<<
>>

Принимая слова за вещи

В своем основном философском произведении «Опыт о человеческом разумении» (1690) Джон Локк указывает на присущую многим людям ошибку «принимать слова за вещи». Философ замечает, что мы склонны наполнять понятия, связанные с используемыми в языке словами, объективной реальностью, тем самым преувеличивая их значение.
Когда понятия удостаиваются обозначениям словом, они начинают восприниматься как «настолько соответствующие природе вещей, что совершенно согласуются с их действительным существованием»165. Взгляды, получившие «имена собственные», воспринимаются как нечто большее, чем просто мнения; к ним относятся уже как к объективной осязаемой реальности, действительной в такой степени, что наше мышление как будто окостеневает. По мнению Дж. Локка, это свойство человеческой натуры поощряет возникновение различных философских и научных направлений, в свою очередь поощряющих «упрямство» в мышлении, поскольку оно происходит на основе языка определенного учения. Названия политических партий или философских научных направлений, как представляется, отражают объективную, а не только преходящую человеческую реальность. Ho как только речь заходит о зарубежных странах, партийные названия и лозунги воспринимаются нами как непонятные. Точно так же обстоит дело с наименованиями финансовых инструментов. Во многих случаях инновационные финансовые инструменты связаны с культурой страны своего происхождения; в США пользуются секьюритизированными ипотечными ценными бумагами, а в Европе — немного отличающимися по форме ипотечными облигациями. Американцы же воспринимают ипотечные облигации как нечто непостижимое. Точно так же европейцы относятся к секьюритизированным ипотечным ценным бумагам. Психолог Пол Блум называет эту склонность «плохим эссенциализмом»166. Категоризация вещей в человеческом мозге осуществляется в соответствии с их предполагаемыми сущностями, сохраняя их подобно именам файлов в компьютере.
Тем самым сознанию очень трудно отказаться от использования этих отправленных на хранение предполагаемых категорий как сущностных в каждом отношении. Доминирование слов и ме тафор в нашем мышлении — важнейший предмет изучения лингвистики167. По-видимому, нейробиологи находятся в самом начале поиска материальной основы практики «принятия слов за вещи». Исследования Фридмана Пульвермюл- лера посвящены нейронной архитектуре, представляющей отдельные слова,—совокупностям нейронов, которые он называет «словарными сетями», так как они расположены не в отдельной изолированной области мозга, но состоят из разбросанных по всему его пространству сетей. Ф. Пульвермюллер обнаружил, что эти сети жестко «прикреплены» к областям мозга, связанным со значением отдельного слова: «Если определяемое представляет собой объект, обычно воспринимаемый посредством зрительных ощущений, в сеть должны включаться нейроны, расположенные в височно-заты- лочных областях. Если слово относится к действиям или объектам, которыми индивид манипулирует сравнительно часто, то, в соответствии с нашими предположениями, к кортикальным представлениям присоединяются нейроны в лобно-центральных, связанных с действием областях»168. Ученые пока не пришли к согласию относительно того, каким образом происходит обработка слов в человеческом мозге169. Однако результаты исследований, благодаря которым были открыты словарные сети, как представляется, подтверждают идею философа и логика Людвига Витгенштейна о семейном подобии слов — сериях совмещающихся друг с другом сходных черт, в которых ни одна подобная черта не является общей для всех значений слова170. Если слова корреспондируются со столь сложной нейронной цепью, то когнитивные ошибки, выражающиеся в «принятии слов за вещи», представляются неизбежными. Хорошо знакомые нам слова, используемые в отношении денег и их обращения, навязывают нам соответствующую структуру мышления. Американский ученый Саймон Ньюкомб в 1879 г. обратил внимание на путаницу, связанную со словом (или метафорой) деньги.
Указывая на то, что в большинстве случаев люди оценивают величину богатства в денежных единицах (таких, как доллары), даже если их покупательная способность, выраженная в основных сырьевых товарах, колеблется в широких пределах, С. Ньюкомб писал: «Даже тогда, когда мы осознаем имеющиеся факты, идея об изменении стоимости сырьевых товаров, а не стоимости самого доллара настолько естественна, что для избавления от нее требуется пройти длительный суровый курс установления ментальной дисциплины»171. В результате люди отдают большее предпочтение контрактам, номинированным в той или иной валюте, тем самым открывая двери финансовой катастрофе, неминуемой в случае значительных колебаний стоимости денег. Они выказывают слабый интерес к индексируемым в соответствии с уровнем инфляции облигациям, где бы они ни предлагались. Это в немалой степени обусловлено феноменом «принятия слов за вещи» и проистекающей из него веры в денежную единицу как стандарт ценности172. На протяжении всей истории человечества гиперинфляция снова и снова превращала в простую бумагу облигации, в которые люди помещали все свои сбережения. Ho полученный урок сохранялся в памяти в лучшем случае на протяжении жизни одного поколения. Следствием немецкой гиперинфляции 1923 г. (когда реальную стоимость утратили практически все облигации, что привело к социальным волнениям, на волне которых к власти пришел А. Гитлер) стало стойкое неприятие быстрого роста цен, по крайней мере, одним поколением немцев. Ho сегодня молодые граждане Германии относятся к инфляции гораздо более спокойно12. Проблемы, сопровождающие внедрение финансовых инноваций, никогда не носят исключительно технический характер. Важную роль должны играть переосмысление или повторный маркетинг уже знакомых понятий. Корректировка или повторное позиционирование подобных концептов осуществляется посредством придумывания новых слов, таких, которые в случае закрепления в языке постепенно превратятся в знакомые всем. Например, после фиаско инвестиционных фондов, последовавшего за взрывом надувавшегося в 1920-х гг.
«мыльного пузыря», необходимо было придумать этим инструментам полностью новое название. Ответом на эту потребность стали взаимные фонды. Слово взаимный привносит в название фонда оттенок демократичности и такое качество, как доброта. Чтобы исправить упомянутые выше проблемы с инфляцией, мы могли бы создать систему экономических единиц измерений, позволяющую использовать новые слова в отношении весьма важных понятий. В некоторых странах использование таких новых слов помогло людям изменить свое мышление. Например, в Древнем Риме был в ходу так называемый общий денарий (denarius communis) — исключительно счетная единица, которой не соответствовала ни одна из монет. Государство периодически объявляло о новом ее соотношении с серебряным денарием. В общем денарии устанавливались и заработная плата, и цены. Это позволяло правителям мгновенно корректировать его реальную стоимость в зависимости от политико-экономической ситуации. Нашу точку зрения подтверждает и опыт Чили. В этой стране, начиная с 1967 г., функционирует uni- dad de Jomento (UF) или условная единица развития. Она представляет собой счетную единицу, индексируемую в зависимости от уровня инфляции. Во многих случаях в контрактах и ценниках цены указываются в UF, хотя трансакции осуществляются в чилийских песо, в соответствии с официальным валютным курсом13. Например, в договоре об аренде квартиры соответствующая плата, скорее всего, будет прописана в UF, что позволяет избежать колебаний реальной стоимости жилья. Ежемесячно квартиросъемщик будет вносить различную плату, выраженную в песо. Данная практика представляется весьма разумной, но в большинстве стран мира арендная плата за жилье указывается в национальной валюте. В этом случае реальная стоимость аренды постепенно снижается в соответствии с темпами инфляции до тех пор, пока собственник жилья не предпримет болезненный шаг и не объявит о повышении арендной платы, выраженной в национальной денежной единице. Таким образом, если попытаться представить динамику арендной платы за жилье графически, то в большинстве стран реальная стоимость арендной платы квартиросъемщика во времени будет описываться пилообразным графиком. И эта абсурдная ситуация отражает проблемы с нашим языком. Я убежден, что счетные единицы, подобные UF, должны быть приняты по всему миру, но с использованием более простого названия14. Я бы назвал счетные единицы индекса потребительских цен корзинамщ что стало бы отсылкой к ежемесячно определяемой статистиками стоимости рыночной корзины потребительских товаров и услуг, рассчитываемой с целью измерения уровня инфляции. Тем самым людям было бы понятно, что если, например, арендная плата назначается в корзинах, то они, в сущности, оплачивают жилье постоянным количеством реальных корзин, «наполненных» товарами и услугами. Тема «содержимого» корзин близка каждому из нас, в отличие от того, как «чувствует» себя произвольная и нестабильная денежная единица. Современные электронные технологии, вероятно, позволили бы осуществлять платежи непосредственно в корзинах. Следовательно, данные о валютном курсе были бы интересны только специалистам. Ничто не мешает нам использовать и единицы экономических измерений других типов. Например, они могли бы представлять потребительские цены для различных подгрупп населения (таких, как пожилые люди) или потоки доходов или применяться специально для определения размеров заработной платы. Используемые в нашем языке простые финансовые слова (такие, как долг) несут с собой очень важные последствия. Когда мы слышим о государственном долге, то он, скорее всего, ассоциируется с патриотизмом, верой в наше правительство. Ho если речь заходит о нашем собственном долге, то это слово немедленно, рефлектор- но воспринимается как отрицательное, несмотря на то что потребительская задолженность играет фундаментальную роль в современной экономике. Переименование долга, сопряженного с приобретением жилого дома в ипотеку, полностью изменяет структуру мышления, поскольку теперь задолженность осознается как в определенном смысле составная часть дома, что вполне прием лемо для людей, которые никогда не собирались влезать в долги. Te из нас, кто относится к долгу подобным образом, может быть, пожелают, чтобы условия их ипотечных кредитов соответствовали традиционным формам. Долги представляют собой традиционный договор, который почти всегда заключается в денежных единицах. Эксперименты с различными его альтернативами, как правило, ни к чему не приводят. Например, в конце 1970-х гг., когда инфляция в США достигла двузначных уровней, ипотечные заимодатели начали вводить ипотечные кредиты, корректируемые в зависимости от уровня цен (price-level-adjusted mortgage, PLAM). После того как в 1980-х гг. темпы инфляции начали снижаться, интерес к этим ипотечным кредитам постепенно сошел на нет. Ho и в наши дни они остаются прекрасной идеей, поскольку ипотечные кредиты в большинстве случаев выдаются на длительный срок (до 30 лет) и уровень неопределенности относительно темпов инфляции в этом время сохраняется очень высоким. Однако, как показали проводившиеся в последние годы эксперименты с альтернативными формами финансирования приобретения жилья, многие из которых закончились неудачами, большая часть населения, как представляется, отдает предпочтение знакомой всем традиционной ипотеке. Некоторые могут подумать, что сначала следовало бы привязывать долги не только к темпам инфляции, но и к различным экономическим показателям. Долг должен быть гибким, соответствуя экономической ситуации. Например, для заемщиков по ипотеке уже в исходном договоре должны быть прописаны способы урегулирования задолженности. В предлагавшейся мной непрерывно корректируемой ипотеке должны были предусматриваться изменения в условиях кредита в случае сокращения экономики или падения цен на жилье15. Если бы такая ипотека была нормой, нам, вероятно, удалось бы избежать финансового кризиса 2007 г. Ho для того чтобы внедрить нечто подобное, было сделано лишь несколько попыток, закончившихся неудачей. Если мы взглянем на проблему с точки зрения современного языка, то одна из причин этого заключается в сильной культурной приверженности людей простой идее, согласно которой возврат долга одним человеком другому должен осуществляться на возможно более простых условиях. Регуляторы и законодатели обнаруживают, что они не имеют возможности отказаться от таких традиционных форм, как неиндексируемая прямая задолженность, даже в тех случаях, когда представляются «железные» логические аргументы обо всех ее недостатках. Возможно, они опасаются, что обращение к новому, необычному продукту нанесет ущерб их репутациям. К тому же нельзя сбрасывать со счетов то обстоятельство, что у новых, незнакомых другим людям форм могут возникнуть проблемы с ликвидностью, обусловленные отсутствием готовых к их применению рынков. В случае финансовых контрактов традиция проявляет себя как удивительно мощная сила. В большинстве случаев правительства той или иной страны объявляют о необходимости перемен во время чрезвычайных ситуаций, таких, например, как война или экономическая депрессия. Нередко в этих случаях происходит ускорение финансового прогресса, несмотря на то что ему будут препятствовать трудности, вызванные собственно кризисом. В результате вопросу о внедрении инноваций наилучшим с точки зрения их долгосрочных последствий способом уделяется меньше внимания, чем он того заслуживает. Эта закостенелость мышления отчасти обусловлена существующими в человеческом сознании стереотипами или внешними образами должного поведения. Важность решения о выборе финансовой профессии обусловлена тем, что его следствием становится необходимость отказа от других возможностей. Тем самым индивид должен будет согласиться с требованием о соответствии традиционному, приемлемому, по крайней мере внешне, стандарту поведения. Для борьбы с этими «предрассудками» мы вводим новые слова и новые единицы измерений, что помогает добиться изменения образа мысли людей. Во многих случаях такие, казалось бы, незначительные действия, как изменения в употреблении слов, становятся важной составляющей процесса внедрения эффективных финансовых инноваций.
<< | >>
Источник: Роберт Шиллер. Финансы и хорошее общество. 2014

Еще по теме Принимая слова за вещи:

  1. МЕНТАЛИТЕТ КАК СИСТЕМА СОЦИОКУЛЬТУРНЫХ УСТАНОВОК
  2. МЕНТАЛИТЕТ И ЯЗЫК
  3. Словарь терминов
  4. СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ
  5. Словарь жилищных терминов
  6. ДЕЛОВОЙ СЛОВАРЬ А
  7. Словарь основных терминов
  8. Слову - вера, хлебу - мера, деньгам - счет. В.И. Даль /110/
  9. Если бы мне пришлось выразить мое послание к менеджменту всего в нескольких словах, ябы сказал: «Вся суть вуменъшении вариаций». Э. Деминг /104/
  10. Словарь
  11. КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ, ИСПОЛЬЗУЕМЫХ В ФИНАНСОВО-ПРАВОВОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
  12. НАЧИНАЙТЕ С ОЦЕНКИ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ
  13. § 1. Вещные права в римском праве. Владение по римскому праву. Права на чужие вещи. Защита вещных прав в римском праве
  14. Глава V ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ БЕСЕДЫ
  15. Процесс облечения установившихся практик в слова
  16. Развитие веры в свои возможности
  17. Принимая слова за вещи
  18. § 8. ФЕТИШИЗМ ВЕЩИ. ОБЪЕКТИВНАЯ ВИДИМОСТЬ СУЩНОСТИ
  19. КРАТКИЙ СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ
  20. СЛОВАРЬ ПОНЯТИЙ И ТЕРМИНОВ
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика