<<

ФИНАНСОВОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА

Изменение социально-экономической формации, произошедшее в начале 90-х годов, вызвало бурное и стремительное развитие прежней «юридической Золушки» — финансового права. В контраст с прошлым длительным периодом за короткое время разработаны и получили высшую юридическую силу — силу Закона многие финансово-правовые акты, естественным путем объединившиеся в крупный законодательный массив — едва ли не ведущий в системе законодательства России.

Значительно увеличилось число научных публикаций по финансовому праву, активно формируется национальная концепция правового регулирования финансовых отношений; выросло общее число научных и научно-педагогических работников, занятых в этой области, возникла целая сеть кафедр финансового права в вузах (иных специализированных подразделений). Наука финансового права приобрела интеграционный характер во взаимодействии стран — участниц СНГ. В ряде государств — бывших союзных республик проблемы финансового права исследуются и получают законодательное и правоприменительное решение с учетом экономических и политических особенностей, что создает солидную базу для сравнительного правоведения. Трудно назвать другой элемент правовой системы России, на котором столь сильно отразились бы произошедшие в стране изменения.

Проблемы современного финансового права — во многом проблемы совершенствования российской государственности и ускорения экономического развития. Бюджетное устройство, управление кредитными активами, налоговое регулирование, контроль над инфляцией, финансирование социальных проблем, борьба с легализацией незаконно полученных доходов, финансовое стимулирование производства, валютные отношения — эти и многие другие болевые точки российской экономической политики нуждаются в финансово-правовом осознании и обсуждении.

Это, казалось бы, тривиальное мнение как законодателем, так и правоприменителем не отвергается, но и не разделяется.

Возникает порой ощущение, что та или иная финансово-правовая проблема ставится и решается без какого-нибудь учета накопленного веками

139

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

опыта применения аналогичных или схожих мер. В самых добрых «шапкозакидательских» традициях нередко возникают законы и соответствующие технико-юридические конструкции, которые ничего, кроме недоумения, не вызывают. Более того, российский законодатель порой действует, исходя из презумпции, что науки финансового права вообще не существует, а проблема поставлена в мировой и отечественной практике впервые. Ясно, что наивность, прощаемая аспиранту, пишущему автореферат диссертации, в руках законодателя становится профанацией правового регулирования. Финансовому праву, как общественному гносеологическому явлению (относя сюда как доктрину, так и законодательство и правоприменение), свойственны некоторые специфические черты и особенности, выделяющие эту отрасль права и правоведения из общего ряда.

В отличие от многих традиционных и даже новообразованных «отраслей права, возникавших и возникающих как бы явочным по-

рядком — как сублимированный, долговременный опыт осуществления правовой политики и правовой мысли, не имеющих четких границ по времени и пространству (было бы несерьезным, например, искать момент и место, где и когда зародилось гражданское, уголовное или процессуальное право), финансовое право можно считать вполне рукотворным правом». Как соответствующие события воссоздаются в ряде исторических источников, возникновение финансового права связано с развитием науки о финансах в середине XIX столетия в ряде западноевропейских государств, прежде всего в Германии. Поскольку финансы имеют производный характер от функций государства, а осуществление этих функций связано с отправлением властных полномочий в формах соответствующих нормативных и индивидуальных правовых актов, финансовая наука неизбежно ассоциируется с финансово-правовыми актами, т.е.

финансовым правом. Как об этом пишет А.Н. Козырин: «Существенной особенностью генезиса финансово-правовой науки в России является то обстоятельство, что на протяжении всего периода ее становления отождествлялись понятия «финансы» и «финансовое право»'.

В подобных обстоятельствах любая наука обречена воспринимать волю и мнение власти не столько как требующую осмысления и критической оценки информацию, но, скорее всего, как непререкаемую научную истину. (Подобное нам хорошо известно из недавнего прошлого всех общественных наук, включая биологию, когда

1 Козырин А.Н. У истоков финансового права. — М.: Статут, 1998. — С. 14.

140

аргумент «как сказал товарищ ...» был способен прекратить любую научную дискуссию.) Практически с возникновения финансовому праву была уготована роль систематизатора мнений власть предержащих о должном и надлежащем ведении финансов государства, нежели о применении права в этой области. Можно даже подвергнуть сомнению этимологическую чистоту применения понятия «право» с прилагательным «финансовое». Во всяком случае, это качественно иное словосочетание, нежели привычные юридическому уху способы обозначения различных отраслей права; в XIX и большей части XX века под финансовым правом понималось преимущественно источниковедение современного финансового права, но не сама отрасль права.

Вышеназванной причиной объясняются старательные уклонения прежних авторов от юридического анализа финансовых отношений. Во-первых, практически все они, начиная с В.Н. Татищева, не были юристами в современном смысле и должны быть отнесены к специалистам науки о финансах. Иного и не могло быть, ибо состояние законодательства и правоприменительной практики исключало настоящие правовые исследования. Во-вторых, сами проблемы, ставившиеся Н.И. Тургеневым, И.Т. Тарасовым, И.И. Ян-жулом, И.Х. Озеровым и другими теоретиками прежнего финансового права, имели политический и конституционный характер в преломлении в финансовую плоскость, нежели конкретный финансово-правовой контекст.

Требовать от авторов XVIII — XIX вв. юридического анализа финансовых отношений равносильно отнесению Ф.М. Достоевского, автора романа «Преступление и наказание», к специалистам уголовного права. Но факт остается фактом: господствующей с тех времен тенденцией является игнорирование юридического аспекта финансовых отношений. Достаточно сказать, что даже такие ключевые категории, как субъективное право, обязанности, ответственность, почти не используются в финансово-правовых исследованиях. Место субъективного права, субъективных обязанностей, ответственности, вины, юридических фактов, обязательств прочно заняло безликое, юридически несостоятельное долженствование, финансовый порядок.

Отсюда еще одна черта и еще один крупный недостаток прежнего финансового права — почти абсолютная концентрация на вопросах государственных доходов. Финансовое право дореволюционной России практически полностью посвящено фискальной деятельности государства; даже бюджетное устройство и бюджетное право, государственный кредит, иные финансовые институты интересовали исследователей преимущество по фискальным аспектам.

Не будет преувеличением предположить, что с момента своего зарождения финансовое право имело сугубо служебный характер,

141

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

было наукой о госдоходах, противопоставляя общество как саморегулирующийся и саморазвивающийся организм государству как носителю финансового интереса. Даже И.И. Янжул, отдававший должное науке о расходах государства, считал ее предметом государственного и полицейского права, исключая из состава финансовой науки1. Для И.И. Янжула финансовое право состоит из: а) доходов от государственных имуществ; б) регалий; в) налогов; г) пошлин; д) займов; е) продажи домен; ж) конфискации2. Зададимся вопросом: что являет собой отрасль права и, соответственно, отрасль правоведения, посвятившая себя безвозмездному кредитованию государства?

Движение денежных средств только в одном направлении — от юридического или физического лица к государству (как бы совершенно оно ни было устроено) — на мой взгляд, не будучи совмещенным с обратным движением — от государства к субъекту права — обречено на отмирание. Во многом именно крайнему несовершенству правовой организации бюджетного финансирования, не прошедшей проверки многолетней войной, царский строй обязан своим глубоким кризисом 1916—1917 гг., приведшим к полному краху. Показательно, что задолго до социального коллапса 1917 года его предсказал выдающийся специалист финансового права И.Х. Озеров3. Следует предположить, что для финансового права, как и для любой сферы права, имеющей дело с имущественными отношениями, тоже свойственна эквивалентно-возмездность, но она реализуется не на уровне взаимодействия индивидуалов и их объединений, но на макроправовом уровне, в рамках всей системы регулированных отношений.

Представляется, что возобновлению финансово-правовых исследований в советские годы с включением в предмет науки всего спектра финансовых отношений, подвергающихся регулированию, а не только государственных доходов, способствовал опыт реформирования финансовых институтов, охватывавший аннулирование всех видов займов, частных предметных учреждений, создание системы бюджетного учета и т.д.4.

Можно смело утверждать, что в советский период в стране возникло новое финансовое право: настолько серьезно и глубоко была реформирована научная концепция этой отрасли права. Важно подчеркнуть и то, что «разукомплектование» финансового права, выве-

1 Янжул И.И. Основные начала финансовой науки. — М.: Статут, 2002. - С. 53.

2 Там же. - С. 59.

3 Озеров И.Х. Как расходуются в России народные деньги. — СПб., 1911.

4 См. Сборник декретов о финансах 1917-1920. - СПб., 1920. 142

дение из его состава той или иной части будет приводить к сомнительному позитивному эффекту, но отрицательные последствия в виде потери агрегатированности, единства регулирования всего комплекса финансовых отношений на единой методологической и технико-юридической основе очевидны. Единство финансового права как отрасли права и как науки — выстраданная в долгом развитии концептуальная характеристика, относящаяся к системе российского права в целом.

Вышесказанное вовсе не означает, что в советские годы все в области финансового права стало с головы на ноги. Пожалуй, наоборот, сохранились и усилились черты субъективизма, односторонности, служебное™ финансового права. Это достаточно ясно показал первый советский учебник финансового права1. Определение финансового права, заключающееся в том, что оно есть совокупность норм, регулирующих плановое собирание и распределение государством денежных ресурсов в целях построения коммунистического общества, сформулированное в 1910 году, продолжает оставаться заданным наперед алгоритмом, воспроизводимым в новой редакции в каждом очередном учебнике или научной работе.

Между тем имеет место подмена отношений, которые единственно могут служить предметом правового регулирования деятельности, преследующей тот или иной результат. В этой трактовке финансовым правом становятся, в сущности, технологические правила функционирования государственного финансового или финансово-предметного механизма. «Финансы СССР, — писал В.П. Дьяченко, — орудие организации, планирования и регулирования народного хозяйства, одна из форм воздействия социалистического государства на экономику страны в целях ее коммунистического переустройства...»2 Что касается собственно финансовых отношений, то последние, в силу императивности действий государства в этой области, служат всего лишь средством доказывания юридическими и физическими лицами своего деятельного подчинения и покорного выполнения воли государства. Именно поэтому социалистическое финансовое право во многом — инструмент административного подчинения индивидуума воле государства в имущественной сфере.

Как в дореволюционный период и период построения коммунизма, так и в настоящее время остро стоит вопрос о допустимости отнесения создания государственных денежных фондов (ресурсов) и их распределения к предмету финансового права. В сущности, это

1 См.: Финансовое право / Под ред. М.А. Гуревича. — М., 1940.

2 Дьяченко В. П. Товарно-денежные отношения и финансы при социализ ме. - М., 1974. - С. 252.

143

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

вопрос о первичности курицы по отношению к яйцу или наоборот. Если в дореволюционной литературе данность принималась за существо вещей, то в финансовой советской литературе презюми-ровалось, что поскольку плановые потребности предполагают создание соответствующих фондов в заданном размере, постольку реализация этой задачи автоматически становится предметом финансового права. В сущности, это не что иное, как еще одна грань проблемы соотношения плана и права, глубоко исследовавшегося в недалеком прошлом.

Непонятно другое — та легкость, с которой приоритет интересов государства (а точнее — доминирование государства как участника финансовых отношений) перешел в систему новых финансово-правовых ценностей постсоциалистической эпохи. Поскольку создание любого фонда или резерва предполагает централизацию денежных средств, право на такого рода действия подлежит взвешенному и лимитированному использованию, а государство не может неограниченно пользоваться этими суверенными возможностями. Так, установление ставок ЕСН, явно несоразмерных накопительной части трудовых пенсий, и отсутствие реальных гарантий сохранности и целевого использования средств пенсионного фонда объективно препятствуют решению проблемы социального страхования по старости, давно «пройденной» экономически развитыми странами1.

Примером еще более странного узаконения является глава 13.1 БК РФ о Стабилизационном фонде Российской Федерации, расходящаяся с другими нормами этого же закона и, по сути дела, выводящая Стабфонд из системы бюджетных и внебюджетных фондов. Не может не бросаться в глаза, что статьей 96.2 БК РФ введен источник доходов бюджета, не предусмотренный ни Налоговым, ни Таможенным кодексами Российской Федерации — дифференцированная особым способом таможенная вывозная пошлина на сырую нефть.

Проблему создает даже не создание все новых и новых финансовых фондов и ресурсов, а наличие у представительных и, особо, у исполнительных органов власти права формировать обособленные от бюджета фонды и определять круг доходных источников для этих фондов. Ведь бюджет и бюджетное право как финансово-правовые институты создавались в Средние века как способ ограничения за-

1 См.: Абхазова И.Г. Финансово-правовое регулирование деятельности Пенсионного фонда Российской Федерации: пути совершенствования: Авто-реф. дисс... канд. юрид. наук. — М., 2005.

144

просов исполнительной власти, как демократический барьер бюрократической алчности и вседозволенности.

Как представляется, право государства на мобилизацию и распределение имущественных денежных ресурсов, пределы использования этой прерогативы и юридические способы осуществления этой деятельности становится наиболее важной финансово-правовой проблемой, решение которой ляжет в основу современной доктрины финансового права, обращенной к нуждам и запросам рыночной экономики.

Новой тенденцией в науке финансового права следует признать стремление к обоснованию возможности разделения финансов и, естественно, финансового права на государственные и частные. Горячим сторонником этой концепции является М.Ф. Ивлиева, которая считает: «Частные финансы подчиняются законам рыночной экономики, публичные финансы находятся под воздействием публичной власти, порождаются актами данной власти»1.

Категория частных финансов существенна и важна, поскольку востребована и сама по себе и для выявления особенностей собственно финансов (публичных финансов — по терминологии М.Ф. Ивлиевой). Под частными финансами понимаются буквально мириады различных фондов, находящихся под управлением или в собственности коммерческих и некоммерческих организаций, общественных формирований и, с некоторой долей условности, непосредственно граждан. Отрицать или преуменьшать их значимость в современной экономике будет означать потерю связи с реальной жизнью.

Концентрация денежных ресурсов, капитала во многих случаях — единственно возможный путь решения соответствующей экономической или социальной задачи. Созидательный заряд несет в себе и юридическая составляющая этого процесса, а именно то, что концентрация денежных ресурсов не приводит к обобществлению капитала, а денежные средства либо сохраняют прежнюю форму собственности, либо переходят под защиту законного правопритя-зания собственника. Речь, естественно, идет о негосударственных пенсионных, инвестиционных, благотворительных пенсионных и иных фондах, о депозитах, трастах и т.д.

В сущности, юридические и физические лица, концентрируя финансовые ресурсы, используют тот же самый метод, что и государство при осуществлении «большой» финансовой политики.

1 Ивлиева М.Ф. Пределы и механизмы правового регулирования государственных и частных финансов / В кн.: Финансово-правовая доктрина постсо-циалистичсского государства. — Черновцы, 2003. — С. 58.

145

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

В том, что и государство и негосударственные структуры при концентрации капитала эксплуатируют одну и ту же ресурсную базу, а значит, экономически публичные и частные финансы неразнородны, нужно полностью согласиться с М.Ф. Ивлиевой и другими сторонниками концепции частных финансов.

Возражения встречает другое: применимость понятия «финансы» к так называемым частным финансам. Строго говоря, ресурсы для налогообложения, создания кредитной задолженности государства и иных публичных финансов, с одной стороны, и ведение «частно-финансовой» деятельности — с другой, нельзя рассматривать как финансовые ресурсы, предвосхищая тем самым их юридическую судьбу. До поры до времени денежные средства как имущественная ценность — нечто иное, нежели первичный или производный (т.е. вновь произведенный) результат эмиссии. Юридическая судьба каждого рубля, а именно — будет ли он изъят в сферу публичных финансов или же вложен в некое частно-финансовое мероприятие, зависит от множества факторов. Какой из них основной? Советская научная традиция диктует безапелляционный ответ — воля государства.

Не удержусь от того, чтобы не процитировать статью 79 Конституции РСФСР 1918 г.: «Финансовая политика РСФСР в настоящий переходный момент диктатуры трудящихся способствует основной цели экспроприации буржуазии и подготовления условий для всеобщего равенства граждан республики в области производства и распределения богатств. В этих целях она ставит себе задачей предоставить в распоряжение органов Советской власти все необходимые средства для удовлетворения местных и общегосударственных нужд Советской Республики, не останавливаясь перед вторжением в право частной собственности»1. Независимо от конкретной обстановки на всех этапах социалистического строительства государство, государственные интересы доминировали при осуществлении финансовой политики.

В юридическом ключе это выражалось в том, что государственная концентрация (или централизация, как было принято) денежных ресурсов осуществлялась в порядке, исключающем какое бы то ни было волеизъявление собственника ресурсов, не говоря уже о субъектах, владевших средствами в режиме оперативного управления или хозяйственного ведения. Бесспорное взыскание недоимки в любой государственный фонд — идеальное правило советской модели финансового права, отходы от которого допускались лишь в отношении граждан и колхозов. Соответственно, исключались и

1 Известия ВЦИК от 19 июля 1918 г. 146

возможности истребования средств из централизованных фондов как противоречащие финансовой власти государства. И до сих пор юридическая и банковская техника разграничивает «вертикальные» денежные платежи и расчеты, совершаемые в «горизонтальном» правовом режиме.

Хотя уплата налога или сбора, внесение пошлины, совершение бюджетного расхода или иного финансового платежа не может не быть сделкой в цивилистическом смысле и как основание возникновения или прекращения права собственности, иного вещного права это признается в науке гражданского права, теория сделок не распространяется на финансовые операции. Для науки финансового права основным является момент не волеизъявления плательщика, выполняющего свою субъективную обязанность, но акт финансовой администрации.

Затронутый вопрос — ахиллесова пята системы российского права, построенной на основе жестких теоретических принципов, не допускающих «перехлестное» применение норм одной отраслевой принадлежности в смежном правовом поле. Но если распоряжение имуществом иначе, чем путем совершения сделки, невозможно и если финансовые отношения есть отношения имущественные, то финансовые отношения регулируются (по крайней мере, по форме) и нормами гражданского права. И главное, права и обязанности субъекта в области финансовых отношений ничем не отличаются от иных прав и обязанностей; права осуществляются, а обязанности исполняются в режиме самодеятельности, являясь актом волеизъявления субъекта.

Возможно и иное развитие событий — теоретическое обоснование дихотомии в регулировании имущественных отношений с выделением вертикальных отношений в собственную группу. В этом случае часть имеющихся у субъекта ресурсов подвергается принудительному изъятию путем налогообложения, обязательного страхования, госкредита и других финансово-правовых механизмов, другая часть может стать объектом инвестиций, депозитов, иных вложений в режиме диспозитивности.

Мне представляется, что важнейшей, но игнорируемой (или, по крайней мере, недооцениваемой) задачей правового регулирования сейчас является в любом случае справедливое разграничение двух сфер имущественных интересов субъекта — ресурсов публичных финансов и ресурсов нефинансового характера. Это потребует научной разработки новых юридических конструкций и механизмов, предотвращающих разбалансировку имущественных процессов, протекающих параллельно.

Уязвимость концепции «частных финансов» просматривается в недостаточной автономии сферы частных имущественных интере-

147

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

сов от сферы реализации субъективного финансового права. Действительно, грань между этими явлениями достаточно условна, что может способствовать появлению разного рода мутантов. Вглядимся в условия объявленной Государственной Думой налоговой амнистии — налицо алогичная комбинация персонального банковского депозита и некоего самоналогообложения в размере, принятом для подоходного налога (13%). Принимая во внимание, что само появление дохода, способного быть предметом амнистии, сопряжено с букетом правонарушений, грехи за которые отпускаются даже без их специфицирования, речь идет не об амнистии, а о легализации незаконно полученных доходов — явлении, с которым одновременно ведется правовая борьба. Далеко не случайно налоговая амнистия, как и ей подобные акции, не дала ожидаемого эффекта.

Размежевание финансовых и квазифинансовых отношений как правовая задача не должна сводиться к размежеванию источников правового регулирования. Это только первая часть задачи. Важнее другое — создать адекватный гражданскому законодательству и иным источникам гражданского права режим правового регулирования финансовых отношений.

При всем скептицизме в отношении к действующему законодательству нельзя не признать, что происходит накопление практического опыта в совершенно новой для российского законодателя области. Пройти этот путь побыстрее могла бы помочь интенсификация научных исследований правовых форм финансовых отношений, наиболее эффективных в конкретных условиях российской экономической жизни.

Об одной принципиальной проблеме следует сказать отдельно: о роли государства в свете осуществляемой им финансовой политики. Достаточно традиционно для теоретических представлений прежних лет финансам отводится роль распределительных и перераспределительных отношений. Доктрина социалистических финансов предполагала такую градацию экономических отношений, которая возлагает на финансовые отношения роль вторичного регулятора, восстановителя баланса, нарушенного в ходе производства и обмена. Восстановить финансовыми методами баланс трудовых и материальных затрат, нарушенный в ходе затратного производства и неэквивалентного обмена, — вот, в сущности, в чем состояла роль социалистических финансов1. Даже когда это не удавалось, а практика шла против теории, доктрина не менялась. Известно, например, что Государственный бюджет СССР интенсивно использовал-

1 См.: Бирман А.М. Очерки теории советских финансов. — М., 1975. — С. 155 и след.

148

ся для постоянного дофинансирования азиатских и кавказских союзных республик за счет ВВП, созданного в народном хозяйстве России. И в этом случае способность финансов выполнять перераспределительные функции была как нельзя кстати.

Сейчас поздно критиковать сложившееся в прошлом положение вещей, важно отметить, что Советское государство, выступая организатором социалистического производства, участвовало в нем своими финансовыми возможностями и прерогативами преимущественно в стадии распределения (перераспределения). Именно это определяет характер и набор правовых средств регулирования финансовых отношений при социализме — неналоговый порядок мобилизации госдоходов, мощные государственные инвестиции в сферу производства, «отпускной» порядок бюджетного финансирования, кредитования по обороту многих отраслей народного хозяйства и т.д.

Ситуация изменяется со сменой социально-экономической формации и выходом на сцену государства с новыми функциями. Как отмечает В.Ф. Яковлев: «...государство в России должно прийти в экономику, но не в прежней роли собственника и управленца, а в новой роли, в качестве силы, способной установить цивилизованные правила в рыночной экономике и обеспечить их соблюдение»1.

Как охарактеризовать новую роль государства в осуществлении финансовой политики? Мне представляется, что следует отказаться от устаревшего понимания финансовых отношений как только распределительных и перераспределительных и признать, что финансы охватывают весь цикл общественного производства. В пользу такого вывода говорит ряд объективных характеристик, присущих современной финансовой системе страны.

Как отмечается рядом ученых, в рыночных условиях растет социализация экономической жизни: «Гражданин в современных условиях не способен эффективно конкурировать в индивидуальном качестве с организованным капиталом, — пишет СО. Шохин, — поэтому реализует свои интересы и потребности через различные общественные институты на коллективной основе и с активным использованием государства»2. Выделим особо последние слова — в них существо изменений, состоящее в смене направления правовой инициативы — индивидуумы (т.е. юридические и физические лица) нуждаются в помощи государства, в эксплуатации возможностей публичной власти. Так, создание паевых и других инвестиционных

1 Яковлев В.Ф. Россия. Экономика, гражданское право.

2 Шохин С. О. Проблемы финансового права в условиях рынка в XXI ве ке. - М., 2005. - С. 29.

149

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

фондов, да и функционирование фондового рынка в целом есть, во многом, реализованная государством правовая инициатива «низов». Финансовое право, продолжая выполнять свою главную роль — обслуживание центральной власти, постепенно становится выразителем интересов регионов, муниципалитетов, юридических и физических лиц, т.е. тех, кому до недавнего времени уготована была лишь роль подчиняющегося и исполняющего.

По традиции, понимая производство как изготовление марксов-ских сюртуков и топоров, мы будем вынуждены признать бессилие финансового права в этой области. Но в том-то и дело, что современное производство — процесс, впитывающий в себя, в первую очередь, результаты научно-технического прогресса, иную интеллектуальную собственность, информационные технологии и лишь во вторую — является переработкой природных материалов и полуфабрикатов. Еще более диалектически сложным стал обмен, воплощающий отчасти производство, отчасти — распределение и перераспределение. Стадии общественного производства, по К. Марксу, в современных условиях — недостаточно надежный аналитический инструмент для определения роли финансов и финансового права в современной экономике1.

Достаточно проанализировать некоторые конкретные юридические конструкции, чтобы убедиться в участии финансового права в созидательной экономической деятельности, а не только в распределении и перераспределении созданного продукта. Возьмем для иллюстрации статьи 164, 165 НК РФ, регулирующие ставки НДС. Сам этот налог, при всех его недостатках, является регулятором именно производства и обмена, а система ставок создает систему приоритетов и предпочтений именно для производителя.

Привязка финансового права только к распределению и перераспределению видится несовершенной и потому, что реализация его норм и юридических конструкций может протекать вообще без образования и расходования государственных финансовых фондов, т.е. методом «прямого перетока» ресурсов в инвестиции в производственную и непроизводственную сферу. Эффекта накопления денежных средств, как это происходит в бюджете, в активах кредитных или страховых организаций, не возникает. Речь идет о функционировании рынка ценных бумаг как части финансового рынка и финансово-правовых средствах регулирования этого рынка. Можно предположить, что в будущем возникнет двуединый предмет финансового права, охватывающий предмет финансового права,

1 Маркс К., Энгельс Ф. Избранные произведения: В 3 т. — М.: Изд-во полит, лит., 1970.

150

включающий традиционные (фондовые) финансовые правоотношения (госдоход — бюджет — госрасход) и новые, нефондовые правоотношения, складывающиеся между эмитентами и другими участниками рынка ценных бумаг1.

Новая финансовая роль государства, состоящая в использовании финансово-правовых средств для регулирования всего цикла общественного производства, предполагает существенное расширение юридического инструментария этой отрасли права, включения в него, в частности, договора как способа регулирования финансовых отношений. До последнего времени договор в финансовом праве был под запретом как форма, нуллифицирующая властный характер государственной воли. Практика опровергла эту концепцию и в настоящее время в большом числе случаев договор — вполне приемлемое юридическое средство для регулирования финансовых отношений. Здесь также сказывается появление встречного правового импульса, лишающего государство монополии инициирования финансовых интересов. Однако новый юридический инструментарий, имеющий место де-факто, не опирается пока не теоретические основы, а правоприменительная практика свою восполнительную роль не в состоянии еще проявить. Научное осмысление этих процессов, пожалуй, самое актуальное направление исследований теории финансового права.

В общем подходе научную проблематику текущего периода можно сформулировать как создание гармонизированной системы теоретических ценностей рыночного финансового права. На первый взгляд это словосочетание режет ухо — правовые проблемы рынка обычно ассоциируются с гражданским правом, иногда — с правом предпринимательским. Что это — рыночное финансовое право?

Сопоставление предпринимательского законодательства и финансового законодательства рождает ощущение того, что эти смежные области плохо понимают друг друга, поскольку говорят на разных языках. Гипертрофированная оценка публичного интереса, к тому же понимаемого ошибочно, как интерес государства ко все большему обогащению или, наоборот, сбережению, естественным путем «разводит» не только законодательство, правоприменение, но и, собственно, правоведение в этих областях. Достаточно сказать, что такая концептуальная для предпринимательского права категория, как финансовый результат деятельности хозяйственной организации, практически неизвестна науке финансового права. Затронем другой момент — можно ли считать, что научные воззрения о государственных доходах связаны тем или иным образом с наукой о

См.: Тосунян Г.А., Викулин А.Ю. Указ. соч.

151

Дискуссионные вопросы теории финансового права

Глава десятая. Финансовое право в системе Российского права

госрасходах? Не в этом ли коренная причина, с одной стороны, тенденции уклонения от налогообложения, с другой — бесконтрольности в расходовании бюджетных средств.

Рубль, взятый у налогоплательщика, и рубль, потраченный на государственные и социально-культурные программы, это одно и то же. Между тем все выглядит так, будто достаточно денежным средствам перейти в собственность государства, как оно самостоятельно и независимо от того же налогоплательщика решает их юридическую судьбу. Прекрасно известен и результат такой деятельности государства: мегасредства, «вбуханные» в бессмысленные советские оборонные программы, обернулись обескровливанием экономики, экономическими бедствиями, множеством хозяйственных дисбалансов.

Рыночное финансовое право будет предполагать приоритет публичного начала в регулировании движения финансовых ресурсов общества; приоритет, но не доминирование как господство в соотношении с частным правовым интересом. Федеральная, региональная, муниципальная власти должны создать единый строй субъектов финансового права с различными видами юридических лиц, гражданами и их объединениями. Эта проблема, решенная в общем плане в гражданском праве — в статье 124 ГК РФ и развивающих ее иных законоположениях, нуждается в подобном разрешении и в финансовом праве.

Но юридическое равенство мало только провозгласить. Решение задачи потребует признания финансовых интересов иных субъектов, нежели государства или муниципалитета, такими же признаваемыми и учитываемыми в ходе правового регулировании, а финансовый интерес хозяйствующего субъекта по юридической ценности нуждается в приравнивании к финансовому интересу государства. Чем-то иным, нежели юридическим эгоизмом, трудно объяснить, например, существование таких чрезмерных обеспечительных гарантий исполнения налоговой обязанности, как арест имущества и приостановление операций по счетам в банке, применяемых в одностороннем порядке налоговыми органами в качестве принудительных процессуальных действий, призванных создать гарантии взыскания налогового платежа и взыскания соответствующих пеней1. Помимо нарушения процессуальной логики, данным мерам свойственна односторонность их применения и потенциальная угроза причинить значительно больший ущерб, чем только предполагаемая недоимка и пеня, подлежащие взысканию.

1 См.: Кузнеченкова В.Е. Налоговый процесс: теория и проблемы правоприменения. - М., 2004. - С. 188.

152

Представляется, что в перспективе ведущей тенденцией правового регулирования экономических, конкретно — имущественных отношений постепенно будет становиться сближение юридической техники процедурных и процессуальных средств, гарантий, иных правовых способов осуществления прав и исполнения обязанностей на основе признания единства горизонтальных и вертикальных хозяйственных связей, нахождения промежуточных состояний, наконец, отымания вертикальных связей, «обслуживающих» горизонтальные, и наоборот. К достоинствам научных исследований в ближайшем будущем будет относиться не размежевание и деление, как это, к сожалению, наблюдается сейчас, но интегрирование финансово-правовых схем и механизмов в единый ряд способов правового регулирования экономическо!. жизни.

Попытаюсь сформулировать некоторые направления перспективных финансово-правовых исследований.

Во-первых, нуждается в переосмыслении новая роль государства в регулировании движения потоков финансовых ресурсов в контексте созидательного значения финансовой деятельности государства как деятельности, прежде всего, строительной, организационной, направленной на инициирование возникновения и становления новых и усовершенствование существующих финансовых отношений.

Во-вторых, требует исследования соотношение правовых форм взаимодействия и взаимозависимости хозяйственного механизма как преимущественно горизонтальных правовых связей и финансово-кредитного механизма как преимущественно вертикальных правоотношений.

В-третьих, исследование природы различного типа финансовых обязательств во всей их совокупности может привести к появлению солидной научной базы для сквозной систематизации финансового законодательства.

В-четвертых, возникает потребность выделения чрезвычайно важных для функционирования финансовой системы обеспечительных правовых институтов, таких как финансовый контроль, бухгалтерский учет, регистрационные, информационные, юрисдикцион-ные финансово-правовые процедуры.

В-пятых, должно быть найдено научное обоснование использования договорных форм регулирования финансовых отношений и тенденции расширения пределов диспозитивности в рамках императивных по форме имущественных отношений, исключающих свободное волеизъявление их участников.

В-шестых, возникает необходимость выявления признаков финансового правоотношения, применимых одновременно к конкретным налоговым, бюджетным, эмиссионным, инвестиционным и другим правоотношениям в целях подтверждения действительного

153

Дискуссионные вопросы теории финансового права

единства финансового права как отрасли права и единого юридического комплекса.

В-седьмых, разработка понятия субъективного финансового права находится в самой начальной стадии развития. Соотношение права финансового с правом гражданским и административным правовым статусом организации и гражданина во многом является ключевым для познания смысла названных вещей.

В-восьмых, в науке финансового права не сложилось пока теории его источников и теории законодательства; значительное число понятий и категорий финансового права либо остаются в доктри-нальной трактовке, либо регламентированы в законе, ином нормативном акте неполно и нечетко; нужен научный прогноз развития финансового законодательства.

В-девятых, в связи с присутствием в финансово-правовой материи процессуальных норм и институтов финансово-правовые процедуры и процессы нуждаются в отдельном осмыслении и автономном для каждого из них построении.

В-десятых, необходимо научно соотнести между собой достижения и преимущества, получаемые от усложнения финансовой системы, порядка совершения финансовых операций, усиления контроля, ужесточения финансово-правовых санкций, со снижением деловой активности, эффектом зарегулированное™, ростом расходов на соответствующий исполнительный аппарат, т.е. со всем тем, что сопряжено с «закручиванием» гаек.

В-одиннадцатых, следовало бы усилить значимость финансово-правовой экспертизы осуществляемых законодательных и организационных мероприятий, с тем чтобы достижения науки финансового права более реально влияли на качество правового регулирования финансовых отношений.

В-двенадцатых, и, пожалуй, самое главное — налогоплательщик, страхователь, получатель бюджетного финансирования, иной субъект, юридически противостоящий государству, иному носителю публичной власти, в рамках финансовых правоотношений является слабой стороной в силу существа самого предмета отношений (финансовые ресурсы), поэтому защита его прав и интересов, повышение уровня этой защиты должны доминировать в современной науке финансового права.

<< |
Источник: С.В. ЗАПОЛЬСКИЙ. Дискуссионные вопросы теории финансового права : монография. - М. : РАП, Эксмо. - 160 с. — (Юридическая библиотека России).. 2008

Еще по теме ФИНАНСОВОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА:

  1. 69. Система современного российского права.
  2. Финансовое право в системе российского права
  3. ПРЕДМЕТ ФИНАНСОВОГО ПРАВА
  4. ' СУБЪЕКТИВНОЕ ФИНАНСОВОЕ ПРАВО
  5. ПРИРОДА ФИНАНСОВЫХ ОТНОШЕНИЙ
  6. ФИНАНСОВОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО
  7. ФИНАНСОВОЕ ПРАВО В СИСТЕМЕ РОССИЙСКОГО ПРАВА
  8. § 1. Понятие предмета финансового права и его место в системе российского права
  9. Дела об обжаловании правовых актов, нарушающих экологические права граждан
  10. § 1. Предмет, метод, система и функции природоресурсного права
  11. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ ОРГАНОВ В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ ИНОСТРАНЦЕВ
  12. § 3. Основные этапы развития российской судебной системы[149]
- Право интеллектуальной собственности - Авторсое право - Административный процесс - Арбитражный процесс - Гражданский процесс - Гражданское право - Жилищное право - Зарубежное право - Защита прав потребителей - Избирательное право - Инвестиционное право - Информационное право - Исполнительное производство - История государства и права - Коммерческое право - Конституционное право России - Криминалистика - Криминология - Международное право - Муниципальное право - Налоговое право - Нотариат - Оперативно-розыскная деятельность - Права человека - Право Европейского Союза - Право социального обеспечения - Правовая статистика - Правоведение - Правоохранительные органы - Правоприменительная практика - Предпринимательское право - Семейное право - Страховое право - Теория права - Трудовое право‎ - Уголовное право России - Уголовный процесс - Финансовое право - Хозяйственное право - Экологическое право‎ - Экономические преступления - Ювенальное право - Юридическая этика - Юридические лица -
Яндекс.Метрика