<<
>>

3. Проблемы становления гражданского общества в Северокавказском регионе

Специфика социума существенно влияет на процесс становления гражданского общества, механизмы и институты, успешно работающие в западных обществах, могут приобретать совершенно иной характер в обществах незападных, теории и понятия, описывающие реальности Запада, утрачивают свой предмет в иных регионах.

Культурно-исторические различия, таким образом, существенно влияют на характер социально-политических процессов, причем как на уровне государств и цивилизаций, так и на уровне отдельных регионов, при условии их заметного отличия от «большого» общества. Такие различия оказывали и оказывают заметное воздействие на процесс становления гражданского общества в российских регионах. Как отмечает А. Володин: «Опыт Запада показывает: гражданское общество вырастало там из существующих отношений и институтов, социально расширялось, а, затем, подчиняя «окружающую среду» законам своего развития, модернизировало исторически сложившуюся формацию. Именно этим можно объяснить попытки совершенствования общества, в частности, движение за гражданские и политические права, за коренные государственные реформы. Аналогичные процессы в обширной Российской империи корректировались в различных ее частях чувствительностью/ нечувствительностью местных цивилизационных субстратов к инновациям и рационалистическому образу мышления»1. В этой связи влияние социокультурного многообразия регионов на динамику гражданского общества заслуживает специального внимания.

Феномен поликультурности общества в контексте исследования гражданского общества можно рассматривать в двух аспектах: в связи с культурным своеобразием общества или его региона как незападного, неродного для гражданского общества и в связи с культурными и цивилизационными различиями между регионами одной страны. При изучении социально-политических процессов в Северокавказском регионе значимыми являются оба аспекта указанного феномена.

При изучении процесса становления гражданского общества на Юге России, в том числе на Северном Кавказе, необходимо учитывать, что здесь на общероссийские особенности процесса, рассмотренные выше, накладываются региональные особенности. Эти особенности, по нашему мнению, существенно осложняют и отдаляют формирование гражданского общества в регионах Юга. Среди факторов, осложняющих модернизационные процессы в ЮФО, можно выделить геополитические (пограничное стратегическое положение и повышенные риски конфликтов), экономические (преимущественно индустриально-аграрный и аграрно-индустриальный характер экономики, более низкий уровень доходов и уровень жизни, чем в большинстве регионов страны), социальные (сильная социальная дифференциация, особенности стратификации), культурные (полиэтничность и поликонфессиональность) и иные. Их действие в той или иной степени отражается на политической системе регионов и влияет на гражданское общество.

Среди многообразия факторов особо следует указать на те, которые связаны с традициями, противодействующими модернизации. По нашему мнению, рассмотренный выше традиционализм, присущий российскому обществу, выражен на Юге страны наиболее заметно, в определенной степени можно охарактеризовать его, особенно Северокавказский регион, как один из наиболее традиционалистских в стране. В то же время традиционализм здесь обладает некоторой спецификой.

Одним из основных факторов является состав населения. Гражданское общество на Западе зарождалось и формировалось в основном в городской среде, постепенно охватывая более консервативное сельское население. Повышенная же доля аграрного населения при прочих равных условиях предполагает большую устойчивость традиций, преобладание традиционализма в его различных аспектах. Это относится как к регионам, населенным преимущественно русским населением, казачеством, так и, в особенности, к национальным республикам. Несмотря на огромные потрясения, которые пережило российское село в ХХ веке, здесь в большей степени сохранился дух коллективизма, отдельные традиции народной культуры, которые отличали сельский мир от других частей общества.

В еще большей степени это относится к традициям казачества, что обусловило достаточно интенсивный процесс его возрождения в последние десятилетия. Институты традиционного сельского общества несли в себе, с одной стороны, элементы самоуправления, что можно рассматривать как зародыш гражданского общества, с другой, - подчиняли личность коллективу, препятствовали расслоению и социальной дифференциации. Социалистические коллективные хозяйства выступили продолжателями традиций русской территориальной общины, в этом плане носителями традиционной культуры.

Возрождение казачества на Юге России в этом плане можно рассматривать как двойственный процесс: с одной стороны, развитие казачьего движения само можно рассматривать как один из институтов гражданского общества, несущий в себе зародыш местного самоуправления, с другой, - это возрождение осуществляется под лозунгами традиционализма, оно в большей степени обращено назад, а не вперед. Возрождение казачества в этом отношении наиболее показательно, так как оно является одной из наиболее активных и организованных частей русского населения. По оценкам исследователей, в регионах Северного Кавказа в настоящее время проживает до 2,7 млн. человек, считающих себя казаками. Казаки «пытаются восстановить природно-историческую связь с традиционным российским казачеством посредством выполнения традиционных для российского казачества государственно-служилых функций, связанных с защитой региональной безопасности, общественного порядка и т.п.»1. Признавая особую значимость казачества в выполнении этих и иных общественно-значимых функций, отметим преимущественно традиционалистскую ориентацию казачьего движения.

Возрождение многих институтов досоветского периода, включая и религиозные институты, заметно усилившие свое влияние в последние годы, носит такой же двойственный характер. Они играют важную роль в становлении гражданского общества, но направленность их деятельности преимущественно антимодернистская, что не способствует формированию гражданского общества, прежде всего соответствующей культуры, сознания, стиля жизни.

Такая двойственность в наибольшей степени характерна для процессов в национальных республиках Северного Кавказа. Составляющие преобладающую часть населения этих регионов народы сохранили в значительной степени традиции родового и раннефеодального общества, институты которого функционировали на Кавказе еще столетие назад. Живучесть, устойчивость таких архаичных традиций являлась отличительной чертой народов Кавказа еще в советский период, что объясняется важной ролью кровнородственных отношений в повседневной жизни этих народов. Экономические и социальные процессы последних лет размывают многие из этих традиций, но одновременно здесь усиливается тенденция к сохранению и возрождению обычаев и традиций досоветской эпохи.

В национальных обществах Северного Кавказа тесно переплетаются традиции различных исторических и культурных эпох: действуют нормы адата и шариата, сохраняют свое значение традиции, сформировавшиеся под влиянием русской колонизации и традиции советского периода. Важную роль играют религиозные традиции. Все эти традиции тесно переплетаются, и еще в большей степени, чем в русском обществе, определяют традиционный характер национальных сообществ. Исследование всего спектра традиций северокавказских народов выходит за рамки настоящего исследования, особый интерес здесь представляют традиции, влияющие на становление гражданского общества.

Для менталитета народов Кавказа в целом характерно преобладание коллективизма, причем сохранение кровнородственных отношений и клановой организации препятствует становлению свободной личности, что в частности, проявляется в политической сфере в феномене консолидированного голосования за определенного кандидата по клановому и этническому признаку. Политическая культура этих народов незрелая, недостаточно развито чувство личной политической ответственности, для менталитета характерна склонность к насилию, к жестким, авторитарным методам правления. Следует также отметить склонность к образованию отношений патрон-клиент (клиентелизму). В традиционных обществах отношения личной зависимости играют определяющую роль, отношения между людьми строятся по типу родственных отношений, по модели большой патриархальной семьи, родовой организации. У народов Северного Кавказа эти отношения обычно наполнены действительным кровнородственным содержанием, хотя границы клана не полностью совпадают с границами рода.

Кровнородственные связи дополняются связями территориальными, земляческими, наконец, этническими, порождая феномен этноклановости, привлекший в последние годы внимание исследователей. Этот феномен был исследован А. Санглибаевым[20], указавшим на значимость деления на «своих» и «чужих», «непрозрачность» отношений как фактор социальной жизни в республиках. Влиянию клановости и клиентизма на конфликтность на Северном Кавказе уделяет внимание и О. Цветков: «Традиции групповой солидарности, закрепленные в этнокультуре и наложенные на постсоветские реалии, и придают клановости и клиентизму на Кавказе особый окрас, этническую почвенность. Неизжитая традиционная родовая организация, отраженная в постсоветскую реальность, дает практически готовую модель клана»2. Он указывает на роль политики Центра в развитии и закреплении клановости на Кавказе, отмечая, что этноклановая организация получила особый размах именно в постсоветский период. Конкурентная борьба между кланами является важным конфликтогенным фактором в указанных регионах.

Этноклановая организация и клиентелизм существенно влияют на процессы становления гражданского общества в республиках. Именно кланы становятся основой политического влияния на власть по поводу распределения ресурсов, выполняя функции лоббистских групп и групп влияния. Люди же, не принадлежащие к какому-либо клану, фактически лишаются доступа к активной экономической и социально-политической жизни. В плане межэтнических отношений это приводит к вытеснению русскоязычного, некоренного населения из республик, что также осложняет социально-политические процессы в стране. В то же время абсолютизировать роль этнических кланов, как представляется, не следует.

Этноклановость является одной из составляющих общего возрастания роли этнического фактора в политической жизни республик в последние десятилетия. Полиэтничность всегда была здесь значимым фактором, но именно в последние десятилетия дал о себе знать феномен этнической мобилизации, ярко проявивший себя, например, на выборах Президента КЧР в 1999 году. Этничность становится дополнительным фактором, осложняющим становление гражданского общества, придавая процессу специфические, далеко не всегда демократические формы. В некоторых республиках были приняты законы, создающие препятствия доступу представителей иных национальностей на высшие государственные посты (например, владение языком титульной нации), партии и другие институты гражданского общества нередко приобретают этническую окраску и становятся ширмой этнокланового влияния.

Анализ межэтнических отношений в республиках не входит в задачи данной работы, однако необходимо отметить, что сама по себе полиэтничность (равно как и поликонфессиональность) общества не является ни антидемократическим фактором, ни фактором, препятствующим становлению гражданского общества. При определенных условиях она даже может стать ферментом для соответствующих процессов. Большее значение здесь играют характер традиций данного этноса и общий социально-политический контекст проявления этнического фактора. Этничность иногда рассматривают как архаичный институт, несущий на себе отпечаток традиционного общества. В этом плане ее действительно можно было бы рассматривать как антимодернизационный феномен. Однако исторический опыт показывает, что мобилизация национального сознания являлась мощным фактором модернизации, например, во время Французской революции, а многообразие диаспор и этнических групп может стать фактором становления политической системы по модели «со-общественной демократии» А. Лейпхарта. Некоторое подобие такой модели мы видим не только в Ливане, но и в Дагестане. Этничность обычно является фактором, противостоящим авторитаризму (например, во франкистской Испании) и тоталитаризму (распад Советского Союза). Поликультурная среда, таким образом, может, как препятствовать становлению гражданского общества, так и способствовать этому процессу, придавая ему при этом специфическую форму.

Большую роль в процессах становления гражданского общества в республиках играет характер самих этнических сообществ, наличие традиционалистской или модернистской установки в сознании, а также наличие традиций гражданского общества в прошлом. Так, например, бывшие республики Прибалтики, ряд стран Восточной Европы могли обратиться к традициям гражданского общества, формировавшегося у них в довоенный период. При отсутствии соответствующей традиции и установок формы общественно-политической организации могут приобретать причудливые формы, имеющие мало общего с гражданским обществом. Например, в начале 1990-х годов, после распада Советского Союза и общего институционального кризиса в стране в отдельных регионах Северного Кавказа моделировались политические формы, сочетающие доколониальные и советские традиции. В Чеченской республике того времени сформировалась модель, сочетающая «выборы (в лучших традициях советской эпохи), бесконтрольность номенклатуры, «руководящая и направляющая» роль неконституционной организации – Общенационального конгресса чеченского народа (ОКЧН); наконец, рост влияния традиционных (родовых, религиозных и т.п.) институтов, вооруженные группировки, связанные с ними тайпы и диктатура Дудаева, пытающаяся опереться уже на них, а не на демократический камуфляж»1. Установление же впоследствии шариатского режима в Чеченской республике – Ичкерии между двумя военными кампаниями стало наиболее явным примером формирования политической системы на основе традиционных институтов народов Северного Кавказа и закончилось крахом.

Существовавшие в обществах Северного Кавказа традиционные институты самоуправления не давали необходимой основы для становления гражданского общества, вступая при этом в противоречие с уже сложившимися органами местного самоуправления. Т. Полякова, изучавшая некоторые политические процессы в Республике Адыгея в начале 1990-х годов, отмечает неоднозначную роль создаваемой в это время системы местного самоуправления. Республиканская власть поощряла создание традиционных общественных институтов. Сельские и аульские хасэ (народные собрания), советы старейшин, казачьи круги, нормы обычного права, институты посредничества и другие, традиционные для Адыгеи институты самоуправления играют там заметную роль в регулировании межэтнических отношений и в настоящее время. Однако «благодаря институционализации общественных отношений, многие из общественно-политических и национально-культурных организаций стали носителями консолидирующих принципов, апеллирующих не к политическому сознанию граждан, а к историческим, этнонациональным интересам. В то же время утвержденная законодательно система местного самоуправления на уровне сельских и поселковых округов, лишенная финансовых средств и условий для реализации хозяйственной инициативы, вскоре подтвердила свою бесперспективность»1. Традиционные институты выступили конкурентами органов самоуправления, но не смогли их заменить. Опыт обращения к традиционным институтам народов России оказался не вполне удачным и в других регионах, в настоящее время это направление политической институционализации признается неперспективным. Вместе с тем традиционные институты укрепили свое влияние.

В целом архаичные и традиционные институты, сохраняющие свое влияние в республиках Северного Кавказа, являются фактором, осложняющим и деформирующим процесс становления здесь гражданского общества. В значительной степени они выступают средствами традиционалистской социализации людей, а потенциал полиэтничности и поликонфессиональности недостаточно используется в целях политической модернизации и становления гражданского общества. Процессы на региональном уровне связаны с процессами на уровне федеральном, и, в свою очередь, влияют на последние, преимущественно негативным образом. Юг России в целом характеризуется заметно выраженной традиционалистской ориентацией, его группы влияния, делегируемые в Центр представители элиты, отражают в большей или меньшей мере традиционалистские установки, укорененные в регионе.

Вместе с тем на Юге России заметны процессы, свидетельствующие о становлении здесь элементов гражданского общества. Это именно элементы, отражающие стремление людей отстоять свои права, оказывая влияние на государственные институты, хотя модернизационная, тем более демократическая направленность деятельности соответствующих групп и организаций не всегда очевидна. К таким элементам можно отнести деятельность разного рода дворовых и домовых комитетов, протестных комитетов, обществ защиты прав потребителей, объединения солдатских матерей, иных организаций, защищающих интересы людей на низовом уровне. В этой связи исследователи отмечают, что «на Юге России за последние годы образовалось немало организаций, объединений, ассоциаций, центров. Союзов, фондов, различных движений, отвечающих критериям гражданского общества. В Ставропольском крае отмечается некоторое оживление неправительственных движений и объединений, рост числа некоммерческих организаций»2. Среди таких организаций выделяются многочисленные организации беженцев и вынужденных переселенцев (только на Ставрополье около 40 организаций), взаимодействующие с ООН, Датским Советом по делам беженцев, другими международными организациями, ведущие благотворительную деятельность. Различные аналогичные организации активно работают и в других регионах Северного Кавказа.

Заметную роль в становлении гражданского общества играют общественные организации этнических меньшинств – национально культурные объединения, национально-культурные автономии, объединяющие представителей различных диаспор. За последние годы только на Ставрополье сложилось около сотни таких организаций, десятки подобных организаций существует в соседних регионах и республиках, придавая рациональный, упорядоченный характер сложным процессам межэтнического общения и являясь важным фактором становления институтов гражданского общества. В условиях поликультурной среды в регионах Северного Кавказа эти организации, с одной стороны, способствуют сохранению традиционной культуры этнических групп, с другой, являются современными институтами представления их интересов во властных структурах. Организации диаспор сыграли заметную роль в политической жизни Ставропольского края в последнее время: при урегулировании межнационального конфликта в Ставрополе летом 2007 года, при организации помощи пострадавшим от конфликта в Южной Осетии летом 2008 года. Можно сказать, что представители диаспор в целом ориентированы менее традиционалистски, чем их соотечественники в местах компактного проживания на родине. Многое также зависит от характера диаспоры (немцы или евреи, скорее, более открыты для модернизационных процессов, чем представители некоторых диаспор народов Северного Кавказа). Вместе с тем, как представляется, в межэтнических отношениях существуют многочисленные проблемы, связанные, в том числе, и с различием базовых ценностей, отсутствием единой ориентации (традиционалистской или модернистской), с другими мировоззренческими и культурными различиями.

Следует указать также на роль организаций бизнеса, роль корпораций в становлении гражданского общества. Различные проявления неокорпоративизма как составляющей этого процесса были рассмотрены исследователями на материале других регионов России. Крупные корпорации, такие, например, как региональные подразделения Газпрома, «Еврохим» и другие осуществляют различные инициативы, связанные с оказанием помощи и благотворительностью, однако их роль как представителей интересов соответствующих профессиональных групп во власти еще не столь явна. Вместе тем имеют место конфликты между организациями населения и бизнес-структурами, в основном на почве экологии, что также является фактором становления и оформления гражданского общества. Примером подобного конфликта радиется конфликт между жителями села Кочубеевское и «Еврохимом»1. Возрастает и роль организаций малого и среднего бизнеса по защите своих прав.

В становлении гражданского общества важную роль играют органы государственной власти, осуществляемая ими политика. Так, благотворную роль сыграло учреждение должности омбудсмена (представителя Президента РФ по защите прав граждан) в регионах. Положительную роль играет политика формирования и развития партий и других общественных организаций, сама ориентация на развитие институтов гражданского общества в стране, провозглашенная борьба с коррупцией и т.д. Органы государственной власти проводят значительную работу по консолидации общества, организации его на гражданско-правовой основе, ведут борьбу с терроризмом, работают над обеспечением безопасности жителей регионов Юга России. Составной частью этого процесса является формирование системной оппозиции и подавление несистемной оппозиции, включающей организации религиозно-экстремистского, террористического и националистического характера.

Вместе с тем на эту важную и полезную деятельность накладывает определенный отпечаток рассмотренная выше традиционалистическая ориентация правящей элиты, дополняющаяся эгоизмом, коррумпированностью и клановой принадлежностью ряда чиновников. В этих условиях борьба с коррупцией и экстремизмом может становиться средством для сведения счетов с политическими противниками, для подавления организаций и движений, важных для становления гражданского общества в стране, для деполитизации органов местного самоуправления как важных институтов формирования гражданского общества и, в конечном счете, для утверждения традиционализма как в его архаичных, так и в «неосоветских» формах. В этой связи особенно актуальным представляется предупреждение Президента Д.А. Медведева: «Худшее, что сегодня может случиться – это использование ситуации для сведения счетов, для недобросовестной конкурентной борьбы. В том числе с использованием административного ресурса»1.

Таким образом, становление гражданского общества в условиях культурных различий имеет ряд особенностей. В условиях России, особенно Северного Кавказа, поликультурность в основном связана с традиционалистскими ориентациями, порождает противоречия и конфликты. Вместе с тем, многообразие этнических, религиозных и иных групп может становиться и фактором демократизации общества, формирования баланса интересов групп, представленных в органах государственной власти и, таким образом, сыграть важную роль в становлении гражданского общества в стране. Для этого необходима политика рационализации и институционализации этнокультурных и иных различий, введения их в правовое поле, а также направленные усилия по преодолению ряда традиционалистских установок в сознании населения, особенно политической, управленческой элиты, по устранению традиционалистских предрассудков в ее кадровой политике. В этих условиях поликультурность может стать одной из предпосылок формирования в России современного общества, условием устойчивого и интенсивного развития страны. В целом поликультурность и связанные с ней традиции могут и должны быть использованы как инструменты дальнейшей модернизации страны, формирования в России современного, инновационного общества.

<< | >>
Источник: А.М. Ерохин, В.Е. Черникова, С.М. Воробьев, В.Е. Коротков, И.Ю. Филиппова, Ю.А. Ерохина, А.М. Поморцева, Н.А. Черникова. ФОРМИРОВАНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В ТРАНСФОРМИРУЮЩЕЙСЯ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ РЕАЛЬНОСТИ ЮГА РОССИИ. 2008

Еще по теме 3. Проблемы становления гражданского общества в Северокавказском регионе:

  1. А.М. Ерохин, С.М. Воробьев ВЛИЯНИЕ ЭТНИЧНОСТИ И ГРАЖДАНСТВЕННОСТИ НА ФОРМИРОВАНИЕ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА НА ЮГЕ РОССИИ
  2. 3. Проблемы становления гражданского общества в Северокавказском регионе
  3. БИБЛИОГРАФИЯ
Яндекс.Метрика