<<
>>

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВАЛЮТЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ЕВРОПЫ

Из всех регионов развитого мира Европа имеет самый сильный стимул вводить серьезные новшества в общественной сфере. Европа задавала тон в социальной политике и в прошлом столетии; но возникшая тогда сеть социальной безопасности, пригодная для индустриальной эпохи, теперь готова треснуть по всем направлениям.

Три мощных силы сходятся, чтобы сделать безработицу одной из ключевых проблем Европы на следующие десятилетия: долгосрочная тенденция, заметная на протяжении уже по крайней мере двух прошлых десятилетий, указывает на все меньшую и меньшую потребность в трудовых ресурсах для производства на глобальном уровне; появление киберэкономики в будущем будет растягивать во времени процессы распределения и розничной продажи; наконец, введение евро сократит количество доступных традиционных средств смягчения безработицы на региональных уровнях.

Что бы ни уцелело от предыдущей системы безопасности, для создания новой важно мыслить «с опережением» и суметь понять, вошла ли Европа в информационную эпоху или нет и с какой скоростью пойдут перемены. Проблема безработицы существует здесь даже теперь, пока Интернет не превратился в определяющий фактор. Появле

ние киберэкономики всего лишь заставляет решать проблему срочно.

Полномасштабное рассмотрение европейской социальной политики в век информатизации останется за пределами этой книги. Здесь мы говорим о том, что один ее важный компонент — творческое использование систем дополнительных валют — может быть реализован благодаря широкому распространению информационных технологий. Фактически это уже спонтанно происходило или происходит на местном уровне в каждой европейской стране. Доказано, что развития социального капитала — в противоположность финансовому капиталу — легче достичь, используя дополнительные валюты вместо обычных национальных валют разных стран.

Введение евро дает еще один сильный стимул двигаться в этом направлении.

Введение евро

Соглашение Европейского союза, подписанное в Маастрихте 7 февраля 1992 года, призвало все страны — члены союза к концу века создать новый экономический и валютный союз (EMU). Создание его должно было проходить в три этапа, с тем что новая единая валюта — евро будет подчиняться единой денежной политике, определяемой Европейским центральным банком. Важный шаг в этом процессе был сделан 1 января 1999 года, когда И стран официально стали использовать евро в качестве национальной валюты.

Проект EMU амбициозен и рассчитан на долгосрочную перспективу. Попыток такого масштаба еще не предпринималось в современной денежно-кредитной истории. При беспрецедентных технических сложностях современной финансовой системы никто ни разу не пытался провести такой массивный одновременный обмен.

«И все-таки заметно, что в основном проект EMU идет по графику. Такое предположение отражает силу полити

ческого настроя лидеров континентальной Европы и их единомыслие в вопросах управления макроэкономикой».

Проект евро жизненно необходим, если Евросоюз намерен процветать в следующем веке. Однако успешное выполнение принятых программ не должно закрывать нам глаза на те необычные трудности, которые появятся в процессе их реализации — прежде всего проблемы безработицы.

Затруднительное положение евро

Безусловно, существовали важные положительные причины для введения евро. Но была и одна существенная отрицательная: время введения евро совпало с высоким уровнем безработицы; это описано в предыдущей главе. Уровень безработицы был беспрецедентен с тех пор, как Римское соглашение создало Европейский общий рынок в 1958 году. Для некоторых стран, включая Германию, этот уровень — самый высокий со времен Большой депрессии 30-х годов XX века.

Введение евро уменьшает странам-участницам пространство для маневра с целью сокращения уровня безработицы. И произойдет это по следующим трем вероятным причинам: Каждое правительство, участвующее в валютном союзе, передает рычаги контроля над денежным запасом евро Европейскому центральному банку.

А этот банк по определению будет менее восприимчив к требованиям ситуации на рынке труда в какой-либо одной стране. Европейский центральный банк (ЕЦБ) обязан вести жесткую денежную политику, особенно в первые пять или десять лет после ее введения. Маастрихтские соглашения позволяют ему чувствовать себя совершенно независимым от любого правительственного давления; они же дают ему мандат на первостепенное обеспечение стабильности цен.

' Cleary G. Steen and Hamilton. Memorandum on the Introduction of the Euro. '997. July '. P. 3.

Главное последствие, по словам Фреда Бергстена, вот в чем: «Вероятно, евро будет оставаться крепким с момента его введения. ЕЦБ станет особенно следить за любым понижением курса евро и, скорее всего, будет рассматривать повышение евро как знак первого успеха. Так как ЕЦБ недостает 50-летней кредитоспособности, накопленной Бундесбанком, ему придется продемонстрировать, что в денежной политике он будет поступать жестче, чем его предшественник». Сильный евро на деле означает дальнейшее сокращение возможностей для уменьшения уровня безработицы. Наконец, оставшийся доступным традиционный инструмент — финансовый, — похоже, сильно ограничен. Максимальный лимит в 3 % финансирования правительственного дефицита, как предполагается, будет постоянным, и большинство правительств входит в программу евро с финансированием, близким к этому буквально навязанному целевому лимиту. Практически это снова означает ограничение пространства для маневра, чтобы уменьшить безработицу через финансовые инструменты. Если бы политика финансовых ограничений была мягче, политика ЕЦБ стала бы еще более жесткой. «Объединение бюджетной терпимости с решительным ЕЦБ в будущем усилит новую валюту. Уместная аналогия — с Федеральным резервом, который высоко поднял курс доллара в начале 80-х годов, столкнувшись с огромными дефицитами бюджета Рейгана, или с Бундесбанком, который усилил немецкую марку, борясь с большими дефицитами в начале 90-х, вызванными объединением ГДР и ФРГ.

Похоже, что примерами для подражания ЕЦБ являются Федеральный резерв и Бундесбанк»’.

Таким образом, в начале XX века сходится воедино фантастический набор обстоятельств. Некоторые, подоб-

Bergsten C. F. The Dollar and the Euro // Foreign Affairs. 1997. July/August. P. 85.

2 Ibid. P. 86.

но движению к веку информатизации, были вполне предсказуемы и неизбежны. Другие, вроде введения евро и сопутствующих бюджетных ограничений, наложенных в соответствии с Маастрихтским соглашением, появились, имея мощные аргументы в свою пользу. Эти обстоятельства сложились к тому же в то время, когда совсем немногие ожидали, что уровень безработицы в Европе останется на прежнем уровне.

Итог: все говорит за то, что введением в таких обстоятельствах новой национальной валюты — евро — европейские правительства оставляют свои страны не защищенными от высокого уровня безработицы и лишают себя всех традиционных инструментов борьбы с ней.

Социальные и политические последствия

Даже еще до введения евро общественно-политическая атмосфера во многих европейских странах была накалена. Если не произойдет чуда и ситуация на рынке труда не улучшится, можно ожидать дальнейшего роста напряженности, что на руку наиболее радикальным и националистическим партиям.

Естественно, виновником растущей безработицы назовут Евросоюз, и если Европейский центральный банк все-таки будет следовать политике, описанной выше, это обвинение (хотя бы отчасти) будет верным.

Безработица окажется тем лозунгом, который будет реять над Европой на всех этапах: от подъема социального недовольства к политическому экстремизму и до потери законности европейского проекта.

Чем Европа отличается от США?

Стандартный американский совет для Европы: «Вам нужно перестроиться, если хотите разобраться с проблемой безработицы». На деле это требование демонтажа системы социального обеспечения и существенного сокра

щения уровня жизни рабочих с быстрым ростом разрыва в доходах между элитой («лучшими» 5 %) и остальной частью населения, т. е. повторения всего того, что произошло в США за последние 20 лет.

Я полагаю, что есть масса причин — политических, исторических, прагматических, этических, — почему Европе следует все-таки удержаться от этого пути и рассмотреть возможность иного выбора. Думаю, окажутся достаточными простейшие объяснения.

С политической точки зрения индивидуалистический идеал, который лежит в основе американской внутренней политики начиная с президента Рейгана, основан на союзе между христианскими фундаменталистами и республиканцами. Кроме того, этот союз получил власть только потому, что единственная наибольшая политическая сила в США — это те, кто бросил голосовать вообще. За президентов Рейгана, Буша и Клинтона голосовал примерно один из четырех американцев, имеющих право голоса. Это значит, что если бы Штаты имели закон, по которому голосовать надо было обязательно — как в некоторых странах Европы, то маловероятно, чтобы современная политическая коалиция сохранила бы за собой власть. Одно из доказательств — в том, что политическая власть США блокирует законы, которые могли бы способствовать более активному приходу граждан на выборы (что можно было бы сделать через автоматическую регистрацию избирателя с одновременным продлением водительских прав). Наконец, успех действий Рейгана против СССР и, как следствие, превращение США в единственную сверхдержаву подогрели идею, что «политика правого крыла работает».

В Европе ни одно из таких условий доминирующим не является.

Столь же несбыточны и американские предложения в части либерализации. Снижение стандартов жизни рабочих в Европе с практической точки зрения сопровождалось бы гораздо более сильным, нежели в США, сопро

тивлением рабочих. Профсоюзы в Европе сильнее, чем в Америке. Сюда же добавились бы выступления общественности, повсеместные забастовки и даже акты насилия. Это скорее отпугнуло бы инвесторов, чем привлекло их. Так что в Европе ситуация с безработицей стала бы гораздо хуже, если бы там кто-нибудь затеял внедрять американскую модель.

Даже Америке, по мнению биолога-эволюциониста Элизабет Сатурис, следует ликвидировать «дисбаланс агрессивной конкуренции и накопительства, если [мы] не хотим исчезнуть, как те десятки тысяч видов, которых мы удаляем из игры каждый год... Возьмем мировую экономику и представим ее как экономику живого существа, нашего тела. И вот представьте, оно объявляет, что кровь будет подаваться из сердца только тем органам, которые могут ее себе позволить. То, что не удается распродать, объявляется излишком, запирается на склад и хранится до тех пор, пока спрос на рынке не возрастет. Как долго наше тело сможет прожить при такой системе?».

Поскольку неравенство в системе «имею» и «не имею», как правило, растет, закономерно происходит поляризация и общее отчуждение. Хегель недавно открыл, что при рабовладельческих отношениях собственник и раб обязательно становятся чужими. Идентичный процесс характерен для целых стран и континентов, поддерживая 80 % человечества в статусе «развивающихся стран».

Судья Верховного суда США Луис Брандейс говорил: «Мы можем или создать демократическое общество, или сделать так, чтобы огромное богатство сконцентрировалось в руках немногих. И того и другого одновременно достичь невозможно».

Некто, слегка подозревая в мыслях левого толка Генри Форда, основателя династии, пришел к такому выводу:

' Sahtouris E. The Biology of Globalisation // World Business Academy Perspectives. 1997. Vol. 11. № 3. P. 34.

«Если бы американцы поняли суть денежной системы, немедленно произошла бы революция».

Вывод неизменен: индустриальная эпоха государства всеобщего благоденствия дошла до опасного края, и необходимы новые подходы.

П р едложение

Любую традиционную политику, которая показала себя эффективной в снижении безработицы и которая отвечает другим социальным нуждам, необходимо продолжать настолько, насколько возможно.

Однако многое, о чем сказано в этой книге, должно убедить нас, что такой традиционной политики теперь уже недостаточно. Вот почему необходимо искать и рассматривать новые, нетрадиционные меры.

Уже ясно, что информационная эпоха, скорее всего, прекратит монополию на средства обмена, которой пользовались национальные валюты последние двести лет. Частные корпоративные скрип-карты — самый вероятный кандидат, которому достанется главная роль в ближайшем будущем. Однако и дополнительные валюты можно применять более активно, чем раньше. Суть предложения в том, что в новой европейской социальной политике было бы очень полезно параллельно с применением евро придать определенные функции дополнительным валютам.

Сделать это можно практически без всяких расходов для правительств Европы — просто устранить административные барьеры созданию и применению местных валют. Вот три различных уровня проведения такой политики.

Пассивная терпимость. Политика пассивной терпимости по отношению к дополнительным валютам — это в основном и есть то, что сейчас происходит в большинстве европейских стран. Такая политика просто-напросто означает стремление избежать установления новых или до

полнительных административных барьеров. Группа людей, согласившаяся использовать в качестве средства обмена между собой нечто иное, чем национальную валюту, никаких законов нигде не нарушает. С точки зрения налогообложения любой доход, полученный в дополнительной валюте, расценивается так, будто он получен в национальной валюте, и налоги платятся «законным платежным средством», т. е. в национальной валюте. Снижаются перспективы получения пособия по безработице: если безработный начинает зарабатывать средства в дополнительной валюте, то он может потерять свое пособие, как если бы доход был получен в национальной валюте.

Мягкая поддержка (лояльность). Это тот уровень поддержки, который правительство Новой Зеландии, а также правительства более чем тридцати штатов США оказывают дополнительным валютам (в случае с Новой Зеландией — системе Green Dollar и валютам типа LETS, а в США — системе Time Dollars).

Как в Новой Зеландии, так и в США местные власти сами предложили финансировать некоторые пилотные проекты запуска дополнительных валют. Главным обоснованием подобных нововведений стал единый объем социальной поддержки, обеспеченной конечному пользователю — принимающим систему дополнительной валюты, составляющим, кстати, только часть более традиционной поддержки безработным людям. Системы дополнительных валют обеспечивают механизм помощи людям на постоянной основе без ущерба налогоплательщикам.

Здесь также предложено не рассматривать доход в дополнительной валюте как причину для исключения людей из обычной системы поддержки безработных, поскольку: системы дополнительных валют помогают их пользователям обучиться новым профессиям и сохранить рабочую форму; участие в этой системе поддерживает мотивацию к поиску «нормальной» работы;

работа в рамках таких систем часто становится стартовой площадкой для самозанятости на регулярной основе.

В Новой Зеландии, Австралии и нескольких штатах США правительственные организации нанимают на полный рабочий день администраторов и промоутеров системы Time Dollars. Их оплата вполне окупает себя, так как дополнительные валюты — Green Dollar и Time Dollars соответственно — оказались эффективным дополнением к социальным программам, которые без них бы провалились. Например, было уже не раз доказано, что количество преступлений нельзя сократить, увеличив число полицейских, или что недостаток знаний можно исправить, забрасывая эту проблему деньгами. Ничто не может заменить общество, в котором люди заботятся друг о друге или подросшие дети учат малышей. А дополнительные валюты смогли построить общество и прочий общественный капитал так, как не удалось сделать национальным валютам.

В налогообложении Новая Зеландия придерживается общего правила: если какие-то услуги оказываются на профессиональной основе, то доход в Green Dollar следует считать регулярным доходом и с него придется платить налоги в новозеландских долларах.

В США пошли дальше — налоговое ведомство США объявило об автоматическом освобождении от налога на доход, если этот доход получен в Time Dollars.

Сильная поддержка (преференции). Необходимо обеспечить систематическое финансирование инициатив, связанных с дополнительными валютами, которые обеспечивают лучшие социальные результаты при более низких издержках. Так был бы обеспечен запуск систем дополнительных валют и сопутствующих дополнений, описанных в предыдущем пункте («Мягкая поддержка»).

Японцы пошли еще дальше с их системой здравоохранения, так как считается, что местное правительство пла

тит за бухгалтерские и клиринговые системы, обслуживающие «счета времени». Они полагают, что это сокращает затраты на традиционное финансирование здравоохранения в иенах и вообще обеспечивает лучший уровень обслуживания.

П омимо автоматического освобождения от налогов дохода в дополнительной валюте, как это происходит с Time Dollars в США, наиболее действенным налоговым стимулом для бизнеса в целом было бы введение дополнительной валюты. Поскольку часто системы дополнительных валют исходят от некоммерческих организаций, можно просто позволить деловым кругам включаться в систему доходов в дополнительной валюте на основании членства в этих организациях. Сообщество «Путь», осуществляющее многомиллионный проект в канадском Ванкувере, в настоящее время именно так и поступает, используя смарт-карты, чтобы задействовать все возможности дополнительных валют.

Другим важным стимулом, который не обременял бы государственные бюджеты, станет принятие дополнительной валюты к оплате местных налогов. Главная цель подобных сборов состоит в том, чтобы поддерживать местную сферу услуг, и нет оснований для сомнений, что региональные власти сумеют использовать дополнительные валюты для их частичной оплаты. Например, в Манчестере местные власти оплатили стартовые затраты системы LETS через ссуду в фунтах стерлингов, согласившись на возвращение в «катушках», здешней локальной валюте.

Какую стратегию выбрать?

Выбор между обозначенными выше стратегиями — терпимости, лояльности или преференциальной — следует делать на основе уровня безработицы каждого региона. Если уровень безработицы остается столь же высоким, как и до введения евро, или даже растет, то политика сильной поддержки будет оправданной. Если на рынке труда

произойдет существенное улучшение, то обоснованными станут лояльность или даже продолжительная политика терпимости.

Роль дополнительных валют

Итак, мы увидели, что информационный век открывает возможности для введения новых типов денег, от обычного документа об оказании помощи соседу до полноценной местной валюты.

С обывательской точки зрения, предложение поощрять дополнительные валюты как специфическую форму новых нетрадиционных денег может показаться просто ересью. Однако Европа, если она параллельно с введением евро станет поощрять появление хорошо разработанных дополнительных валют, может получить следующие преимущества: используя дополнительные валюты, можно эффективно сгладить проблемы безработицы, здравоохранения и других социальных сфер, — это было наглядно показано; усовершенствований можно добиться без дополнительных правительственных расходов или привлечения административных ресурсов — напротив, наиболее эффективные результаты достигаются при самоорганизации систем; грамотно разработанные и управляемые системы дополнительных валют не оказывают инфляционного давления на официальную валюту — напротив, они даже уменьшают его, что подтвердил новозеландский эксперимент.

Учитывая, что введение евро значительно ограничит инициативу правительств по решению проблемы безработицы, доступными остаются лишь нетрадиционные ходы.

Электронные деньги стали авангардом набегающей на нас новой киберэкономики. Но «старая» экономика отнюдь не спала, а двигалась к коренным переменам, по крайней мере, на протяжении всего прошедшего индустриального столетия.

Индустриальный век явно был порождением Европы и ее экспортным товаром.

Век информатизации явился к нам как порождение технологической гонки между двумя сверхдержавами периода «холодной войны». Поэтому он пока что является американским порождением и американским же экспортным товаром. Еще не слишком поздно, но уже самое время, чтобы Европа решилась принять вызов, брошенный ей новой экономикой. Назрели и даже начались европейские инициативы, от защиты основ интеллектуальной собственности и до поощрения социальных инноваций, исходящих от населения, с использованием новых технологий ради создания новой цивилизации, совместимой с европейскими ценностями.

Как говорят в Силиконовой долине: «Будущее — это бета-версия», имея в виду, что оно еще открытое, доступное изменениям — на него можно повлиять в нужном направлении. Мое самое заветное желание — чтобы Европа сумела сделать это, причем сделать творчески, на основе исторического опыта, чтобы создать свое собственное, достойное будущее.

<< | >>
Источник: Бернар А. Лиетар. Будущее денег: новый путь к богатству, полноценному труду и более мудрому миру. 2007

Еще по теме ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВАЛЮТЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ЕВРОПЫ:

  1. 3.4. Миграция рабочей силы и её регулирование
  2. 1.3. Анализ формирования инвестиционной политики зарубежных стран в сфере промышленного развития
  3. Маркетинг страны
  4. 4.3. Взаимосвязь финансовой и денежно-кредитной политики
  5. КРАТКОСРОЧНЫЕ ЦИКЛЫ НА СТРАХОВОМ РЫНКЕ ЕВРОПЫ
  6. 15.2. Международная трудовая миграция
  7. § 1. Государственное управление и человек
  8. ПОСТРОЕНИЕ СОЦИАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВА КАК МИРОВАЯ ТЕНДЕНЦИЯ XX В.
  9. Социально-экономическое и экологическое воздействие туризма
  10. БЕЗРАБОТНЫЙ? КТО? Я?
  11. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ВАЛЮТЫ И СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА ЕВРОПЫ
  12. СЕМЬ МЕТАФОР
  13. Сорос Джордж
  14. в. Проблема реформы европейских институтов в связи с расширением
  15. 4. Отношения в франко-германо-британском треугольнике
  16. Сущность глобализации, ее причины и противоречия
  17. Основные макроэкономические тождества. Чистое экономическое благосостояние. Индекс социального развития и индекс развития человеческого потенциала
  18. 2. Основные факторы международной маркетинговой среды
  19. Глава 2. МЕРЫ ПО ВОССТАНОВЛЕНИЮ И РАЗВИТИЮ ПРОИЗВОДСТВА, ПОМОЩИ ЗОНАМ ЭКОНОМИЧЕСКОГО И СОЦИАЛЬНОГО БЕДСТВИЯ
Яндекс.Метрика