<<
>>

ГЛАВА VII. О влиянии монгольского права на русское.

Хотя данный вопрос относится непосредственно уже к истории русского, а не монгольского права, но в виду специального интереса его для нашей темы, позволим себе вкратце остановиться и на нем.
Представители русской исторической науки (как историку так и юристы) неоднократно подвергали обсуждению вопрос о влиянии монгольской культуры и права на русскую культуру и право, но разрешали его не единообразно. Одни из них (отчасти уже Карамзин, а гл. обр. Костомаров и Леонтович, а также Загоскин, Сергеевич, Энгельман и немн. др.) находят, что монголы оказали большое влияние на развитие государства московского, которое сложилось под влиянием монгольской государственности 138). Другие же и таких большинство (Соловьев, Ключевский, Платонов, Шмурло, Покровский, Багалей, Владимирский-Буданов, Дьяконов и нек. др.) держатся того мнения, что т.н. татарское иго не оказало глубокого влияния на ход нашей истории, не произвело глубоких социальных переворотов в жизни русского государства. Оно ускорило одни процессы, несколько задержало другие и т.д. Но процессы эти начались без влияния монголо-татарского ига и продолжались независимо от этого влияния, Татарское нашествие и его влияние были лишь одним из факторов в этом историческом процессе и при том фактором не основным и не главным 2). В последнее же время появилось целое направление научнопублицистической мысли, так называемое евразийство, придающее не только первостепенное, но исключительное значение для русского народа факту монголо-татарского нашествия и монголо-татарского влияния. Это направление рассматривает удельную Русь, как часть великого монгольского государства, развившуюся в самостоятельное (московское) государство под непосредственным влиянием монгольской культуры вообще и монгольской государственности в частности. Это государство в своем дальнейшем развитии (петербургская Россия и С.С.С.Р. ныне) представляло и представляет собою особый географический, этнографический и культурный мир, объединяющий народы (арийского и туранского корня) степных равнин Европы и Азии (Евразия) и является естественным наследником великой державы Чингиз-хана г).
Мы находим, что вследствие объективных данных социального развития двух народностей и в частности различия двух культур—монгольская культура вообще и монгольская правовая культура в частности не могли оказать и не оказали значительного влияния на русскую культуру и право. Но здесь мы не будем рассматривать общего вопроса о влиянии монгольской культуры на русскую культуру, а остановимся лишь на вопросе о влиянии монгольского права на русское право 139). Рассмотрим пути и определим размер этого влияния и убедимся в незначительности последнего. Яса Чингиз-хана не действовала на Руси, да и не могла действовать, ибо была создана для народа с другой (кочевой) культурой и не могла удовлетворять потребностям русского народа. Какого либо специального кодекса для Руси (подобного созданному впоследствии Китаем для Монголии) монголо-татары не создали, и не могли этого сделать вследствие отсутствия достаточной для того культурности. В эпоху монгольского нашествия в северной Руси был создан кодекс, далеко превосходящий по своему содержанию не только Ясу Чингиз-хана, но и последующие монгольские кодексы (Цааджин Бичик, Халха Джиром). Мы имеем в виду Псковскую Судную Грамоту. Таким образом прямого воздействия монгольского права на русское не было: ни посредством применения монгольского кодекса, ни путем создания специального кодекса. Следовательно, можно говорить только о влиянии косвенном, о влиянии административной практики. Нужно, однако, заметить, что не было ни определенных проводников такого влияния, ни достаточно развитой государственности, которая могла бы оказать такое влияние. Рассмотрим подробнее вопрос о влиянии монгольского права на русское право—гражданское, уголовное и государственное (со включением административного). Что касается гражданского права, то здесь можно сказать с полной определенностью, что никаких следов монгольского влияния на русское гражданское право установить нельзя. Ни Псковская Судная Грамота, ни Судебники не дают для этого никакого материала. Монгольское право не оказало никакого влияния на русское гражд.
право, да и не могло оказать вслед- ствие различия культур (кочевой скотоводческой и оседлой-зем- ледельческой). В сфере права уголовного указывают на усиление наказа* ний в Судебниках, как результат монгольского влияния: введение смертной казни, наказания кнутом, пыток—чего не было ни в Русской Правде, ни в Псковской Судной Грамоте. Это. явление представляет собою следствие общего огрубения нравов, вызванного монголо-татарским нашествием. Следовательно, последнее представляет лишь косвенную причину этого явления, а влияние собственно монгольского права здесь трудно установить. Нужно заметить, что Судебники как кодексы представляют собою некоторый регресс по сравнению с Псковской Судной Грамотой. Этот регресс явился следствием временного общего регресса культуры, вызванного татарским нашествием. Наконец, в области права государственного мы встречаемся с утверждением, что монгольское государственное право, монгольская государственность оказала прямое влияние на выработку русской государственности, государства Московского. Так ли это?—Посмотрим, что из себя представляла монгольская государственность и что она могла передать русской. Мы уже указывали, что в средней Азии втечение полутора тысяч лет до выступления на историческую сцену монголов сменили одно другое ряд государственных образований, влияние которых иногда выходило далеко за пределы средней Азии. Но эти государства вследствие отсутствия единой прочной культуры, внутренней спайки входивших в их состав племен и народностей и возникавших отсюда внутренних неурядиц, а также и давления извне, были недолговечны и очень быстро распадались. К числу подобных государств, влияние которых не ограничивалось пределами Монголии, которые нередко достигали громадных размеров и включали в свой состав не только среднюю Азию, но иногда почти всю Азию и даже часть Европы, относилось государство хун-ну (гуннов)—народа турецкого происхождения (с III в. до P. X. и по начало христианской эры), на смену гуннам пришли сянбийцы (ITV в.
по P. X.) и жужане (IV-VI в.в.)—народы тунгузского и турецко-тунгуз- ского происхождения, затем турки-тугю (VI-VIII в.). Государство турок-тугю было разрушено уйгурами, также народом ту-. рецкого происхождения (сред. VIII—сред. IX в.), которых сменили хагасы—народ смешанного происхождения (IX—нач. X в.), а последние уступили место киданям—народу тунгузского происхождения (X-XI в.), кидане были вытеснены в начале XII в. маньчжурами, а эти последние в конце XII в. были разбиты монголами. Монголы создали одно из таких же недолговечных больших государственных образований. Пока был жив Темучин- Чингизхан, это государство кочевников росло и ширилось на пепле раззоренных государств, на костях убитых жителей и очень недолго после него. Уже при его 'ближайших преемниках оно распалось на составные части, в которых господство чингизидов очень быстро пошло к упадку. Так, в 1260 г. Хубилай строит Ханбалык (Пекин), в 1280 г. заканчивается им покорение южного Китая, а в 1368 г. его потомок Тогон-Тэ- мур изгоняется из Пекина и Китая и господство монголов в Китае заканчивается. В 1256 г. Хулагу открывает династию чин- гизидовичей в Персии, а в 1344 г, эта династия прекращает свое существование. В 1242 г. Хара-Кулагу утверждается в Трансоксиании (Бухара), а в 1370 г. дом Джагатая прекращает здесь свое существование под ударами Тамерлана. Что касается Золотой Орды, то она имела пребывание не в центре культурных государств, а в степях юго-востока Европы, следовательно, сила сопротивления завоевателям здесь была меньше. Однако, в 1240 г. завершается покорение Руси Батыем, а уже в 1380 г. происходит Куликовская битва, нанесшая сокрушительный удар Золотой Орде, которая после этого (за исключением царствования Тахтамыша, все же трижды изгоняемого из Орды) идет к упадку. Указанное падение главных ветвей рода Чингиз-хана произошло от того, что монголы не сумели создать прочной государственности. Среди монголов слишком сильно было родовое начало, оно превалировало над государственным и слишком слаба была общая культурность народа. Между тем некоторые из указанных выше авторов говорят об особой устойчивости государственного сознания чингизидов и об особой прочности и монолитности государственности монголов в отличие от государственной безъидейности наших удельных князей и безгосударственности удельного периода на Руси вообще. Эта монгольская государственность и явилась не только образцом, но и прямым фактором создания прочной государственности московской Руси и петербургской России. Под влиянием первой и благодаря ей создалась и вторая. Это представление не соответствует историческим фактам. Монголы переживали такой же и даже более смутный удельный период, как и русские, с той лишь разницей, что не съумели справиться с ним. Еще Чингиз-хан при жизни разделил свое государство на уделы (улусы) между своими четырьмя сыновьями: Джучи (Хорезм, прикаспийские области, впоследствие Великая Болгария и Русь), Джагатай (Маверагранд (Бухара) или Трансоксиания и нек. др.), Угедэй (Джунгария), Тулуй (Монголия, впоследствии его сын Хулагу получил в удел Персию). Чингиз-хан не установил никакого определенного порядка преемства после себя и очень скоро его держава распалась на уделы, в свою очередь подвергшиеся дроблению. Преемником своим еще при жизни Чингиз-хан назначил не старшего сына, каким был Джучи и не самого талантливого, каким можно считать младшего Тулуя, а третьего сына Угедэя (что очень скоро и послужило источником больших смут). После смерти Чингиз-хана (1227 г.) и регентства Тулуя Угедэй на курултае князей в 1229 г. был избран или признан великим ханом. В виду авторитета Чингиз-хана, назначившего Угедэя своим преемником, царствование последнего не нарушалось, повидимому, внутренними смутами. Угедэй умер в 1241 г. (от пьянства и излишеств1). После смерти Угедэя наступило междуцарствие, продолжавшееся около пяти лет, управляла государством вдова его Туракина. Курултай 1246 г. избрал великим ханом старшего сына Угедэя—больного Гуюка. Князья из старшего рода Джучи во главе' с Бату не приняли участия в курултае и избрании Гуюка и властный Батый не признавал Гуюка. Это вызвало поход Гуюка против Батыя для приведения последнего" в покорность, но в начале этого похода Гуюк умер (1248 г.). После регентства его вдовы Угул-Гамиш на курултае 1251 г., благодаря влиянию Батыя, был избран великим ханом Монкэ, сын популярного Тулуя и таким образом великое ханство перешло в линию младшего из сыновей Чингиза, чем были обижены старшие линии (Угедэя и Джагатая). Это избрание вызвало заговор против Монкэ внуков Угедэя, поддерживаемых джагатидами, но заговор был раскрыт и Ширма- мун, Бури, регентша Угул Гамиш и целый ряд князей и вельмож из родов Угедэя и Джагатая поплатились жизнью. Академик Бартольд называет сопровождавшие избрание Монке события разгромом улусов Угедэя и Джагатая2). Монкэ сделал своих братьев Хубилая и Хулагу первого правителем Китая, второго Персии. Он умер в 1259 г. После его смерти Хуби- лай в Китае (Кайфыне) был провозглашен подвластными ему князьями великим ханом (без великого курултая). Это обстоятельство послужило началом жестокой междуусобицы и фактического распадения империи. Брат его Арик-буга созвал курултай в Каракоруме и был провозглашен здесь великим ханом. Началась борьба между Хубилаем и Арик-бугой, продолжавшаяся несколько лет. Победил Хубилай. Но вслед затем выступил против Хубилая внук Угедэя—энергичный Хайду, признанный в 1269 г. великим ханом родами Угедэя и Джагатая, поль- ]) Однако, Плано-Карпини говорит, что он был отравлен теткой Гуюка, за что она я очень многие были убиты (см. стр. 56-57). зовавшийся поддержкой джучидов—главы Золотой Орды Мэн- гу-Тимура, а затем и главы джагатидов кн. Дува. Он создал могущественную коалицию против Хубилая и повел долгую и упорную борьбу. Хотя Хубилай оказался в 1275 г. победителем, но не смог уничтожить Хайду. Хайду создал новую коалицию, доставившую много беспокойства Хубилаю (в особ, в 1286-1269 г.) и до самой смерти последнего (1294 г.). И после смерти Хубилая Хайду и Дува продолжали вести борьбу с преемником его Тимуром до смерти Хайду (1301 г.). Эта основная и жестокая борьба между Хайду и Хубилаем сопровождалась не менее жестокой борьбой Хайду с Хулагу (Персия), с Бораком, Берки с Хулагу и Алгуем, Хара-Хулагу и Мэнгу Тимура с Бораком и т.д. Вся империя Чингиз-хана была охвачена междуусобицей и улусы Джучи, Джагатая и Угедэя фактически отложились от Хубилая, владения которого оставались на востоке !). После смерти Хайду (в 1301 г.) года на три воцарилось спокойствие, но уже в 1305 г. вновь начались волнения. После смерти же в 1307 г. Тимура началось разложение ханской власти в Китае, приведшее ее скоро к гибели. После Тимура преемниками его в Китае были еще 9 неспособных ханов, царствование которых было наполнено смутами, убийствами и разложением власти. Непосредственным преемником Тимура был Хулук, убивший другого претендента Ананьду и его сторонников, умер в 1311 г. (от пьянства и истощения). Его сменил брат его Буянту, при котором имело место кровопролитное восстание хана Эс~ сень-Буги, Буянту умер в 1320 г. После Буянту царствовал сын его Шоди-Бала, убитый в 1323 г. Затем следовал совершенно бездарный Исун-Тимур (умер в 1328 г.). Его преемник молодой Роджабек был в том же году свергнут каолицией князей после ожесточенной борьбы и убит. Ханом был провозглашен Хешила, который царствовал всего 50 дней. Его сменил брат его Тоб-Тимур (1329-1333). После Тоб-Тимура его племянник Илань-Чжэ-Бань царствовал всего несколько месяцев. Последнего сменил Тогон-Темур (1333-1370 г.г.), при котором внутренние волнения, господство временщиков и стихийные бедствия закончились изгнанием монгольской династии из Китая (1368 г.). При таком положении восточные части империи монголов уже со времени Хубилая фактически стали независимыми, а после смерти Тимура и номинально перестали признавать свою зависимость от центра. В таком же положении находился и улус Джучиев. Каково было управление монгольского государства? Таким образом с воцарением Хубилая и отложением восточных улусов прекратились и путешествия русских князей к великому хану и всякая связь Руси с последним. Государственность и методы управления монголов очень метко охарактеризовал своей известной фразой Елюй-Чуцай: империю можно завоевать верхом на коне, но управлять ею с седла невозможно. Хищническое управление с седла было свойственно монголам. Чингиз-хан был талантливый полководец-завоеватель, но он был сын своего народа и своей эпохи. Его идеал кочевника- хищника ясно виден из его изречений. Напр. 29 изречение гласит: „Наслаждение и блаженство человека состоит в том, чтобы подавить возмутившегося и победить врага, вырвать его из корня, взять то, 'что он имеет, заставить вопить служителей их, заставить течь слезы по лицу и носу их, сидеть на их приятно идущих жирных меринах, сделать живот и пуп жен их постелью и подстилкою, любоваться розовыми щечками их и целовать, и сладкие алые губки их сосать140)“. Можно привести еще несколько изречений, характерных для Чингиз-хана. Ср. напр, изречение 19. „После нас род наш будет носить златом шитые одежды, есть жирные и сладкие яства, ездить на добронравных лошадях, обнимать благообразных женщин и не скажут, что собрали отцы и старшие братья наши и забудут нас и тот великий день". Или еще одно (22): „Стрелки и воины мои чернеют подобно многочисленным лесам; жены, невестки и девушки алеют, подобно красноцветному пламени. Попечение и намерение мое состоит в том, чтобы услаждать их рот пожалованием сладкого сахара, украшать перед, зад и плечи их парчевыми одеждами, садить их на хороших меринов, напоить их из чистых и вкусных рек, соблаговолять их четвероногим хорошие и обильные травою места, приказывать удалять с больших дорог и путей, которые служат путями для народа, сор, сучья и все вредное; и не допускать расти в юрте грязи и терну". Те же взгляды кочевника-хищника встречаем мы и в Ясе, которая щедро назначает смертную казнь и жизнь человеческую ценит дешевле скота. Так напр., 29 ст. Ясы гласит: „тот, у кого найдется украденная лошадь, обязан возвратить его хозяину с прибавкой девяти таких же лошадей; если он не в состоянии уплатить этого штрафа, то вместо лошадей брать у него детей, а когда не было детей, то самого зарезать, как барана". Ср. еще ст. 8: „...но если кто зарежет животное, как режут мусульмане, того зарезать самого" и др. *). Чингиз-хан был умен и понимал несоответствие монгольской кочевой культуры задачам управления обширной империей, включавшей и ряд старых культурных государств. Он привлек уйгуров и китайцев к организации новой империи, к управлению ею, Однако, не смотря на все таланты Елюй-Чуцая и других администраторов уйгуров и китайцев, из неподходящего материала нельзя построить прочного здания, хищный кочевой народ нельзя превратить в умелых управителей наиболее культурных государств того времени (напр. Китая, Персии и др.). То, что годилось для народа, организованного в войско, народа завоевателя и покорителя, пока он оставался таковым, обычно совсем не годится для культурного управления страной. Безграничная власть полководца и родовых вождей выродилась здесь в деспотизм и произвол, в господство сильного над слабым и пренебрежение к закону. Коррупция, о которой говорят все свидетельства, недостаток просвещения, отсутствие правильной организации правосудия, единой системы финансового управления—все это достаточно известные дефекты организации монгольского государства. Еще Елюй Чуцай оставил уже приводившуюся нами выше характеристику положения в стране при Угедэе: „высшие чины империи торгуют должностями и правосудием 141), и монгольские тюрьмы переполнены ныне людьми, вся вина которых заключается лишь в том, что они сопротивляются насилию вымогателей". „И говоря кратко—пишет Плано-Карпини—Император и вожди берут из их имущества все, что ни захотят и сколько хотят. Также и личностью их они располагают во всем, как им будет благоугодно “. А монах Одорик в начале XIV века наивно полагает, что у монголов есть даже закон, что перед начальствующими монголами нельзя появляться с пустыми руками142). Есть и другие аналогичные свидетельства. Быть может, в отдельных свидетельствах есть доля преувеличения. Но общая картина—неудовлетворительности управления остается. И результаты такого управления известны из истории: быстрое крушение государственных образований, созданных монголами. Обратимся теперь к улусу Джучи. Удел Джучи после его смерти распался на ряд ветвей—уделов его сыновей: удел Орду (белая орда—восточный Кипчак), удел Бату (синяя орда—за- ' падный Кипчак), удел Шейбани (узбецкие степи), удел Тевкала (сибирское ханство). Кипчак носил еще название Золотой Орды, состоящей таким образом из белой и синей орды. К Золотой Орде тянули еще узбекские степи (шейбаниды) и Великая Болгария143). Кроме того, из Золотой Орды выделились: ногайская орда (ок. 1300 г.), крымское ханство (1430 г.), казанское (1436 г.), астраханское (1466 г.) 144). Старшим в Золотой Орде был род Орду, однако, фактическое главенство принадлежало наиболее сильному роду Батыя (синяя орда). Таким образом Русь входила в улус Джучи, в часть этого улуса—Золотую Орду (Кипчак) и в западный удел последней, где правили батыевичи, имевшие главенство во всей Орде. Золотая Орда на западе не меньше раздиралась внутренними смутами, чем великое ханство на востоке. Уже сын и преемник Батыя Сартак был убит своим дядей Берки, который в 1256-7 г. и завладел престолом. Он вел тяжелую борьбу с персидским Хулагу и с джагатидом Алгуем, ставленником Хубилая. После смерти Берки в 1266 г. его дети не смогли удержать трона (его потомки выступали впоследствии в качестве претендентов), последний снова перешел к батыеви- чам в лице энергичного Мэнгу Тимура (1266-1280). Этот последний принимал участие в борьбе с Хубилаем и с персидскими чингизидами. Его преемники также неоднократно принимали участие во внутренних делах других монгольских уделов. Равным образом и внутри Джучиева улуса вспыхивали серьезные междуусобия. Уже после смерти Мэнгу-Тимура его родственник кн. Ногай (младшей линии) приобрел крупное влияние на дела Золотой Орды, занимая полунезависимое положение со своими кочевьями по берегам Черного моря и господствуя над Балканами. Дело дошло до войны между ханом Тохтой и кн. Ногаем, которая окончилась поражением и смертью последнего (в 1299 г.). А его орда ушла к Уралу и Эмбе и совершенно отделилась от Золотой орды (ногайские татары). Особенно усилились внутренние смуты в Золотой Орде с 1357 г., когда втечение 20 лет сменилось около 20 ханов, при чем несколько ветвей рода Джучи и несколько властолюбивых мурз оспаривали престол, пуская в ход убийства, подкуп, насилия и царствовали по несколько ханов одновременно. К 1380 г. мурза Мамай оказался во главе Орды, правя от имени то того, то другого фиктивного хана. Он потерпел жестокое поражение от русских на Куликовом поле и был свергнут потомком Орду или Тука-Темура Тохтамышем (белой орды)145). Последний подчинил себе белую и синюю орду и соединил под своею властью всю Зол. Орду (поход на Москву 1381 г.). Но уже в 1391 г. был разбит и свергнут Тамерланом и в 1395 г.—вторично, в 1398 г. он вновь вернулся в Сарай, но был изгнан Тимур-Кутлуком (из рода Орду, внук хана Уруса). После этого наступила еще большая смута, во время которой одно время выдвинулся темник Эдигей (поход на Москву 1408 г,), но прочного порядка не установилось. Несколько линий Джучидов (потомки Уруса, Тохтамыша, Тука-Тимура, Шейбани и др.) оспаривали престол и сразу царствовало по несколько ханов, потрясая кровавой усобицей 3. Орду. Началось ее распадение: в 1430 г. выделилось ханство крымское, в 1436 г. ханство казанское, в 1466 г. ханство астраханское. Считается, что в 1480 г. Русь объявила о своей независимости, которая фактически началась еще раньше146). В 1502 г. Золотая Орда пала под ударами союзника Руси—Крыма. Мы не останавливаемся подробнее на истории Золотой Орды. Это завело бы нас слишком далеко. Мы позволили себе привести краткую сухую справку из истории монгольской империи и Золотой Орды лишь для того, чтобы напомнить увлекающимся государственностью монголов и третирующим наши удельные нестроения историческую действительность147). Удельный порядок со всеми его дефектами, еще усиленными восточной жестокостью и хитростью, существовал и среди чингизидови- чей. И среди последних появлялись крупные личности—Хубилай, Батый, Берка, Узбек, Тохтамыш, как и среди русских рю- риковичей—Владимир Мономах, Андрей Боголюбский, Всеволод 111, Александр Невский, Дмитрий Донской, Иван III и др. Но исторические результаты известны: рюриковичи съумели справиться с удельными нестроениями и создали прочную государственность, чингизидовичи не съумели этого сделать и бесславно сошли с исторической сцены. Теперь обратимся непосредственно к взаимоотношениям Золотой Орды и Руси. Золотая Срда властвовала не только над Русью, но и над Хорезмом, прикаспийскими степями и Крымом; ее влияние распространялось на Великую Болгарию, на узбецкие степи,—первоначально и на Балканский полуостров; кроме того 3. Орда принимала участие и в жизни монгольских государств Азии. Таким образом 3. Орда имела много дел и кроме русских. Общий характер управления в Золотой Орде был тот же, что и в центре монгольской империи. Если последнее Елюй- Чуцай охарактеризовал как управление с седла, то эта характеристика еще более приложима к ордынскому управлению, где не было Елюй-Чуцая и ему подобных администраторов. Управление характеризовалось тем же произволом, продажностью и отсутствием правосудия, как в великом ханстве. Не даром в свое время было сказано, что ордынское правосудие „вертится на золотом колесе произвола" и не без основания указал наш историк, что великокняжеский стол был в Орде предметом торга ?с переторжками 148), В Золотой Орде существовало особое присутственное место по русским делам, во главе которого стоял даруга. Время от времени в тот или другой русский город назначался баскак, как орган надзора гл. обр. за сбором дани. Появление баскаков и послов, обычно в сопровождении вооруженных отрядов татар, сопровождалось насилиями, пожарами, убийствами мирного населения. Появление последних русский народ рассматривал как кару небес, посланную за грехи, как батог Божий, вразумляющий грешников 149). Но систематического управления Русью со стороны татар не было. Монголо-татары не устранили русских князей и не создали своей династии на Руси, как это было, напр, в Персии. Не имели они и постоянного наместника или наместников на Руси ?с определенными функциями, каковых имел, напр., Китай в Монголии (Улясутуйский Цзянь-Цзюнь и амбани). Баскаки назначались спорадически, в отдельные места, не имели определенных функций управления, а наблюдали гл. обр. за сбором дани и еще до истечения первого столетия монгольского ига исчезли из административной практики. Управление находилось в руках русских князей, а сношения с Ордой гл. обр. в руках великого князя. Таким образом не было специальных проводников монгольского влияния. В чем же видят сторонники монгольского влияния на русскую государственность конкретное проявление этого влияния? Указывают, что Орда утверждала великих князей на Руси. Однако, это обстоятельство не произвело каких либо изменений в прежде действовавшем порядке. Академик Платонов указывает, что „порядок наследования великокняжеского стола при татарах, в первое столетие их власти (1240-1340) оставался тем же, каким был до татар: это—? родовой порядок с нередкими ограничениями и нарушениями. Великое княжество оставалось неизменно в потомстве Всеволода Большого Гнезда, в линии его сына Ярослава. Втечение немногим более 100 лет (с 1212 по 1328) пятнадцать князей из четырех поколений было на великокняжеском столе и из них только три князя захватили престол с явным беззаконием, мимо дядей или старших братьев... Если мы обратимся к дотатарскому периоду, в так называемую Киевскую Русь, то увидим там однородный порядок и однородные правонарушения. Очевидно, татарская власть ничего не изменила в старом обычае передачи столов и присвоила себе лишь право санкционировать проявления этого обычая. Мало того и этим правом своим она как будто не дорожила и не всегда спешила его осуществить: самоуправство князей оставалось подолгу не наказанным... В поколении внуков и правнуков Всеволода Большого Гнезда образовалась даже такая повадка, которая явно изобличает слабость татарского авторитета и влияния: удельные князья неизменно враждовали с утвержденным татарами великим князем и старались, в одиночку или все сообща, ослабить его... они (татары) смотрели на ссоры князей, как на лишний источник дохода и цинично говорили князю: будешь великим, „оже ты даси выход (т. е. дань) болыпи“, т. е. если будешь платить больше соперника. Зная это, князья прямо торговались в Орде даже друг с другом" 150). Татары настолько мало интересовались управлением на Руси и настолько мало вникали в него, что просмотрели усиление Московского княжества. Но единственным вопросом, которым они действительно интересовались, был вопрос материальный—выжимание все больших средств от князей и населения. Поэтому то ;;великокняжеский стол был там предметом торга и переторжки". Поэтому то мы встречаемся здесь с мероприятиями, направленными на собирание дани и различных налогов и повинностей. Поэтому же в русском языке сохранилось значительное число монгольских слов, относящихся к деньгам и налоговому обложению. Но этот интерес не был интересом культурной государственности, имеющей целью улучшить управление и экономическое положение подвластного государства. Это был интерес победителя-хищника, имеющего целью взять с побежденного (хотя бы последний 50 и даже 100 лет тому назад признал власть победителя) возможно больше и при том только и доступными ему грубыми приемами и средствами. Далее указывают на следующие элементы монгольского влияния на русскую государственность 151). Монгольское государство было построено на принципе безусловного подчинения индивидуума коллективу—прежде всего роду, а через него государству. Вот эта монгольская идея послужила тем базисом, на котором развилось сначала в московском государстве, затем в петербургской монархии всеобщая служба населения государству, его закрепление на службе государству. Подобное представление неправильно. В многочисленных походах, в особенности первой половины XIII века, у монголов выработалось безусловное подчинение военачальникам, являвшимся обычно и родовыми вождями, которое в гражданской жизни вылилось в деспотизм одних и раболепство других. Но понятия государственности., службы государству здесь не выработалось. Из содержания настоящей книги видно, что монголы жили родовым строем и в понятиях этого родового строя, выше этого они не поднимались !). Поэтому ни их строй, ни их понятия не могли служить основанием для построения московской государственности, основанной на другом социальном базисе. У нас родовой строй был крепок значительно раньше (летописи упоминают о нем, как о начальном факте нашей истории); в эпоху же монголо-татарского нашествия родовой строй находился в стадии полного разложения. Из него возникло (и этот процесс начался еще до татар) семейно вотчинное владение и княжеская власть такого же характера, уступившие место единодержавному государству публично-правового типа. Но закрепление всех слоев населения на службу государству под влиянием чисто внутренних социальных оснований (подобный внутренний процесс не может быть заимствован) лишь началось в московском государстве, а достигло своего развития в империи Петра. Таким образом мы находим, что означенное утверждение основано на поверхностной аналогии и должно быть отброшено. Старые авторы (напр. Леонтович) резче ставили вопрос и утверждали, что и крепостное право заимствовано нами у монголов. Новые осторожнее. Они не делают такого утверждения в виду очевидной невозможности заимствования или развития из чужеземной идеи такого социального института, как крепостное право, основанного на сложных внутренних процессах. Но и их более осторожная формулировка по существу того же порядка. Оба указанные явления вызваны (и позднее по времени) внутренними социальными процессами. Эти процессы находят себе более близкую аналогию на западе (а не на востоке), но также не заимствованы оттуда. Тот же характер носит и другое утверждение, что само- державная власть московских князей сложилась под непосред ственным монгольским влиянием и по образцу власти монгольских ханов (Власть монгольского хана рухнула, но возродилась в лице московского царя, который занял опустевшее место). Как известно, в государствах континентальной Европы период феодализма под влиянием определенных социальных причин сменился абсолютной монархией. Также и у нас: под влиянием внутренних процессов (географических, экономических, политических) усилилось московское княжество и развилось единодержавие московских князей, сменившееся со временем абсолютной монархией г). На ряду с этими внутренними основными факторами действовали и дополнительные внешние, способствовавшие основному процессу, быть может, ускорившие его: напор со стороны шведов и меченосцев на северо-западе, со стороны Литвы на западе и со стороны татар на юге. Таким образом татарское воздействие было одним из косвенных факторов образования единодержавия на Руси на ряду с другими внутренними и внешними факторами. И современники также не усматривали здесь прямого монгольского влияния или внутренней связи с последним. Когда внутренний процесс образования единодержавия принял определенные формы, созрел, то идеологическое обоснование его ищут и находят не на востоке, не в рухнувшей власти монгольского хана, а внутри, в русской старине, в идеалах Владимира Мономаха, Всеволода III и Александра Невского152) и на западе, в рухнувшей власти византийского императора, в теории о Москве—третьем Риме153). Совершенно неправильно и третье утверждение, будто представление о князе, как собственнике всей территории государства заимствовано у монголов.—На известной ступени общественного развития при наличии патриархально-вотчинных отношений мы встречаем приведенный взгляд у самых разнообразных народов: в древней Англии и в древней Германии, в мусульманском мире, у китайцев, у монголов, у славян. Большинство народов давно вышло из этой стадии развития и лишь некоторые сохранили ее до XX в. На Руси мы встречаем приведенный взгляд уже до татарского нашествия. И вместе с тем уже с XI в. (и даже раньше) начинает выделяться индивидуальная частная собственность (церковная, княжеская, частных лиц), которая в Псковской Судной Грамоте находит уже свое полное выражение. Частная собственность князя постепенно выделяется из государственной и образуются имущества фиска, казны и дворцовые имущества. Таким образом, на Руси во время татарского ига происходит процесс, обратный приведенному выше утверждению. Далее, будто бы монголы установили или под их непосредственным влиянием сложилась налоговая система московского государства. До татарского нашествия подати взимались у нас с двора (дыма или сохи), т.е. с участка земли, обрабатываемого одним домохозяином. Следовательно, объектом обложения было имущество. При чем государство налагало эту подать на погост, вервь, которые и производили уравнительную раскладку по дворам или сохам. По мнению большинства исследователей татары ввели поголовную (подушную) подать (дань) в крупных размерах, исчислив все население. К этому были присоединены ?—торговый налог (тамга) и нек. др. и ряд натуральных повинностей. Если это и верно154), то все же надлежит признать, что влияние монголо-татар на налоговую систему московского государства не было значительным. Введенную татарами налоговую систему нельзя рассматривать, как финансовую реформу, произведенную в интересах улучшения управления, а как чисто хищническое стремление выжать из населения как можно больше материальных средств. Система обложения носила самый грубый характер: бедняки и богатые были обложены одинаково (напр, десятина с имущества и т.п.). Далее, сбор дани был отдан на откуп „бесерме- нам“. Злоупотребления последних по сбору дани (с помощью татарских отрядов) вызвали уже в 1262 г. народные волнения, повторявшиеся неоднократно и в 12S0 г. принявшие размеры целого восстания—что заставило Орду передать сбор дани русским князьям. Последние прежде всего устранили неравномерность грубого поголовного обложения и постепенно вернулись к старому поимущественному обложению по сохам (к половине XV века). Таким образом, еще до возникновения московского царства наша налоговая система в своей основе приняла национальный, а не заимствованный характер. Наконец, будто бы монголы ввели на Руси систему почт. Это не верно. Почтовая организация для передачи всякой корреспонденции была учреждена у нас по западно-европейскому образцу только во второй половине XVII в. (1663г. и след.155). Здесь вопрос идет о натуральной повинности—снабжении местным населением средствами передвижения служилого люда (предоставлением лошадей, повозок, лодок и т. п.). Такая нату ральная повинность существовала еще в домонгольской Руси и называлась „повозом". Она была организована по „станам". Эту тяжелую повинность сделали особенно тяжелой своими требованиями в перевозочных средствах татары и самые названия „повоза", „станов" постепенно превратилось в татарские—„ямскую повинность" и „ямы". Следовательно, никакого новшества по существу татары здесь не ввели. Они только усилили и без того тяжелую подводную повинность населения, которая и получила татарское название1). Можно отметить еще ссылку на заимствование у монголов системы приказов (прообраз—-монгольские палаты). Но отдаленность во времени, постепенность образования приказов вследствие практических потребностей и малая вероятность знакомства московских администраторов с устройством монгольских палат делают эту поверхностную аналогию совершенно не убедительной. Таким образом Орда утверждала великих князей, но не изменяла существовавшего до нее порядка и не вмешивалась в управление; татарское иго было одним из косвенных факторов образования единодержавия на Руси и оказало некоторое преходящее влияние на налоговую систему княжеской Руси. Оценивая все это, мы должны признать, что влияние мон- голо-татар на русское право было не значительным и носило не существенный второстепенный характер.
<< | >>
Источник: Рязановский В.А.. Монгольское право (преимущественно обычное). Исторический очерк. 1931

Еще по теме ГЛАВА VII. О влиянии монгольского права на русское.:

  1. КУРСОВЫЕ ЗАДАНИЯ
  2. ВВЕДЕНИЕ
  3. ВВЕДЕНИЕ.
  4. Глава IV ДИПЛОМАТИЧЕСКИЙ КОРПУС - СВОБОДНОЕ СОДРУЖЕСТВО ДИПЛОМАТОВ
  5. ГЛАВА I. Общее право монголов эпохи Чингиз-хана и его преемников.
  6. ГЛАВА IV. Китайское законодательство для Монголии.
  7. ГЛАВА VII. О влиянии монгольского права на русское.
  8. ГЛАВА I. Буряты.
  9. ГЛАВА I. Калмыки.
  10. ЗАКЛЮЧЕНИЕ. (Монгольское право и сравнительное правоведение)
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика