<<
>>

§ 1. Торговля

До сего времени мы остаемся'с физиократами в области теории, но влияние их особенно сказывается в области прикладной политической экономии, регламентации торговли, роли государства, раскладки налогов9.

По учению физиократов, обмен сам по себе, сведенный к единственному и основному акту do ut des ("даю, чтобы и ты мне дал"), ровно ничего не производит, ибо по самому определению он заключает в себе эквивалент обмениваемых ценностей. Но где же вновь созданное богатство, если каждая сторона при обмене получает точный эквивалент того, что она отдает? Правда обмен может быть львиным и обогатить одну из сторон за счет другой, но в таком случае не будет создания богатства, потому что одна сторона теряет то, что другая приобретает. В таком случае можно было бы спросить физиократов, почему же люди во все времена практиковали и, несомненно, долго еще будут практиковать обмен, если они ничего не должны приобретать и рискуют потерять при обмене? Физиократы предвидели такое возражение и ответили: потому что это полезно каждой стороне. Но, по их мнению, полезность всегда существует до обмена и, следовательно, не может быть создана им; наоборот, она создает обмен. И, однако, если я, голодный, обменяюсь своей бутылкой с вами, чувствующим жажду, на ваш хлеб, то обе вещи, относительно излишние, становятся полезными, потому что они удовлетворяли крайней нужде двух лиц. Создалась ли таким образом из факта обмена двойная полезность? Но такое рассуждение казалось физиократам абсурдным, потому что, представляя себе богатство только в материальной форме, они не могли понять, что уже создание одной полезности может быть квалифицировано продуктивным.

Что касается торговли, то мы уже знаем, что они относили купцов вместе с промышленниками к бесплодному классу. Это уже достаточно знаменательно. Отсюда явствует, как рушатся все в течение двух столетий исповедовавшиеся меркантилизмом теории относительно того, что внешняя торговля есть истинный источник для обогащения страны.

Меркантилисту страна представлялась в образе богатого купца наподобие амстердамского, для физиократов же она была воплощением сельского дворянина, живущего на своей земле и плодами ее.

Внешняя тоговля, равно как и внутренняя, никакого реального богатства не производит; она может дать только барыш, что представляет существенную разницу, ибо то, что выручает один, теряет другой. "Все торговые нации одинаково обольщаются тем, что они обогащаются от торговли, но — удивительная вещь — они все воображают, что они обогащаются за счет других. Приходится согласиться, что этот мнимый барыш в том виде, как они себе его представляют, должен быть весьма чудодейственной вещью, ибо, по их мнению, каждый выручает и никто не теряет". Несомненно, страна может быть поставлена в необходимость ввозить из-за границы блага, которых она не в состоянии произвести, или отдавать за границу те, которых она не может потребить, и вследствие этого внешняя торговля необходима, но, говорит Мерсье де ла Ривьер и подчеркивает это слово: она необходимое зло. Кенэ называет ее просто терпимым злом. Истинно полезен только такой обмен, при котором продукты переходят из рук земледельцев прямо в руки потребителей, ибо иначе продукты не достигнут своей цели и погибнут в руках производителей, но обмен, заключающийся в покупке этих продуктов с целью перепродажи их (то, что называется "купля-продажа", — термин, обозначающий акт продажи в юридическом смысле слова), не что иное, как расхищение богатств: действительно, часть их оказывается поглощенной торговцами. Впоследствии мы встретимся с этой мыслью у Кэри. Мерсье де ла Ривьер остроумно сравнивает коммерсантов "с зеркалами, отражающими одни и те же предметы одновременно в разных видах. Подобно зеркалам, они как будто умножают предметы и таким образом обманывают глаз при поверхностном рассмотрении их".

Хорошо! Но если допустить такое пренебрежительное отношение к торговле, то что следует из этого? Надо ли ее запретить, регламентировать или оставить свободной? Указанными посылками ни одно из этих заключений не определяется.

Первое решение кажется даже более подходящим, если тоговля бесполезна. Однако физиократы проповедуют третье. Почему же?

Вполне понятно, что физиократы осуждали систему меркантилистов или кольбертистов, имевшую цель создать стране благоприятный торговый баланс, так как физиократы считали такую цель химерической и даже безнравственной. Но неясно, почему они хотели предоставить свободу торговле, которая, по их мнению, не приносит никакой пользы?10. Современные экономисты превозносят свободу торговли на том основании, что свободная торговля — огромное благодеяние для всех стран, и чем более она будет развиваться, тем более будут богатеть введшие ее у себя государства. Но не таково было мнение физиократов. Если они были основателями свободы торговли, то вовсе — и это особенно достойно примечания —

не из желания покровительствовать ей, а скорее для того, чтобы таким образом сделать ее ненавистной для всех. Может быть, даже им не чужда была мысль, что благодаря laisser faire она вовсе исчезнет! Если физиократы были сторонниками свободы торговли, то прежде всего потому, что они думали главным образом о свободе внутренней торговли; нужно ведь знать, какие путы были наложены на нее внутри в эту эпоху; во-вторых, потому, что естественный порядок предполагает для каждого свободу продавать или покупать, как ему угодно и не соображаясь с тем, внутри или вне страны, так как сам естественный порядок не признает границ; наконец, потому, что свобода обеспечивает хорошую цену. Но что следует подразумевать под этими словами? Дешевую цену? Ничуть не бывало. Только свободная конкуренция иностранных купцов может обеспечить наилучшую цену, и только высокая цена может обеспечить и поддерживать богатство и население королевства, живущего милостями земледелия". Это скорее рассуждение аграриев, а не сторонников свободной торговли, но ведь физиократы только и интересовались земледельческими продуктами, и главным образом зерновыми; и так как в то время нечего было опасаться ввоза хлеба из чужих стран, то свобода торговли для них сводилась к свободе вывоза.

По мнению Онкена, Кенэ хотел для своей страны таких же коммерческих порядков, какие практиковались тоща в Англии: покровительствовать вывозу зерна для того, чтобы поддерживать курс и сохранять хорошую цену в момент избытка хлеба, и разрешать ввоз только в случаях недостатка, чтобы избежать слишком большой дороговизны11.

Словом, свобода торговли сводилась у физиократов главным образом к уничтожению весьма прославленных при старом режиме мер, сводившихся к запрещению вывоза хлеба за границу и свободной торговли внутри12. Но если это первоначальное представление о свободе торговли было узко, то оно не замедлило перерасти породившие его условия и превратиться в основной принцип абсолютной свободы конкуренции в том виде, как ее в наше время формулирует Вальрас: "Свободная конкуренция при обмене обеспечивает в конце концов максимум полезности для каждой стороны, или, что то же, максимальное удовлетворение потребностей”.

Ныне мы, очевидно, уже не предполагаем, что международный обмен не больше как терпимое зло. Но почти все доводы, которые в течение целого века будут на службе у сторонников свободной торговли, были уже сформулированы физиократами. Отметим лишь главнейшие: 1.

С совершенной ясностью доказана Мерсье де ла Ривьером несостоятельность довода торгового баланса. "Ну, слепой и глупый политик, я исполню ваши желания. Я дам вам всю массу денег, находящихся в обращении у наций, с которыми вы ведете торговлю; вот они все у вас, — что же вы сделаете с ними?" И он, во-первых, показывает, что ни одна чужая страна не сможет в таком случае покупать и что, следовательно, прекратится всякий вывоз, а во-вторых, что чрезмерная дороговизна приведет к необходимости покупать вовне и вывозить деньги, "что, впрочем, будет единственной мерой спасения". 2.

Отвергнуто положение, что таможенные пошлины оплачиваются иностранцами. "Иностранец ничего не продаст вам, если вы не заплатите ему той цены, какую дали бы ему другие нации. Если вы наложите пошлину на его товар, то она будет надбавкой на истинную цену товара и иностранец вернет ее; эта пошлина на ввоз будет выплачена вам вашими отечественными покупателями". 3.

Отвергнута политика так называемой взаимности. "Установленная у соседней нации пошлина на ввоз вредит продающей нации постольку, поскольку уменьшается возможное потребление ее продуктов. Такое косвенное последствие неизбежно, но можно ли вызвать его ответными пошлинами? Англия наложила на французские вина чрезмерные пошлины, сильно тормозящие у нее сбыт вина; но если вы со своей стороны обложите пошлиной ее товары, будет ли она в состоянии больше покупать ваших вин? Вредом, который вы причините ей, устранится ли вред, который она причиняет вам?"

Мы привели многочисленные ссылки, ибо какие же более убедительные доводы приводились за последние сто лет?

Эти теории непосредственно получили свое законное признание в эдиктах 1763 и 1766 гг., устанавливающих свободу торговли хлебом, сначала внутренней, а потом и внешней, с некоторыми, правда, значительными ограничениями. К несчастью, природа оказалась неблагодарной к своим ревностным почитателям — физиократам: четыре или пять лет подряд она посылала недород, и народ, как само собой понятно, возложил ответственность за него на новые законы и вдохновителей их — физиократов. Несмотря на их протесты, либеральный закон был в 1770 г. отменен, чтобы вновь быть введенным в 1774 г. Тюрго и вновь быть отмененным в 1777 г. Неккером, — чередующиеся отмены и введения, ясно свидетельствующие о колебаниях общественного мнения.

Это новое законодательство и вообще вся система физиократов нашли, впрочем, пламенного противника в лице аббата Галиани, неапольского монсеньора при французском дворе, который, имея 21 год от роду, написал по-итальянски замечательную книгу о деньгах и в 1770 г. на великолепном французском языке "Dialogues sur le Commerce des Ble's" ("Диалоги по поводу торговли хлебом"). Эта книга пользовалась величайшим успехом, и Вольтер превозносил ее до небес. Однако она блистала больше формой, чем содержанием. Галиани не был, строго говоря, врагом laisser faire: "По возможности ничего не надо запрещать, — говорил он. — Всякий раз, как представляется случай, нужно становиться на сторону свободы". Но он высказывался против всякой общей системы, и особенно против отдачи себя в руки госпожи природы. "Она слишком grande dame, чтобы заниматься нашими лохмотьями”. Подобно реалистической школе нашего времени, он говорил, что следует "сообразовать принципы со временем, местом и обстоятельствами. О каком королевстве хотите говорить? Как оно расположено? И тд."

Рядом с Галиани можно поставить великого финансиста Некке- ра, который в большой книге "La Legislation et le Commerce des grains" ("Законодательство и торговля хлебом"), вышедшей в 1775 г., отстаивал почти те же оппортунистические мнения и в качестве министра (1776 — 1781 гг., затем 1788 — 1790 гг.) отменил свободную торговлю хлебом.

Однако следует отметить, что для одного рода торговли, — единственного, но не самого незначительного, — физиократы требовали регламентации — для торговли деньгами, т.е. для ссуды. Маркиз Мирабо допускал ссуды только в сельском хозяйстве, ибо только там процент был выражением действительного роста богатств, чистого продукта, но он хотел запретить или по крайней мере ограничить его в торговле. Он отзывался о нем даже весьма оскорбительно, называя его данью, взимаемой "паразитическим сословием рантье”. Д-р Кенэ, так же как и Мирабо, основанием для процента считал только чистый продукт земли, ибо всякий капитал, говорил он, может быть употреблен на приобретение земли, но, будучи менее строгим, он требовал для него лишь законного ограничения. В этом физиократы, по-видимому, последовательны, ибо если не осуществится предвидимый ими случай, узаконивающий процент, т.е. если капитал вкладывается не в землю, а в индустрию или торговлю, которые, по их определению, "бесплодны", то, очевидно, процент можно будет взять только из кармана заемщика

и, следовательно, физиократы должны осудить его точно так же, как они осуждают налог на промышленные и торговые классы, что мы увидим ниже.

Один Тюрго откровенно допускает ссуду под процент и в основание этого он прежде всего приводит тот физиократический довод, что обладатель капитала может поместить его в землю, но он также может стать предпринимателем в любой области производства, раз капитал "служит необходимой базой для всяческого предприятия", и что, следовательно, он отдаст свой капитал только тому, кто предложит ему по крайней мере эквивалент того, что он мог бы получить сам, непосредственно участвуя в производстве. Но в этом доводе, по-видимому, сквозит предположение о том, что всякое предприятие заранее предполагается производительным. И действительно, Тюрго не в такой полной мере, как физиократы, допускал "бесплодность" торговли и промышленности. Так как физиократы думают, что в человеческих обществах существует самопроизвольный естественный порядок и что, следовательно, нет необходимости для установления его в писаном законе, так как они думают, что голос природы указует человеку "то, что наиболее для него выгодно", и что, следовательно, нет необходимости в принудительных мерах для того, чтобы заставить каждого искать свою выгоду, то казалось бы, что они должны были бы прийти к отрицанию всякого законодательства, всякой власти, словом, к упразднению государства.

Правда, физиократы склонны свести деятельность законодательной машины до минимума, и они даже заявляли (а после них это часто будут повторять противники государственного вмешательства), что отмена бесполезных законов была бы самым полезным делом законодателя. Верно, что, по их мнению, новые законы должны быть лишь писаной передачей неписаных законов природы, если вообще необходимо прибегать к их помощи. "Ни люди, ни их правительства не создают и не могут создать законов. Они признают, соответствуют ли законы высшему управляющему вселенной разуму, и несут их в общество... Поэтому говорят: носители закона, законодатели, и никогда не осмеливались говорить: творцы закона, законосоздатели". Отсюда столько более или менее достоверных анекдотов; к числу их относится так часто повторяемый анекдот о том, как Мерсье де ла Ривьер был вызван Екатериной Великой в С.-Петербург для составления конституции, как он ответил ей, что он воздержался бы от этого, ибо нужно лишь "предоставить природе вещей свободу деятельности", и как в ответ на это императрица пожелала ему доброго пути.

Тем не менее было бы грубой ошибкой видеть в физиократах предшественников анархистов. Они хотят как можно меньше законодательства, но как можно больше власти, а это не одно и то же. Но они не хотят ограниченной и строго контролируемой власти по образцу современных либералов. Их идеал правления ни самостоятельно управляющаяся демократия наподобие демократий греческих республик, ни даже парламентский режим Англии. Нет, они все это отвергают.

Они относятся с большим уважением ко всей социальной иерархии вплоть до самой вершины ее. Они протестуют против всякой мысли, направленной против дворянства и монархии. Они хотят правления в форме наследственно-монархической, централизованной, единой, всемогущественной, без всякого противовеса в форме другой власти. Они не боятся назвать своим именем, чего они хотят, — они хотят "деспотизма".

"Пусть суверенная власть будет единой и выше всех составляющих общество личностей и всех несправедливых притязаний частных интересов, ибо единственная цель господства и повиновения заключается в законной охране и защите общественных интересов. Пагубна мысль о системе равновесия властей в правительстве" (Quesnay, Maximes, Г)а.

Отсюда далеко до разделения властей Монтескье, а также до децентрализма, до областного управления, до полезности местных властей и тд. Тут нет даже вопроса о вотировании налогов. Но нужно сказать, что эта гарантия, бывшая исходным пунктом парламентского режима, не имела никакого смысла в глазах физиократов, ибо для них, как мы увидим ниже, налог является лишь правом на собственность суверена, на доход с государственных иму- ществ, которое нисколько не зависит от воли народа.

Когда все это читаешь, да еще под пером будущего президента Конституанты, невольно отдаешься изумлению. Как объяснить такое совершенно очевидное противоречие и такую любовь к деспотизму у этих апостолов laisser fairel

Под этим словом они подразумевали не то, что обычно оно означает, а нечто иное. Оно не было для них синонимом тирании, но наоборот. Оно не обозначало также того, что впоследствии называли режимом доброго деспота, который благодаря превосходству своего ума должен сделать людей счастливыми вопреки их воле. Деспотизм физиократов не что иное, как деспотизм естественного порядка, с которым всякому благоразумному человеку приходится только сообразовываться. Это не что иное, как деспотизм истины, которая непреложна.

Таким образом, в основе этого деспотизма лежит не тот принцип, который лежал в основе абсолютной власти старых законоведов, — sicut Principi placuit legis habet vigorem (законы действуют, если это угодно повелителю). Они безусловно отрицают мысль, что воля монарха творит законы, но заметьте, что они не менее энергично отрицают такое творчество и за народной волей. И благодаря этому они так же далеки от современного демократизма, как и от монархического абсолютизма.

Несомненно, деспотизм естественного порядка воплощается в одной личности, в личности суверена, короля, но роль его сводится лишь к тому, чтобы служить органом для тех высших законов, которые не он создал. Его следовало бы, по мысли физиократов, сравнить с дирижером оркестра: своим скипетром он пользуется, как палочкой, чтобы выбивать такт. Правда, деспотизм дирижера оркестра суровее, чем даже власть абсолютного монарха, ибо каждый музыкант должен повиноваться каждому жесту его руки, не отставая ни на одну десятую секунды, но все-таки этот деспотизм не похож на тиранию, так как каждый из исполнителей в оркестре повинуется свободно, и тот, который из упрямства вздумал бы взять фальшивую ноту, был бы не бунтовщиком, а просто дураком.

И если, по мысли физиократов, верховная власть представлялась в форме наследственной монархии, то это потому, что, как мы заметили в другом месте, верховная власть была связана у них с собственностью, как при феодальном строе, и подобно тому, как право наследования связано с земельной собственностью, оно должно быть также связано с королевскими функциями властью. Идеальным типом деспота, о котором мечтают физиократы, является китайский император: у последнего в наличии все качества для этого. В качестве сына неба он представляет естественный порядок, который в то же время является божественным порядком. Он также и землевладельческий монарх, который раз в год торжественно прикладывается рукой к сохе. Своему народу он предоставляет управляться самостоятельно или по меньшей мере сообразно со своими обычаями и обрядами.

В чем же практически выразится деятельность деспота? В немногом, конечно: "Вы (короли и правители) увидите, как несложно отправление ваших священных функций, которые состоят главным образом в том, чтобы не мешать существованию блага, возникающему непроизвольно, и наказывать тех немногих людей, которые покушаются на частную собственность".

Действительно, первая и важнейшая функция суверена — хранить естественный порядок от святотатственных и невежественных рук, которые захотели бы покуситься на него, и особенно хранить то, что лежит в основе его, — собственность. "Законный порядок состоит в праве на владение, обеспеченное и гарантированное силой наследственной и суверенной власти над соединившимися в общество людьми".

Образование — вторая функция, и физиократы особенно настаивают на этом пункте. "Всеобщее образование является первой истинной социальной связью", — говорит Бодо. И Кенэ настоятельно рекомендует просвещение относительно существования естественного порядка и способов познания его. Необходимость его они, между прочим, мотивируют тем, что образование, распространенное на всех граждан, просвещенное общественное мнение — единственное средство воспрепятствовать физиократическому деспотизму выродиться в личный. Мнение, как говорил Кенэ, направляет алебарды, поэтому нужно его просветить.

Предприятия общественного характера также указаны физиократами в числе функций государства — разве хороший хозяин-собственник не должен прежде всего провести дороги в своих владениях, потому что хорошие пути и каналы очень полезны для установления связи между отдельными областями. Это своего рода земельные затраты, подобные затратам собственников.

И это почти все. Таковы функции государства. С небольшими поправками они будут приняты всей либеральной экономической школой вплоть до Бастия и Молинари.

Прибавим последнюю черту: физиократы — безусловные интернационалисты, каковыми впоследствии будут и экономисты либеральной школы. Ксенофобией (боязнью чужестранцев) своих ки тайских друзей* они не заражены. Они заявляют: "необходимо устранить всякое различие между народами", и разумеют тут не только экономическую, но и политическую сторону. Наоборот, патриотизма они боятся. Странно, что нынешние пацифисты не думают объявить себя потомками этих славных предшественников.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме § 1. Торговля:

  1. 6. МЕЖДУНАРОДНАЯ ТОРГОВЛЯ УСЛУГАМИ
  2. Эффект масштаба: внутриотраслевая и межотраслевая торговля
  3. ОСНОВНЫЕ ФАКТОРЫ, ОПРЕДЕЛЯЮЩИЕ КОНЪЮНКТУРУ МИРОВОЙ ТОРГОВЛИ МАШИНАМИ, ОБОРУДОВАНИЕМ И УСЛУГАМИ
  4. Практикум: Каналы сбыта в торговле парфюмернокосметическими средствами
  5. Оптовая торговля как участник каналов сбыта
  6. Мировая торговля. Внешнеторговая политика
  7. Свободная торговля по Адаму Смиту как лживая сказка для колоний
  8. Розничная торговля
  9. Розничная торговля
  10. О              торговле Ирландии
  11. Международная торговля Международная торговля товарами и услугами
  12. Торговля как обмен и замена
  13. АНРИ ПИРЕН КРУПНАЯ ЭКСПОРТНАЯ ТОРГОВЛЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА: ВИНА ФРАНЦИИ
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика