<<
>>

Пространственный предел «социальной справедливости»

Мало оснований сомневаться, что чувства и представления, выражающиеся в требовании «социальной справедливости», имеют источником отношение, которое в более примитивных услови ях человек испытывает к ближним, к членам той малой группы, к которой он принадлежит.
Помощь лично известному члену своей группы и приспособление своих действий к его нуждам признавались обязанностью. Это было возможно в силу знания его личности и его обстоятельств. Совершенно другая ситуация в Великом, или Открытом, обществе. Здесь производимые человеком товары и услуги идут на пользу тем, кого он не знает. Более высокая производительность такого общества покоится на разделении труда, намного превышающем кругозор любого человека. Расширение процесса обмена далеко за пределы сравнительно малых групп и включение большого числа незнакомых друг с другом лиц стало возможным благодаря признанию за чужаками и даже иностранцами права на ту же защиту правилами справедливого поведения, которые применяются в отношениях с известными членами своей малой группы. Применение одинаковых правил справедливого поведения в отношениях со всеми людьми справедливо считается как одно из величайших достижений либерального общества. При этом обычно не понимают, что распространение тех же правил на отношения со всеми людьми (за пределами группы самых близких родных и друзей) требует ослабления по меньшей мере отдельных правил, обязательных в отношениях с другими членами малой группы. Если правовые обязанности перед чужаками или иностранцами должны быть теми же, что и по отношению к соседям или землякам, их следует ослабить так, чтобы они стали применимы к чужакам. Нет сомнения, что человек всегда будет искать принадлежности к малым группам и добровольно принимать на себя особые обязательства по отношению к избранным им друзьям или товарищам. Но подобные моральные обязательства по отношению к избранным не могут стать обязательными по закону в системе свободы в рамках закона, потому что в такой системе выбор тех, по отношению к кому человек принимает особые моральные обязательства, является делом сугубо личным и не регулируется законом.
Система правил для Открытого общества, применимых ко всем другим хотя бы в принципе, должна быть более узкой по содержанию, чем система правил, предназначенных к применению в малой группе. Общая договоренность о надлежащем статусе или материальном положении различных членов группы более вероятна только в относительно малой группе, все члены которой знакомы с характером и значением деятельности друг друга. В таких малых сообществах мнение о подходящем статусе всегда дополняется представлением о собственном долге перед другими, а потому не превращается просто в требование, чтобы кто-то предоставил соответствующее вознаграждение. Требования осуществления «социальной справедливости» обычно как нечто само собой разумеющееся, хотя зачастую и неявным образом, адресуются национальным правительствам как организациям, обладающим всеми необходимыми возможностями. Но сомнительно, чтобы где-либо, кроме самых малых стран, можно было бы на национальном уровне применить стандарты, выведенные из условий местности, с которой человек знаком и твердо знает, что там немногие согласятся уступить чужестранцу такое же право на определенный доход, которое они признают за своими согражданами. Нужно признать, что в последние годы сочувствие к тяжелому материальному положению населения бедных стран побудило избирателей богатых стран одобрить предоставление первым существенной материальной помощи, но вряд ли соображения справедливости играли при этом сколько-нибудь заметную роль. Сомнительно, что существенная материальная помощь была бы предоставлена, если бы соперничающие силовые группировки не стремились вовлечь в свою орбиту как можно большее число развивающихся стран. И следует отметить, что современные технологии, сделавшие возможной такую помощь, возникли только потому, что некоторые страны сумели создать огромное богатство, тогда как большая часть мира почти не изменилась. Но самое главное в том, что если взглянуть за пределы наших национальных государств и выйти за пределы того, что мы считаем нашей цивилизацией, мы не сможем даже обманом внушить себе, будто знаем, что является «социально справедливым», и увидим, что те же самые группы — например, профсоюзы, — которые внутри существующих государств громче всех требуют «социальной справедливости», первыми отвергают притязания, заявляемые от лица иностранцев.
В сфере международных отношений очевидно полное отсутствие признанных стандартов «социальной справедливости» или любых принципов, на которые могли бы опираться такие стандарты; а вот на национальном уровне большинство людей все еще думает, что отношения, привычные на уровне личного общения, могут послужить образцом для национальной политики или для использования полномочий правительства. Фактически на этом уровне «социальная справедливость» превращается в жульничество, так как агенты организованных интересов прекрасно научились эксплуатировать благонамеренных людей. В этом отношении существует фундаментальная разница между тем, что возможно в малой группе и в Великом обществе. В малой группе человек может знать, как отразятся его действия на ближних, а правила эффективно запрещают ему нанесение какого-либо вреда и даже требуют от него оказания определенной помощи. В Великом обществе человек не может знать, как отзовутся его действия на других. Поэтому он должен руководство ваться не знанием частных результатов в отдельных случаях, а исключительно правилами, определяющими виды действий как запрещенные или обязательные. В частности, человек зачастую не знает, кто выиграет от его действий, а потому не знает и того, удовлетворяет ли он настоятельную нужду или увеличивает богат - ство. Не зная, кого затронут его действия, он не может стремиться к справедливым результатам. В самом деле, переход от малой группы к Великому, или Открытому, обществу и обращение с каждым, как с человеком, а не как с известным другом или врагом, требует сужения круга обязанностей перед другими. Если юридические обязанности человека одинаковы перед всеми, включая незнакомцев и даже иностранцев (а все, что сверх того, может предприниматься только добровольно или в связи с особыми узами, как между родителями и ребенком), то налагаемые законом обязанности перед соседями и друзьями должны быть не шире, чем перед чужаком. То есть, все обязанности, основанные на личном знакомстве и знании особых обстоятельств, должны быть лишены санкции закона.
Распространение обязанности следовать определенным правилам справедливого поведения на более широкий круг, а в предельном случае — и на всех людей, должно сопровождаться сужением обязательств перед членами малой группы. Наши унаследованные, а отчасти, возможно, даже врожденные моральные чувства в Открытом обществе (которое есть общество абстрактное) неприменимы, и своего рода «моральный социализм», который возможен в малой группе и часто удовлетворяет глубоко укоренившиеся инстинкты, может оказаться невозможным в Великом обществе. Некоторые формы альтруистического поведения, имеющие целью благо друзей, которые в малой группе могут быть крайне желательными, не обязательно хороши в Открытом обществе и даже могут оказаться вредоносными (как, например, требование, чтобы участники одной отрасли воздерживались от конкуренции между собой)143. То, что нравственный прогресс должен сопровождаться уменьшением особых обязательств по отношению к другим, может вначале казаться парадоксальным; однако именно этого должен желать тот, кто считает, что принцип равного обращения со всеми людьми, в котором заключен, возможно, единственный шанс на мир, важнее, чем конкретная помощь тем, кто явно страдает. Это означает, что мы предоставляем разумному пониманию доминировать над нашими унаследованными инстинктами. Но великая нравственная авантюра, в которую пустился человек, затеяв Открытое общество, оказывается под угрозой, когда от него требуют применять ко всем согражданам правила, уместные только в отношениях с ближними в племенной группе. Читатель, возможно, ожидает от меня более подробного анализа отдельных требований, обычно обосновываемых ссылками на «социальную справедливость». Но мне из горького опыта известно, что это не только бесконечная, но и бесполезная задача. После того, что уже было сказано, должно быть понятно, что не существует пригодных на практике критериев достоинств, заслуг или потребностей, на которых в рыночном порядке можно было бы выстроить систему распределения материальных благ, и что нет никакого принципа, который бы помог согласовать различные притязания. Поэтому я ограничусь двумя доводами, которыми часто пользуются, взывая к «социальной справедливости». Первый обычно приводится в теоретических дискуссиях для иллюстрации несправедливости распре - деления, обеспечиваемого рыночным процессом, хотя на практике это мало что меняет, а второй, вероятно, представляет собой самый частый тип ситуации, в которой призыв к социальной справедливости побуждает правительство к действию. Для демонстрации несправедливости существующего рыночного порядка обычно указывают на то обстоятельство, что самые неприятные работы обычно являются и самыми низкооплачиваемыми. В справедливом обществе, говорят они, тем, кто добывает уголь под землей, чистит дымовые трубы или отхожие места, — словом, тем, кто выполняет грязную или унизительную работу, — следует платить больше, чем тем, чей труд приятнее. Разумеется, будет несправедливо, если некто вышестоящий направит на выполнение таких неприятных обязанностей людей, способных не хуже других справляться с другой работой, без дополнительной компенсации. Если бы, например, в такой организации, как армия, двух равно способных военнослужащих направили на выполнение двух разных задач, одна из которых привлекательна, а другая — крайне неприятна, требование справедливости состояло бы в компенсации второму его назначения. Ситуация, однако, меняется, когда люди зарабатывают на жизнь, продавая свои услуги тому, кто лучше заплатит. Здесь жертвы, приносимые тем, кто оказывает услуги, ничего не значат, а учитывается только (предельная) ценность услуг для тех, кто их покупает. Причина этого не только в том, что жертвы, приносимые разными людьми за оказание одних и тех же услуг, зачастую бывают очень неодинаковы, или что невозможно учесть причины того, почему некоторые способны оказывать лишь менее ценные услуги, чем другие. Но люди с небольшими способностями, которые в силу этого немного зарабатывали бы в более привлекательных профессиях, часто обнаруживают, что могут зарабатывать больше, выполняя непривлекательные обязанности, от которых отворачиваются их более удачливые сограждане. Сам факт, что люди, способные предоставлять услуги, относительно более ценимые покупателями, не идут в неприятные профессии, открывает ценные возможности зарабатывать сравнительно больше для лиц с низкой квалификацией. То, что люди, способные предложить окружающим лишь малоценные услуги, с большим трудом и страданиями зарабатывают малую толику того, что достается другим на хорошо оплачиваемой и даже интересной работе, является необходимым свойством любой системы, в которой вознаграждение основывается на ценности услуг для пользователя, а не на оценке заслуг самого работника. И это свойство должно доминировать в любом социальном порядке, в котором человек волен выбирать себе работу, а не следовать указаниям властей. Единственным условием, при котором можно представить как справедливость то, что работающие под землей шахтеры, мусорщики или работники скотобойни должны получать больше, чем занятые в более приятных профессиях, была бы необходимость привлечь к выполнению этих работ большее число людей или плановый характер направления людей на эти работы. Но, поскольку в рыночном порядке некоторым «везет» родиться и вырасти в деревне, где большинство мужчин может зарабатывать на жизнь только ловлей рыбы (а женщины — разделкой рыбы), нет смысла считать это несправедливостью, особенно если учесть, что не будь местных возможностей, эти люди просто не появились бы на свет, поскольку большинство населения таких деревень обязано своим существованием возможностям, которые позволили их предкам рожать и выращивать детей. Так кто же в этой ситуации несправедлив?
<< | >>
Источник: Хайек Фридрих Август фон. Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики / Фридрих Август фон Хайек ; пер. с англ. Б. Пинскера и А. Кустарева под ред. А. Куряева. — М.: ИРИСЭН. 644 с. (Серия «Политическая наука»). 2006

Еще по теме Пространственный предел «социальной справедливости»:

  1. § 1. Дискуссионные вопросы понятии правоприменительной практики и ее социальные истоки
  2. МЕНТАЛИТЕТ КАК СИСТЕМА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ УСТАНОВОК
  3. «РУССКАЯ ИДЕЯ», ИЛИ СВЕРХЗАДАЧА СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ (Вместо заключения)
  4. 1. ПОНЯТИЕ НЕДВИЖИМОСТИ
  5. § 2. Конфликтогенные факторы политического процесса
  6. Социальная психология этнического взаимодействия
  7. 3.1. Факторы и условия промышленного развития региона
  8. ГОСУДАРСТВО И ОСНОВНЫЕ ИНСТИТУТЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СЕКТОРА
  9. Функция распределения доходов
  10. Обеспечение совместимости подходов центра и регионов к территориальному прогнозированию, планированию и программированию
  11. 35. Понятие и признаки законности, ее значение в жизни общества и в функционировании государства. Гарантии законности и способы ее обеспечения в современных условиях.
  12. Основные принципы хозяйственного управления
  13. ОСНОВНЫЕ ТЕРМИНЫ и понятия
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика