<<
>>

§ 1. Критика собственности и социализма

Произведение, быстро сделавшее Прудона известным, появилось в 1840 г. под заглавием "Qu’est-ce que la proprieteV ("Что такое собственность?").

Прудону был тогда 31 год. Родившись в Безансоне в семье бедного пивовара2, он должен был с ранних лет зарабатывать себе кусок хлеба.

Будучи сначала корректором в типографии, а потом типографщиком, он весь досуг свой посвящал чтению книг, на которые набрасывался без всякого разбора, побуждаемый лишь необузданной жаждой знаний. Зрелище социальных зол живо поражало его душу. Он принялся за изучение экономических вопросов со всем пылом молодости, со всем энтузиазмом человека из народа, говорящего от имени своих "братьев", и со всей безграничной верой своего удивительно искреннего сердца в победоносную силу логики и здравого смысла. Все это отразилось в его произведении, блещущем образным стилем и полным "вызывающей дерзости", которую С.Бов отметил как одну из характерных черт Прудона, встречающуюся во всех его произведениях. С первой же страницы он бросает своим читателям знаменитую фразу, резюмирующую всю книгу: "Собственность — это кража".

Что нужно понимать под этим? Признает ли Прудон всякую собственность продуктом кражи? Осуждает ли он присвоение само по себе, единственный факт владения? Широкие круги общества так именно и поняли, и нельзя, пожалуй, отрицать, что Прудон не рассчитывал на смятение среди буржуа. Но не так надо ее понимать. Частная собственность, свободное распоряжение плодами своего труда и сбережения есть в его глазах "существо свободы", это по существу "автократия человека над самим собой". Что же он ставит в упрек собственности? Только право, которое она дает собственнику на получение нетрудового дохода. Не собственности самой по себе, a "droit d’aubaine" ("праву добычи") собственников Прудон вслед за Оуэном, английскими социалистами и сенсимонистами шлет проклятия, тому самому "праву добычи", которое, смотря по обстоятельствам и предметам, последовательно получает название ренты, аренды, платы, процента, барыша, ажио, дисконта, комис сии, привилегии, монополии, премии, совместительства, синекуры, взятки и тд.

Ибо вместе со всеми социалистами, его предшественниками, Прудон признает производительным3 только труд. Без труда и земля, и капиталы остаются непроизводительными. Отсюда: "Собственник, требующий премии за свои орудия труда и за продуктивную силу своей земли, предполагает наличие абсолютно неправильного положения, что капиталы сами могут что-нибудь производить, и, заставляя других вносить ему этот воображаемый продукт, он буквально получает кое-что за ничто".

Бэт в этом заключается кража. Поэтому он определяет собственность как "право по своей воле пользоваться и распоряжаться благом других, плодом ремесла и труда других".

Положение не новое, а после Прудона к нему будут возвращаться еще много раз, между прочим, и Родбертус. Оригинальность книги заключается не столько в идеях, сколько в блестящем изложении, в запальчивости его стиля и в пламенности его полемики против устарелых аргументов тех, кто основывает собственность нынешнего времени на труде, или на естественном праве, или на завладении4. Один немецкий писатель основательно заметил, что, появись эта книга в Германии или в Англии, она осталась бы незамеченной, потому что в обеих этих странах собственность защищалась более научными доводами, чем во Франции. Вся ее сила проистекла из слабости аргументов противников. Этого слишком достаточно, чтобы уронить достоинство книги. Сочинение о собственности было "пистолетным выстрелом", на который все оглядываются на улице. Он сделал для французского социализма то, что впоследствии Лассаль сделает для немецкого. Он сеял идеи, которые не блистали новизной, но он облекал их в такие формулы, что они заражали необыкновенной силой проникновения.

Все-таки в ней встречаются отдельные остроумные взгляды, из которых один заслуживает того, чтобы остаться в памяти, если не за правильность свою, то, во всяком случае, за свою оригинальность. Все социалисты-теоретики задаются вопросом, как совершаемое собственниками и капиталистами беспрерывное ограбление может практиковаться изо дня в день, не вызывая возмущения среди трудящихся и даже, по-видимому, оставаясь часто незамеченным ими? Не кажется ли это несколько невероятным? Проблема, действительно, интересная и подходящая для упражнения в остроумии.

Маркс решил ее своей теорией прибавочной стоимости; Родбертус еще проще — противопоставлением экономического раздела, реализованного в обмене, социальному ограблению, скрывающемуся за его кажущейся справедливостью. Прудон решает ее по-своему. По его мнению, между хозяином и рабочим происходит постоянная "ошибка в счете". Хозяин уплачивает каждому рабочему ценность его индивидуального труда, но оставляет для себя продукт коллективной силы всех рабочих; этот продукт выше того, что могла бы доставить сумма всех их индивидуальных сил. Это дополнение есть прибыль. "Капиталист, говорят, уплатил за дни рабочих; для точности следовало бы сказать, что капиталист уплатил столько раз за один день, сколько он занимал рабочих, что совсем не одно и то же. Ибо вовсе не оплачивается та огромная сила, которая происходит от соединения и гармонии рабочих, от дружного и одновременного приложения их усилий. Двести гренадеров в несколько часов поставили на основание Люксорский обелиск, можно ли предположить, что один человек сделал бы то же самое в двести дней? Однако, по расчету капиталиста, сумма заработных плат была бы одна и та же". Таким образом, рабочий считает оплаченным свой труд, а на самом деле его оплатили только отчасти, и потому, "даже получив свою заработную плату, он сохраняет право собственности на произведенную им вещь". Тонкое объяснение, но тем не менее ошибочное.

Тотчас же после опубликования памфлет сделал Прудона известным не только широкой публике, которая знала лишь его громкие формулы, но среди экономистов. Многие из них, между прочим Бланки и Жозеф Гарнье, сильно заинтересовались его талантом. "Невозможно, — писал ему первый, — питать больше уважения к человеку, чем я питаю к вам". Своим благоприятным отзывом о книге перед Академией моральных наук он приостановил преследования, которые хотел возбудить против нее министр внутренних дел. Позже, в 1846 г., по совету Гарнье, весьма привязанный к экономической ортодоксии издатель Гийомен согласился издать новую книгу П])удона"Systeme des contradictions economiques, ou Philosophic de la misere" ("Система экономических противоречий, или Философия нищеты"), не без некоторой, впрочем, тревоги.

Такая симпатия к Прудону легко объяснима. Ибо если уже с первого памфлета экономисты нашли в Прудоне своего сильного критика, то все-таки нетрудно было им открыть в нем не менее решительного противника социалистов. Рассмотрим вкратце его отношение к последним.

Никто не употреблял, критикуя социализм, более резких выражений, чем Прудон. "Сенсимонисты прошли, как в маскараде". Система Фурье — "величайшая мистификация нашего времени". Коммунистам он шлет следующую брань: "Прочь от меня, коммунисты; от вашего присутствия разит зловонием и при виде вас я чувствую отвращение". В другом месте он заявляет: "Социализм ничто, ничем не был и никогда ничем не будет". Его жестокость по отношению к предшественникам, впрочем, объясняется не чем иным, как боязнью быть смешанным с ними. Это прием, чтобы насторожить читателя против всякой двусмысленности и лучше подготовить его к оценке его собственных решений, точно отграничив то, что неприемлемо в их теории.

Что же ставит он им в упрек? То, что они, чтобы избавиться от существующего строя, до сих пор не сумели ничего иного сделать, как обратиться к прямой противоположности его. Трудность поставленной проблемы заключается не в том, чтобы уничтожить существующие экономические силы, а в том, чтобы установить равновесие между ними.

Дело не в том, чтобы уничтожить эти "истинные экономические силы", каковыми являются "разделение труда, коллективная сила, конкуренция, кредит, даже собственность и свобода", а, наоборот, в том, чтобы сохранить их и оградить от всякого вреда. Социалисты же думают только об уничтожении их.

На место конкуренции социалисты хотят поставить ассоциацию и организацию труда; на место свободной игры личного интереса — страсти, как у Фурье, любовь и преданность, как у сенсимонистов, или братство, как у Кабэ. Прудона ничто из всего этого не удовлетворяет.

Он находит ассоциацию и организацию труда противными свободе трудящегося и отвергает их. Предполагаемая у них мощь проистекает исключительно из "коллективной силы и разделения труда". Свобода является экономической силой по преимуществу. "Экономическое совершенство состоит в абсолютной независимости трудящихся, равно как политическое совершенство — в абсолютной независимости граждан". "Свобода — вот вся моя система, — говорит он в 1848 г. в воззвании к своим избирателям, — свобода совести, печати, труда, торговли, образования, конкуренции, свободное распоряжение плодами своего труда и своего ремесла, свобода бесконечная, абсолютная, повсюду и всегда". Это, прибавляет он, "система 89-го и 93-го годов, система Кенэ, Тюрго, Ж.Б.Сея". Не слышится ли здесь, действительно, голос классического экономиста, хвастающегося благодеяниями свободной конкуренции.

Не менее энергично отвергает Прудон коммунизм как юридический строй. Речь идет у него не об уничтожении собственности как необходимого стимула труда, условий семейной жизни, необходимой для всякого прогресса. Речь идет только о том, чтобы сделать ее безвредной, и, даже еще лучше, о том, чтобы предоставить ее в распоряжение всех. Коммунизм был бы лишь строем собственности навыворот. "Общность есть неравенство, но в смысле, обратном тому, в каком существует ныне неравенство в строе частной собственности. Собственность есть эксплуатация слабого сильным, а общность собственности есть эксплуатация сильного слабым"5. Это все то же воровство. "Общность имуществ, — восклицает он, — есть религия нищеты". "Между строем частной собственности и коммунизмом я воздвигну иной мир".

Что же касается преданности или братства как принципов деятельности, то он тоже не хочет допустить их, ибо они предполагают самопожертвование, подавление человека человеком. Люди равны в своих правах, и правилом их взаимных отношений может быть лишь справедливость. Это аксиома, и она кажется Прудону столь очевидной, что он даже не пытается доказывать ее. Ему важно только определить, что такое справедливость. "Это, — говорит Прудон в "Premier Memoire sur la proptiete" ("Первый доклад о собственности"), — признание в других равной нам личности"; и дальше: "Справедливость есть самопроизвольно испытываемое и взаимно охраняемое уважение человеческого достоинства во всякой личности и при всяких обстоятельствах, какие ни грозили бы ее нарушением, и перед лицом всякой опасности, какой мы ни подвергались бы при защите ее".

Она, следовательно, равнозначна равенству. Если мы применим это определение к экономическим отношениям людей, то найдем, "что принцип взаимности уважения логически превращается в принцип взамности услуг". Реализовать эквивалентность услуг —такова потребность людей; только благодаря этому будет уважаться равенство. "Делай для других то, что ты хочешь, чтобы тебе делали", — этот принцип вечной справедливости на экономическом языке выражается во взаимности и взаимодействии услуг. Взаимность, или mutuellisme (мутуализм), — таков новый принцип, который должен нами руководить в организации экономических отношений общества.

Таким образом, критика социализма ведет Прудона к выяснению положительных основ своей системы, и теперь вместе с тем становится ясно, в каком новом виде ставится перед ним социальная проблема; она состоит, с одной стороны, в уничтожении "нетрудового дохода" собственности, так как этот доход есть отрицание принципа взаимности услуг; с другой стороны, она состоит в охранении собственности, свободы труда и торговли. Иными словами, нужно уничтожить основной атрибут собственности, но не затрагивать ни собственности, ни свободы.

Но не есть ли это квадратура круга? Уничтожение нетрудового дохода не предполагает ли обращение орудий труда в общую собственность? Прудон не думает этого. До сих пор думали, что собственность можно реформировать, введя изменения в производство или распределение богатств. Об обмене не думали. Но ведь в обмене услуг проскальзывает неравенство, следовательно, надо добиваться реформы обмена. Но какой? В конце "Экономических противоречий" она проглядывает у него еще в очень туманных очертаниях. Заявив, что "больше ничего не остается, как вывести общее уравнение всех наших противоречий", он спрашивает: какова будет формула этого уравнения? "Она уже становится доступной нам, она должна быть законом обмена, теорией взаимности... Теория взаимности (mutuum), т.е. натуральный обмен, есть с точки зрения коллективного существа синтез двух идей — собственности частной и коммунистической". Но он не дает более точных указаний. В одном письме, написанном после Экономических противоречий", он представляется все еще простым "искателем", подготовляющим новую работу, где эти предложения будут развиты.

В то время как он готовился вступить на путь активной практи ческой пропаганды своих идей в газетах, наступила революция 1848 г., которая вовлекла его в гущу партийной борьбы и поторопила его обнародовать свои идеи.

Тут необходимо сказать несколько слов об этой революции, чтобы лучше указать место, какое в ней занимают идеи Прудона, и пояснить, как они связываются с совокупностью социалистических экспериментов в эту эпоху.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме § 1. Критика собственности и социализма:

  1. 2.1. Развитие научных представлений о собственности
  2. 2.1 РАЗВИТИЕ НАУЧНЫХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О СОБСТВЕННОСТИ
  3. Особенности английского утопического социализма
  4. Критика капитализма и буржуазной политической экономии
  5. Поздние работы К. Маркса и Ф. Энгельса (70—90-е годы XIX в.) «Критика Готской программы»
  6. Государственный социализм
  7. 3. Критика В. И. Лениным буржуазной политической экономии
  8. Проблемы социалистической экономики в трудах В. И. Ленина
  9. Теоретические проблемы экономики социализма в решениях ВКП(б)
  10. Критика экономических концепций современных социал-демократов
  11. Критика реформистских теорий «демократического социализма»
  12. Буржуазная «советология» — важнейшее направление антикоммунизма
  13. Критика буржуазных «моделей» социалистической экономики
  14. Научная несостоятельность буржуазных трактовок экономической системы реального социализма
  15. § 2. Сенсимонисты и критика частной собственности
  16. Глава V ПРУДОН И СОЦИАЛИЗМ 1848 ГОДА
  17. § 1. Критика собственности и социализма
  18. §3. Государственный социализм в собственном смысле слова
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика