идеологическую кампанию в прессе, вызвал громкий общественный резонанс как за рубежом, так и внутри страны. В мае 1967 г. А. Солженицын обратился к съезду Союза писателей, отстаивая необходимость освободить литературу от идеологического гнета. В октябре 1970 г. А. Солженицыну была присуждена Нобелевская премия по литературе. Публикация за границей «Архипелага ГУЛАГ» в декабре 1973 г. привела к газетной атаке против писателя, за которой последовали арест и высылка из страны А. Солженицына в феврале 1974 г.

Развернувшаяся в стране борьба с инакомыслием способствовала активизации культурной оппозиции и духовного сопротивления. Как известно, сила действия равна противодействию. Ведущая роль в духовном сопротивлении принадлежала литературе, все жанры и формы художественного слова приняли эту эстафету: фантастика, историческая публицистика, самиздат.

Советская фантастика раскрывала взаимоотношения человека и общества, человека и окружающего мира, используя в качестве главного оружия гиперболу. Неадекватно отражая окружающую действительность, она наиболее полно раскрывала ее внутренние механизмы и призывала читателя к осмыслению происходящего.

Широкое распространение получило историческое просвещение. Историческая публицистика по популярности опережала развлекательную литературу. В 70-е — первой половине 80-х годов в серии «Пламенные революционеры» вышли исторические романы

В.              Аксенова, А. Гладилина, Б. Окуджавы, Н. Эйдельмана, Ю. Трифонова (писателей, которые находились «под подозрением»).

Литературный самиздат также возник как результат духовного сопротивления общества. В конце 50-х годов творческая молодежь,

оппозиционно настроенная к реалиям советской действительности, стала издавать машинописные журналы, в которых публиковались как советские писатели, чьи произведения по идейным соображениям были отвергнуты издательствами, так и литература эмигрантов[222].

Своеобразными центрами инакомыслия стали театральные коллективы «Современника» и Таганки. Журналам «Новый мир» и «Юность» принадлежала особая роль в духовной культуре того времени.

Культура андеграунда возникла как протест против идеологического давления на творческую интеллигенцию. С апреля 1968 г. диссидентское движение стало подпольно издавать «Хронику текущих событий», информировавшую обо всех имевших место протестах.

Авторская песня возникла как антитеза советской массовой песне. Сочинения прославленных бардов — В. Высоцкого, Б. Окуджавы, А. Галича — передавались из уст в уста. Большой популярностью пользовались произведения Ю. Визбора, Ю. Кима, А. Го- родницкого, В. Долиной и многих других.

Противоречие четвертое: классовый критерий оценки значимости культурных ценностей и инициатив на фоне развития отраслей культуры.

На VIII съезде РКП(б) было озвучено программное заявление, посвященное культуре: «открыть и сделать доступными для трудящихся все сокровища искусства, созданные на основе эксплуатации их труда». Национализация культуры приобрела огромные масштабы. Уже в 1917 г. в собственность государства перешли Эрмитаж, Русский музей, Третьяковская галерея, Оружейная палата и много других музеев. Были национализированы частные коллекции С.С. Щукина, Мамонтовых, Морозовых, Третьяковых. Стало активно развиваться музейное дело. Причем в первые годы советской власти бережное отношение к культурным ценностям сохранялось, во многом за счет сложившихся в обществе к 1917 г. кадров исследователей, музейных работников, краеведов, реставраторов. С 1918 по 1923 г. в стране возникло 250 новых музеев, зачастую в монастырях, дворянских усадьбах, дворцах[223]. С 1921 г.

интенсифицировались краеведческие, историко-художественные исследования.

Создание музеев происходило одновременно с разрушением больших и малых дворянских усадеб, навсегда исчезнувших из общественной жизни России. Большинство усадеб пережило годы революции и гражданской войны, однако описанное М. Горьким отношение к ним было характерно для того времени: «Вот недавно разграблены мужиками имения Худекова, Оболенского и целый ряд других имений. Мужики развезли по домам все, что имело ценность в их глазах, а библиотеки — сожгли, рояли изрубили топорами, картины — изорвали. Предметы науки, искусства, орудия культуры не имеют цены в глазах деревни — можно сомневаться, имеют ли они цену в глазах городской массы»[224].

Множество усадеб еще сохраняло свои интерьеры, и в 1920-е го ды даже возникло Общество изучения русской усадьбы, проводились экскурсионные показы. Однако 30-е годы оказались трагическими для существования усадеб в связи с образованием колхозов. Большинство усадеб окончательно разграбили, разломали на строительные материалы, приспособили под склады и МТС. Единицы уцелели, и то лишь благодаря тому, что в них были устроены дома отдыха или санатории. Музеи же были организованы лишь в нескольких десятках. И если в целом по России в начале XX в. существовало около 100 тыс. усадеб, то к началу 90-х годов уцелело не более 5%.

Продажа культурных ценностей за границу в первые послереволюционные годы и затем, в 30-е, нанесла непоправимый урон отечественному культурному наследию. Несмотря на декрет от сентября 1918 г. «О запрещении вывоза и продажи за границу предметов особого художественного и исторического значения», известно, что шедевры Рубенса, Рембрандта, Ван Дейка, Веласкеса, Тьеполо, Ватто и др. из собрания Эрмитажа были проданы за границу. Так, многолетний директор Эрмитажа Б.Б. Пиотровский в своих воспоминаниях писал: «С начала 1930 г. над Эрмитажем стали сгущаться тучи. В январе 1930 г. начальник Ленинградского отделения Главнауки Б. Позерн известил и. о. директора Забреж- нева о том, что по постановлению правительственной комиссии Эрмитажу надлежит отобрать музейные ценности для экспорта через Антиквариат. lt;.gt; Затем в том же месяце последовало письмо

о выделении для “нужд Антиквариата” предметов, относящихся к античному искусству, эпохи Ренессанса и готики, преимущественно изделий из золота, эмали, слоновой кости, драгоценных металлов. lt;...gt; Продажа эрмитажных картин за границу длилась почти три года. Сотрудники Эрмитажа, приходя на работу, часто видели пустое место там, где висела знакомая картина»[225].

Пополнение музейных фондов происходило во многом и за счет разрушения и разграбления церквей, что стало частью государственной политики сразу же после Октябрьской революции и объяснялось необходимостью борьбы с контрреволюционным духовенством, а также сбором средств для голодающих. В Москве было уничтожено более 100 церквей, культурный ландшафт множества русских древних городов понес невосполнимые потери: взрывали здания, скидывали колокола, разрушали иконостасы, уничтожали иконы. Невзорванные здания монастырей и церквей превращались в места заключения, фабрики, склады. В лучшем случае избранные произведения иконописи попадали в музеи, однако масштабы уничтоженного, украденного и вывезенного за границу поистине впечатляющи.

Великая Отечественная война 1941-1945 гг. неожиданным образом реабилитировала религию[226]. Патриотический подъем нуждался в признании былых заслуг русских князей и царей, авторитете православной церкви и других конфессий. В 1946 г. была открыта для верующих Троице-Сергиева лавра. Заигрывания с церковными иерархами продолжались вплоть до самой смерти Сталина, и только с приходом к власти Хрущева началась новая волна гонений на верующих. В 80-е годы из 80 000 существовавших на территории России культовых зданий сохранилась примерно половина, служба продолжалась в 6000 храмах, а из более чем тысячи монастырей функционировали около десяти. И лишь с началом перестройки началась легализация церкви и активизация религиозной жизни.

Противоречие пятое: взаимопроникновение советской культуры и культуры русского зарубежья вопреки существованию «железного занавеса».

После Октябрьской революции отечественная культура разделилась на две части: советскую культуру и культуру русского зарубежья. Несмотря на территориальную изолированность и относительную независимость одной от другой, родственная связь между ними никогда не прерывалась, развитие обеих испытывало на себе влияние друг друга.

В первое послеоктябрьское десятилетие около 2 млн человек оказались за пределами своей родины. В настоящее время нет точных данных относительно численного состава эмигрировавшей интеллигенции, несомненно одно — добровольная и вынужденная эмиграция нанесла колоссальный урон научно-образовательному и культурному потенциалу общества. Поистине огромным оказался вклад русской эмиграции в историю мировой культуры и науки. Около 500 крупных ученых, возглавлявших кафедры и целые научные направления, оказались за границей. Среди ученых с мировым именем в эмиграции работали: микробиолог Н.И. Андрусов, почвовед В.К. Агафонов, химики В.Н. Ипатьев, А.Е. Чичибабин, авиаконструктор И.И. Сикорский, один из создателей телевидения

В.К. Зворыкин.

К 1921 г. сложилось несколько основных центров проживания русских эмигрантов, в которых были созданы различные образовательные и культурные учреждения. Париж стал политической столицей русской эмиграции, в которой поселились многие известные политические деятели бывшей Российской империи. В Париже были открыты русское отделение при Парижском университете, Русский народный университет, Православный богословский институт. Берлин стал крупнейшим издательским центром эмигрантской литературы, в котором были образованы Русское научно-философское общество, Русская академическая группа, Свободная духовная и философская академия. Прага стала основным университетским городом русского зарубежья, в котором в 1921-1925 гг. возникли Русский юридический факультет, Педагогический институт, Русский институт коммерческих знаний, Русское историческое общество, Русский заграничный архив, Русская народная библиотека и др. В Белграде активно работали Русский научный институт, Русское общество историков. Много русских эмигрантов поселилось в Харбине, Софии.

Расцвет литературы русского зарубежья пришелся на конец 20-х — начало 30-х годов. В эти годы были созданы многие бунинские шедевры, такие как «Жизнь Арсенева», «Митина любовь», первые романы В. Набокова, романы Д. Мережковского, проза

М. Цветаевой. Основным рупором эмигрантской литературы стал журнал «Современные записки», выходивший в Париже с конца 20-х по 40-е годы, на страницах которого печатались И. Бунин, Д. Мережковский, К. Бальмонт, М. Цветаева, А. Ремизов, И. Шмелев, Н. Берберова, М. Алданов, В. Набоков и др.

С утверждением в Советском Союзе культа личности Сталина возник «железный занавес», отделивший советское общество от остального мира. Идеологический диктат способствовал возникновению самиздата, который с ужесточением идеологического гнета постепенно превращался в тамиздат.

Наиболее нашумевшие процессы в СССР по поводу публикации романов в тамиздате были связаны с именами Е. Замятина[227] и Б. Пастернака. Для первого развернувшаяся в прессе травля закончилась вынужденным отъездом из страны[228], для второго — тяжелой болезнью, оборвавшей жизнь писателя в расцвете творческих сил.

Роман Е. Замятина «Мы» был закончен еще в 1920 г. и тогда же был предложен петроградскому издательству «Алконост», а также берлинскому издательству З.И. Гржебина, в котором печатались многие советские писатели. В 1924 г. роман впервые вышел на английском языке, а в 1927 г. — на чешском. На русском языке отрывки из романа появились в том же 1927 г. в пражском эмигрантском журнале «Воля России». Е. Замятин послал через И. Эренбурга письмо в редакцию журнала с требованием прекратить публикацию, но это требование было проигнорировано.

В 1929 г. в советской прессе развернулась травля Е. Замятина, которого обвиняли в том, что он «написал клеветнический, анти

советский роман и издал его на Западе», утверждалось, что «страна строящегося социализма вполне может обойтись без такого писателя». Поэтому в июне 1931 г. Е. Замятин был вынужден написать письмо И.В. Сталину следующего содержания: «Уважаемый Иосиф Виссарионович, приговоренный к высшей мере наказания — автор настоящего письма — обращается к Вам с просьбой о замене этой меры другою. Мое имя Вам, вероятно, известно. Для меня, как для писателя, именно смертным приговором является лишение возможности писать, а обстоятельства сложились так, что продолжать свою работу я не могу, потому что никакое творчество немыслимо, если приходится работать в атмосфере систематической, год от году все усиливающейся травли. Я не хочу скрывать, что основной причиной моей просьбы о разрешении мне вместе с женой выехать за границу — является безвыходное положение мое как писателя здесь, смертный приговор, вынесенный мне как писателю здесь». Сталин удовлетворил его просьбу. Следует отметить, что Е. Замятин был последним представителем творческой интеллигенции, которому разрешили уехать. Когда к Сталину с такой же просьбой обратился М. Булгаков, то ему предложили место в Художественном театре.

Куда более драматичной была история с романом Б. Пастернака «Доктор Живаго». Написание романа продолжалось целое десятилетие (с зимы 1945/46 г. по декабрь 1955 г.), а в 1957 г. он был опубликован в миланском издательстве Фельтринелли. С момента написания романа о человеке своего поколения, о судьбах русской интеллигенции Б. Пастернак понимал, что опубликовать его на родине ему не позволят, хотя рукопись романа была отправлена в редакции журналов «Новый мир» и «Знамя». С 30-х годов в адрес писателя постоянно сыпались обвинения в антисоветчине, однако он продолжал свой труд и, закончив его, так писал в своем письме В.Т. Шаламову: «Я окончил роман — исполнил долг, завещанный от Бога». Как только стало известно, что рукопись романа попала за границу, против Б. Пастернака ополчилась вся мощь советской идеологической машины: «Роман Б. Пастернака — враждебное выступление против идеологии марксизма и практики революционной борьбы, злобный пасквиль на деятелей и участников революции. Весь период нашей истории за последние полвека изображается в романе с чуждых позиций злобствующего буржуазного индивидуалиста, для которого революция — бессмысленный и жестокий бунт, хаос и всеобщее одичание. lt;.gt; Это не только идейно порочное, но и антисоветское произведение, которое безусловно

не может быть допущено к печати. В связи с тем, что Б. Пастернак передал свое произведение в итальянское издательство, Отдел ЦК КПСС по связям с зарубежными компартиями принимает через друзей меры к тому, чтобы предотвратить издание за рубежом этой клеветнической книги»[229]. Б. Пастернака вызвали в ЦК КПСС с требованием остановить издание романа. 23 октября 1958 г. ему была присуждена Нобелевская премия по литературе за роман «Доктор Живаго». Развернувшаяся травля привела к исключению Б. Пастернака из Союза писателей СССР, в связи с чем он был вынужден отказаться от премии. В 1959 г. Б. Пастернака вызвали к генеральному прокурору Р.А. Руденко, где предъявили обвинение в измене Родине и запретили встречи с иностранцами. Однако на Западе общий тираж романа «Доктор Живаго» в конце 50-х годов мог соперничать разве что с тиражами Библии.

Доставка запрещенных к публикации рукописей из СССР за границу осуществлялась по тайным каналам. Об одной такой пересылке рассказал слушателям радиостанции «Свобода» Никита Струве, возглавлявший уже несколько десятилетий издательство «ИМКА-пресс», в котором в свое время были впервые изданы «Собачье сердце» Михаила Булгакова, «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына: «Александр Исаевич обратился ко мне, разумеется, тайными путями, чтобы мы взялись за издание первого тома “Красного колеса”, это было в 1971 г. И тогда же, такими же тайными путями я получил эту рукопись в виде микрофильма. lt;...gt; Это было переслано в обертке праздничного шоколада, передано во французском посольстве одному совсем низшему чину, сказали, это подарок для Парижа, необходимо к Рождеству это передать. На самом деле там была рукопись Александра Исае- вича»[230].

Несмотря на существовавший «железный занавес» между двумя насильно разобщенными культурами, во многом именно благодаря тамиздату между ними поддерживалась живая связь. Через распространение литературы русского зарубежья и запрещенной цензурой советской литературы среди как зарубежной, так и советской читающей аудитории происходило знакомство с культурными событиями и явлениями, происходящими по ту и другую сторону

«железного занавеса». Более того, можно сказать, что тамиздат позволил многим из запрещенных цензурой произведений остаться в истории и в конце концов дойти до своего читателя. И только с началом перестройки толстые журналы получили возможность официально публиковать произведения, ранее печатавшиеся в тамиздате.

Противоречие шестое: расширение материальной базы культурно-досуговых учреждений в условиях постоянно сокращающегося финансирования.

В СССР государство в поддержке культуры всегда было ориентировано на отрасль, систему культурно-досуговых учреждений. Благодаря развитию и все более равномерному размещению культурно-просветительных учреждений по территории Советского Союза доступ широких слоев населения к удовлетворению культурных потребностей постоянно возрастал (табл. 1).

Количество

объектов

культуры

1914 г. 1927 г. 1940 г. 1950 г. 1960 г. 1970 г. 1980 г. 1990 г.
Массовые библиотеки, тыс. 13,9 26,5 95,4 123,1 135,7 128,0 132,0 133,1
Клубные учреждения, тыс. 0,2 32,9 118,0 125,4 128,6 134,0 137,9 138,2*
Музеи 211 805 991 937 929 1 144 1 526 2 471
Театры 172 451 908 545 502 547 604 747
Киноустановки, тыс. 1,5 7,3 28,0 42,0 103,4 157,0 152,6 140,7

Таблица 1

* Данные за 1987 г.

Источники: данные за 1914—1950 гг. из: Культурное строительство в СССР. Стат. сб. М., 1956; данные за 1960—1980 гг. из: Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбил. стат. сб. М., 1987; данные за 1990 г. из: Народное хозяйство СССР в 1990 году. Стат. сб. М., 1991.

Повышение общего уровня образования и культуры населения способствовало расширению способов удовлетворения культурных потребностей, спросу на культурно-досуговые услуги. Если в первые десятилетия советской власти основными очагами культурной жизни населения были клубы и библиотеки, так как удовлетворение культурных потребностей в массе своей происходило путем приобщения к печатному слову, то наблюдаемое

в дальнейшем культурное многообразие отразилось на увеличении посещаемости музеев, кинотеатров и сценических видов искусства (табл. 2).

Число посещений, млн 1914 г. 1940 г. 1960 г. 1970 г. 1980 г. 1989 г.
Киносеансов 106 900 3 611 4 652 4 259 3 205
Театров 13 84 91 111 120 104
Музеев 5 34 50 103 156 188

Таблица 2

Однако с 60-х годов отрасль «культура», как и вся социальнокультурная сфера, стала ощущать на себе отсутствие в стране эффективного хозяйственного механизма. Это проявлялось не только в сокращении финансовых средств, но и в падении престижа этой отрасли, вследствие чего произошел отток части талантливых работников в другие сферы или за рубеж.

Средняя заработная плата работников культурно-просветительских учреждений не превышала 70% от средней заработной платы в народном хозяйстве (табл. 3). Средняя заработная плата представителей творческой интеллигенции перед войной была выше и составляла около 120% от средней заработной платы в народном хозяйстве, однако в последующие годы она не превышала 80% от этого показателя, снизившись почти на 40%.

Среднемесячная заработная плата 1940 г. 1960 г. 1970 г. 1980 г. 1990 г.
Всего в народном хозяйстве 100 100 100 100 100
Культурно-просветительская работа 67,4 61,0 69,5 65,9 60,4
Искусство и радиовещание 118,1 79,0 77,7 79,8 72,3

Таблица 3

Несмотря на всю общественную значимость культурно-просветительских и творческих профессий, государство ограничивало рост заработной платы работников этой сферы, а сама отрасль с 60-х годов стала финансироваться по остаточному принципу (табл. 4).

1940 г. 1960 г. 1970 г. 1980 г. 1986 г.
Доля расходов на культуру и искусство в государственном бюджете 1,0 0,7 0,9 1,1 1,0
Доля расходов на социально-культурные мероприятия и науку в государственном бюджете 23,5 34,1 36,2 33,5 32,1
Доля расходов на культуру и искусство в расходах на социально-культурные мероприятия и науку 4,1 1,9 2,6 3,3 3,0

Таблица 4

Источники: рассчитано по данным из: Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбил. стат. сб. М., 1987. С. 632-633; Народное хозяйство СССР в 1990 году. Стат. ежегодник. М., 1991.

—о—              А — доля расходов на культурно-просветительскую работу

в расходах на социально-культурные мероприятия и науку;

—?—              б — доля расходов на искусство и радиовещание в расходах

на социально-культурные мероприятия и науку;

—6—              С — доля расходов на печать в расходах

на социально-культурные мероприятия и науку.

Рис. 1. Динамика расходов на культуру, искусство и печать в расходах на социально-культурные мероприятия и науку (%)

Источник: Народное хозяйство СССР за 70 лет. Юбил. стат. сб. М., 1987.

С. 632-633.

Доля расходов на культуру и искусство в государственном бюджете и в расходах на социально-культурные мероприятия и науку в начале и конце рассматриваемого периода не претерпела существенных изменений в лучшую сторону. За прошедшие почти 50 лет доля расходов на культуру и искусство в государственном бюджете осталась на прежнем уровне, а в расходах на социальнокультурные мероприятия и науку снизилась с 4,1 до 3,0 %.

Структура расходов на культуру и искусство также менялась (рис. 1). Общим для трех основных статей расходов было постепенное снижение объемов их финансирования.

Перечень вскрытых противоречий не претендует на полноту охвата культурных тенденций советского периода. Главным итогом советской культуры является то, что она, как правило, развивалась вопреки существовавшей действительности. Она остро реагировала на изменения в общественно-политической жизни и именно в ее недрах готовились и созревали те перемены, которые охватили страну с провозглашением перестройки.

<< | >>
Источник: Л.И. Абалкин. Экономическая история СССР. 2007

Еще по теме в.ю. музычук развитие культуры в советский период:

  1. 8.1. Экономическое развитие СССР в предвоенный период
  2. ОСОБЕННОСТИ ЕДИНСТВА РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ ( ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ)
  3. 2.1. Теоретические основы формирования инвестиционной политики в сфере промышленного развития региона
  4. 1.7.3.10. СОСТОЯНИЕ РАЗВИТИЯ КУЛЬТУРЫ
  5. 3.2. Советский период
  6. 6.4. Время политики и время культуры: совпадения и различия в ориентации и перспективе
  7. Формы розничной торговли, возникшие в советский период
  8. Формы розничной торговли потребительскими товарами, возникшие в советский период
  9. Советский период развития медицинского обслуживания
  10. Социальное страхование в советский период
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика