<<
>>

Архаичные деньги и символические деньги рыночного обмена как «горячее» средство коммуникации

Канадский специалист в области социологической теории коммуникаций М. Маклюен утверждал, что развитие денег в чем-то сходно с развитием речи у ребенка: пока он не умеет говорить, он хватает все то, до чего непосредственно может дотянуться, но как только научается говорить, речь становится для него способом отстранения от реальных предметов и распространения своего интереса и своих притязаний на предметы отдаленные.
Существовавшие в архаичных обществах деньги в конкретновещественных формах позволяли устанавливать однозначно ориентированные и специфические связи, распространять коммуникацию на ограниченный круг социальных акторов и отношений. Архаичные деньги, по свидетельствам этнографов и социологов, имеют множественные формы. Каждая из них служит для установления и поддержания коммуникаций в узко ограниченных функциональных сферах, и их взаимная конвертация возможна в ограниченных пределах. К. Поланьи подчеркивает, что если уподобить деньги языку, то архаичные деньги не знают единой грамматики и вообще универсальных правил: «Ни в одном языке не известна подобная фрагментация использования звуков. В речи артикуляции подвергаются все произносимые звуки. При написании все буквы алфавита годятся для всех типов слов, в то время как в качестве архаических денег, в чрезвычайных ситуациях, используют один предмет как средство платежа, другой — как меру стоимости, третий — как средство накопления богатства, четвертый — как средство обмена; в языке, где глаголы состояли бы из одной группы букв, существительные — из другой, прилагательные — из третьей, а наречия — из четвертой»70. Такие деньги обеспечивают насыщенную конкретными значениями и смыслами коммуникацию, где все означающие — передаваемые от одного участника коммуникации к другому деньги — имеют определенных референтов в реальной действительности. Например, подати или компенсацию вреда, штраф (виру), калым и т.д.
можно заплатить лишь конкретной группой конвенционально и традиционно предназначенных для этого предметов. Такие платежные деньги однозначно соответствуют социальному значению данного типа отношений. Другие предметы, какую бы ценность они сами по себе ни представляли, не могут адекватно поддерживать коммуникацию в данной области — они воспринимаются как недопустимое средство передачи информации. Аналогично и с другими функциями денег. Бессмысленно накапливать богатство в физической форме тех предметов, которые не являются носителями смыслов богатства в данном конкретном обществе: например, в архаичных обществах нередко средством обмена выступали металлы, в т.ч. ценные, но подлинное богатство измерялось лишь землей (или поголовьем скота). Таким образом, архаичные «множественные» деньги являются «горячим» средством коммуникации, которое характеризуется «интенсивностью», «высокой определенностью»71 передаваемой информации и, соответственно, нуждается в незначительной степени участия аудитории в интерпретации коммуникативного процесса: он насыщен очевидной информацией, допускающей минимум свободы в истолковании смысла. В то же время, в качестве «горячего» средства коммуникации М. Маклюен имеет в виду не только архаичные множественные деньги, но и «символические» деньги классического рынка, выступающие в качестве меры стоимости и средства обмена и, таким образом, превращающиеся в универсального социального посредника. Деньги становятся подобием универсального языка с единой формализованной «грамматикой», «широкой социальной метафорой»72, с помощью которой становится возможным «перевести» одни категории труда в другие, условно приравнять друг к другу несводимые реально отношения и области действия: труд рабочего и труд фермера, прибыль предпринимателя и квалификацию врача, юриста, архитектора и т.д. С. Московичи вслед за Г. Зиммелем утверждает, что историческая эволюция денег может быть охарактеризована как переход осязаемых денег в символические, т.е. знаковые деньги рыночного обмена, а затем — в семиотические73.
Деньги рыночного обмена способствуют выходу за рамки пространственно локализованных отношений и связей, маркированных конкретной символикой. Поэтому историческое становление единой валютной системы — символических денег — сопряжено с разрушением архаичного трайбализма и всех его социокультурных атрибутов. Оно встречает явное или скрытое сопротивление и неприятие на всех этапах своего развития. Процессы становления единых рынков, формальных юридических отношений гражданского общества и единой национальной валюты на место множественных денежных единиц, служащих локальным целям, шли параллельно. Каждый из них был болезненной ломкой сложившихся принципов социальной коммуникации. Окончательное оформление денег в качестве единой символической системы было сопряжено не только с развитием рыночной экономики и превращением товарно-денежных отношений в доминирующие, но и базировалось на развитии других универсальных коммуникационных систем. Среди них принципиально важную роль сыграло книгопечатание. Печатное слово как средство коммуникации, по М. Маклюену, подготовило общество к восприятию стандартизации и калькулируемое™, к «умению переводить свои желания и устремления в статистику с помощью рыночных механизмов предложения и спроса и визуальной технологии цен»74. На этом этапе своего развития деньги еще не утратили референта в экономической и социальной реальности: выраженные в деньгах прибыли еще соответствуют реальному экономическому успеху предприятия, состояние финансов в обществе отражает реальное положение дел в его экономике и т.п. Таким образом, на основе теории «символических» денег можно «двигаться в разные стороны по пространству политической экономии»75. «Символические» деньги рынка остаются «горячим» средством коммуникации, пока и поскольку они обладают референцией и несут какую-то информацию о референте, т.е. до тех пор, пока они соответствуют реальной экономике. На этом этапе функциональность денег отражается в множественности форм, которые они приобретают в обществе.
В XlX и XX вв. в рамках единых национальных рынков разных стран имеют хождение специализированные формы платежных средств (векселя, купоны, чеки и т.д.). Каждая из них имеет или свое конкретное целевое предназначение, или какой-то специфический социальный смысл, или сохраняется по традиции. В условиях реального производства и рыночного обмена периодически возникает потребность в использовании локальных денежных единиц, отражающих специфику данного сегмента рынка или производства. Бартер возможен не только в силу недостатка денег в обращении или на счете предприятия, но и как следствие рациональных расчетов целесообразности, например для оптимизации налогов. Введение карточной системы (а также инвалютные чеки в СССР, боны периода нэпа и т.д.) отражает специфические права и возможности разных групп населения в условиях товарного дефицита и т.д. На этом основании К. Поланьи утверждал, что даже в качестве рыночных символов обмена деньги наряду с тенденцией к унификации демонстрируют и обратные тенденции76. Однако при изменении условий рынка необходимость в подобных локальных «множественных деньгах» отпадает, и они теряют силу. В этой множественности сохраняется коммуникационная суть денег как тяготеющего к универсальности средства рыночного обмена. До формирования рынка экономическая подсистема общества встраивалась в социальные отношения и означала производство потребительных стоимостей, соответствующих реальным потребностям людей, т.е. подчинялась реальной социальной коммуникации. После того, как рынок начинает доминировать, он подчиняет экономические отношения производству меновых стоимостей, подменяя социальную коммуникацию денежной исчислимостью. По мере развития рынка деньги становятся знаком меновой стоимости. Рынок получает свое «означение», делается «видимым», доступным рассмотрению: «Достигнув определенной фазы отрыва, они перестают быть средством коммуникации, товарооборота, они и есть сам оборот, т.е. форма, которую принимает система в своем абстрактном коловращении. Деньги — это первый «товар», получающий статус знака и неподвластный потребительской стоимости»11. В качестве означения рыночного оборота как самостоятельной силы, отчуждающей производственные и социальные отношения в товарные, деньги становятся и означением господства рынка над всеми остальными качественно специфичными сферами жизни. К. Маркс, исследовавший социальные роли денег в буржуазном обществе, в числе прочего обратил внимание и на их коммуникативную роль в качестве универсальной абстракции рыночного обращения. Архаичные «горячие» деньги означали качественно специфические особенности различных сфер социальной жизнедеятельности качественной же множественностью своих форм. В условиях рынка единственным знаком, позволяющим определить качественное своеобразие, становится количество денег. Механизм сведения сущности к абстракции, выражение качества через количество как свойство денег рынка описал К. Маркс в «Экономическо-философских рукописях 1844 года»: «Количество денег становится все в большей и большей мере их единственным могущественным свойством; подобно тому как они сводят всякую сущность к ее абстракции, так они сводят и самих себя в своем собственном движении к количественной сущности»77. Знаками «горячего» «денежного языка» отныне становятся размеры суммы, которые означают реальную качественную дифференциацию и предметного товарного мира, и производственных возможностей, и человеческого достоинства. «Символические» деньги означают рыночные стоимости в обществе модерна, вносят единый «язык» со своей «грамматикой» в реальные экономические и социальные отношения, устанавливают единообразные связи между трудом и заработной платой, различными меновыми стоимостями, маркируют социальные роли. Однако при этом они, переводя разнообразное и качественно специфичное на язык единообразных абстракций, не просто упрощают, но и извращают реальные сущности. К. Маркс показал, что деньги рынка переводят реальные отношения людей к предметам и к другим людям, в которых в принципе должны выражаться подлинные человеческие, «родовые сущностные» свойства, всегда имеющие качественную определенность, в абстрактные знаки, отчужденные от подлинных сущностей и потому им противостоящие: «Так как деньги, в качестве существующего и действующего понятия стоимости, смешивают и обменивают все вещи, то они представляют собой всеобщее смешение и подмену всех вещей, т.е. мир навыворот, перетасовку и подмену всех природных и человеческих качеств»78. Так, деньги рынка заменяют содержательные социально-культурные основания коммуникации, превращаясь в универсальный знак социальной состоятельности. Социальная ценность индивида начинает определяться не его реальными человеческими качествами, а денежным «эквивалентом»: «То, что могут купить деньги, — это я сам, владелец денег. Сколь велика сила денег, столь велика и моя сила. Свойства денег суть мои — их владельца — свойства и сущностные силы... Если деньги являются узами, связывающими меня с человеческою жизнью, обществом, природой и людьми, то разве они не узы всех уз?»79. Таким образом, деньги устанавливают универсальные связи, лишенные качественной индивидуальности. С. Московичи подчеркивает, что под воздействием денег «языки различных отношений человека к человеку становятся вариантами одного языка, столь же универсального, как язык музыки или математики»80. 3.2.
<< | >>
Источник: Зарубина Н.Н.. Деньги как социокультурный феномен Монография. 2011

Еще по теме Архаичные деньги и символические деньги рыночного обмена как «горячее» средство коммуникации:

  1. Архаичные деньги и символические деньги рыночного обмена как «горячее» средство коммуникации
  2. «Семиотические» деньги виртуальной глобальной экономики постмодерна: «холодное» средство коммуникации
Яндекс.Метрика