<<
>>

Общая характеристика неолиберализма

Неолиберализм сформировался в 30-х годах как одно из основных направлений буржуазной политэкономии периода общего кризиса капитализма. В современных условиях неолиберализм ?является важнейшим направлением вульгарного экономического либерализма.

Неолиберализм выступает против марксизма-ленинизма. Свою защиту экономических и социологических концепций антикоммунизма неолибералы проводят под фальшивым лозунгом борьбы против капитализма, монополизма и тоталитаризма. На деле неолиберальный «антимонополизм», «антитоталитаризм» и «антикапитализм» есть апология государственно-монополистического капитализма.

Развитие государственно-монополистического капитализма нашло свое отражение в неолиберализме, служебная роль которого сводится к апологии современного капитализма. В устаревшие апологетические догмы вульгарного либерализма времен домонополистического капитализма (автоматическое равновесие, пассивная государственная политика и др.) был внесен ряд несущественных изменений с целью приспособить их к новой обстановке в период общего кризиса капитализма. Экономическо- социологическая доктрина неолиберализма наилучшим образом удовлетворяла потребностям апологетики государственно-монополистического капитализма в ФРГ, Австрии, Швейцарии, Италии,. Бельгии и в других странах на втором этапе общего кризиса капитализма как своей «наукоподобностью», так и тем, что неолиберализм дает возможность объединить и примирить концепции и методологии палеолиберализма, неомеркантилизма, кейнсианства, дирижизма и реформизма.

Неолибералы изображают себя противниками кейнсианства и: дирижизма (тоталитаризма). Они много говорят об «антикейнси- анской революции». На самом деле неолибералы не отвергают государственной дирижизм, ибо сами проповедуют неолиберальный дирижизм. Споры с кейнсианцами сводятся лишь к вопросу о конкретных формах и масштабах государственного интервенцио- нализма.

Теоретики обоих направлений выражают интересы отдельных групп монополистического капитализма и различных групп эксплуататорских классов и капиталистических стран. Оба направления (кейнсианское и неолиберальное) имеют одну цель и стратегию— защита современного капитализма и антикоммунизм.. Сторонники «свободы предпринимательства» и «регулируемого капитализма» отличаются друг от друга лишь апологетическим толкованием различных сторон государственно-монополистического капитализма.

Неолиберальное экономическое учение приобрело ряд разновидностей: неолиберальный дирижизм (во Франции), неомаржи- нализм (в Австрии и Швейцарии), неоордолиберализм (в ФРГ), неоиндивидуализм и неомонетаризм (в Англии и США), неомеркантилизм, неогуманизм и др.

не случайно стала центром международного неолиберализма. Социально-экономические условия фашистской Германии, Италии и стран «нового порядка» в Европе крайне дискредитировали теории «регулируемой экономики». Буржуазные экономисты послевоенной Германии учли, что теория и практика тоталитарного фашистского государственного «регулирования» не могут иметь успеха, и сами начали критиковать нацистский тоталитаризм, «хозяйство по команде». Буржуазная политэкономия ФРГ начала выступать под демагогическим флагом «свободной игры сил», «интеграции», «свободного рыночного хозяйства», «экономической свободы и экономического гуманизма», «третьего пути», «антимонополизма» и «антикапитализма».

Один из главных теоретиков неолиберального направления В. Рёпке (1899—1967), по происхождению немецкий буржуазный экономист, в своих работах («Гуманное общество», «Вне сферы спроса и предложения», «Германский вопрос» и др.) защищает теорию и практику неолиберализма: «экономический гуманизм», «международное рыночное хозяйство», «экономическую интеграцию», «антимонополизм и антитоталитаризм» и т. п. В отличие от некоторых буржуазных экономистов В. Рёпке не отрицает существования монополий. Более того, он прибегает к социальной антикапи- талистической и антимонополистической демагогии.

В. Рёпке и его ученики заявляют, что они якобы ведут идейную борьбу против монополизма и тирании во имя гуманизма и свободы, во имя среднего сословия. В действительности под фальшивым флагом антимонополизма и антикапитализма В. Рёпке защищает так называемый неолиберальный «третий путь», под которым понимается капиталистическое товарное хозяйство в условиях государственно-монополистического капитализма. Демагогически выступая с критикой монополий, он самыми мощными и опасными монополиями считает не крупные капиталистические объединения, а профсоюзы. Мнимая «критика монополий» имеет антирабочую, антисоциалистическую направленность и превращается в антикоммунизм.

Западногерманский неолиберализм в специфических условиях ФРГ на деле служил и служит прикрытием государственно-монополистических тенденций развития. Начиная с 1948 г. западногерманский монополистический капитализм при помощи правительства Аденауэра — Эрхарда превратил неолиберализм в государственную доктрину и активно использовал его для возрождения германского империализма.

Немецкие неолибералы считают, что их экономическая идеология не является ни буржуазной, ни социалистической. Ордолиберализм («средний путь») они ставят между капитализмом и социализмом. По мнению неолиберала А. Рюстова, в настоящее время существуют капитализм, социализм и неолиберальная система — «ордолиберальная свободная рыночная экономика». Неолиберализм, пишет он, это «радикальное и фундаментальное возобновление либерализма, свойственное ему изменение и новое возрождение»1. В действительности ордолиберализм — идеологическая маскировка диктатуры монополий.

Ордолиберализм, или неоордолиберализм, — это западногерманская разновидность нового либерализма. Доктрину ордолиберализма используют теоретики ХДС-ХСС, СДПГ и др. Все эти партии имеют собственные варианты ордолиберализма: эрхардов- ское «социальное рыночное хозяйство», «свободный социализм, или нонконформизм» (Г. Дейст, Г. Ортлиб, К. Шиллер), «строй соревнования», «оформленное общество» и др.

Главные теоретики западногерманского неолиберализма (В. Ойкен и его ученики) работали в Фрейбургском университете. Начиная с 1948 г. неолиберализм «фрейбургского кружка», или «школы Ойкена», становится официальной доктриной Бонна. В этом же году вышел в свет первый номер неолиберального ежегодника «Огс1о» (ежегодник о хозяйственном и общественном строе), который сыграл большую роль в деле формирования всего неолиберального направления. Неолиберальный ежегодник начал объединять неолибералов всех стран в одно направление. Слово «Ордо», которое избрал В. Ойкен, считается собирательным понятием для всех неолиберальных школ и группировок. «Строй соревнования... есть естественный строй, или Ордо», — заключает В. Ойкен.

«Ордо» — ежегодник, представляющий собой теоретическую трибуну неолиберального направления и служащий своего рода фундаментом всего неолиберализма. На его страницах публикуются работы неолибералов различных стран. Неолиберальный ежегодник является оружием антикоммунизма и апологией капиталистического «свободного рыночного хозяйства».

Большую роль в учении всего неолиберализма играет созданная В. Ойкеном концепция «идеальных типов хозяйства». Именно на этой доктрине основывается вся экономическо-социологическая программа неолиберализма. Эта концепция имеет антикоммунистическую сущность и защищает капиталистическое товарное хозяйство. По мнению В. Ойкена и его единомышленников, все формы общественного строя сводятся к двум видам — «центрально-управляемому хозяйству» (тоталитаризм) и «рыночному хозяйству» («свободное, открытое хозяйство»). Ордолибералисты выступают против исторической действительности, ибо история развития человеческого общества знает пять основных типов производственных отношений.

Для неолиберальных теоретиков способ производства определяется «формами направления хозяйственного процесса», т. е. критерием для определения общественно-политического строя является «форма управления хозяйством». Вопрос о собственности на средства производства отодвигается на задний план, а роль производственных отношений игнорируется. По мнению ордолибералис- тов, первобытное общество, рабовладельческие латифундии, хозяйство Древнего Египта и Рима, феодальное поместье, нацистское хозяйство и даже плановая социалистическая экономика — это один тип хозяйства: «центрально-управляемое хозяйство, тоталитаризм, коллективизм, закрытое общество, принудительное хозяйство».

В. Ойкен и его ученики различают несколько форм «централь- но-управляемого хозяйства», или «тоталитаризма (коллективизма)». По их мнению, существует «центрально-управляемое хозяйство» с частной собственностью на средства производства и с коллективной собственностью. Тоталитаризмом оказывается, с точки зрения ордолибералов, не особая форма политического господства империалистической буржуазии, т. е. фашизм, а «коллективное общество» — «коллективизм».

Объявляя себя врагом тоталитаризма, ордолиберализм оказывает тем не менее фашизму немалую услугу. Игнорируя действительную природу фашизма, неолибералы выдают его за «диктатуру масс». Таким образом, ордолиберальная доктрина об «идеальных типах хозяйства» преследует цель замаскировать коренные различия между социализмом и эксплуататорскими способами производства. Теоретики «идеальных типов хозяйства» отождествляют фашистский национал-социализм с научным социализмом, нацистскую экономику — с плановым социалистическим хозяйством и этим стремятся дискредитировать в глазах широких масс великие идеи коммунизма. В основе их доктрины лежат клеветнические измышления, стремящиеся извратить сущность диктатуры пролетариата; они именуют социалистическое плановое хозяйство тотальным планированием, социалистическое государство — тоталитарным государством. Их ненависть направлена против строительства социализма в ГДР, против коммунизма. Теория «идеальных типов хозяйства» — это оправдание и апология современного капитализма, милитаризма, реваншизма, неонацизма и внешнеэкономической экспансии германского империализма. Она имеет антикоммунистическую и антинародную направленность. Обострение противоречий государственно-монополистического капитализма ФРГ и успехи строительства социализма в ГДР заставили неолибералов противопоставить плановой социалистической экономике социальное рыночное хозяйство.

«Социальное рыночное хозяйство», по мнению неолибералов,— это другой, идеальный тип хозяйства. В. Ойкен пишет, что «социальное рыночное хозяйство» — это «экономическая политика среднего пути». В. Рёпке в своей книге «Гуманное общество» назвал неолиберальный «третий путь» «экономическим гуманизмом». «Свободное рыночное хозяйство» — идеал для неолибералов. «Здесь, — пишет В. Рёпке, — стоит персонализм против коллективизма, свобода против концентрации власти, децентрализм против централизма, самопроизвольность против организации и т. д.»400.

Современный капитализм рассматривается ими как «извращенная, историческая форма рыночного хозяйства». Поэтому они проповедуют принципы ордолиберального «социального рыночного хозяйства», основными из которых они считают товарно-денежное хозяйство без монополий, свободные цены, соревнование цен и свободное ценообразование, частную собственность и частную конкуренцию (соревнование) и др. «Свободное соревнование, — говорил Эрхард, — является прежде всего основным элементом социального рыночного хозяйст-ва»401.

Теоретики «идеальных типов хозяйства» заявляют, что «свободное рыночное хозяйство» не может функционировать автоматически, так как существует тенденция к чрезмерной концентрации. В условиях современного капитализма они не могут отрицать роли государства, хотя это и противоречит их трактовке «свободного рыночного хозяйства». Чтобы примирить эти противоречия, либералы заявляют, что ордолиберальное «социальное рыночное хозяйство»— это не анархия производства, а «гармоничное» развитие, «синтез между свободным и социально обязательным общественным строем». Для иллюстрации В. Рёпке и Л. Эрхард выдвинули так называемую концепцию «футбольной команды», согласно которой общество — это футбольное поле, классы и общественные прослойки «сформированного общества» — игроки, каждому из которых отведено свое место с определенными правилами. Государство должно выступать в роли судьи, арбитра, регулятора движения, который не имеет права участвовать в игре. Задача судьи (государства) состоит не в том, чтобы играть самому, а в том, чтобы беспристрастно гарантировать соблюдение всех правил «игры» и «уличного движения», примирять «игроков» и предотвращать «катастрофы» — безработицу, забастовки, экономические кризисы, революции.

«Социальное рыночное хозяйство», по словам А. Рюстова, является «контрпрограммой против коммунизма и большевизма». Неолибералы много говорят о свободе («свобода личности», «свобода торговли», «экономическая свобода», «свобода предпринимательства», «свободное формированное общество», «свободное рыночное хозяйство» и т. д.), однако свобода в буржуазном обществе носит классовый характер. «Царство свободы, — писал К. Маркс, — начинается в действительности лишь там, где прекращается работа, диктуемая нуждой и внешней целесообразностью, следовательно, по природе вещей оно лежит по ту сторону сферы собственно материального производства»402.

Неолибералы именуют «социальное рыночное хозяйство» «обществом всеобщего благоденствия». В действительности «оформленное общество» ХДС и его правосоциалистический вариант — «совершеннолетнее общество» («Мюндиге гезельшафт») —это третья фаза «нового индустриального общества», т. е. общество эксплуатации и господства частной собственности, капитала и крупных концернов, богатейших семейных кланов, финансовых и промышленных магнатов — Круппа, Ганиели, Тиссена, Симменса, Штумма.

Продолжением «социального рыночного хозяйства» явилась доктрина «оформленного общества», которая вошла в программы ХДС и СДПГ. Оформители и апостолы «нового, формированного общества» заявили, что у каждого гражданина ФРГ в кармане должны быть акции, заработанные им самим за счет «капитализированной» части заработной платы. Инвестирование (капитализация) заработной платы и «народная акция», по мнению ордолибе- ралов, открыли путь к «всеобщему благоденствию», к «формированному обществу». С помощью «народных акций» они хотят доказать, что якобы каждый рабочий и мелкий акционер становится совладельцем и собственником средств производства, соучастником, компаньоном миллионеров.

Л. Эрхард объявил, что в «формированном обществе» больше нет враждебных групп, что к 1980 г. в ФРГ все якобы станут капиталистами и исчезнут классы. Однако миф о «классовом мире» и «социальном, или свободном, рыночном хозяйстве» полностью опровергается конкретными фактами. Стоимость жизни в ФРГ резко возросла. В 1963 г. в ФРГ бастовало 316 тыс. рабочих, в 1978 г. — уже 488 тыс. В начале 1979 г. число безработных превысило миллионный рубеж.

Концепция неолиберализма, ордолиберальная доктрина, переживает глубокий кризис. Происходит дальнейшая эволюция (вульгаризация) буржуазной политэкономии в ФРГ. Неолиберальное «экономическое чудо» потерпело фиаско, западногерманская промышленность находится в состоянии кризиса. Даже в буржуазной и реформистской литературе речь идет о кризисе и разложении нового либерализма. Некоторые представители современной буржуазной политэкономии уже смотрят на неолиберализм, как на нечто отжившее. В течение 20—25 лет ордолиберализм устраивал магнатов Западной Германии. Теперь же доктрина неолиберализма поедается анафеме. Концепции неолиберализма терпят крах и занимают место на кладбище забытых или разбитых жизнью гипотез и теорий. В ФРГ усиливаются дирижистские и неокейнсианские принципы, однако неокейнсианство по-боннски, пришедшее на смену эрхардизму-ордолиберализму, носит вполне утилитарный характер. Банкротство ордолиберальных концепций, упадок неолиберализма— это еще одно яркое проявление разложения и углубления кризиса всей современной буржуазной экономической идеологии.

или монетарной, школы. Признанным лидером монетаризма в США является М. Фридмен. В книге «Капитализм и свобода» (1960) Фридмен откровенно выступает в защиту системы «свободного предпринимательства», считая его важнейшим гарантом прав индивида. В его концепции даже пороки капитализма (безработица, незагруженные мощности) объявляются следствием мнимых «достоинств» этой общественной системы (свободы экономического выбора, высокой динамичности и т. д.). Желая внушить читателям фаталистические идеи о неизбежности «жертв во имя свободы», Фридмен выдвинул лозунг о «естественном уровне безработицы», который в длительном плане не поддается снижению при помощи каких бы то ни было мер государственной политики. Вывод о «естественности безработицы», казалось бы, должен был привести к признанию необходимости широкой помощи безработным со стороны государства. Однако лидеру чикагской школы чужды настроения буржуазного реформизма даже самого умеренного толка. Отстаивая утверждение о благотворной роли свободной конкурентной борьбы, он выступает против государственных программ помощи наименее обеспеченным слоям населения, в том числе федеральных программ помощи безработным, рассматривая их как символ расточительства, подрывающий стимул к трудовой деятельности.

Реакционной по своей классовой сущности оказалась также модель цикла и национального дохода, благодаря которой Фридмен и возглавляемая им чикагская школа вошли в историю буржуазной политической экономии. Исходные предпосылки этой модели созвучны идеям неолиберальной школы ФРГ. Фридмен и его коллеги полагают, что капитализм представляет собой устойчивую саморегулирующуюся систему, которой органически присуще состояние динамического равновесия при оптимальной занятости ресурсов. Нарушение равновесия, кризисные явления не выступают якобы неизбежным следствием внутренних законов буржуазной экономики, а трактуются как результат произвольного вмешательства государства в нормальный ход воспроизводственного процесса. Фридмен и его школа выступают идеологами той части буржуазии, прежде всего крупной, монополистической, которая не заинтересована в расширении государственного регулирования. Не случайно поэтому главным объектом критики Фридмена и его единомышленников служат в рамках буржуазной политэкономии концепции неокейнсианского направления.

Следует отметить, что еще в 50-е годы Фридмен выступал против кейнсианского понимания эффекта мультипликатора. Уже в этот период взамен кейнсианской модели цикла и национального дохода, основанной на изучении динамики инвестиций и потребления, им была предложена денежная, или монетарная, модель. В 1963 г. Фридмен публикует работу «Монетарная история США» (написана в соавторстве с А. Шварцем), где на базе данных из экономической истории Соединенных Штатов пытается доказать не просто важную, а фактически монопольную роль денежного фактора в формировании и колебании величины национального дохода. В основе всех рассуждений М. Фридмена лежит постулат о существовании высокостабильной функции спроса на кассовые остатки (т. е. на наличные деньги и чековые депозиты). Высокостабильный характер функции означает, что Спрос на деньги жестко связан с движением фундаментальных экономических показателей, прежде всего реального дохода на душу населения. Наоборот, предложение денег нестабильно и зависит от субъективных решений кредитных институтов. Если кредитные учреждения будут выпускать недостаточное количество денежных знаков или же выпускать их в объеме, превышающем действительные потребности хозяйства, тогда экономика будет сталкиваться соответственно либо с инфляцией, либо с рецессией, т. е. с кризисом. В любом случае неприятности проистекают оттого, что стабильный спрос сталкивается с нестабильным предложением денег.

С этих позиций Фридмен пытался дать объяснение кризису 1929—1933 гг. Главная вина за события «великой депрессии» была возложена на центральный банк США — Федеральную резервную систему (ФРС). Фридмен считает, что ФРС не смогла учесть реальных потребностей страны в денежной массе, допустила значительное ее снижение, а это роковым образом сказалось на динамике экономических показателей. Лидер монетаризма забывает, что экономический кризис 1929—1933 гг. был мировым и проходил синхронно, т. е. поразил более или менее одновременно большинство стран капиталистического мира. Нелепо объяснять эту синхронность одновременной некомпетентностью руководителей финансовой политики этих стран. На деле причины кризиса заключались в значительных диспропорциях в ходе предшествующего промышленного подъема, в гипертрофированном росте кредитной надстройки, в спекулятивном буме на фондовой бирже и т. д. «Великая депрессия» 1929—1933 гг. как раз и ознаменовала собой насильственное разрешение накопившихся противоречий.

Фридменистская трактовка цикла — типичный пример меновой концепции, рассматривающей обращение в качестве главной, определяющей все прочие участки воспроизводственного процесса сферы. Но даже сфера обращения получает в теориях чикагской школы крайне искаженное толкование, так как в ходе ее анализа внимание акцентируется исключительно на денежной форме капитала при полном игнорировании производительной и товарной формы. Американский сторонник кейнсианства Дж. Тобин писал по этому поводу, что провозглашенный монетаристами тезис «деньги имеют значение» в действительности интерпретируется ими как «только деньги имеют значение».

Следование меновой концепции помогает монетаристам уклониться от анализа антагонистических противоречий капиталистического производства. На первый план выдвигается экономическое поведение хозяйственных агентов, под которыми может разуметься все что угодно, начиная от деятельности по распределению бюджета отдельной семьи и кончая финансовыми операция ми монополистического объединения. Понятно, что проблемы классового расслоения, имущественного неравенства, эксплуатации трудящихся в условиях капитализма и другие «неудобные» для буржуазных идеологов вопросы не получают у монетаристов никакого отражения. Взамен предлагается поверхностная картина перераспределения реальных и финансовых активов, которая на деле не определяет, а лишь отражает общий ход капиталистического производства. В целом к монетаристской концепции М. Фридмена как нельзя лучше подходит меткая характеристика Маркса, данная им вульгарной политэкономии. «Поверхность политической экономии обнаруживается между прочим в том, что расширение и сокращение кредита, простые симптомы сменяющихся периодов промышленного цикла она признает их причинами»1.

Представление Фридмена о природе циклических колебаний породили соответствующие практические рекомендации. Если монетарный фактор определяет весь ход воспроизводственного процесса, значит, главным средством стимулирования деловой активности должен стать объем денежного предложения. Естественно было бы предположить, что на стадии кризиса этот объем следует увеличивать, а на стадии бума — уменьшать. Однако такая логика «точной подстройки» под цикл, характерная для кейнсианцев, решительно отвергается Фридменом. Он выдвигает положение о том, что между принятием какого-либо хозяйственного решения и реальным эффектом от него существует значительный разрыв (временной лаг), колеблющийся в пределах 6—18 месяцев. Мероприятия, предпринятые, например, в фазе инфляционного бума в целях его торможения, будут действовать со значительным запаздыванием, и практический результат от них может проявиться на стадии кризиса, усугубив тем самым начавшуюся рецессию. Монетаристы в целом критически опенивают рецепты кейнсианского «активизма» и предлагают ограничить сферу государственного вмешательства денежной политикой. Утверждается, что устойчивость денежной единицы через автоматический механизм динамического равновесия рано или поздно выровняет экономическую ситуацию. В связи с этим Фридмен формулирует правило «постоянного темпа роста количества денег» (3—4% в год независимо от состояния конъюнктуры). Последняя цифра получена в результате экстраполяции средних темпов роста национального дохода США за длительный период.

Монетарные рецепты Фридмена впервые были опробованы правительством Никсона в 1969—1970 г., но из-за резкого ухудшения экономического положения отставлены. Позднее Фридмен пытался объяснить неудачи своей программы недостаточной длительностью ее использования, непоследовательностью администрации. Окончательное разочарование в кейнсианских концепциях «глобального регулирования» после кризиса 1974—1975 гг. возродило интерес буржуазных правительств к монетарным теориям, создававшим иллюзию возможности серьезных антиинфляционных мер. Осуждение «засилья государства», лозунг «личной инициативы», предложение провести частичную реприватизацию ранее национализированных предприятий, сократить расходы на социальные нужды импонировали интересам реакционного лагеря буржуазии. Правительство Тэтчер в Великобритании, а затем и администрация Рейгана в США предоставили монетаристам возможность испытать свои теории в течение более длительного периода времени. Результаты оказались разочаровывающими. Ни в одной из названных стран не удалось существенно уменьшить инфляцию. Зато последствия кредитных ограничений, наступивших вследствие установления учетной ставки на уровне 17—20%, сказались самым роковым образом. В Англии, например, в 1980 г. промышленное производство упало на 7%, а уровень безработицы достиг невиданной цифры—12%. В связи с кризисным развитием США серьезные испытания выпали и на долю экономической программы Рейгана. Все это ясно показывает, как мало помогает в борьбе с недугами капитализма монетарная теория М. Фридмена. Будучи реакционной формой отражения кризиса зрелого государственно- монополистического капитализма, она стоит на пути общественного прогресса, призывает вернуться назад, к частномонополистическому регулированию и зачаточным формам государственного вмешательства, препятствует достижению даже того уровня обобществления, который возможен еще в рамках капиталистического способа производства.

известные труды Рюэффа посвящены проблемам денежного обращения, кредита, платежного баланса. Вместе с тем Рюэфф сознавал, что количественный метод не может быть единственным, и стремился дать качественное теоретическое обоснование наблюдаемым явлениям экономической жизни. Именно здесь обнаруживалось, что в области общей теории французский экономист следует по стопам буржуазных апологетов, дает вульгарное ненаучное' истолкование производственным отношениям капитализма. Сказанное относится прежде всего к так называемому закону Рюэффа, согласно которому норма безработицы находится в прямой зависимости от величины реальной заработной платы. В связи с этим для «уменьшения страданий безработицы» Рюэфф предлагал «свести к минимуму действия факторов, кристаллизующих структуру рынка труда, ограничивающих падение заработной платы», т. е. прежде всего ограничить деятельность профсоюзов. Несмотря на то что данный «закон» был впервые выдвинут в 1925 г., он и сейчас находится на вооружении неолиберализма. Так, неоклассические модели роста до сих пор исходят из необходимости «свободного ценообразования на рынке труда», иначе говоря, из отсутствия сильного профсоюзного движения, изображаемого в качестве преграды к экономическому росту и рассасыванию безработицы.

Нетрудно видеть, что вместо борьбы с безработицей Рюэфф формулировал программу ужесточения капиталистической эксплуатации. Придавая респектабельный вид корыстным устремлениям буржуа, интересуясь лишь их непосредственной выгодой, он вместе с тем игнорировал долговременные последствия снижения реальных доходов трудящихся. Между тем падение заработной платы означает сужение емкости потребительского рынка, обострение проблемы реализации, ставит серьезные преграды на пути воспроизводства общественного капитала и, следовательно, в конечном счете не только не ведет к ограничению безработицы, но, напротив, вызывает ее рост. Не случайно прямолинейность выводов Рюэффа вызвала протесты среди буржуазных экономистов, особенно кейнсианцев, заботившихся о более надежных условиях присвоения прибавочной стоимости.

В целом на протяжении 20—30-х годов Рюэфф упорно защищал принципы классического, ортодоксального либерализма. Играя на ненависти народов к фашизму, он провозглашал любое государственное вмешательство «источником всех мерзостей нашего времени». Его идеалом в тот период сделался «социальный порядок», основанный на «рыночной цивилизации». Исходя из меновой концепции, Рюэфф уповал на установление экономического равновесия в результате взаимодействия свободных рыночных цен. Отождествление свойств законов политической экономии и физики помогало ему изображать свободную конкуренцию в качестве внеисторического принципа, естественного «механизма- регулятора», к которому следует стремиться всем странам. После второй мировой войны Рюэфф, так же как его единомышленники, среди которых выделялся М. Алле, отказался от безусловного

следования принципу laisser faire. Не пассивный наблюдатель, а деятельный организатор свободного ценового механизма — таков идеал государства, провозглашенный Рюэффом в послевоенный период. Под влиянием роста государственно-монополистических тенденций ортодоксальный либерал эволюционирует в сторону неолиберализма. Вместе с тем он продолжает критиковать интенсивный государственный интервенционизм, называя, например, кейнсианство вредоносной программой экономической политики.

В 40—50-е годы неолиберальные идеи Рюэффа не получили широкого распространения, ибо крупнейшая французская буржуазия, ослабленная в результате нацистского грабежа, колониальных войн во Вьетнаме и Алжире и окончательно утратившая позиции мирового ростовщика, ориентировалась на дирижизм, надеясь, что экономическая мощь государства, поддержка национализированного сектора, льготы, предоставляемые индикативным планированием, помогут ей в ходе промышленной экспансии восстановить позиции в мировом капиталистическом хозяйстве.

В первые десятилетия после войны французский неолиберализм был знаменем мелкого и среднего предпринимательства; характерные для него протесты против «засилья государства» сделались идеологическим противовесом дирижистским устремлениям патроната. Положение изменилось к началу 60-х годов, когда французские монополии значительно окрепли и стали тяготиться зависимостью от государства.

В 1960 г. в Париже был опубликован специальный доклад «О препятствиях к экономической экспансии», подготовленный по поручению голлистского правительства группой экспертов во главе с Ж. Рюэффом и директором государственной компании железных дорог JI. Арманом. Основная идея доклада сводилась к поощрению концентрационных процессов в промышленности и сельском хозяйстве. Усиленно пропагандировалась также идея о благотворной роли свободной игры рыночных сил, главными участниками которой должны были стать уже не мелкие и средние предприниматели, а «экономически сильные партнеры», «компании международного класса», т. е. осознавшие свою силу монополии.

Неолиберальные идеи доклада Рюэффа — Армана послужили отправным пунктом формирования «новой французской школы», представители которой (Э. Малинво, Т. Монбриаль, JI. Столерю, €. Кольм) также исходили из необходимости ограничения государственного вмешательства. Под непосредственным влиянием этой школы существенно изменился характер французского планирования. В 60-е и особенно в 70-е годы оно становится все менее определенным и вместо активного влияния на хозяйственную конъюнктуру с самого начала ориентируется на подлаживание к рыночному механизму.

Вместе с тем идея индикативного планирования настолько прочно укоренилась в сознании французской буржуазии, что полностью игнорировать ее не могли даже неолибералы. В частности, Рюэфф при разработке основ «рациональной политики» в 60-е годы, ставя акцент на роли «свободного рынка», допускал и «индикативный план» как добавочный, ориентативный инструмент экономического равновесия. В этом заключалась особенность французской разновидности неолиберализма по сравнению с его западноевропейской версией, изложенной Л. Эрхардом.

<< | >>
Источник: Рындина М. Н., Василевский Е. Г., Голосов. В. В. и др. История экономических учений: Учебник для экон. спец. вузов. — М.: Высш. школа, 1983 г. — 559 с.. 1983

Еще по теме Общая характеристика неолиберализма:

  1. Вопрос 6.
  2. Тема 1. Введение в экономическую теорию.
  3. Базовые социальные и экономические принципы и модели
  4. На пути к господству
  5. Субъекты инновационного развития России
  6. Параметрическая социогуманитарная модель субъектов инновационного развития ОСНОВАНИЯ для ПОСТРОЕНИЯ МОДЕЛИ
  7. 13.2 Экономическая интеграция как основа взаимодействия предпринимательских структур
  8. О ХАРАКТЕРЕ ПОЛИТИЧЕСКИХ ГРУППИРОВОК ГОСПОДСТВУЮЩИХ КЛАССОВ РУМЫНИИ 60-х гг. XIX в,- 1918 г. (История и теория вопроса)
  9. Общая характеристика неолиберализма
  10. ПРОГРАММА КУРСА «ПОЛИТОЛОГИЯ»
  11. ПРИМЕЧАНИЯ
  12. Национальные школы геоэкономнкн. Геоэкономика в системе научного знания
  13. Либеральное, социальное и социалистическое правовое государство
  14. Закономерности политической идеологии
  15. Приложение Отечественные ученые-специалисты в сфере права социального обеспечения*(1053)
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика