<<
>>

Интерпретации «холодных» денег на микроуровне социальной коммуникации

В. Зелизер в работе «Социальное значение денег» (1994) сделала попытку опровергнуть успевшее закрепиться в социологии представление о деньгах как универсальном коде, устанавливающем коммуникацию различных сфер социальной жизни современного общества.
«Нет никаких единых, универсальных, всеобщих денег — есть множественные деньги: люди производят различные денежные средства для многих, а возможно, и для каждого типа социального взаимодействия, подобно тому, как они используют разные языки для различных социальных контекстов»93. Единые универсальные деньги существуют лишь в очень ограниченных пределах рыночного обращения, но поскольку деньги проникают в более сложные и менее стандартизированные формы отношений, они утрачивают универсальность, приобретают специфические формы. Эти формы определяются теми социальными и культурными целями, которыми определяется назначение денег, пределы их использования, их принадлежность и источники. В исследовании В. Зелизер по существу речь идет не о реально различных типах денежных единиц, а о том, как люди создают временную и локальную множественность на основе единых унифицированных денег, наделяя их различными смыслами в ходе своих социальных практик. Считаем, что целесообразно говорить не о различных формах денег, а о том, как деньги превращаются в маркеры различных социокультурных ролей. Так, описываемые В. Зелизер «множественные деньги» домашних хозяйств по существу являются производными от гендерных ролей в американском обществе начала XX в. Их лексикон отображает роли женщин и мужчин, представления о том, кто является главой семьи, каким образом вознаграждается домашний труд, какое место занимают дети и т.д. В других обществах сами роли внутри института семьи распределяются иначе, следовательно, иные формы принимают и семейные деньги в зависимости от того, кто и как их зарабатывает, кто получает право ими распоряжаться.
«Бухгалтерия жестяных банок», с помощью которой маркируются «целевые деньги» домашних хозяйств, откладываемые на различные «статьи» семейного бюджета, также являются не производством особых денежных единиц, а условной разметкой. С ее помощью вносятся упорядоченность и рациональность в траты ограниченных средств. Ho как бы рациональный сберегатель не обозначал деньги для себя, они все равно останутся по существу теми же абстрактными и универсальными деньгами лишь в его, и только в его, индивидуальном сознании, временно связанными с конкретной целью. Получается, что каждая социальная группа создает свой собственный язык денег, понятный лишь на ее микроуровне, устанавливает временные и ситуативные связи между деньгами как означающим и некими условными целями как означаемым. Причем домашняя «бухгалтерия жестяных банок» актуальна лишь для вещественных, бумажных или металлических денег. Деньги, существующие как условные цифры на счете, гораздо труднее, если не вовсе невозможно условно разделить по целевому назначению, если только не предположить существование таких тонких технологий управления виртуальным счетом, которые позволили бы сразу делить его на статьи расхода и запрещали бы перебрасывать деньги из одной статьи в другую. Весьма интересно описанное В. Зелизер деление денег по способу их получения. Наряду с «честными» заработанными деньгами выделяются, во-первых, нечестные, порочные доходы преступников, проституток, взятки и т.п.; во-вторых, пособия, подарки и прочие «неожиданные», «внеплановые» доходы. Оба типа денег воспринимаются по-разному и формируют разные типы поведения. Деньги, источник которых рассматривается как «неправедный», по наблюдениям В. Зелизер, люди предпочитают не использовать для сакральных и вообще высокозначимых в моральном плане целей. Ho подобное разделение опять же является индивидуальным и касается не самих денег, а лишь интерпретации их источника. Нам представляется, что проблему следует сформулировать шире. Еще в на рубеже XIX — XX вв. Г.
Зиммель в своей «Философии денег» поставил вопрос о том, что, будучи универсальным средством коммуникации, связывающим любых социальных акторов с абсолютно любыми целями, деньги распространяют присущий им универсальный количественный метод оценки на весь доступный космос, вызывая к жизни такую форму социального взаимодействия, как цинизм, распространение на все без исключения социальные практики количественных критериев. Таким образом, деньги «переводят» на свой язык, сводят к единой грамматике все то, что реально должно бы обладать собственным, самобытным языком. Эта универсальность, стирая качественную специфику различных социальных сфер, один из решающих шагов к осуществлению возможности постмодернистских интерпретаций культуры как рядоположенных текстов, к свободной игре симулятивных пространств. В. Зелизер выделяет в особую категорию деньги, получаемые в качестве социальных пособий малоимущими американцами. Описанная ей борьба бедных за перевод натуральных форм помощи в денежные и за самостоятельное использование пособий и благотворительных сумм, разыгравшаяся в США в начале XX в., по существу является столкновением различных интерпретаций социальных ролей и присущих им форм коммуникации. Истоки противоречия в том, что организаторы социальной помощи видели в реципиентах людей, не способных рационально и «правильно» распорядиться деньгами, т.е. адекватно проинтерпретировать предоставляемые ими возможности. Здесь, на наш взгляд, без труда просматривается социал-дарвинистское представление о бедных как неприспособленных к полноценной социальной активности людях, нуждающихся не только в помощи, но и в руководстве и управлении со стороны более адаптированных членов социума. Это руководство выливалось в использование таких «горячих» средств коммуникации с ними, как целевые пособия и натуральная помощь. Реально же сами бедные были в гораздо большей степени интегрированы в культуру социума и стремились использовать те же формы коммуникации, которые были присущи большинству.
Отсюда их желание получать помощь в денежной форме и самостоятельно ей распоряжаться, т.е. интерпретировать «холодные» деньги. Противоположная тенденция обнаруживается в России начала XXI в. в процессе замены натуральных льгот денежными. Политика, ориентированная на как можно более быстрое реформирование общества на рыночной основе и внедрение форм культуры и коммуникации, присущих «холодным» цивилизациям вместо традиционных «горячих» личностных и натуральных форм, вызвала волну протеста. Протест обусловлен не только финансовыми потерями многих категорий льготников, но и неадекватностью самой «холодной» денежной коммуникации «горячему» российскому культурному контексту. В представлении большинства такая «горячая» форма коммуникации, как помощь, должна быть личностно окрашена, выражать реальную заботу, поэтому она и принимать должна конкретные, натуральные формы. Восприятие льгот отличается от восприятия денежных форм помощи, таких как пенсии и пособия. Льготы являются не просто де- персонифицированной по сути платой, содержанием, а личностным признанием заслуг — например, ветеранов войны и труда — и знаком заботы общества о слабых и незащищенных. И если в случае содержания вполне адекватна «холодная» денежная коммуникация, то в случае льготы она в силу универсальности и формальности не передает ожидаемого смысла социальных связей и потому вызывает разрыв коммуникации и взрыв негодования. Специального рассмотрения заслуживает традиция дарить деньги. Ж. Бодрийяр подчеркивает, что подарок отличается от других форм коммуникации тем, что неотделим от конкретного отношения между людьми. Поэтому он не имеет ни потребительной, ни меновой стоимости в собственном смысле этих понятий, а лишь символическую меновую стоимость. Подарок абсолютно уникален, поскольку он имеет смысл лишь в контексте конкретной ситуации взаимодействия между определенными людьми. «В отличие от языка, материал которого может быть отделен от говорящих на нем субъектов, материал символического обмена, подаренные предметы, не могут быть ни выделены в качестве чего-то автономного, ни — следовательно — кодифицированы в качестве знаков»94. Таким образом, коммуникация дарения подарков является «горячей» коммуникацией. Выработанные веками правила этикета включают и стереотипы подарков и отношений дарения: социализированный в данной культуре человек представляет себе, что, когда и кому уместно подарить. Формируется своеобразный язык символов, который вносит стандартизацию даже в эти сугубо индивидуальные отношения, и нарушения правил этого языка в случае, если подарок оказывается неуместным, нарушает коммуникацию. В качестве подарков могут выступать практически любые предметы, если они способны воплощать привязанность, покровительство и заботу, признательность и уважение и многие другие оттенки социальных и эмоциональных связей. Однако деньги не имеют никакой собственной индивидуальности и собственного смысла. Может ли то, что в силу своей природы лишено символической стоимости, выражать символический обмен? Г. Зиммель отмечал, что деньги в качестве подарка неприемлемы, поскольку в силу своей безличности они «отстраняют подарок от дарителя»95. Тем не менее, традиция дарить деньги все же сложилась, хотя (согласно правилам коммуникации дара) деньги можно дарить не всем и не всегда. Их, как правило, дарят лишь очень близким людям, даже не друзьям, а родственникам. В этих случаях деньги дарение «чистой возможности» купить себе то, что получатель считает нужным, т.е. они выходят за рамки описанного Ж. Бодрийяром индивидуального символизма дара, а символическую нагрузку, присущую подарку, приобретают за счет априорной близости и эмоциональной окрашенности отношений, которая не разрушается «холодной» денежной коммуникацией. Дарение денег за рамками тех ситуаций, когда это считается уместным, воспринимается как грубое нарушение этики и вообще коммуникативных норм. В. Зелизер весьма уместно обращается к анализу внешней формы, которая придается подарочным деньгам за счет соответствующей упаковки, оформления, надписей и т.д. Даже присланные в качестве почтового перевода деньги могут сопровождаться соответствующим оформлением. Здесь налицо стремление придать дополнительное символическое значение той чистой форме, чистой возможности, которая дарится в виде денег, т.е. осуществить процедуру интерпретации в рамках «холодной» коммуникации. Аналогично специфическому оформлению подарочных денег, призванному придать коммуникации адекватную форму, различные коммуникативные ситуации, в которых участвуют деньги, накладывают на них свой отпечаток. Люди знают, как «правильно использовать» деньги, т.е. когда какие формы денег уместны. Мелкими монетами не принято расплачиваться в дорогих магазинах или ресторанах, но не потому, что большое количество монет не может составить требуемую крупную сумму, а потому, что это неудобно, не соответствует статусному использованию денег, которому в данной ситуации скорее подходит кредитная карта или крупная купюра. В то же время, вряд ли кому-то придет в голову предложить за газету или проезд в автобусе слишком крупную купюру, но тоже лишь потому, что это чревато неудобствами (с нее не найдется сдачи), а не потому, что она в принципе не годится для покупки этих вещей или услуг. Таким образом, социальный контекст накладывает отпечаток на форму применения денег, но не меняет при этом самой их универсальной и абстрактной сути. С. Московичи: «Деньги — это произвольный знак, который изобретается и замещает другие знаки в самых разнообразных формах. Никакая иерархия не определяет их отношений, и в зависимости от обстоятельств употребляют бумажные деньги, векселя, чеки, кредитные карточки, магнитную ленту. Будь то бумажные деньги или счета, ни их название не имеет значения, ни то, из чего они сделаны, не является предметом предпочтения, важна лишь указанная на них цифра»96. Имеет смысл говорить не о том, что в различных социальных контекстах производятся, по В. Зелизер, разные «денежные единицы», пригодные для данной конкретной коммуникативной ситуации, а о том, что деньги, благодаря своей универсальности и отсутствию собственных ценности, смыслов и значений, могут быть адаптированы к любым социальным связям и стать в их контексте более или менее адекватным коммуникативным средством. Изменяет ли «производство множественных денег» (т.е. наделение универсальных и безликих денег произвольными смыслами в локальных и даже индивидуальных контекстах) формальную природу денежного обращения в современном обществе? Нам представляется, что нет. Из сказанного сделаем следующие выводы: в процессе социальной коммуникации на микроуровне деньги наполняются социальным содержанием (раскрытым, в частности, в работе В. Зелизер), представляющим собой интерпретацию «холодного» средства коммуникации в соответствии с характером социальных ролей ее участников, тогда как на макроуровне деньги проявляют историческую тенденцию к принятию максимально абстрактной и универсальной формы; деньги принимают множественные формы на микроуровне постольку, поскольку становятся маркерами социальных ролей. Они не «управляют», как утверждает В. Зелизер97, сложными социальными взаимодействиями и коммуникациями, напротив, социальные взаимодействия и социальные роли управляют использованием денег; использование денег в качестве средства социальной коммуникации различается в обществах с преобладанием социальных связей «горячего» или «холодного» типа. «Холодные» средства коммуникации (в том числе и современные деньги) разрушительны для «горячих» социальных связей. Из этого следует, что на уровне близких, определенных, эмоционально окрашенных отношений «холодные» деньги либо окажутся дисфункциональным коммуникативным средством, вносящим отчуждение и распад, порождающим циничные формы взаимодействий, либо они должны «разогреваться», интерпретироваться, приобретать множественные формы, соответствующие конкретным социальным ролям, которые они именно в данной ситуации маркируют. В. Зелизер не столько опровергает утвердившуюся в социологии концепцию универсальных денег, которую развивали К. Маркс, Г. Зиммель и другие, сколько дополняет ее и показывает возможности анализа, в том числе и эмпирического, финансового поведения на микроуровне. 4.
<< | >>
Источник: Зарубина Н.Н.. Деньги как социокультурный феномен Монография. 2011

Еще по теме Интерпретации «холодных» денег на микроуровне социальной коммуникации:

  1. Интерпретации «холодных» денег на микроуровне социальной коммуникации
Яндекс.Метрика