<<
>>

Глава II. ТЕОРИЯ РЕНТЫ И ЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ

Из всей совокупности возобновленных классических теорий, с которыми мы встретились при изучении современной теории гедонистов, одна заслуживает особого внимания. Это теория ренты.

Она заняла огромное место в исследованиях экономистов, особенно в последнюю треть XIX столетия. И полученное ею развитие важно как с теоретической, так и с практической точки зрения.

С теоретической точки зрения — ибо экономическая концепция ренты, созданная по поводу особого феномена — дохода землевладельца, оказалась способной к весьма разнообразным применениям и к освещению многих темных углов в экономическом мире. В частности, она оказалась удобной для объяснения одного вида дохода, о котором мы до сих пор не имели случая говорить: прибыли предпринимателя в отличие от процента капиталиста.

С практической точки зрения — ибо земельная рента по преимуществу "незаработанный доход", unearned increment, другими словами, доход, не узаконенный трудом. И сейчас уже можно предугадать, какие социальные теории будут воздвигаться на почве такого констатирования. Все системы национализации земли, все проекты социализации ренты покоятся на теории Рикардо, а таких систем очень много.

В этой главе мы предполагаем изучить теорию ренты в двух направлениях: прежде всего мы исследуем полученное ею у экономистов развитие как научной теории, метода объяснения экономических явлений, а затем укажем на применение ее с целью реформирования общества. Наша задача — познакомить читателя главным образом с новыми теориями, однако мы часто будем вынуждены упоминать о более старых теориях; мы должны будем подниматься до Стюарта Милля, даже до Рикардо; это единственное средство усвоить эволюцию идей. В одной из предыдущих глав мы познакомились с напрасными усилиями Кэри и Бастиа, направленными на отрицание теории ренты Рикардо. Правда, эта теория давала повод для критики, но ее противники в пылу борьбы заходили так далеко, что отрицали сам факт свойственной земле ценности.

Такое утверждение опровергалось самым очевидным образом одним из самых характерных явлений XIX столетия — ростом цен на землю в крупных городах. Последнее столетие было столетием4 крупных городов! Ни в одну эпоху не наблюдается подобного расцвета городских центров. Англия, С.-А. Соединенные Штаты, Германия и Франция, последняя, правда, в меньшей степени, приняли участие в этой эволюции. Быстрое скопление населения на небольших пространствах вызвало неслыханный подъем цен на землю. Известна история четверти акра в Чикаго, купленного в 1830 г., когда население не превышало 50 жителей на акр, за 20 долларов и стоившего в 1836 г. 25 ООО долларов, чтобы подняться в 1894 г.; после всемирной выставки, до 1 250 ООО долларов. В Лондоне увеличение ренты, которая платилась землевладельцам между 1870 и 1895 гг. за снятие пустопорожнего места, исчислялось в 7 700 000 фунтов стерлингов. Гайд-парк, купленный в 1652 г. Палатой коммун за 425 000 франков, ныне стоит около 200 миллионов. Д’Авенель указывает на землю, принадлежащую больнице (Hotel-Dieu) в Париже, квадратный метр которой стоил в 1775 г. 6 франков 40 сантимов, а ныне стоит 100 франков. Леруа-Болье приводит землю в квартале Триумфальной арки, ценность которой за 1881 — 1904 гг., т.е. за 23 года, удвоилась и поднялась с 400 до 800 франков за метр. Это отдельные, но очень показательные примеры, свидетельствующие о наличии общего и бесспорного явления.

Поэтому-то Кэри и Бастиа имели немногих последователей. Громадная масса экономистов или оставалась верной концепции Рикардо, или же старалась углублять и развивать ее, не отрицая дохода, приносимого землей. Отсюда двоякая и весьма любопытная эволюция теории ренты.

С одной стороны, постепенно открывали целый ряд дифференциальных доходов, аналогичных земельной ренте, так что последняя, по выражению одного современного крупного экономиста, "стала представляться не отдельным фактом, а основным видом целого весьма распространенного рода”. С другой стороны (и эта вторая эволюция, может быть, еще любопытнее первой), в то время как у Рикардо земельная рента представляется как экономическая аномалия, обязанная своим происхождением особым обстоятельствам (неодинаковому плодородию земель и закону убывающего плодородия), современные теоретики видят в ней норлюпъ- ное следствие регулярного действия законов ценности.

Таким образом, земельная рента и другие подобные ей ренты вводятся в об щую теорию цен, а особая теория ренты, так заботливо воздвигаемая классиками, за бесполезностью как бы испаряется. Сыграв громадную роль в течение XIX века, она, может быть, через несколько лет станет простым историческим курьезом.

Эта двоякая научная эволюция обязана одновременной деятельности громадного количества экономистов. Трудно отметить правильное движение этой эволюции от одного экономиста к другому. Потому мы будем излагать ее независимо от писателей, способствовавших ее развитию, и ограничиваясь мимоходом лишь ссылкой на их имена. Но мы по возможности часто будем заимствовать у них их подлинные выражения. 1.

Прежде всего, сказали мы, экономисты не замедлили отметить с доходом землевладельцев целый ряд совершенно подобных дифференциальных доходов. Одно и то же количество, или, как говорят английские экономисты, одна и та же "доза", капитала и труда, приложенная к различным землям, приносит различный доход. Рикардо видел причину этого в особом явлении, свойственном только земле, — в убывающем плодородии и неравном плодородии земель, а также в неравной отдаленности их от^ынка. Но ведь земледелие далеко не единственная область, где констатируется неодинаковая производительность капитала и труда.

Угольные копи, соляные озера, рыболовство — все вообще естественные богатства находятся в тех же условиях. Их производительность неодинакова; их плодородие, если можно так выразиться, представляет те же различия, что и плодородие обработанной земли; их положение по отношению к рынку тоже неодинаково. Отсюда все угольные копи, соляные озера, рыболовство, более продуктивные и лучше расположенные, приносят дифференциальную ренту. Уже Рикардо указывал на нее для угольных копей, а Стюарт Милль еще больше подчеркивал это обстоятельство.

Больше того, земля служит не только для обработки; на ней можно возводить также постройки, и эта услуга не менее важна, чем всякая другая, а между различными постройками существуют такие же различия, как между обработанными землями.

Их торговая производительность, если можно так выразиться, различна. "Наем земли с помещением в маленьком селе не дороже ренты с участка земли такой же величины в поле; но наем дома на Cheapside (одна из центральных улиц Лондона) будет дороже на весь тот дополнительный доход, который можно приобрести за счет расположения предприятия в более многолюдном месте". Таким образом, ценность таких помещений, говорит ученик Рикардо, "управляется обыкновенными принципами ренты".

Но для чего оставаться нам только при земле и ее услугах? В индустрии обнаруживаются такие же различия в производительности или в положении капиталов. Не на всех заводах одинаково хороши машины, не все постройки одинаково удобны, не везде одинаково широко проведено разделение труда, что зависит от боль шего или меньшего наличия капиталов, так что производительность одного завода превосходит производительность другого и обеспечивает ему дополнительный барыш1. Точно так же и у рабочих неодинаковая производительность: один с меньшей затратой усилий, чем другой, выполняет свою работу и зарабатывает больше. Вот и у рабочего дополнительный барыш, дифференциальная рента! Но не только у рабочих, а и у предпринимателей различные способности. "Рента ловкости" тоже играет здесь в деле преуспевания предприятий существенную роль и позволяет извлекать из них неодинаковый доход. "Дополнительные барыши, которые производитель или негоциант получает благодаря своим высшим коммерческим талантам или благодаря лучшей организации своего предприятия, по своей природе совершенно аналогичны ренте”. Так выражается Стюарт Милль, воспринимая, впрочем, идею, уже выраженную, как мы знаем, Сениором в 1836 г. в его Политической экономии", ще он название ренты дал всякому "чрезвычайному вознаграждению" за "чрезвычайные силы тела или духа".

Простое указание, встречаемое нами у Миля и Сениора, дало повод возникновению развитой теории прибыли предпринимателя, в которой всякая прибыль рассматривается как вознаграждение за исключительную способность. Это теория американца Френсиса Уокера, изложенная в 1883 г. в его "Трактате по политической экономии" и разобранная им с большой подробностью в 1887 г. в "Quarterly Journal of Economies".

Мы уже отмечали тенденцию американских экономистов к некоторому оптимизму. Кэри нам дал доказательство этого. Теперь Уокер представляет новое доказательство. Уже в работе, опубликованной в 1876 г. ("Вопрос о заработной плате") Уокер с успехом нападал на обескураживающую рабочего теорию фонда заработной платы. На ее место он выставил теорию, по которой, отчасти по крайней мере, заработная плата зависит от ожидаемой производительности предприятия. Но для успокоения совести недостаточно было доказать возможность повышения заработной платы вместе с ростом производительности индустрии. Уокер хотел также, споря с социалистами, что прибыль ничуть не проистекает от эксплуатации рабочего, и теория ренты, по видимому, дала ему превосходный способ доказательства.

Под прибылью Уокер подразумевает специальное вознаграждение предпринимателя2, не заключающее в себе процента на его капиталы. Он, таким образом, отличается от большинства экономистов, говорящих на английском языке, которые вопреки усвоенному на континенте обычаю долго смешивали различные функции предпринимателя и капиталиста. Точно так же Уокер отказывается ограничивать функцию предпринимателя только областью руководства и наблюдения, что приносило бы ему не больше, чем доход, равный жалованью нанятого директора. Функция предпринимателя более высокая: он должен предвидеть все перемены в про мышленной жизни, организовать производство, сообразуясь с этими переменами, словом, приспособить производство к спросу. Предприниматель — истинный лидер экономического прогресса, истинный "капитан" промышленности.

Этим объясняется то обстоятельство, что промышленные предприятия, говорит Уокер, подобно сельскохозяйственным приносят различный доход. Одни предприятия вовсе не приносят никакой прибыли; оплатив свои капиталы и рабочих по нормальной таксе, они приносят предпринимателю как раз столько, что он не в состоянии развязаться со своим делом. Другие приносят немного больше; затем незаметно совершается переход от среднедоходных к более доходным предприятиям и, наконец, к таким, которые приносят своим руководителям огромные прибыли. Из платы ли рабочих берется эта прибыль? Нисколько. Плата часто бывает весьма высокой там, где весьма высокая прибыль. Откуда же она происходит, если предполагаются все условия равными? Она обязана в той или иной степени индивидуальным способностям предпринимателя. Она является "излишком", совершенно подобным земельной ренте. "При режиме свободной и полной конкуренции, — говорит Уокер, — счастливые предприниматели получали бы вознаграждение, в точности соответствующее дополнительному количеству богатства, которое каждый из них может произвести с данным количеством труда и капитала сверх того, что произвели бы (с таким же количеством капитала и труда) предприниматели последней категории, т.е. той категории, которая не дает прибыли; все равно как земельная рента соответствует излишку продукта с лучших земель сверх того, что производится с тем же количеством труда и капитала на участках менее производительных, еще необходимых для снабжения рынка хлебом, но не производящих ренты”.

В теории Уокера содержится добрая доза истины. Однако она не так нова, как он воображает. Доказательством является вышеприведенное мнение Милля и Сениора; можно было бы в подтверждение этого сослаться на многих континентальных экономистов, начиная с Ж.Б. Сэя и кончая Германом и Мангольдтом. С другой стороны, его доктрина не имела полного успеха среди новейших экономистов. Правда, большинство современных писателей признают в прибыли форму ренты, обязанную своим происхождением отчасти личным качествам предпринимателей, но они отказываются видеть в ней только элемент прибыли. То они, как Маршалл, открывают в ней еще некоторую часть, представляющую страховую премию за риск, и некоторую другую часть, возмещающую необходимые издержки по обучению предпринимателя. То они "вместе с Вальрасом" устраняют эти два последних элемента и допускают, что в статическом состоянии (т.е. в состоянии полного равновесия производства) предприниматель не получает ни барыша, ни убытка. В таком случае прибыль может происходить только из "динамических" рент, т.е. таких рент, которые возникают благодаря по стоянному перемещению равновесия в прогрессивном обществе. Но эти динамические ренты весьма разнообразны, и не все они обязаны индивидуальным качествам предпринимателя.

Другие экономисты, как Кларк, согласны с Вальрасом относительно того, что прибыль создается рентами, но они признают наряду с динамическими рентами существование рент также и в статическом состоянии. Они отбрасывают как слишком далекую от действительности гипотезу Вальраса о том, что существует одна и та же своя цена на всех предприятиях. По их мнению, только наименее благоприятствуемый предприниматель (или, как говорят англичане, предельный предприниматель, т.е. такой предприниматель, у которого самые крупные издержки производства) не получает ни барыша, ни убытка. Что же касается других, то они даже при отсутствии всякого перемещения равновесия могут собрать целый ряд рент, проистекающих от всех вышеперечисленных обстоятельств: от близости рынка, усовершенствованных машин, централизации капиталов. У этих экономистов прибыль является, по выражению Маршалла,"составной" рентой.

Таким образом, экономическая доктрина не без оговорок приняла теорию Уокера. Впрочем, для того чтобы увидеть, насколько она страдает преувеличениями, достаточно обратить внимание только на то, что распределяемые между акционерами дивиденды составляют вычет из прибыли. Скажешь ли тут, что исключительные способности акционера производят дивиденд?

По объяснениям, даваемым прибыли, видно, какое интереснейшее расширительное толкование получает теория ренты. Но это далеко не единственное толкование. Исходя из доктрины Рикардо, экономисты приходят в сущности к открытию стольких различных рент, сколько разнообразных положений существует в экономическом мире. Обобщенная теория ренты есть пропускное свидетельство, с помощью которого объясняются все индивидуальные различия дохода. "Фактически, — говорит Милль, — все преимущества одного конкурента перед другим, естественные они или приобретенные, личные или проистекающие из социальных условий, уподобляют обладателя этих преимуществ получателю ренты". Таким образом, классическая экономия вводит в теорию распределения богатств некоторое разнообразие конкретной жизни много времени спустя после того, как она изгнала ее своей строгой доктриной равенства нормы процента и нормы заработной платы. Теория ренты становится необходимым дополнением этой доктрины. Она завершает ее и придает ей законченный вид. Можно, пожалуй, сказать, что она составляет гвоздь ее. 2.

Но теория ренты претерпела еще и другое видоизменение.

У Рикардо, как мы видели, рента является по существу диффе- ренциальньш доходом. Она обязана своим происхождением различиям (differences) в плодородии земли. Ее не было бы, если бы все земли были одинаково плодородными. То же самое относится ко всем другим открытым с того времени рентам: идет ли речь о застройке участка земли, или о более сильном рабочем, или о более образованном предпринимателе, — всегда есть некоторая естественная разница, объясняющая возникновение ренты. Все эти ренты относятся к одному и тому же типу. Мысленно можно расположить в порядке убывающей производительности предпринимателей, производящих один и тот же товар, рабочих, занятых одним ремеслом, капиталы, вложенные в одно и то же дело, подобно тому как Рикардо размещал различные участки земли. Последний предприниматель из этого ряда, последний рабочий и последний капитал — каждый приносит как раз столько, столько необходимо для поддержания их активности. Все остальные производят больше, а продают свои товары или свои услуги по той же цене и потому получают ренты на столько больше, на сколько их производительность выше производительности последнего в ряду. Взяв в целом экономический мир, можно было бы получить, так сказать, "закон неодинакового плодородия" не только для земель, но и для капиталов, для индивидуальных способностей, — закон, достаточный для объяснения разницы в доходности факторов производства. Но не является ли эта концепция несколько искусственной? Не объясняется ли разница в доходах более простым и более общим принципом? Нельзя ли непосредственно установить этот общий принцип, вместо того чтобы видеть в данном общем явлении что- то вроде исключения и аномалии? Нельзя было не поставить такого вопроса, и ответ на него не замедлил появиться.

Первое сомнение возникло тогда, когда заметили, что земля может давать ренту и вне всякого неравенства плодородия. "Если бы вся земля данной страны была необходима для обработки, — говорил уже Стюарт Милль, — она вся могла бы давать ренту". Достаточно предположить спрос очень интенсивным, а производство довольно ограниченным, чтобы цена хлеба держалась выше стоимости производства. Наихудшая земля может также давать ренту даже при неодинаковом плодородии3. Такой случай Стюарт Милль считает редким для земель и частым для каменноугольных копей. Откуда тогда происходит рента? Конечно, не из разницы в плодородии земель, потому что эта рента появляется на худшей земле. Причина ее, следовательно, кроется в другом. И Стюарт Милль очень хорошо видел эту причину: "Продукт в действительности имеет ценность редкости".

Но если таково объяснение для ренты, когда она появляется на последней обращенной в обработку земле, то почему бы быть ему иным для ренты с лучших земель? Непонятно, почему Стюарт Милль не заметил этого вывода.

Действительно, как он сам объясняет происхождение ренты на участке № 1? Раз производство, говорит он, отстает от спроса, цены начинают подниматься, и только тогда, когда они достигнут уровня, достаточного для вознаграждения по нормальной таксе капита ла и труда, приложенных к новым землям, они обратятся к эксплуатации земель второго качества.

Какая же здесь причина ренты? Очевидно, повышение спроса, а не обращение в обработку участка № 2, потому что к его обработке обращаются после повышения цен4. Больше того, эта обработка, остановив повышение цен, будет не способствовать, а, наоборот, противодействовать образованию ренты, ограничивать повышение цен, увеличивая количество продуктов на рынке. Таким образом, рента с участка № 1 есть простая рента редкости, происходящая непосредственно от повышения спроса и независимая от качественного разнообразия участков. Истинная причина ренты на всех землях (как лучшего, так и худшего достоинства) всегда, следовательно, одна и та же: недостаточность предложения по сравнению со спросом.

То же самое рассуждение можно было бы применить ко всем другим дифференциальным рентам, перечисленным в предыдущем параграфе; отсюда напрашивается тот вывод, что всевозможные ренты не аномалия, а совершенно нормальное следствие общих законов ценности. Везде, где цена какого-нибудь продукта по какой-нибудь причине приобретает ценность редкости и превышает стоимость производства (а эти причины могут быть многочисленными), получается рента для продавца этого продукта. Такова общая формула, к которой пришли экономисты, — формула, совершенно независимая от закона убывающего плодородия или неодинакового плодородия земель.

Но к этой формуле пришли не сразу. Английская политическая экономия, проникнутая идеями Рикардо, еще и поныне придерживается концепции дифференциальной ренты. Континентальные же экономисты, наоборот, быстро признали в ренте простое применение закона предложения и спроса. Уже Ж.Б. Сэй объяснил доход с земли "объемом потребностей общества и ценой, которую оно в состоянии заплатить за хлеб". Немецкий экономист Германн (мюнхенский профессор) в своих оригинальных и глубоких "Staatswirtschaftliche Untersuchungen", опубликованных в 1832 г., с величайшей ясностью представлял земельную ренту как простой частный случай ренты с основных капиталов. В то время как оборотные капиталы, объяснил он, благодаря легкости перемещения почти всегда приносят одну и ту же норму дохода, основные капиталы не могут так быстро перемещаться или умножаться. Отсюда часто происходит доход с них выше того, который приносят оборотные капиталы, — рента. Эта-то рента из временной может стать продолжительной, если новые основные капиталы, вступающие в конкуренцию с первыми, не будут обладать той же производительностью. Такой случай как раз имеет место по отношению к земельным участкам.

Немного позже другой немец, Мангольдт, определял ренту как "премию за редкость", которая выпадает "не на все элементы произ водства, а только на те, которые нельзя умножить". Если рента часто представляется нам с дифференциальным характером, так это происходит просто потому, что редкость часто бывает относительной и значение ее может быть ослаблено тем, что взамен редкого производительного элемента ставятся другие, меньшей продуктивности.

Точно так же Шефле в одном своем произведение (1867 г.), посвященном отчасти ренте5, подчеркивает ту мысль, что земля дает ренту и, следовательно, неспособна к перемещению или размножению, как это может быть с другими капиталами.

Наконец, когда Карл Менгер в своих "Grundsatze der Volkswirt- schaftslehre" ("Основания политической экономии", 1872 г.) закладывает основы современной доктрины о ценности, он спешит ввести теорию ренты в общую теорию цен, категорически утверждая, что "услуги земли в отношении ценности их подчиняются тем же общим законам, что и услуги машин, орудий, жилых помещений и фабрик или всех других экономических благ, какова бы ни была их природа".

Единственное различие, признаваемое новыми экономистами между такими рентами, заключается в большей или меньшей продолжительности их существования. Одни из них, как, например, доставляемые какой-нибудь машиной высшего качества, исчезнут очень быстро, потому что легко строятся новые конкурирующие машины. Другие, наоборот, долгое время останутся связанными с одной и той же производительной функцией — это ренты, обязанные своим существованием естественным качествам либо земли, либо человека. По выражению Парето6, смотря по тому, насколько легко сбережение будет превращаться в определенный капитал, доставляемые этим капиталом ренты будут иметь болеб или менее продолжительное существование. И Маршалл, резюмируя эти тонкие объяснения по занимающему нас предмету, заявляет: "Таким образом, переходя от свободных даров природы к продолжительным мелиорациям почвы, затем к менее продолжительным мелиорациям, от них к сооружениям фермы или завода, от этих последних к паровым машинам и т.д. и, наконец, к менее прочным и быстрее производящимся орудиям, мы находим целый беспрерывный ряд (рент)".

И, могли бы мы прибавить, этот ряд тянется до тех пор, пока рейта не становится отрицательной, т.е. до тех пор, пока условия предложения и спроса, допустив сначала дополнительный барыш, не сведут потом дохода от производительного орудия ниже нормальной таксы. Тюнен уже отмечал отрицательную ренту, и Парето воспринял эту концепцию.

Таким образом, у современных авторов ренты проистекают просто из закона предложения и спроса. Вследствие этого концепция ренты приобретает всеобщее значение. В то же время она перестает быть курьезом или аномалией. Так называемый закон убы вающего плодородия много теряет в своем экономическом значении, и, по-видимому, грозит большая опасность существованию опирающейся на него теории Рикардо. Вызвав, как никакая другая теория, такую полемику среди экономистов, эта теория, кажется, готова теперь вместе с классической теорией ценности отойти в ряды тех доктрин, которыми занимаются еще историки, но от пользования которыми отказываются экономисты7.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме Глава II. ТЕОРИЯ РЕНТЫ И ЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ:

  1. Применять теории? Да никогда!
  2. ТЕОРИЯ ОРГАНИЗАЦИЙ Задачи раздела
  3. О ХАРАКТЕРЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ГРУППИРОВОК ГОСПОДСТВУЮЩИХ КЛАССОВ РУМЫНИИ 60-х гг. XIX в,- 1918 г. (История и теория вопроса)
  4. Глава II. ТЕОРИЯ РЕНТЫ И ЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ
  5. Глава II. ТЕОРИЯ РЕНТЫ И ЕЕ ПРИМЕНЕНИЕ
  6. ГЛАВА I ВВЕДЕНИЕ
  7. Глава II СТАРАЯ И НОВАЯ ДИПЛОМАТИЯ
  8. ГЛАВА 3 УРОКИ КОМПЬЮТЕРНОЙ ИНДУСТРИИ
  9. Глава VI. Влияния общественного прогресса
  10. Глава VII. Заработная плата в статическом состоянии общества - специфический продукт труда
  11. Глава VIII. Как можно выделить специфический продукт труда
  12. Глава IX. Капитал и капитальные блага в их противопоставлении
  13. Глава XVI. Как измеряется предельная эффективность потребительского богатства
  14. Глава XXII. Закон экономического вменения в его применении к продуктам конкретных средств производства
  15. Глава XXV. Статистические стандарты в динамическом обществе
  16. Глава 1. Что необходимо знать о мотивации и стимулировании персонала
  17. Лекция 19 Теория ценности и распределения: аналитическая часть (II)
  18. Основные направления применения показателя ВВП
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика