<<
>>

2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели

Опираясь на отобранный ими предшествующий опыт, большевики создали профессиональную партию революционеров, именно они удачно воспользовались катастрофическим положением России в период первой мировой войны и зревшим в течение долгого времени широким социальным недовольством, в частности, недовольством институтом авторитарной власти царизма в стране.

Как справедливо оценивает акад. Н.Петраков, Ленин, по существу, создал партию захвата власти, партию не парламентского типа, а антиконституционную организацию. Поэтому-то и произошёл разгон Временного правительства и октябрьский переворот в 1917 г., затем разгон Учредительного собрания. К этому можно добавить секретное финансирование партии большевиков Германией за прогерманскую позицию в первой мировой войне, практику “эксов”, или вооруженных ограблений в целях пополнения партийной кассы до революции, сеть агентов и комиссаров не только в армии, но и по всей стране.

В 1923 г. некоторые высказывания Ленина прорыночного толка оказались неугодными ряду партийных руководителей и, прежде всего, Сталину, и он, находясь на больничной койке, был подвергнут информационной блокаде. После смерти Ленина его политическое завещание было скрыто от общественности руководителями партии на десятки лет. Политика заговоров проводилась потом не только Сталиным, но и Хрущевым, Брежневым и Андроповым. Такая же политика имела место вплоть до развала СССР1.

Формирование классической советской модели экономики (её порой называют сталинистской или сталинской моделью) началось при В.И.Ленине в годы “военного коммунизма” и после известного перерыва, связанного с НЭПом2, продолжилось и завершилось И.В.Сталиным в годы индустриализации и коллективизации. Эта модель сохранилась у нас также вплоть до развала СССР в 1991 году.

Как уже говорилось, в теоретическом плане большевики опирались на утопические идеи Маркса и Энгельса о том, что социализм – это справедливое общество, которое свободно от таких губительных пороков капитализма, как эксплуатация, безработица, рыночная стихия, нищета, паразитизм буржуазии, погоня за прибылью.

Что вместо всего этого социализм позволит реально удовлетворять реальные потребности людей, создать совершенную общественную систему и экономику, движимые исключительно научным квалифицированным управлением и планированием сверху. Со временем эта система завоюет весь мир, освободит развивающиеся страны от колониальной эксплуатации и так разовьёт производительные силы всего человечества, что обеспечит всем рай на земле. Для этого и стала создаваться в нашей стране особая экономическая модель, как инструмент реализации, казалось бы, самых благих пожеланий с помощью не рыночного механизма, а централизованных решений и команд, что и сколько производить, кому и по какой цене продавать.

В течение более 70 лет эта модель распространялась на другие страны. Её опробировали не только Китай, Куба, страны-члены СЭВ, но и многие развивающиеся страны (Эфиопия, Танзания, Никарагуа, Индонезия и др.), всего порядка 30. Поэтому важно понять, почему она не выдержала испытание временем и безо всякого кровопролития перестала существовать, кончила свою жизнь естественной смертью.

Захватив власть в октябре 1917 г., большевики в январе 1918 г. силой разогнали Учредительное собрание, где имели менее 25% голосов3, и установили в стране террор. Все несогласные и классово чуждые оказались под угрозой своего существования. Огромную роль в то время играли силовые структуры – отряды Красной гвардии и ВЧК, руководимая Ф.Дзержинским. В конечном счёте всё это привело к гражданской войне. По имеющимся данным, если на фронтах войны с Германией погибло около 5 млн. россиян, то в годы бессмысленной гражданской войны было убито, умерло от голода и эмигрировало около 13 млн. человек4. Как справедливо определяет Я.Певзнер, “октябрьский переворот был не более чем мятежом, путчем, совершенным марксистским меньшинством, не получившим поддержки народа, но оказавшимся успешным в смысле захвата власти...”5. И далее: “Не теория, а прежде всего политическая обстановка принесла с собой октябрьский переворот, разгон Учредительного собрания, в котором большинство принадлежало социалистическим партиям, позорный предательский Брестский мир, завершивший раскол между большевиками и всеми демократическими силами России и положивший начало трехлетней гражданской войне”6.

Гражданская война была для Ленина логическим продолжением классовой борьбы, только более решительными методами.

Большевики вполне логично ввергли страну в эту братоубийственную бойню. Так с самого начала отчётливо обозначился преступный характер большевистской партии. Захват ею политической власти сопровождался и захватом большевиками экономической власти – земли, банков, крупных промышленных предприятий, железных дорог, помещичьих имений и др. Рабочие занимали предприятия и прогоняли их хозяев. Был установлен рабочий контроль за производством и межхозяйственными связями. Но управление производством на деле перешло не в руки рабочих и крестьян, как утверждалось в лозунгах и политических требованиях, а в управление большевиков. Ленинский девиз: “Грабь награбленное!” – был не пустой фразой, а руководством к действию. Устанавливался механизм внеэкономического принуждения, строгой дисциплины, опиравшийся на жёсткий контроль сверху. Повсеместно вводились наказания за невыполнение приказов вышестоящих начальников. Приказы эти не подвергались обсуждению. Этот механизм впоследствии укреплялся, масштабы его действия расширялись. Он стал непременной составной частью СМЭ.

На каждом национализированном предприятии были созданы фабрично-заводские комитеты, подчинявшиеся либо непосредственно ВСНХ, либо местным совнархозам, состоявшим из преданных делу революции большевиков. При этом 2/3 состава этих комитетов назначались соответствующим совнархозом и лишь 1/3 избиралась профсоюзным собранием предприятий. Продукция национализированных предприятий не продавалась как раньше, а распределялась в порядке натурального обмена. Была введена карточная система, все получали одинаковый голодный паек, вместо денег выдавались трудовые единицы. “Тенденция к всеобщей натурализации нашего хозяйства должна сознательно проводиться нами со всей энергией”, — писала в 1920 г. большевистская “Правда”7. Национализированные предприятия стали не собственностью рабочих коллективов, а государственной собственностью, которой стали управлять Совет народных комиссаров (СНК) и наркоматы. К 1920 г. было национализировано 80% крупных промышленных предприятий.

Промышленность страны в годы “военного коммунизма” погрузилась в состояние полного паралича.

Рынок практически перестал функционировать, вместо денег в роли всеобщего эквивалента стали выступать то бутылка керосина или водки, то фунт соли или коробка спичек, то кусок мыла или аршин ситца. При этом в одном месте России фунт соли можно было обменять на пуд хлеба, а в другом — пуд соли обменивался на полпуда хлеба. При этом в Программе партии, принятой в 1919 г., ставилась задача продолжать замену торговли планомерным натуральным распределением продуктов и последовательно изымать из оборота деньги.

Как писал в те годы известный российский экономист Б.Бруцкус, “принцип социализма не есть творческий, не к расцвету, а к разложению ведет он экономическую жизнь общества”, поскольку нарушается хозяйственный принцип соответствия затрат и результатов8. Все национализированные и ставшие государственными предприятия стали работать по принципу “общего котла” без какой-либо связи с реальным спросом, затратами или рентабельностью. Рыночные операции прекратились, и все произведённые товары сдавались в распоряжение новых властей и распределялись ими. Это и были реалии нового строя с его натурализованной моделью экономики.

В годы “военного коммунизма” появились утопические проекты натурального учёта вместо денежного. Так, П.Амосов и А.Савич предложили всеобъемлющую систему натурального учёта в математической форме, которые бы контролировали движение каждого продукта в натуральном выражении от одного предприятия к другому и от производителя к потребителю. Это был первый зародыш будущей системы оптимального функционирования экономики (СОФЭ) в послевоенной советской экономической науке9.

С.Струмилин выдвинул концепцию натурального учёта затрат труда в единицах времени – тредах. Даже капитал он предлагал измерить в тех же тредах10.

А на селе земля была национализирована первым же большевистским декретом. Вся она была объявлена государственной собственностью, российские крестьяне надолго перестали быть собственниками своей земли. Были введены продразверстка, и насильственное изъятие продуктов у крестьян стало нормой. Хранение инвалюты и золота было запрещено, последние в случае обнаружения подлежали конфискации. Во многих российских семьях конфисковывались произведения искусства, антикварные ценности, украшения из золота, серебра, драгоценных камней.

Массовому разграблению подвергалась Русская Православная Церковь. Часть отобранных у народа ценностей (помещенная, кстати, в Гохран или государственные музеи) была затем элементарно разворована партийным и кэгэбистским начальством. Как свидетельствовал зав. Золотым отделом Гохрана Я.Юровский, “все крадут – и спецы и все – ибо Ра(боче) – Кр(естьянская) И(нспекция) и чекисты все прозёвывают… Ни правильного учёта, ничего путного… Ежедневно пропадает до ? милл(иона) руб(лей) золотом”. Я.М.Свердлов тайно от всех имел свой сейф и, по свидетельству известного историка А.Латышева, “копил там золотые монеты, более 700 золотых изделий, многие из которых с драгоценными камнями… Вопросами реализации “золотого фонда” из Гохрана за рубежом занимался нарком внешней торговли Л.Б.Красин”11. Эта практика сохранялась и в последующие годы.

С самого начала прихода большевиков к власти в управлении страной и на местах шло насаждение централизма и авторитаризма, вместо демократического централизма в стране реально к власти пришла узкая правящая группа, состоящая из Ленина и его ближайшего окружения. В 1918 г. реально сформировалась самодержавная тройка – Ленин, Свердлов и Сталин. Остальные видные революционеры оставались в стороне. И лишь потом заработали такие органы, как Политбюро, ЦК и пр.

Итак, большевики очень быстро ввели две вертикали управления экономикой (партийную и хозяйственную), которые заменили собой прежние традиционные горизонтальные товарно-денежные связи. Третья вертикаль вскоре дополнила первые две. Это – ВЧК, которая вела постоянные наблюдения за ходом экономических процессов в стране и железной рукой устраняла сохранявшиеся элементы товарно-денежных отношений, а торговцев, ремесленников и лавочников уничтожала как враждебный класс. Цель заключалась в ликвидации рынка, замене его централизованным распределением продукции. Иными словами, задача заключалась не только в том, чтобы ликвидировать частную собственность, враждебные социализму классы и группы населения, но и рынок, товарно-денежные отношения в стране.

Позднее был создан план ГОЭЛРО и на его основе Госплан СССР. План стал реальным заменителем рынка. К этому следует добавить введение государственной монополии на внешнюю торговлю в апреле 1918 г.12. Но ещё раньше большевики отказались от выплаты царских долгов, что вместе с введением монополии на внешнюю торговлю заставило Запад заморозить российские активы за рубежом и объявить эмбарго на торговлю с нами. Но столь решительная кавалерийская атака на капитал была предпринята большевиками в полном соответствии с учением Маркса и Энгельса о социализме, как о плановой (научной) нетоварной системе, где отсутствуют деньги и нормальный товарообмен, существует централизованное управление экономикой.

В.И.Ленин любил сравнивать такую экономику с часовым механизмом или с четко работающей фабрикой или машиной. Он писал: “Превращение всего государственного экономического механизма в единую крупную машину, в хозяйственный организм, работающий так, чтобы сотни миллионов людей руководствовались одним планом, — вот та гигантская организационная задача, которая легла на наши плечи”13. И еще: Социализм “есть построение централизованного хозяйства из центра”14.

Это был явно упрощённый взгляд на экономику, как на какой-то гигантский организм, все части и элементы которого получают команды из одного центра и механически их выполняют. Это механический монстр без души, без чувств, без обратной связи и нормальной мотивации к труду.

Давно придуманная, но нигде ранее не апробированная схема легла в основу крутых переворотов в огромной стране для огромного народа, послушно ей последовавшего. Это ли не преступление? В этой связи любопытно вспомнить Бисмарка, который говорил, что социализм надо бы опробовать на народе, которого не жалко. Таким народом для него были поляки, отнюдь не немцы. Большевики же легко ввергли свой народ в исторический эксперимент, оказавшийся для него трагическим. Известный российский физиолог, академик И.Павлов как-то в сердцах, будучи уже старым, бросил вождям большевиков: “…Мы с вами очень похожи, такие же революционеры. Только я всю жизнь проводил опыты над собаками, а вы над людьми”15.

Но всё это, так сказать, в теории, а для практической реализации старой утопии использовался реальный опыт военно-административного государственного управления экономикой в России и Германии в период Первой мировой войны. В обеих странах государство вынуждено было использовать чрезвычайные и мобилизационные меры военного времени для снабжения армии и населения продуктами питания с полным игнорированием рыночных отношений. Поэтому, например, продразвёрстка – это не изобретение большевиков. Это – инструмент или способ изъятия у крестьян овса для нужд кавалерии, хлеба и других продовольственных продуктов для армии с помощью военизированных отрядов в России ещё в 1915 и 1916 гг. В Германии ещё в 1914 г. были установлены твёрдые цены на закупаемое государством продовольствие для армии, появились элементы планирования производства и распределения продукции. Да что там опыт Первой мировой войны! В период Парижской коммуны тоже была своя продразвёрстка, продотряды, запрещение частной торговли хлебом и полная финансовая дестабилизация. Все эти “прелести” – обычные черты пролетарских революций.

Концлагеря и инструменты массового уничтожения людей были созданы не Гитлером в фашистской Германии, а у нас, в Советской России большевиками-ленинцами. В 1919 г. на базе замечательного русского монастыря был организован на Соловецких островах Белого моря первый в мире концлагерь под названием “СЛОН” – “Соловецкий лагерь особого назначения”, а именно: для истребления недовольной интеллигенции.

Как пишет В.Солоухин, “интеллигенция уничтожалась с “заделом” вперёд на многие годы. В некоторых городах (мне известно, например, про Ярославль) отстреливали гимназистов. Их легко было определить по форменным фуражкам – как фуражка, так и пуля в затылок. Чтобы не выросло нового русского интеллигента... Уничтожая гимназисток, смотрели также на красоту. Красивых уничтожали в первую очередь. Чтобы не нарожали потом красивых русских детей. А дети вырастут и тоже станут интеллигентами”16.

В результате введения “военного коммунизма” в экономике страны были быстро разрушены сложившиеся хозяйственные связи, возникла страшная дезорганизованность, процветала полная неразбериха и бесхозяйственность, появился дефицит всего и вся. Предприятия перестали отвечать за самоокупаемость, прибыль. Все расходы они стали покрывать за счёт бюджета, что называлось сметным финансированием. Впоследствии большевики возведут этот механизм в “преимущество” социализма.

В центре внимания большевиков находились в это время не вопросы производства, которое обвально падало, а вопросы распределения и перераспределения продукции в натуре, свёртывания рынка (карточки, талоны, продразвёрстка), принудительного объединения всего населения в потребительские кооперативы. В 1921 г. В.Ленин так охарактеризует экономическую политику большевиков в период “военного коммунизма”: “Свою строительную, хозяйственную работу, которую мы тогда выдвинули на первый план, мы рассматривали под одним углом. Тогда предполагалось осуществление непосредственного перехода к социализму без предварительного периода, приспособляющего старую экономику к экономике социалистической. Мы предполагали, что создав государственное распределение, мы этим самым непосредственно вступили в другую, по сравнению с предыдущей, экономическую систему производства и распределения. Мы предполагали, что обе системы – система государственного производства и распределения и система частного производства и распределения – вступят между собой в борьбу в таких условиях, что мы будем строить государственное производство и распределение, шаг за шагом отвоёвывая его у враждебной системы”17. “Мы рассчитывали, поднятые волной энтузиазма, разбудившие народный энтузиазм сначала общеполитический, потом военный, мы рассчитывали осуществить непосредственно на этом энтузиазме столь же великие (как и общеполитические, так и военные) экономические задачи. Мы рассчитывали – или, может быть, вернее будет сказать: мы предполагали без достаточного расчёта – непосредственными велениями пролетарского государства наладить государственное производство и государственное распределение продуктов по-коммунистически в мелкокрестьянской стране”18.

Как уже отмечалось, в годы военного коммунизма натурализация всех хозяйственных связей рассматривалась не как временное явление, а как закономерный, теоретически обоснованный классиками марксизма процесс отмирания рынка, товарно-денежных отношений и его замены натуральным распределением продуктов по плану, по заданию “сверху”. Была введена воинская и трудовая повинность, централизованное, насильственное изъятие продуктов у крестьян. Лозунг “кто не работает, тот не ест!” был включен в текст первой советской конституции.

В своей книге “Терроризм и коммунизм”, изданной в нашей стране в 1920 г., Л.Троцкий писал: “...Необходимо раз-навсегда уяснить себе, что самый принцип трудовой повинности столь же радикально и невозвратно сменил принцип вольного найма, как социализация средств производства сменила капиталистическую собственность ... (при этом) проведение трудовой повинности немыслимо без применения... методов милитаризации труда”19. И во всем этом кошмаре (как мы бы сказали сегодня) плановое распределение рабочей силы “и есть сущность трудовой повинности, которая неизбежно входит в программу социалистической организации труда”20.

Троцкий пишет, что рабочего надо посылать трудиться не туда, куда он сам хочет, а туда, где его работа нужна обществу. Это и есть, по его убеждению, свободный труд, труд на себя и на общество в отличие от принудительного труда при капитализме. Особенно Троцкий ценил бесплатный, т.е. совершенно свободный даже от денег, труд, труд на субботниках, например, который инициируется идейными соображениями и является абсолютно бескорыстным. При этом он не забывает отметить, что “репрессии для достижения хозяйственных целей есть необходимое орудие социалистической диктатуры”21.

Ясно, что все это привело не только к развалу экономики, но и к смуте в обществе. В 1920 году промышленное производство в стране сократилось по сравнению с 1913 г. в 7 раз, в том числе группа “Б” в 8 раз, производство хлеба и многих других сельскохозяйственных продуктов сократилось вдвое22. Резко сократился товарооборот, прервалась торговая связь между отраслями и отдельными частями страны. Процесс натурализации хозяйства, начавшийся в годы войны с Германией, резко усилился. “Ещё сравнительно так недавно, года полтора тому назад, мы хотели вытравить из языка самые слова “товар”, “товарообмен”, “товарное обращение”. Нам казалось, что сфера непосредственного социалистического распределения будет быстро расширяться, что стихийная власть рыночных отношений отходит в прошлое, что сфера товарного производства, совпадающая с мелкобуржуазными формами, станет всё решительнее суживаться, да и здесь на первый план будет выдвигаться почти непосредственный “продуктообмен”, для которого денежные единицы имеют чисто счётное значение”, – писал позже И.Скворцов-Степанов23.

Неутешительны были не только цифры о производстве продукции, но и цифры о потреблении населения, его жизненном уровне. В 1920 г. потребление мяса, рыбы и жиров было на 70-80% ниже уровня 1913 г., а потребление картофеля в 2 раза выше. Значительно сократилась урожайность всех сельскохозяйственных культур. В 1921-1922 гг. в стране был страшный голод, вызванный продразвёрсткой и общей антикрестьянской политикой большевиков. Голод, приведший к миллионам жертв.

Столкнувшись с экономическим крахом, большевики стали судорожно печатать деньги, возникла небывалая инфляция. В результате крестьяне перестали продавать свою продукцию государству. В этих условиях и была введена продразвёрстка, призванная в насильственном порядке отбирать у крестьян продовольствие (оплата производилась по твёрдым ценам; отбирались не так называемые излишки, а практически почти всё, что можно было отобрать). Большевики в тот период на деле установили диктатуру пролетариата и подвергли жестоким репрессиям буржуазию, интеллигенцию и крестьян.

Главной опорой советской власти в деревне Ленин считал бедняка. Зажиточных же крестьян, так называемых кулаков – основу сельскохозяйственного производства и аграрного сектора страны, – он называл “самыми зверскими, самыми грубыми, самыми дикими эксплуататорами”, “кровопийцами”, “пиявками”, “вампирами” и призывал вести с ними “беспощадную войну” на уничтожение. Одним из любимых и часто повторяемых им в годы военного коммунизма и гражданской войны слов было слово “р-растр-релять”24.

Всё это не могло не вызывать сопротивления в обществе, несмотря на голод и разруху. Произошло крупное восстание военных моряков Кронштадта, серия крестьянских восстаний на Тамбовщине и в Сибири. Все они были жестоко подавлены. В стране началась страшная гражданская война, унесшая миллионы человеческих жизней. Произошёл и исход значительной части российской интеллигенции в эмиграцию (около 2 млн. человек), поскольку она явно не одобряла строительство социализма, начавшееся в нашей стране. Среди нее были талантливейшие ученые, писатели, музыканты, художники и т.д. На место уехавших приходили “свои”, пролетарские ученые, писатели и прочие деятели интеллигентного труда, создавалась новая социалистическая система образования и подготовки кадров, ставшая вскоре реальной опорой новых большевиков. Так сознательно разрушался интеллектуальный потенциал страны.

Одним из самых омерзительных проявлений антинародной деятельности большевиков были гонения на Русскую Православную Церковь и лично на патриарха Тихона. В своём секретном письме членам Политбюро в 1922 г. В.И.Ленин писал: “Нам во что бы то ни стало необходимо провести изъятие церковных ценностей самым решительным и самым быстрым образом, чем мы можем обеспечить себе фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей… Поэтому я прихожу к безусловному выводу, что мы должны именно теперь дать самое решительное и беспощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий… Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше”25. Начались политические аресты и создание первых концлагерей. По приказу Ленина были разрушены десятки тысяч церквей, 14 тыс. священников расстреляны26.

Всё это явилось началом того невиданного геноцида в СССР, который сопровождал большую часть всей советской истории, и по сравнению с которым гитлеровский геноцид в отношении евреев может показаться детской игрушкой.

С социальной точки зрения насильственное переустройство общества является преступлением против человечества. Искарёжить судьбы, заморить голодом, убить десятки миллионов людей во имя утопии – это не только советский феномен, но и его многоразовое повторение в других странах после второй мировой войны.

После разгона Учредительного собрания в январе 1918 г. стало ясно, что в стране устанавливается однопартийная недемократическая система. В июле этого года левые эсеры были устранены из всех органов власти за несогласие с политикой большевиков. В это время Ю.Мартов, бывший друг В.Ленина, дал следующую оценку происходящего: “Власть советов превратилась в безответственную, бесконтрольную, несправедливую, тираническую и дорогостоящую власть комиссаров, комитетов, штабов и вооруженных банд”27. Но большевики, как известно, не только уверенно провозглашали социалистические лозунги, а взялись распространить свою революцию на весь мир. В ноябре 1920 г. Ленин говорил: “Мы… начали наше дело исключительно в расчёте на мировую революцию”28. Не без влияния большевиков (прямо и через Коминтерн) социалистические революции произошли в Венгрии, Германии и Словакии в 1919 г. В Венгрии советская республика просуществовала 4 месяца, в Германии (в Баварии) – две недели, в Словакии – около трёх недель29. Зато в нашей стране советская республика просуществовала с 1917 по 1991 г., т.е. 74 года.

За эти годы большевики и коммунисты, руководившие нашей страной, неоднократно предпринимали прямую экспансию коммунизма. Это и Прибалтика, и Бессарабия, Западная Украина и Польша, а также Финляндия непосредственно перед Великой Отечественной войной. Это и “мировая система социализма” после войны. Но первая попытка такой экспансии была предпринята ещё осенью 1920 г., когда Красная Армия под командованием М.Тухачевского осуществила бросок на Варшаву и имела намерение войти в только что получившую позорный мир Германию и совершить там социалистический переворот. Как известно, эта попытка завершилась поражением. Позднее был создан СССР, и в этом новом названии уже не было ничего напоминающего образ России, зато содержалась явная амбиция и претензия на мировую революцию, на присоединение к нашей стране других советских социалистических республик, в том числе и из стран Запада.

Таким образом, социализм пропитан всевозможными утопическими социалистическими идеями, рождёнными в разное время как на Западе (включая марксизм), так и изнутри – из отечественных котлов экстремизма и левачества, порожденных царским деспотизмом и общей социальной неустроенностью. Большевики – носители всех этих “ценностей” – создали методами мобилизации и чрезвычайщины жестокую централизованную авторитарную систему управления, нерыночную модель экономики, ввергли народ в гражданскую войну и принесли ему такие страдания и потери, которые несоизмеримы со страданиями и потерями в период татарского ига. Социалистическая революция в России это не только смена форм собственности, создание новой экономической модели, новых социально-экономических отношений, но и геноцид, гражданская война, жестокая борьба против религии, совести и нормальных личностных проявлений. Созданная в декабре 1917 г. ВЧК уже в первые годы советской власти залила страну кровью, породила генетический страх в народе.

В годы “военного коммунизма” на ВЧК вначале возлагались функции по борьбе с контрреволюцией и саботажем, но вскоре к ним прибавились задачи по борьбе со спекуляцией, должностными преступлениями, шпионажем, по безопасности Красной Армии и транспорта. 21 февраля 1918 г. Совет народных комиссаров утвердил ленинский декрет “Социалистическое отечество в опасности!”, где в 8-м пункте сказано: “Неприятельские агенты, спекулянты, громилы, хулиганы, контрреволюционные агитаторы, германские шпионы расстреливаются на месте преступления”30.

Сначала расстреливались сотни и тысячи неугодных, в годы гражданской войны – сотни тысяч. Председатель Всеукраинского ЧК М.Лацис весьма характерно и откровенно писал в том же 1918 г. следующее: “Мы железной метлой выметем всю нечисть из Советской России. Не ищите в деле обвинительных улик о том, восстал ли он против Советов оружием или словом. Первым долгом вы должны его спросить, к какому классу он принадлежит, какое у него происхождение, какое образование и какая его профессия. Вот эти вопросы должны разрешить судьбу обвиняемого. В этом смысл и суть Красного террора”31.

Практически ВЧК получила неограниченные права, был введен в действие преступный институт заложников, проводились систематические облавы, вооружённые чекисты ходили по квартирам. Вакханалия расправ и убийств стала обыденной нормой. Всё это продолжалось до 1953 года – года смерти Сталина.

Забегая опять несколько вперёд и пытаясь сравнить практику “военного коммунизма” при Ленине с практикой вхождения в полную власть Сталина, с его индустриализацией, коллективизацией и тотальным террором, можно утверждать, что Ленин совершил лишь подготовительную, так сказать черновую работу по формированию нового общества и адекватной ему экономической модели. Он выкорчевал скудные ростки правового государства, парламентаризма, демократии, свободы слова и самоуправления (земства, городские муниципалитеты), которые худо-бедно, но всё же появились в царской России, он ликвидировал демократический режим, существовавший в годы правления Временного правительства, разогнал Учредительное собрание, запретил все оппозиционные партии, надел намордник на печать, подавил крестьянские бунты, санкционировал первые политические процессы, закончившиеся смертными приговорами (против религиозных деятелей, руководителей партии эсеров и т.д.).

При этом широко утверждалось, что строительство социализма идёт в России на строго научной основе. Однако практика большевиков вызвала серьезный отпор со стороны не только многих учёных (Л.Мизес, Б.Бруцкус и др.), но и их политических оппонентов (Г.Плеханов, Ю.Мартов и др.).

В 1922 г. вышла книга крупнейшего австрийского экономиста Людвига фон Мизеса, в которой дана сокрушительная критика марксизма и первых практических шагов большевиков в годы “военного коммунизма”. Он призвал “спасти мир от нового варварства”, указал, что “даже беднейшие пострадают от социализма не меньше других”, что идея коллективизма – это идея бунта массы, толпы, а сам “коллективизм – это противостояние, это оружие всех тех, кто стремится убить разум и мысль”32. Коллективизм, считал Мизес, обслуживает нужды политики, покрывает тиранию, осуществляет на практике принцип уравнительного распределения при всеохватывающем государственном управлении и ведет общество в исторический тупик.

Несомненно, что Ленин, Троцкий, Бухарин и другие руководители-большевики хорошо знали подобную критику, но реагировали на неё как на вражеские измышления, пытающиеся свернуть их с истинного пути. Культ революции и насильственного переворота оказался сильнее науки, сильнее разума и мудрого предвидения. Ведь Англия исторически только выиграла, не допустив революцию в 17 в. и установив у себя прочные правовую и парламентскую системы, перешедшие со временем в систему гражданского общества. Франция же только проиграла со своими революциями, смутами и баррикадами, безумным бесправием, испытав, как и Россия, ужасные их последствия. Гражданское общество здесь было сформировано позднее.

Сущность капитализма – рынок, сущность социализма – распоряжение высших властей о производстве и распределении товаров и услуг. В последнем случае, писал Л.Мизес, нормальный экономический расчёт невозможен, и общество просто “прогорит”, не умея соизмерять затраты и результаты своей производственной деятельности, не зная истинной ценности результатов труда, да и мотивации к достижению высоких результатов.

“Попытка социалистического переустройства мира может разрушить цивилизацию, — писал Мизес. Но никогда такая попытка не приведет к существованию процветающего социалистического общества… Социалистические методы производства ведут к падению производительности… Опыт показывает, что нигде нельзя встретить большей бесхозяйственности и расточительности в отношении труда и материалов всякого рода, чем на государственных предприятиях. В то же время именно частное предприятие побуждает своего владельца ради собственных интересов работать с величайшей экономией… Социалистическое общество представляет собой поразительное авторитарное сообщество, в котором приказывают и подчиняются. Именно это и обозначают слова “плановая экономика” и “устранение анархии производства”. Устройство социалистического общества легче понять, если сравнить его с армией. Многие социалисты и в самом деле предпочитали говорить об “армии труда”. Как в армии, так и при социализме каждый зависит от приказа высшего руководства… Можно сказать, что человек становится пешкой начальства… В социалистическом обществе невозможен экономический расчёт, а значит, нельзя быть уверенным в величине издержек и прибыли или использовать калькуляции для контроля операций. Одного этого достаточно, чтобы считать социализм нереализуемым… (Но есть и второй аргумент: при социализме нет необходимой организационной формы для эффективной экономической деятельности, т.е. свободной фирмы, нет и предпринимательского слоя с его внутренней энергией и инициативой)…

Капиталистическое устройство общества – единственная форма организации экономики, при которой возможно непосредственное применение принципа личной ответственности каждого гражданина. Капитализм и есть та форма общественного хозяйства, в которой устраняются все вышеописанные недостатки социалистической системы”33.

Не менее интересны взгляды и высказывания, принадлежащие нашему талантливому экономисту Б.Бруцкусу, вынужденному покинуть страну в 1922 г. Выступая в 1920 г. на собрании петроградских учёных с докладом “Проблемы народного хозяйства при социалистическом строе”, он говорил, что “экономическая проблема марксистского социализма не разрешима, что гибель нашего социализма неизбежна”34. В своих работах он подчёркивал такие несуразности советской экономической модели, как невозможность реального соизмерения затрат и результатов и уравнительное распределение доходов, что лишает экономику внутренних стимулов к качественному совершенствованию, а лишь стимулирует расширение её масштабов.

В работе “Социалистическое хозяйство.Теоретические мысли по поводу русского опыта” он писал: “Подобно рыночным ценам, и другие категории капиталистического хозяйства теряют при социализме своё значение: в социалистическом обществе нет ни заработной платы, ни прибыли, ни ренты, ибо в нём все работают и получают полный продукт своего труда без вычета нетрудовых элементов дохода. Социалистическое общество признаёт издержки производства лишь в одной форме – в форме затраты труда; количество же этой затраты измеряется временем. Труд и только труд обладает ценностеобразующей силой даже в капиталистическом обществе, — так утверждает Маркс в I-м томе “Капитала”; тем более это положение справедливо для социалистического строя. Распределение хозяйственных благ должно быть согласовано в социалистическом обществе с эгалитарным принципом, ибо если свобода есть руководящий лозунг буржуазии, то равенство есть руководящий лозунг промышленного пролетариата. Во имя этого лозунга им совершается великий переворот”35.

По существу это убийственная характеристика социализма как общественной системы. Я не буду приводить здесь многочисленные мнения политических оппонентов большевиков, их современников. Они не менее убедительны и обоснованы, чем уже приведенные выше. Приведу лишь горькие, но очень ёмкие и верные слова нашего большого писателя, В.Солоухина, из его работы “Читая Ленина”: “...Россию завоевала группа, кучка людей. Эти люди тотчас ввели в стране жесточайший оккупационный режим, какого ни в какие века не знала история человечества. Этот режим они ввели, чтобы удержаться у власти. Подавлять всё и вся и удержаться у власти. Они видели, что практически все население против них, кроме узкого слоя “передовых” рабочих, то есть нескольких десятых процента населения России, и все же давили, резали, стреляли, морили голодом, насильничали, как могли, чтобы удержать эту страну в своих руках. Зачем? Ради чего? С какой целью? Ради того, чтобы осуществить в завоёванной стране свои политические принципы. Всеобщий учёт и контроль производимых продуктов, государственную монополию на все виды товаров и их распределение по своему усмотрению. И это было бы полбеды. Но из углубленного прочтения Ленина узнаём, что эти учёт и распределение в свою очередь являются средством, а не целью. Средством к тому, чтобы осуществить всеобщую трудовую повинность в стране, то есть заставить людей принудительно трудиться, заставить их подчиняться воле одного человека – руководителя, диктатора, то есть средством к тому, чтобы все население страны превратить в единый послушный механизм... Зачем? Ради чего? Зачем живых, инициативных, самодеятельных людей превращать в единый, послушный, но зато безмозглый государственный механизм, весь подчиняющийся нажатию одной кнопки?”36

Ленин лишь начал это сатанинское глубоко враждебное народу дело, Сталин его завершил в полном соответствии с предшествующими марксистско-ленинскими предначертаниями. Как пишет известный исследователь ленинизма-сталинизма А.Автарханов, “всякий согласится, что Сталина можно обвинить только в том, что он был слишком скрупулёзен в деле выполнения “советской законности”, завещанной Лениным”37.

Реальные результаты практики “военного коммунизма” показали, что созданная в нашей стране общественная система и присущая ей экономическая модель оказались неспособными обеспечить достойную жизнь для людей. Всё это вызвало необходимость перехода к НЭПу и на его основе оживить производство, достичь довоенного уровня. Через много лет подобные же попытки прибегнуть к рыночным механизмам будут неоднократно повторены.

Кроме того, известно, что в качестве образца для пролетарского восстания, строительства социализма в нашей стране на безрыночной и безденежной основе Ленин всегда рассматривал опыт Парижской коммуны 1871 г. При этом всегда умалчивалось о её военно-политическом и экономическом провале. Этот “ценный” опыт вполне пригодился и для полного провала безрыночного “военного коммунизма” в СССР.

<< | >>
Источник: Кудров В.М. КРАХ СОВЕТСКОЙ МОДЕЛИ ЭКОНОМИКИ . 2000

Еще по теме 2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели:

  1. 2. Кавалерийская атака на капитал и первые шаги к новой экономической модели
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика