<<
>>

§ 1. Критика laisser faire у экономистов

Экономические аргументы в пользу абсолютного laisser faire со времени Адама Смита в первую очередь стали подвергаться с каждым разом все более пристальному анализу. В течение всего XIX столетия появлялась почти беспрерывная цепь писателей-несоциали- стов, которые пробивают брешь в концепциях великого шотландского экономиста и показывают, как практические выводы его бьют дальше его доказательств.

У Смита политика laisser faire покоится на принципе естественного тождества между частными и общественными интересами. Он показал, как конкуренция спонтанно понижает цены до уровня стоимости производства, как предложение с помощью автоматического механизма приспособляется к спросу и как гонимые естест венной склонностью капиталы находят себе более выгодное помещение.

Но уже после Мальтуса и Рикардо (после теории ренты и народонаселения) принцип естественного тождества интересов был сильно поколеблен, хотя оба автора остаются еще убежденными приверженцами свободы.

Затем выступает Сисмонди. Он описывает всю зловредность конкуренции, происходящей от того, что благодаря социальному неравенству самый слабый из договаривающихся по необходимости подчиняется воле наисильнейшего, и вся книга Сисмонди есть опровержение провиденциального оптимизма Смита.

В Германии в 1832 г. экономист Германн, блестяще продолжавший обработку классических теорий, показал, что частный интерес часто или противоположен общественному, или слишком слаб, чтобы удовлетворять ему, и заявлял, "что нельзя подписаться под тем утверждением большинства после Смита экономистов, что деятельность отдельных лиц, движимая личным интересом, удовлетворяет всем запросам национальной экономии" и что в ней надо отвести место Gemeisinn, т.е. духу общности.

Потом Лист основывает всю свою аргументацию на противоположности между непосредственными интересами — единственными руководителями частных лиц и перманентным и длительным интересом нации, который может хранить лишь правительство.

Спустя несколько лет Стюарт Милль уже не опровергает больше положения о естественном тождестве интересов в знаменитой пятой книге своих "Оснований политической экономии", до такой степени неосновательным кажется ему это положение. Чтобы устранить в принципе правительственное вмешательство, он признает ценным лишь один экономический аргумент — превосходство, которое дает частному лицу в качестве двигателя личный интерес. Но он тотчас же спешит показать, каким ограничениям подвержен этот принцип: естественная неспособность детей или слабоумных, незнание потребителем своего истинного интереса, часто встречающаяся невозможность даже для тех, которые знают его, реализовать этот интерес без помощи общества (например, по вопросу о продолжительности труда для рабочих) Милль также отмечает, как часто в нашей современной промышленной организации отсутствует этот двигатель в анонимных обществах, ще акционеры не могут заместить себя наемным представителем: в благотворительных предприятиях, ще действуют в интересах других. Наконец, частный интерес может находиться даже в противоречии с об- щим интересом, например в общественных предприятиях по снабжению водой и газом, составляющих монополию, ще частный предприниматель непременно будет преследовать максимум выгоды. В большинстве этих случаев Стюарт Милль склонен признать вмешательство государства.

В то же время Мишель Шевалье со своей кафедры во Француз ском колледже поздравлял Стюарта Милля за то, что "он восстановил правительства в принадлежащих им правах". По его мнению, лица, думающие установить экономический строй исключительно с помощью конкуренции и личного интереса, "гоняются за миражом" или "вращаются в кругу ошибок". У него правительство — это "управляющий национальной ассоциацией", и потому ему надлежит вмешиваться "повсюду, ще того требует общий интерес". Он протестует против тех, кто хочет свести функции правительства к функциям "постового городового". И применяя свои принципы к общественным предприятиям, он показывает, что последние "ни больше, ни меньше, как дела государства", и что контроль государства дает не меньше гарантий лучшего исполнения их, чем контроль частных компаний.

В 1863 г.

Курно, автор гораздо менее значительный, чем Шевалье или Милль, но проницательная мысль которого, несмотря на ничтожность своего непосредственного влияния, много вносит в историю экономических учений, подходил к той же проблеме в своих "Principes de la theorie des rischesses" ("Принципах теории богатств"). Он берет быка за рога и спрашивает, возможно ли точно определить главный интерес какого-нибудь общества, тот экономический идеал, который оно хочет осуществить, и вследствие того a priori утверждать превосходство одной системы над другой? Курно основательно замечает, что такая проблема неразрешима. Действительно, производство определяется спросом. Спрос одновременно зависит от предварительного распределения доходов и от вкусов потребителей. Но можем ли мы с точностью определить наивыгоднейшее для общества распределение доходов или наиболее благоприятные для его развития вкусы? Очевидно, нет. Как из того обстоятельства, что экономическая свобода способствует наилучшему удовлетворению спроса, заключить, что она устанавливает наилучший режим? Еще один шаг, и Курно сделал бы так точно сформулированное в наши дни Парето различие между "максимумом полезности", неточным и изменчивым понятием, и "максимумом ophelimite" (желательности), исследование которого составляет "очень определенную проблему, целиком относящуюся к политической экономии".

Делает ли Курно из этого тот вывод, что должно в политической экономии воздерживаться от всякого суждения о добре и зле и отказаться от всякого улучшения? Вовсе нет. Из того обстоятельства, что нельзя определить абсолютно лучшего, не следует заключать, что нельзя определить относительного блага. "Если в данной части экономической системы, — говорит Курно, — происходит ка- кое-нибудь изменение, которое не отразится на других частях системы, и если это изменение происходит в вещах сравнимых, то можно констатировать прогресс, или улучшение". Но этот прогресс не вытекает непременно из действия частного интереса. Вслед за Сисмонди он приводит многочисленные случаи, в которых част ный интерес стоит в противоречии с общим, и отмечает те случаи, коща вмешательство государства может быть полезным.

Таким образом, все эти авторы в различной степени допускают вмешательство государства в экономические отношения. Свобода, несомненно, остается в их глазах основным принципом политической экономии. Сисмонди ограничивается формулировкой еще скромных пожеланий — столь великими представляются ему трудности доподлинного вмешательства. Стюарт Милль хочет, чтобы в каждом отдельном случае тяжесть доказательства падала на сторонников вмешательства. У Курно "идея свободы представляется нам чем-то еще более естественным и простым", и если государство вмешивается, то при условии, "что наука ясно определит цель и положительно укажет действительное средство". Но у всех — и в этом существенный прогресс — свобода перестала быть научным принципом. Курно называет ее "правилом практической мудрости". Стюарт Милль защищает ее главным образом из политических соображений — как лучшее средство развить у граждан инициативу и сознание ответственности. Для всех одинаково государство далеко не терпимое или необходимое зло; оно, как и частное лицо, имеет определенную область законной деятельности, и трудность заключается только в определении этой области. Эту задачу с замечательным успехом выполнял уже Вальрас в своих лекциях о теории общества, читаемых в Париже с 1867 по 1868 г.

Таким образом, со времени Адама Смита прогресс теории внес глубокие изменения в представления лучших писателей об экономической роли государства. Правда, это не сразу было усвоено большинством публицистов. Последние во второй трети века остаются еще верными идеям оптимистического индивидуализма. Но коща государственный социализм поднимается против этого последнего, ему достаточно будет для создания своего научного арсенала приобщиться к результатам только что изложенного нами анализа. Это он и не преминул сделать, и вот почему предыдущие авторы по разным соображениям могут сойти если не за предшественников, то во всяком случае за невольных пособников его.

<< | >>
Источник: Жид Ш., Рист Ш.. История экономических учений. Директмедиа Паблишинг Москва 2008. 1918

Еще по теме § 1. Критика laisser faire у экономистов:

  1. Общая характеристика неолиберализма
  2. § 4. Влияние и распространение взглядов Смита. Ж.Б. Сэй
  3. Глава I. Сисмонди и происхождение критической школы
  4. КРИТИЧЕСКИЕ ИДЕИ ИСТОРИЧЕСКОЙ ШКОЛЫ
  5. § 1. Критика laisser faire у экономистов
  6. §3. Государственный социализм в собственном смысле слова
  7. § 4. Критика гедонистических учений
  8. § 4. Критика солидаризма
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика