<<
>>

Влияние денег на процесс рационализации: становление рыночной экономики и общества модерна

М. Вебер определяет рациональность как «логическую или телеологическую последовательность какой-либо интеллектуальнотеоретической или практически-этической позиции»136. Историю хозяйства немецкий социолог рассматривает как процесс рационализации, ведущую роль в котором играют деньги и ставший возможным благодаря их развитию бухгалтерский учет: «Современный хозяйственный строй именно рационализирован в высокой степени благодаря влиянию бухгалтерии; и известном смысле, и в известных границах вся история хозяйства есть история ныне достигнувшего победы экономического рационализма, основанного на вычислении и расчете»137.
Развитие денег М. Вебер связывал с формальной рационализацией хозяйственной жизни общества, поскольку они привносят в экономику абстрактные правила и принципы расчета и обращения. В основе веберовского понимания механизма рационализации лежит представление об удвоении мира, нахождении за его пределами трансцендентных точек отсчета и специфического угла зрения, с позиций которого оценивается и систематизируется реальность138. Рационализация, таким образом, представляет собой выход за пределы конкретных практик и соотнесение их со смыслами и принципами, находящимися вне них и потому позволяющими их упорядочить и оценить. В области хозяйства денежная рационализация позволила экономическим акторам выйти за рамки эмпирической данности конкретных операций и процессов и перейти на уровень обобщенного обмена, оценки рынка в синхронных и будущих перспективах. М. Вебер обратил внимание на то, что именно развитие денег позволило как предпринимателям, так и домохозяевам осуществлять сложные опосредованные обмены и ориентироваться на рынок в целом, а не на ближние связи и одномоментные интересы: «Эмансипация хозяйственной деятельности от положения данной минуты, благодаря которой можно спекулировать по поводу будущего положения рынка, также стала возможна только благодаря оценке шансов обмена обеими сторонами на деньги (на денежный счет).
... Только эта функция денег делает возможным для хозяйства, ожидающего дохода, ориентироваться исключительно на шансы рынка, а для «домашнего хозяйства» заранее намечать свой «хозяйственный план» расходования имеющихся в его распоряжении денежных сумм, руководствуясь «предельной полезностью» этих сумм»139. Правда, ценой такой рационализации становится, как показал К. Маркс, товарно-денежный фетишизм и отчуждение, когда социальные отношения и даже реальные хозяйственные и потребительские взаимодействия людей предстают как отношения вещей и движения денежных потоков140. Однако это удвоение мира позволяет достигать наиболее полной и последовательной рационализации всех сфер социальной жизни, подчинения ее единой логике — денежного обращения. За пределами реального мира, параллельно ему выстраивается универсум стоимостей, выраженных в деньгах, согласно логике которого индивиды в рыночном обществе оценивают и иерархически выстраивают рациональную картину мира. Логика денежной стоимости не зависит от реальной логики вещей и отношений. Г. Зиммель особо подчеркивает, что ценность определяется не свойствами предмета самого по себе, а его координатами в системе, задаваемой стремлениями людей141. Объективируясь в деньгах, эта система служит отправной логикой рационализации реальности: «мы живем в мире стоимостей, которые выстраивают содержание действительности, следуя автономному от нее порядку»142. Лежащее в основе процесса рационализации удвоение мира приводит к тому, что возникает напряжение и противоречие между рациональной логикой и конкретной данностью реального мира. В случае с деньгами это противоречие проявляется в том, что деньги из абстракции обмена становятся самостоятельной ценностью, подменяющей собой реальные ценности, универсальной целью, к которой стремятся прежде всех других реальных целей. Деньги обладают свойством «сводить все другие материальные и интеллектуальные цели к самим себе, а все шкалы стоимости — к шкале финансовой стоимости»143. Происходит обесценивание мира реального с его специфическими законами, свойствами и качествами перед миром денег как носителей универсальной и абсолютной ценности.
Так и происходит реальное «расколдование мира» (М.Вебер), когда любая цель и любой мотив лишается своего собственного обаяния, а за любым действием, любым объектом или событием видится лишь их формальное, количественное выражение. «Расколдовывая» мир, деньги не только заменяют страсти и эмоции расчетом, но и лишают смысла все то, что не поддается расчету и формальному выражению: любовь, честь, нравственность, красоту и т.д. Ю. Хабермас считает деньги одним из основных средств, при помощи которого собственно социальные и культурные формы взаимодействия вытесняются инструментальной, технической рациональностью системы, происходит «колонизация» жизненного мира144. М. Вебер, Г. Зиммель, С. Московичи отмечали, что деньги формируют особый стиль мышления, благодаря универсализации которого культура рыночного общества в целом приобретает специфические черты. Формальная рационализация, связанная с деньгами, предполагает перенесение на все типы отношений к реальности тех процедур, которые применимы к денежному обращению, прежде всего — калькуляции. Калькуляция, количественные вычисления сводят качественные отношения реальных индивидов и вещей к чистым формам, выражением которых и становятся деньги. Г. Зиммель обратил внимание на то обстоятельство, что в Новое время развитие товарно-денежных отношений и монетарной экономики шло па раллельно становлению естественных и социальных наук в их современном виде. Калькуляция стала моделью объективного и точного знания: «Познавательный идеал это понимание мира как огромной математической задачи, понимание событий и качественных отличий вещей как системы чисел»145. М. Вебер в своих исследованиях рационализации также проводил параллель между развитием денежных расчетов и точных наук: «В настоящее время его (западного капитализма — Н.З.) рациональность в большой мере обусловлена иснисляемостъю решающих технических факторов, которые образуют основу точной калькуляции, а это, в сущности, означает, что такая рациональность зиждется на своеобразии западной науки, прежде всего естественных наук с их рациональным математическим обоснованием и точными экспериментальными методами»146.
С рационализацией связана маргинализация иррациональных практик, которой немало способствовало распространение денег и денежных обменов. Приблизительность и спонтанность, смешение целей и средств, объективных и субъективных факторов, рассудочных и эмоциональных решений постепенно устраняется из хозяйствования. Точный расчет целей и средств и последовательность наиболее эффективных шагов достижения желаемого результата вытесняет действие «наобум», с надеждой на удачу, счастливый случай, внезапное везение. М. Вебер отмечает, что рациональная пуританская этика с ее предельно аскетическим самоограничением в повседневном быту отрицает как жадность и страсть к наживе, так и иррациональные траты на развлечения, не приемлет искусство, спорт, эротику и прочее именно из-за их иррациональности, отвлечения от цели духовного спасения и основного средства ее достижения — рационального образа жизни и производительного хозяйствования147. К. Маркс также обращал внимание на то обстоятельство, что капиталистическое предпринимательство, ориентированное на рост работающего денежного капитала, не допускает никаких социальных, культурных, эротических и прочих практик, отвлекающих от главной цели, т.е. иррациональных по отношению к ней. И поэтому денежная собственность в форме капитала, требующая рационального к себе отношения, становится важнейшим фактором отчуждения личности от общества, культуры и от других людей148. Таким образом, деньги и развитие денежного хозяйства являются одним из факторов уникальной сквозной рационализации западного общества, особое значение которой М. Вебер видел в том, что она подчиняет единой логике и единым смыслам не отдельные сферы жизни общества, а все сразу149. Здесь мы подходим к важнейшим свойствам рационализации, на которые обращали внимание все ее исследователи, — множественность ее форм и ее способность переходить в свою противоположность, в иррациональность. Противоречивость типов рациональности ярче всего проявляется в конфликте формальной и материальной (субстантивной, ценностной) рациональности. То, что соответствует соображениям денежного расчета, нередко противоречит нормам морали, принципам гуманности, солидарности, красоты, духовным ценностям и т.д. Причинами конфликта типов рациональности становятся этические ограничения в ведении бизнеса, во взаимоотношении бизнеса и общества, проблемы социальной защиты малоимущих, поддержания институтов культуры, образования и всех прочих, не связанных с извлечением денежной прибыли. Таким образом, денежная рационализация не только является импульсом развития хозяйства, но и привносит в него источник постоянного напряжения и конфликтов: «Ныне хозяйство, поскольку оно строится как хозяйство для прибыли (доходное), в принципе экономически автономно, основано только на хозяйственных точках зрения и в высокой степени расчетливо, рационально. Ho постоянно в такую формальную рациональность вторгаются мощные материальные иррациональности, создаваемые прежде всего разделением дохода, которое между прочим приводит к распределению благ, материально иррациональному (если его рассматривать с точки зрения, например, материально “наилучшего возможного обеспечения благ”), далее, благодаря домашне-хозяйственным интересам, природа которых, с точки зрения доходного предприятия, остается иррациональной»150. Особо отметим спекулятивно-финансовый капитал, представленный банками, кредитными, страховыми компаниями и прочими предприятиями, ориентированными на извлечение прибылей из денежного обращения. Его строгая рациональность представляет собой денежный расчет в чистом виде и нередко вступает в противоречия с интересами реальных хозяйственных акторов, предпринимателей и домохозяев. Кроме того, формальная рационализация на основе принципов денежного обращения практически никогда не изживает все формы иррациональной деятельности в масштабах общества в целом. М.Вебер отмечает, что современный капитализм возможен только там, где иррациональная страсть к денежной наживе начинает подчиняться «рациональному обузданию»151, но реально людям повсеместно присуще стремление обретать деньги любыми способами, в том числе не просто иррациональными, но и безнравственными и преступными. Веберовское разделение рационального и авантюристического предпринимательства возможно лишь на уровне построения идеально-типических конструкций. Реальный капитализм во все периоды своей истории включал и включает иррациональные авантюристические элементы в большем или меньшем объеме. Здесь необходимо учитывать не только спонтанные, преступные и т.п. способы наживы, не предполагающие затем предпринимательского использования денег, но и не исследуемый М. Вебером в его идеальнотипических конструкциях, но обязательно присутствующий в любом предпринимательстве не поддающийся рациональному объяснению фактор таланта, интуиции, страсти, предрассудков и т.д. Характерны описанное социологами присущее финансовым трейдерам восприятие рынка как «высшего существа»152, а также их неспособность рационально объяснить мотивы принятия тех или иных решений153. Кроме того, никогда не было изжито и ныне культивируется так же, как и в древности, иррациональное мистическое и магическое отношение к деньгам, например специальные магические обряды по их привлечению («открытие денежных потоков» и т.п.)154. Динамика иррационального сочетания рациональности и иррациональности проявляется в финансовом поведении населения, в особенности массовом. Как показали российские исследователи, увлечения финансовыми пирамидами в начале 90-х гг. прошлого века продемонстрировали, что изначально рациональные установки в отношении инвестирования переходят в эмоциональную увлеченность, эйфорию или панику, стремление поступать вопреки «голосу разума» и собственным рациональным планам. В таких случаях финансовым поведением управляет уже не столько рациональный расчет, сколько вовлеченность в коллективные действия и коллективные представления155. Подводя итог анализа связи денег с развитием рациональности в обществе модерна, отметим ее противоречивость. С одной стороны, деньги, как это констатировали М. Вебер, Г. Зиммель и другие, прямо способствуют не только рационализации экономики, но и сквозной рационализации всей культуры и социальных отношений в целом. С другой стороны, деньги сами порождают и воспроизводят иррациональность не только в форме противоречий между разными типами рационализации, прежде всего материальной и формальной, но и в традиционных формах авантюризма, страсти, спонтанности и т.д. Эта противоречивая связь рациональности и денег проявилась в обществе модерна и приобретает новые формы в современных условиях глобализации, «высокой модернити» (Э. Гидденс) и постмодерна. 5.2.
<< | >>
Источник: Зарубина Н.Н.. Деньги как социокультурный феномен Монография. 2011

Еще по теме Влияние денег на процесс рационализации: становление рыночной экономики и общества модерна:

  1. МАЛОЕ ИННОВАЦИОННОЕ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВО С ПОЗИЦИЙ СОЦИОКУЛЬТУРНОГО ПОДХОДА (вместо заключения)
  2. Социология денег и финансового поведения
  3. Влияние денег на процесс рационализации: становление рыночной экономики и общества модерна
  4. Заключение
Яндекс.Метрика