<<
>>

приложение к главе 9 СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ПРАВА ЧЕЛОВЕКА

Упор на правах человека зачастую способствует переходу от отрицательной концепции справедливости, определяемой правилами личного поведения, к «положительной» концепции, налагающей на «общество» обязанность обеспечивать людей отдельными благами.
Похоже, что в молодом поколении система государственной благотворительности, внутри которой оно появилось на свет, породила чувство, что у него есть законное право требовать от «общества» предоставления особых благ, которые общество обязано предоставлять. Сколь бы сильным ни было это чувство, его существование не доказывает, что такое требование имеет отношение к справедливости или что подобные претензии могут быть удовлетворены в свободном обществе. Одно из значений существительного «право» [right] предполагает, что каждое правило справедливого поведения создает соответствующее право индивидуума. Поскольку правила поведения отграничивают сферу личного, человек получает право на свою собственность, и, защищая ее, он будет пользоваться симпатией и поддержкой других людей. Но, создав для проведения в жизнь правил поведения такие организации, как правительство, человек получил право требовать от правительства защиты своих прав и наказания нарушителей. Подобные требования могут быть законными требованиями или правами, лишь пока они адресованы лицу или организации (такой как правительство), которые могут действовать и которые в своих действиях связаны правилами справедливого поведения. Сюда входят требования к людям, добровольно взявшим на себя обязательства, или взаимные требования между людьми, связанными между собой особыми обстоятельствами (как в случае отношений между родителями и детьми). В подобных обстоятельствах правил справедливого поведения возлагают на одних права, а на других — соответствующие обязательства. Но сами по себе правила, в отсутствие особых обстоятельств, к которым они относятся, не могут дать кому-либо право на определенного рода вещи.
У ребенка есть право быть сытым, одетым и иметь крышу над головой, потому что соответствующий долг возложен на его родителей, опекунов или, скажем, соответствующее ведомство. Но правило справедливого поведения не может определить такое право абстрактно, без указания на особые обстоятельства, определяющие, на кого возложены соответствующие обязательства. Ни у кого нет прав на определенное положение вещей, если ни на кого не возложена обязанность его обеспечить. У нас нет права на то, чтобы наши дома не сгорали, нет права на то, что на наши товары или услуги сыщется покупатель, или что нас обеспечат некими благами или услугами. Справедливость не налагает на наших друзей общий долг обеспечивать нас средствами к существованию; а требование об их предоставлении возможно лишь постольку, поскольку мы содержим для этой цели организацию. Бессмысленно говорить о праве на общественное положение, которое никто не обязан и, возможно, даже не в состоянии предоставить. Равным образом бессмысленно говорить о праве в значении требований к стихийному порядку общества, если только не предполагается, что кто-то обязан превратить этот космос в организацию и, соответственно, присвоить власть контролировать результаты. Поскольку мы обязаны поддерживать аппарат правительства, в силу принципов, определяющих эту организацию, мы имеем определенные права, которые обычно именуются политическими. Существование правительства, имеющего полномочия на принуждение, и правила его организации создают законное право на долю в услугах правительства, и могут даже служить оправданием притязания на равную долю в определении того, что правительство должно делать. Но это не дает основания требовать того, что правительство не предоставляет и, возможно, не может предоставлять всем. В этом смысле мы не являемся членами организации, именуемой обществом, потому что общество, производящее средства для удовлетворения большинства наших потребностей, не является организацией, направляемой сознательной волей, а в противном случае и не могло бы этого производить.
Освященные веками политические и гражданские права, зафиксированные в официальных биллях о правах, по сути дела, представляют собой требование, чтобы всюду, куда простирается власть правительства, она бы использовалась справедливо. Как мы увидим, все эти права сводятся к частным случаям более емкой формулы, гласящей, что насилие может применяться только для принуждения и соблюдению общих правил, применимых в неизвестном числе будущих случаев. Все политические и гражданские права могут быть заменены этой формулой. Может оказаться желательным, чтобы эти права сделались поистине всеобщими в результате того, что им станут пользоваться все правительства. Но, поскольку полномочия отдельных правительств ограничены, эти права не могут породить обязанность правительств осуществлять особое положение вещей. Мы можем требовать лишь того, чтобы действующее правительство действовало справедливо; но из наших прав не следует, что правительство должно обладать какой-либо положительной властью. Политические и гражданские права оставляют совершенно открытым вопрос, может ли и должна ли организация для принуждения, которую мы именуем правительством, на законном основании использоваться для определения материального положения отдельных людей или групп. К отрицательным правам, которые представляют собой всего лишь дополнение к правилам, защищающим область личного, и наделены статусом закона в хартиях правительства, и к положительным правам граждан на участие в руководстве этим правительством недавно были добавлены новые положительные «социально-экономические» права человека, для которых требуют равного или еще более высокого положения150. Они представляют собой притязания на конкретные блага, на которые, как предполагается, имеет право каждый человек без малейшего указания на то, на ком лежит обязанность предоставлять эти блага или в результате какого процесса они должны быть предоставлены151. Но такого рода положительные права требуют дополнять их решением о том, что некто (человек или организация) обязан предоставлять эти блага.
Нет смысла, конечно, описывать эти притязания как требования к «обществу», потому что «общество» не может мыслить, действовать, ценить или «обходиться» с кем-либо каким-либо образом. Чтобы удовлетворять подобные требования, стихийный порядок, именуемый нами обществом, следует заместить обдуманно управляемой организацией: космос рынка должен быть замещен таксисом, членам которого придется делать то, что им велят. Им не позволят использовать свои знания в собственных интересах, а заставят выполнять план, составленный правителями в соответствии с подлежащими удовлетворению потребностями. Из этого следует, что старые гражданские права и новые социально-экономические права не могут быть реализованы одновременно, потому что они, несовместимы; новым правам невозможно придать законную силу, не разрушив либеральный порядок, являющийся целью старых гражданских прав. Новая тенденция получила главный импульс от провозглашенных президентом Франклином Рузвельтом «четырех свобод»: «свободы от нужды» и «свободы от страха», а также старых «свободы слова» и «свободы вероисповедания». Но воплощение они получили только во Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной ассамблеей ООН в 1948 г. Этот документ, по общему признанию, был попыткой сплавить воедино права западной либеральной традиции с совершенно иного рода концепциями, ведущими происхождение от идей марксистской революции в России152. Декларация дополняет список классических гражданских прав, перечисленных в первых двадцати одной статье, семью дополнительными обязательствами, соответствующими новым «социально-экономическим правам». В этих дополнительных пунктах «каждому, как члену общества» гарантируется удовлетворение положительных притязаний на конкретные услуги, и при этом ни на кого не возлагается обязанность или бремя их предоставления. Документ также не дает такого определения этих прав, чтобы суд смог определить их содержание в каждом конкретном случае. Что, например, с точки зрения закона означает утверждение, что каждый «имеет право... на осуществление необходимых для поддержания его достоинства и для свободного развития его личности прав в экономической, социальной и культурной областях» (ст. 22)? Против кого «каждый» должен подать иск с требованием обеспечить ему «справедливые и благоприятные условия труда» (ст. 23 (1)) и «справедливое и удовлетворительное вознаграждение» (ст. 23 (3))? Каковы последствия требования, что каждый должен иметь право «свободно участвовать в культурной жизни общества, наслаждаться искусством, участвовать в научном прогрессе и пользоваться его благами» (ст. 27 (1))? Сказано даже, что «каждый имеет право на социальный и международный порядок, при котором права и свободы, изложенные в настоящей Декларации, могут быть полностью осуществлены» (ст. 28) — явно исходя из предположения, что это не только возможно, но что теперь существует и метод осуществления всех этих требования для всех людей. Очевидно, что все эти «права» основаны на понимании общества как обдуманно созданной организации, которая каждому дает работу. Они не могут быть сделаны всеобщими в рамках системы правил справедливого поведения, основанной на концепции личной ответственности, а потому требуют превращения всего общества в единую организацию, иными словами, превращения его в тоталитарное общество в самом прямом смысле этого слова. Мы уже видели, что правила справедливого поведения, которые применимы равным образом к каждому, но никого не подчиняют приказам вышестоящих, не могут определить, какие именно вещи должен иметь любой человек. Они не могут принимать форму «каждый должен иметь то-то и то-то». В свободном обществе материальный достаток каждого человека отчасти зависит от особых обстоятельств, которых никто не в силах предвидеть и определить. В силу этого правила справедливого поведения не могут предоставить человеку как таковому (в отличие от членов организации) права на отдельные вещи; они могут только обеспечить возможности приобретения таких прав. Авторам Декларации явно никогда не приходило в голову, что не каждый является наемным служащим организации, чье право «на отдых и досуг, включая право на разумное ограничение рабочего дня и на оплачиваемый периодический отпуск» (ст. 24) может быть гарантировано. Концепция всеобщих прав, гарантирующая крестьянину, эскимосу и, предположительно, даже снежному человеку «оплачиваемый периодический отпуск» показывает абсурдность всей затеи. Если бы у авторов этого документа была хоть толика здравого смысла, они бы поняли, что права, декретированные ими как всеобщие в настоящем и в любом обозримом будущем совершенно недостижимы, а формальное провозглашение их правами является безответственной игрой с концепцией «прав», которая может привести только к утрате уважения к ней. Весь документ написан на канцелярском жаргоне, свойственном заявлениям руководителей профсоюзов или Международной организации труда, и пропитан отношением, характерным для служащих, государственных чиновников и руководителей больших корпораций, но совершенно несовместимым с принципами, составляющими основу Великого общества. Если бы этот документ был подготовлен международной группой социальных философов (как это, по сути дела, и было), он явился бы лишь тревожным свидетельством того, до какой степени мышление этих социальных философов пропитано бюрократизмом и сколь чуждыми стали для них базовые идеи свободного общества. Но то, что он был одобрен предположительно ответственными государственными деятелями, серьезно озабоченными созданием мирного международного порядка, дает основание для куда более мрачных опасений. Организационное мышление, преимущественно в результате влияния рационалистического конструктивизма Платона и его последователей, издавна было пороком, неотступно преследующим социальных философов; пожалуй, не следует удивляться тому, что академические философы, привыкшие к своему защищенному положению членов организации, должны были полностью утратить понимание сил, скрепляющих Великое общество, и, вообразив себя платоновскими «философами на троне», не могли не предложить перестройку общества по тоталитарному образцу. Окажись правдой то, что социально-экономические права Всеобщей декларации прав человека сегодня «одобряются подавляющим большинством американских и британских моральных философов»153, это свидетельствовало бы о прискорбном отсутствии проницательности у части этих мыслителей. Но и зрелище Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций, торжественно провозглашающей, что каждый человек (!), «постоянно имея в виду настоящую Декларацию» (!), должен стремиться к всеобщему признанию и осуществлению этих прав человека, было бы просто комичным, если бы создаваемые этим иллюзии не были столь трагичны. Чрезвычайно прискорбно видеть, как самая всеобъемлющая из всех созданных когда-либо человеком власть подрывает должное к себе уважение проявлением сочувствия к наивному предрассудку, будто мы можем создать любое считающееся желательным положение дел, просто декретировав, что оно должно осуществиться, и потворствует самообману, нашептывающему, будто можно пользоваться благами стихийного порядка общества и в то же время лепить его по собственному разумению154. Эти иллюзии игнорируют тот фундаментальный факт, что доступность всех этих услуг, которыми мы хотим обеспечить как можно большее число людей, зависит от этих самых людей, наилучшим образом использующих в труде свои собственные знания. Прописанное в законе право на услуги вряд ли снабдит нас нужными средствами. Если мы желаем благополучия каждого, для приближения к цели нужно не издавать законы, требующие этого достичь, и не наделять каждого законным правом на то, что, по нашему мнению, ему следовало бы иметь, а заинтересовать всех делать все возможное для пользы других. Разговор о правах, когда на деле есть всего лишь желания, которые может удовлетворить только добровольная система, не только отвлекает внимание от определяющих факторов благосостояния, которого мы хотим для всех и каждого, но еще и обесценивает слово «право», точное значение которого необходимо сберечь, если мы хотим сохранить свободное общество.
<< | >>
Источник: Хайек Фридрих Август фон. Право, законодательство и свобода: Современное понимание либеральных принципов справедливости и политики / Фридрих Август фон Хайек ; пер. с англ. Б. Пинскера и А. Кустарева под ред. А. Куряева. — М.: ИРИСЭН. 644 с. (Серия «Политическая наука»). 2006

Еще по теме приложение к главе 9 СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ПРАВА ЧЕЛОВЕКА:

  1. 14.2. Правовая охрана прав и законных интересов человека, общества и государства от воздействия вредной информации
  2. Глава 1 Проблемы послевоенного мирного урегулирования
  3. Глава 2. Общие правила подачи жалоб и заявлений
  4. Глава 19. Порядок обращения в Европейский Суд по правам человека
  5. Глава III ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ КОНТАКТЫ
  6. Глава V ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ
  7. приложение к главе 9 СПРАВЕДЛИВОСТЬ и ПРАВА ЧЕЛОВЕКА
  8. ПРИМЕЧАНИЯ Книга I. ПРАВИЛА И ПОРЯДОК
  9. Книга II. МИРАЖ СОЦИАЛЬНОЙ СПРАВЕДЛИВОСТИ
  10. ГЛАВА IV. Организациясуда у бурят.
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. (Монгольское право и сравнительное правоведение)
  12. § 1. Гарантии социально-экономических прав как императив обеспечения потребностей и интересов отдельной личности и демографической безопасности социума в целом
  13. Глава 1 ПРАВОВАЯ ПРИРОДА И СОДЕРЖАНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНЫХ МЕР МЕДИЦИНСКОГО ХАРАКТЕРА
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика