<<
>>

Россия как Международный Финансовый Центр и СНГ

Примеры антикризисных мер в странах СНГ, скорее всего, малоинтересны для России. В основном эти страны мало вовлечены в мировую экономику, что в кризисной ситуации ослабило воздействие глобальных тенденций на экономику и финансовую систему стран СНГ.
Некоторые из них даже в 2009 году сохранили сравнительно высокие темпы роста (Азербайджан, Туркменистан, Узбекистан, Казахстан). Хотя актуальным вопросом остается достоверность государственной статистики, особенно по Узбекистану и Туркменистану. Следует отметить также высокую степень долларизации в ряде стран. Например, в Армении 65% сбережений населения хранится в банках на валютных счетах. В Казахстане широкомасштабный банковский кризис начался еще в 2007 году. Выделить следует негативный пример Украины, где отсутствие координации монетарных и бюджетных органов значительно усугубило кризис, а ВВП упал на 15%. В России координация регуляторов финансового рынка с другими государственными органами в период кризиса 2008-2010 годов была обеспечена в основном не институциональными взаимосвязями, а за счет вертикали исполнительной власти. Необходимо создание постоянно действующего антикризисного органа для структурного и содержательного обеспечения такой координации. Российская практика борьбы с кризисом могла бы стать хорошей методологической базой для стран СНГ. Представляется необходимым активное развитие обмена опытом между Россией и странами СНГ как важная составляющая становления Москвы как Международного Финансового Центра, что практически возможно в основном по отношению к странам СНГ. Это особенно важно на фоне продолжающегося ослабления российского экономического влияния в СНГ, что будет ослаблять и перспективы создания МФЦ в Москве. Вопросы предвидения кризиса и заблаговременная подготовка антикризисных мероприятий могли бы стать ключевыми, но, к сожалению, нужно отметить, что западные экономические и основанные на них российские методики предсказания финансового кризиса не прошли позитивной проверки в ходе кризиса 2008-2010 годов.
Среди традиционных факторов анализа финансовых кризисов сейчас нужно учитывать и позиции высших судов, которые по жалобам граждан и организаций могут уточнять правовой статус и объем компетенции регулирующих органов, а также пересматривать законность тех или иных антикризисных ассигнований, которые почти всегда имеют статус расходов, дополнительных к уже утвержденным бюджетам. Практика показывает, что большинство стран мира строит свое финансовое регулирование с учетом американского и английского опыта, что приводит и будет приводить в дальнейшем к серьезным изменениям регулирования в большинстве интересных для нашего анализа стран. Поэтому такой анализ должен проходить в режиме реального времени с фиксацией предлагаемых изменений уже на момент внесения концептуальных предложений и законопроектов с аналитическим сопровождением их до момента принятия, и особенно на стадиях практического применения. Только по итогам такой работы можно будет сделать достаточно определенные выводы о пригодности для России тех или иных западных новшеств в сфере регулирования финансового рынка. Ситуация с принятием Группой 20 на себя ответственности за унификацию и координацию регулятивной деятельности на национальных финансовых рынках также создает новый взгляд на направление заданного анализа. Пока имеется заявление Г-20, сделанное на встрече в Питтсбурге в сентябре 2009 года, что она «собирается перевернуть страницу от эры безответственности и одобрить политику, правила регулирования и реформы, отвечающие потребностям глобальной экономики 21 столетия». Последующие встречи не подтвердили в полной мере это заявление, тем не менее, потенциал Г-20 огромен и может в полной мере быть использован у нас, если, наконец, стратегическим вопросам развития антикризисного регулирования будет уделено серьезное внимание. Во-первых, повышение роли России и других государств с переходной экономикой в решении вопросов общемировых стандартов госрегулирования финансового сектора дает возможность как продемонстрировать зрелость российской экспертной мысли по этим вопросам, так и получить необходимую информацию о такого рода работе в других переходных странах.
Во-вторых, позиция России в такой деятельности Группы 20 даст возможность внести существенную лепту в развитие идеи Москвы как Международного Финансового Центра СНГ, поскольку адекватная местным условиям антикризисная политика на финансовом рынке и соответствующее законодательство являются проблемой для всех без исключения государств на постсоветском пространстве. Поэтому российские разработки могут ознаменовать начало лидерства Москвы в сфере финансового законодательства стан СНГ, которое стало все более и более расходиться за последнее десятилетие. За последнее время стало очевидным, что классическое рыночное регулирование финансовых рынков в США и других западных странах оказалось недостаточно эффективным для новых реалий XXI века. Задержка с его своевременным обновлением привела к серьезному усугублению текущего мирового финансового кризиса. Россия использовала у себя вышеуказанные модели регулирования с середины 90-х годов в форме отрывочных эклектических заимствований, которые так и не сложились в законченную и структурированную институционально-нормативную систему. С учетом аналогичной ситуации в странах СНГ и большинстве других странах с переходной экономикой, Россия может стать лидером этого направления (антикризисной работы) как в СНГ, так и среди стран с переходной экономикой в Группе 20, создавая предпосылки для утверждения Москвы в качестве Международного Финансового Центра. Необходимо создать практическую концепцию постоянно действующего институционально-нормативного антикризисного механизма, основанную на реалиях российских финансовых рынков, новых идеях российской и мировой мысли и практических примерах из опыта других стран. Такая концепция уже в процессе своей разработки должна отвечать и на текущие вопросы еще не до конца завершенного финансового кризиса в Российской Федерации. В последнее время в странах основного торгового и финансового партнера России - Европейского экономического сообщества - началась новая волна кризисных явлений. В условиях глобализации товарных и финансовых рынков эти процессы могут отразиться и на России.
Эта концепция может быть создана в рамках указанной выше Международной Антикризисной Рабочей Группы или аналогичных вневедомственных общественных экспертных групп. Такая работа в дальнейшей должна ориентироваться на проблемы стран России и СНГ и концентрироваться не только на теоретических академических разработках, а в первую очередь, на следующих практических подходах: - анализ уже принятых антикризисных мер; - на основе вышеуказанного анализа представление конкретных практических предложений по совершенствованию принятых антикризисных нормативных актов; - анализ изменений антикризисного регулирования в других странах и отбор тех из них, которые могли бы быть полезны для применения в России; - приспособление отобранных антикризисных мер к российской правовой системе и реалиям российских финансовых рынков и внесение соответствующих практических предложений по совершенствованию антикризисного механизма на финансовых рынках. При этом следует учитывать, что создание антикризисного механизма на финансовом рынке приведет к систематизации и совершенствованию всей системы финансового законодательства, поскольку будет направлена не на чрезвычайные временные антикризисные меры, как это было сделано во время кризиса, а на встраивание антикризисного регулирования в тексты всех существующих законов, имеющих отношение к регулированию финансового рынка. Особое значение такая работа приобрела в связи с двумя инициативами российского руководства: - концепция создания в Москве Международного Финансового Центра; - перевод разработки глобальных антикризисных мер из Группы 8 в Группу 20, при этом в последней создан для этой цели специальный Финансовый Комитет. Обе эти инициативы руководства России по существу повисли в воздухе в связи с отсутствием реальной работы в обоих направлениях. Международный Финансовый Центр закреплен в Постановлениях Правительства РФ и Правительства г. Москвы, но они носят формальный общий характер и не ставят конкретных реалистических целей, которые могли бы быть достигнуты в ближайшие годы. Совместная работа со странами СНГ, направленная на обмен опытом по построению современного антикризисного механизма, всегда готового встретить и решить проблемы уже первых кризисных дней, - такая совместная работа под эгидой России может начаться уже сейчас и стать весомым вкладом в становление г. Москвы как Международного Финансового Центра для СНГ. Что же касается антикризисной работы в Группе 20, то сейчас она курируется МИДом, не имеющим реальной возможности осуществлять подобную деятельность. Такие же проблемы у Кореи, Мексики, Бразилии, Индии. Результатом такой работы могло бы быть повышение авторитета России в СНГ и в Группе 20. Нужно констатировать, что в период кризиса антикризисная работа в России велась разрозненно в различных ведомствах и организациях, а после кризиса во многом была приостановлена. Отсутствует информация о каких-либо результатах концептуального осмысления стратегии создания антикризисного механизма для банковской системы. Деятельность Международной Антикризисной Рабочей Группы и других общественных вневедомственных экспертных групп в принципе может позволить наладить прямые контакты с регуляторами и экспертами-юристами западных стран для выработки рекомендаций по возможным антикризисным мерам. А.Г. Гузнов Кандидат юридических наук Заместитель Директора Юридического департамента Банка России правовые аспекты «Базеля III» как международно признанной системы мер предупреждения финансовых кризисов6 Кризис, острая фаза которого пришлась на 2007-2009 годы, стал ушатом холодной воды на международный финансовый рынок, который только-только начал чувствовать свою силу, свою сплоченность. Процессы, которые запустили механизм кризиса, во многом были связаны с дисбалансами регулирования, появлением сфер активной финансовой жизни, которые оказались непрозрачными не только для надзорных органов, но и для участников рынков. Участники финансовых рынков оказались неподготовленными к новым рискам, им не хватило качественного капитала для покрытия убытков, ликвидности для текущих платежей. В период экономического роста участников рынка более влекло ненасытное чувство получения прибыли, чем заботы об обеспечении устойчивости, чем разработка механизма абсорбирования рисков. Реакцией на кризис стали не только меры, которые предпринимались на национальном уровне, но и изменения в международной регуляторной среде. Часть изменений носила инфраструктурный характер: был расширен состав Базельского комитета по банковскому надзору (его постоянным членом стала, в частности, Россия, представленная в работе БКБН Банком России). Был изменен формат G8, наряду с которой возникла G20. Был сформиро ван Совет финансовой стабильности (FSB). Название этого органа указывает на новую цель финансового надзора - обеспечение финансовой стабильности, как на глобальном, так и на национальном уровнях. Изменения в международной инфраструктуре регулирования отражают свершившийся факт глобализации финансового рынка и вовлеченности в него все большего числа субъектов. Вовлеченности - и, следовательно, зависимости международного финансового рынка от событий, которые происходят практически в каждой стране. Иные изменения были связаны с пониманием того, что сама среда финансового рынка достаточно неравноценна; что существуют финансовые институты, которые оказывают наибольшее влияние на функционирование рынка; что банкротство этих институтов приводит к значительным потерям всего рынка, а спасение от банкротства зачастую сопряжено со значительными тратами финансовых ресурсов, имеющих в основном публичный характер. Эти институты, так называемые системно значимые финансовые организации, были выделены в особую группу финансовых институтов. Если до кризиса отношение к ним базировалось на принципе «too big to fail» («слишком большой, чтобы обанкротиться»), то после кризиса заговорили о дополнительных рисках, которые генерируют данные институты, о необходимости либо уменьшить их значение с помощью разделения, либо, по меньшей мере, установить специальные режимы надзора. С учетом того, что одна из основных угроз для финансовых институтов в период кризиса 2007-2009 годов исходила из внебиржевого рынка производных финансовых инструментов, были сформулированы рекомендации, которые бы стимулировали переход на национальном уровне к работе с финансовыми инструментами через т.н. центральных контрагентов, т.е. организации, через которые проводятся сделки с финансовыми инструментами и которые являются стороной всех этих сделок (продавцом для покупателей и покупателем для продавцов). Центральный контрагент гарантирует, что сделка с ценными бумагами или деривативами, заключенная между двумя участниками центрального контрагента, не сорвется в случае, если покупатель или продавец будут не в состоянии выполнить свои обязательства, и обеспечивает закрытие сделки в том случае, если один из ее участников объявляет дефолт. Требования к центральным контрагентам должны быть установлены на достаточно жестком уровне. При этом, если сделки осуществляют через центрального контрагента, то для соответствующего актива банки могли определить пониженный коэффициент риска, что, в свою очередь, вело к уменьшению капитала банка, необходимого для покрытия этого риска. Отметим, что в Российской Федерации правовые условия для функционирования центрального контрагента были созданы Федеральным законом «О клиринге и клиринговой деятельности», принятым в феврале 2011 года, а также соответствующими актами Банка России, которыми были установлены требования к центральному контрагенту, при выполнении которых активы, возникающие из сделок, заключенных с ним, учитывались при расчете норматива (показателей) достаточности капитала с пониженным коэффициентом (Указание Банка России от 3 декабря 2012 г. № 2919-У «Об оценке качества управления кредитной организации, осуществляющей функции центрального контрагента» и ряд иных нормативных актов). Особое внимание после кризиса было уделено регулированию деятельности банков. Как известно, международноправовой уровень регулирования деятельности банков находится в компетенции Базельского комитета по банковскому надзору (БКБН). Его акты, несмотря на то, что не представляют собой строго обязательных правовых актов и относятся к числу актов т.н. soft law, тем не менее, в силу специфики международного сотрудничества, для большинства стран имеют императивный характер7. Среди актов БКБН выделяются акты, которые устанавливают стандарты и методики достаточности капитала банков, т.е. необходимый уровень капитала, свободного от обязательств (кроме обязательств перед акционерами и к ним приравненных обязательств), который способен покрыть убытки, если иные «линии обороны» (прежде всего - резервы) не выдержат давления «рыночной стихии». Понимание того, как и какие угрозы должен абсорбировать капитал, развивалось по мере становления самой банковской системы и ее интернационализации. Так, в 50-е годы прошлого столетия было распространено воззрение, что уровень регулятивного капитала должен зависеть от совокупной величины принимаемых депозитов (до конца 90-х годов XX века соответствующий норматив был в структуре обязательных нормативов, установленных Банком России). В середине 70-х годов произошло изменение воззрения на капитал: капитал стал ставиться в зависимость от активов. В 1988 году БКБН впервые опубликовал Соглашение о капитале («The International Convergence of Capital Measurement and Capital Standards», или Базель I), в котором определил, что достаточность капитала определяется как соотношение между капиталом и активами, взвешенными с учетом рисков, и что международные кредитные организации должны иметь уровень достаточности капитала не менее 8%. Основное внимание в рамках этого соглашения было сосредоточено на кредитном риске, т.е. на риске потенциального банкротства заемщика банка, риска невозврата долга. В 1995 году к нему добавился учет рисков по производным финансовым инструментам, а в 1996 году БКБН дополнил формулу рыночным риском, что в итоге усилило требования к собственному капиталу. Россия высказала намерение присоединиться к подходам Базеля I в 1997 году. Вместе с тем практика применения Базеля I показала, что Соглашение несовершенно. Так, иные риски, кроме кредитного, первоначально Соглашением не учитывались. В отношении кредитного риска была предложена достаточно простая градация активов по четырем категориям. Но эта простота расчета достаточности капитала со временем стала оказывать отрицательное влияние на оценку банков, так как фактически нивелировала различие в кредитовании эффективных и неэффективных экономических субъектов. Банки могли себе позволить осуществлять рискованное кредитование. Кроме того, методы секьюритизации активов позволили банкам формально не учитывать на балансах активы с высокой степенью риска8. Базель I уже в конце 90-х годов стремительно устаревал, в том числе и потому, что в его рамках не могли быть учтены новые финансовые инструменты. Ему на смену пришло новое международное соглашение об оценке достаточности капитала («The International Convergence of Capital Measurement and Capital Standards: a Revised Framework»). Данное соглашение было утверждено БКБН, одобрено руководителями центральных банков и главами органов надзора стран G10 (Бельгия, Великобритания, Германия, Италия, Канада, Нидерланды, США, Франция, Швейцария, Швеция, Япония) и опубликовано в июне 2004 года. Базель II был нацелен на развитие системы управления банковскими рисками и системы надзора за банками, он представляет собой существенный элемент реализации основополагающих принципов эффективного банковского надзора. При этом и сам документ, и подходы к его реализации основаны на принципе «один размер не может устроить всех» (one size does not fit all). Таким образом, соглашение позволяет органам банковского надзора выбрать такой метод оценки рисков, возникающих в банковской деятельности, который бы наиболее полно соответствовал текущему уровню развития банковской системы и характеристикам рынков, на которых работают банки. Указанные возможности Базеля II позволяют учесть разнообразие экономических и правовых условий стран, заинтересованных во внедрении идей этого соглашения. Базель II также ориентирует страны на то, чтобы они требовали от банков поддержания капитала на уровне, адекватном банковским рискам. Базель II представляет документ, состоящий из нескольких хотя и взаимосвязанных, но обладающих определенной самостоятельностью компонентов (названных Pillar, буквально - столб, опора), охватывающих как новые модели оценки рисков, так и изменения в системе надзора. Некоторые компоненты требовали серьезных изменений в самой практике оценки рисков и могли быть основаны на достаточно длительном периоде наблюдения за рыночной средой. Поэтому ряд органов банковского надзора (среди них Банк России) объявили, что внедрение всех трех компонентов Базеля II не будет происходить одновременно. Так, Банк России опубликовал пресс-релиз, в котором указывался механизм внедрения Базеля II, в соответствии с которым вначале подлежит внедрению упрощенный стандартизированный подход по оценке кредитного риска (Simplified Standardised Approach) в рамках первого компонента Соглашения (подходы к расчету достаточности капитала (Minimum Capital Requirements, Pillar 1). Через определенное время, после формирования соответствующих условий - второй и третий компоненты Базеля II (процедуры надзора за достаточностью капитала со стороны органов банковского надзора (Supervisory Review Process, Pillar 2) и требования по раскрытию банками информации о капитале и рисках в целях усиления рыночной дисциплины (Market Discipline, Pillar 3)). Банк России отмечал, что полноценная реализация второго и третьего компонентов потребует внесения существенных изменений в действующее законодательство. Реализация подходов к оценке кредитного риска, базирующихся на внутренних рейтинговых оценках банков (так называемый Internal Ratings-Based Approach), как полагал Банк России, стала бы возможна по мере создания надежных баз данных об уровне кредитного риска, повышения качества внутрибанковских систем управления и с учетом результатов применения указанных методов в зарубежной практике9. Вместе с тем, внедрение IRB-подхода, можно сказать, было одним из ключевых элементов Базеля II, т.к. именно этот подход предполагал переход от фиксированных коэффициентов, зависящих от типа должника, к введению моделей рейтинга, в которых оценочный коэффициент присваивается в каждом конкретном случае в зависимости от платежеспособности и финансовой надежности заемщиков (государства, банки, частные лица и т.д.). Расчет достаточности капитала во многом оказывался зависимым от внутрибанковских моделей либо (что также предполагалось Базелем II) от внешних рейтингов заемщиков, которые определялись формально независимыми рейтинговыми агентствами. Таким образом, Базель II был воспринят как реверанс в пользу квази-рыночных моделей управления рисками, зависимых от самих участников или иных рыночных институций. В случае внедрения этого подхода в полном объеме банки рассчитывали на снижение величины капитала, который был бы необходим для покрытия рисков. Кризис 2007-2009 годов не то чтобы перевернул эту страницу моделей расчета достаточности капитала, однако заставил вновь обратиться к осмыслению того, насколько предложенная Базелем II методика расчета капитала и его достаточности способна покрывать все риски, в том числе те, которые проявились в период кризиса. Как отмечено в таком документе БКБН как «Повышение устойчивости банковского сектора», опубликованном в декабре 2009 года: «Одной из основных причин того, что экономический и финансовый кризис оказался таким серьезным, явилось то, что банковские сектора многих стран допустили чрезмерный дисбаланс между собственными средствами и активами и внебалансовыми обязательствами (чрезмерный леверидж). Это сопровождалось постепенным снижением величины и качества собственных средств банков. В то же время, многие банки держали недостаточные запасы ликвидности. Банковская система, таким образом, была неспособна выдержать возникающие системные потери по коммерческим операциям и кредитам, а также не могла противостоять иммобилизации капитала на крупные забалансовые риски, которые возникали в теневой банковской системе. Этот кризис был усугублен процикличностью левериджа, а также взаимосвязанностью системно значимых организаций посредством множества сложных транзакций. В наиболее тяжелый период кризиса рынок потерял доверие к платеже- и кредитоспособности многих банковских организаций. Слабости банковского сектора передались остальной части финансовой системы и реального сектора экономики, что привело к масштабному ограничению ликвидности и доступности кредита»10. Другими словами, как полагал БКБН, основная причина кризиса - недостаточная капитализация банков с учетом «теневых» (забалансовых) операций, связанных с секьюритизацией и деривативами. Если нет возможности до конца выявить эти операции, то - мысль вполне логически последовательная - необходимо повысить требования к качеству капитала с тем, чтобы именно он играл роль абсорбента таких «ночных» рисков. Последствия теневых операций должны прежде всего ощутить акционеры, а уже потом кредиторы и тем более государство. Именно эта идея стала основной парадигмой нового соглашения о капитале. В июле 2009 года Комитет выпускает пакет документов «Базель 2.5», направленный на усиление основы капитала, в котором особое внимание уделяется секьюритизации и подверженности рискам производных финансовых инструментов11. В этом пакете также раскрываются ключевые аспекты риск-менеджмента в контексте второй и третьей частей Базеля II. А уже осенью 2009 года от исправления Базеля II Комитет перешел к компиляции новых правил: им были выпущены два консультативных документа, получивших название Базеля III («Basel III: A global regulatory framework for more resilient banks and banking systems»12 и «Basel III: International framework for liquidity risk measurement, standards and monitoring»13). Предложения Базеля III были одобрены на саммите G20 в Сеуле в ноябре 2010 года. Участники саммита также одобрили длительные переходные периоды для полного внедрения предложений Базеля III по капиталу и ликвидности. Основные подходы Базеля III, если коротко, состоят в следующем. 1) Повышаются требования к качеству капитала. По соглашению Базель I капитал рассчитывался из двух величин - основного (капитал 1 уровня) и дополнительного капитала (капитал 2 уровня). При этом дополнительный капитал не мог превышать величины основного капитала. По Базелю III ограничение между капиталами 1 и 2 уровня снимается. В капитал 1 уровня включается т.н. базовый капитал, включающий в основном уставный капитал, нераспределенную прибыль и эмиссионный доход, и добавочный капитал, в расчет которого включаются гибридные и субординированные инструменты, отвечающие достаточно жестким признакам. Норматив достаточности базового капитала должен постепенно достигнуть величины 4,5%, капитал 1 уровня в целом - 6%. При этом часть нацио- нальных регуляторов сразу же приняли достаточно высокую планку норматива базового капитала: Китай - 5%, Индия - 5,5%, не дожидаясь предложенного срока окончания процесса (2015 г.). 2) Дополнительно должны быть сформированы новые элементы достаточности капитала, которые рассчитываются в соотношении с капиталом 1 уровня: это т.н. «буфер консервации» (conservation buffer) (2,5%) и контрциклический буфер капитала (countercyclical buffer range) (2%). Эти «буферы капитала» должны формироваться постепенно, начиная с 2016 года, и процесс их формирования должен завершиться к 2019 году. Их роль в системе регулирования будет различной. Целью формирования защитного буфера капитала является создание «подушки безопасности», необходимой для поглощения убытков, возникающих во время финансовых и экономических кризисов. Предполагается, что нарушение данного норматива повлечет за собой запрет на распределение прибыли и направление ее строго на увеличение капитала. «Контрциклический буфер» должен формироваться в период подъема экономики (до 2%) и может уменьшаться (до 0) в период спада. Таким образом, контрциклический буфер капитала предназначен сдерживать активность банков во время «перегрева» экономики и поощрять ее во время рецессии. 3) Предполагается со временем ввести дополнительный показатель - т.н. показатель левериджа (leverage ratio), который будет рассчитываться как соотношение капитала 1 уровня к активам и забалансовым требованиям, невзвешенным с учетом риска. 4) Из структуры капитала постепенно исключаются т.н. гибридные (например, привилегированные акции) и субординированные финансовые инструменты, т.е. инструменты, которые сочетают в себе элементы долга и капитала. К примеру, в соответствии с нормативными актами Банка России в расчет капитала ранее (до 1.01.2013) включались субординированные кредиты со сроком погашения не менее 5 лет и с возможностью предъявления требований по ним в рамках процедур банкротства банка после всех кредиторов, но до акционеров (в дополнительный капитал). Субординированные кредиты со сроком погашения более 30 лет и которые могли бы быть направ- лены в соответствии с условиями договора на погашение убытков банков, вследствие которых возникли основания для осуществления мер по предупреждению банкротства, установленных Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций», включались в расчет капитала 1 уровня (т.н. субординированные займы с дополнительными условиями). В соответствии с Базелем III в расчет капитала (в добавочный капитал) могут быть включены субординированные займы с дополнительными условиями, но с постепенным (не менее 10% в год) уменьшением их суммы, подлежащей включению в состав источников капитала. Базель III допускает также включение в состав источников капитала субординированные кредиты, которые соответствуют как минимум следующим признакам: они привлекаются на условиях бессрочности и с возможностью конвертации в акции, если величина базового капитала достигнет критичной величины в 5,125%. 5) Предполагается ввести два дополнительных норматива ликвидности (показателей краткосрочной ликвидности и чистого стабильного фондирования). БКБН определил достаточно строгий график перехода к новым стандартам достаточности капитала и регулярно размещает информацию о его выполнении в различных странах. Ряд стран уже внедрили эти стандарты (например, Китай, Южная Африка, Индия, Швейцария, Япония и ряд других). Другие (США, страны ЕС, Россия, Бразилия) от предложенного графика несколько отстают14. Банк России объявил о начале процесса выполнения Базеля III в марте 2011 года15. В марте 2013 года вступило в силу Положение Банка России «О методике определения величины и оценке достаточности собственных средств (капитала) кредитных организаций («Базель III»)» от 28.12.2012 № 395-П. В данном Положении нашли свое отражение основные расчетные величины капитала, предусмотренные Базелем III, - базовый капитал, добавочный капитал, совокупный капитал (как капитал, объединяющий капитал 1 и 2 уровней) и определены методики расчета соответствующих нормативов. Вместе с тем, на данный момент количественно данные нормативы не определены. До октября 2013 года (как предполагается) Банк России будет осуществлять мониторинг тех значений нормативов достаточности капитала, которые фактически получают банки в ходе своей текущей деятельности. Иными словами, по меньшей мере до октября 2013 года продлится адаптационный период. Вместе с тем, вступление в силу Положения № 395-П ограничило возможность банков увеличивать капитал за счет субординированных кредитов. Так, в состав добавочного капитала согласно Положению могут быть включены субординированные займы с дополнительными условиями, привлеченные до 1 марта 2013 года (дата вступления в силу Положения № 395-П), а также субординированные займы, привлеченные на условиях бессрочности на основании иностранного права, с такими ковенантами договора, как возможность конвертации суммы кредита в обыкновенные акции при падении величины показателя достаточности базового капитала менее 6,4%. Естественно, обязательства банка-заемщика считаются с этого момента прекращенными. До момента перехода на расчет собственных средств (капитала) и соответствующих показателей достаточности капитала в соответствии с методикой, установленной Положением Банка России № 395-П, продолжают действовать Положение Банка России от 10.02.2003 № 215-П «О методике определения собственных средств (капитала) кредитных организаций» и Инструкция Банка России от 03.12.12 № 139-И «Об обязательных нормативах банков», установившая порядок расчета норматива достаточности капитала. Как скоро произойдет окончательный переход на расчет капитала по методике, предложенной Базелем III, и соответствующие нормативы достаточности капитала, зависит от нескольких факторов. В целом, предполагается, что с 1 октября 2013 года банки должны будут рассчитывать капитал и нормативы его достаточности на основании новой методики. Вместе с тем, внедрение «буферов капитала» и показателя левериджа - вопрос более отдаленного будущего. Однако в этом процессе есть свои правовые проблемы, как юридико-догматического, так и философско-правового свойства. Прежде всего, это вопрос о способе внедрения новых нормативов достаточности капитала (норматив базового, основного, совокупного капитала). Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)» указывает, что Банк России вправе устанавливать нормативы достаточности капитала (ст. 62), однако общая методология расчета этих нормативов скорее исходит из соотношения величины капитала к активам, взвешенным с учетом рисков (ст. 67). Иными словами, в расчет норматива, приведенный в формулировке нормы ст. 67, не включаются различные уровни капитала, а также иные виды рисков (например, операционный). Поэтому для придания ясности ситуации следовало бы изменить формулу закона таким образом, чтобы она допускала появление нормативов достаточности капитала на уровне нормативных актов Банка России, принимаемых с учетом международно признанных стандартов. Особый вопрос о «буферах капитала». По большому счету, они представляют собой новый вид нормативов достаточности капитала и, исходя из этого, желательно их отразить в законе. Однако если последствием невыполнения иных нормативов является (кроме конвертации субординированного долга или гибридных инструментов) применение стандартных мер принуждения (ст. 74 Закона о Банке России), то «буфера капитала» имеют иные механизмы воздействия. Так, последствием невыполнения «буфера консервации» является введение надзорным органом запрета на распределение прибыли и направление ее на увеличение капитала. Этот запрет также является мерой принуждения, пока не определенной законом. Одновременно требуется установление самого порядка применения этой меры, включая порядок ее отмены. «Контрциклический буфер» имеет строго целевой показатель своего использования: формируется в условиях перегретого рынка и расходуется (снижается уровень) в случае, если на рынке возникает спад. Соответственно, необходимо определить механизм реализации этого норматива, особенно с точки зрения, какой субъект и опираясь на какие показатели может объявить о необходимости наполнять этот «буфер» или, напротив, о возможности использовать средства, «накопленные» в этом «буфере». Особый разговор о субординированных кредитах. Положение № 395-П не случайно сделало оговорку, что субординированные кредиты будут приниматься в расчет капитала, если соответствующий договор субординированного кредита, содержащий условие о бессрочности, заключен на основании иностранного права. Дело в том, что в соответствии с нормой ч. 1 ст. 810 ГК РФ бессрочный договор займа фактически приравнен к займам до востребования (заем должен быть возвращен в течение 30 дней со дня предъявления требования заимодавца). Таким образом, по российскому праву невозможно привлечь кредит (заем, депозит), отвечающий этому требованию Базеля III. Данное обстоятельство неизбежно будет выталкивать российские банки на международный рынок капитала, который даже для средних банков может быть крайне дорогим. Базель III, как уже указывалось, содержит опцию конвертации субординированного долга в акции при наступлении определенного события (т.н. «триггера»), состоящего в снижении расчетной величины базового капитала ниже 6,4%. Конвертация долга в уставный капитал возможно, строго говоря, только для облигаций с помощью совершения сделки мены облигаций на акции. Иные виды субординированного долга в этом смысле находятся под вопросом в силу ограничений, определенных нормами ч. 2 ст. 90 и ч. 2 ст. 99 ГК РФ. Так, для банков, созданных в форме обществ с ограниченной ответственностью, решение о зачете требований в счет внесения вкладов должно быть принято всеми участниками общества единогласно (ч. 4 ст. 19 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»). Вопрос о том, что такое решение участников общества, принятое в момент заключения договора субординированного кредита (займа, депозита) на условиях допустимости конвертации будет сохранять обязательное значение на всем протяжении срока кредита (бессрочно), остается открытым. Федеральный закон «Об акционерных обществах» (ч. 2 ст. 28) содержит более гибкое условие конвертации, состоящее в том, что зачет требований допускается при размещении акций путем закрытой подписки. Однако форма оплаты определяется решением о выпуске дополнительных акций. И в этом смысле также существует неясность о соотношении конвертации как условия субординации (момент заключения договора) и решения о выпуске дополнительных акций: насколько императивно первое может определять второе. Правовые вопросы имплементации Базеля III не могут завершаться только указанием на юридико-догматические проблемы, хотя и они сами по себе достаточно важны и от понимания способов их разрешения зависит формирование правовой политики в данном вопросе. По большому счету, можно и нужно ставить вопрос о соответствии Базеля III современным правовым принципам функционирования экономики. Базель III означает достаточно глубокое вмешательство публичных органов в сферу деятельности экономических субъектов. Конечно, общепризнанно, что финансовый рынок должен функционировать в условиях достаточно строгого надзора, так как последствия падения финансового рынка затрагивают интересы неопределенного круга лиц и иные публичные интересы. Особенно чувствительна современная экономика к неустойчивости банковского сектора. В этом смысле, казалось бы, проблема для оценки не так сложна: современное правовое регулирование финансового (в частности, банковского) сектора - это постоянный поиск баланса между публичными и частными интересами. Публичный интерес состоит, прежде всего, в обеспечении финансовой устойчивости, т.е. в таком функционировании финансового рынка, которое бы предотвращало системные (охватывающие всю финансовую систему или значительную ее часть) сбои, способные дезорганизовать национальные экономики и повлиять на международный рынок. Частный интерес - это интерес развития финансовых институтов, получение прибыли ими самими и доходов их акционерами (участниками). Не случайно, что предложенная БКБН реформа методики оценки достаточности капитала встретила весьма настороженную реакцию в банковском сообществе. Результатом этой реформы могло бы быть не только повышение уровня стабильности банков, но и снижение рентабельности их капитала. Очевидно, что акционеры банков не хотели бы, чтобы их прибыли, получаемые как дивиденды по акциям, снижались. Но вопрос представляется более сложным. Развитие финансовых институтов, банков во многом зависит от того, какие риски им допускается принимать на себя и какие условия получения ими денежных средств (условия формирования пассивной части баланса), необходимых для проведения активных операций. Проще говоря, как много средств и на каких условиях банки могут предоставить в качестве кредитов экономике и как много средств и на каких условиях они могут занять на рынке и, в частности, у центрального банка как «банка банков», как института рефинансирования банков. От условий кредитования напрямую зависит экономический рост - сколько, в конечном счете, будет создано рабочих мест, какие социальные проблемы способны будут решить власти. Таким образом, мы имеем не просто проблему поиска баланса между публичным и частным интересом, но и поиска баланса между двумя публичными интересами - интересом обеспечения финансовой стабильности и интересом экономического роста. В решении этой задачи, по-видимому, нет и не может быть априорно определенных подходов: в каждый период развития этот баланс находится заново. Другое дело, что в достижении этого баланса участвуют не только требования по капиталу, но и условия осуществления денежнокредитной, а также бюджетной политики, и даже требования по резервированию в отношении кредитов, предоставленных банками, и иных их активов. Далеко не случайно, что в период самого начала внедрения Базеля III в России оживились требования о необходимости смягчения денежно-кредитной политики, проводимой Банком России («дайте денег больше и на больший срок, на более мягких условиях»), о необходимости смягчения требований по резервированию. Однако смягчение денежно-кредитной политики может сказаться на уровне инфляции («налоге на бедных»), а смягчение требований по созданию резервов - надуванием очередного (в историческом плане) «мыльного пузыря». В этом смысле хорошо, что на данный момент в России вопросы экономического роста находятся в ведении Правительства, а вопросы финансовой стабильности - в компетенции Банка России. Независимого органа с точки зрения Конституции России и Закона о Банке России, т.е., по меньшей мере, - с формальной точки зрения. В.И. Лафитский Кандидат юридических наук, Заместитель Директора Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации
<< | >>
Источник: С.А. Голубев. Конституционная экономика и антикризисная деятельность центральных банков.. 2013

Еще по теме Россия как Международный Финансовый Центр и СНГ:

  1. Глава 1 Россия и США
  2. Россия и Германия
  3. Тема 1. Мировое хозяйство и международные экономические отношения
  4. Лизинг как новый финансовый продукт на российском рынке
  5. Международная торговля товарами и услугами.
  6. Международные валютно-финансовые и кредитные организации
  7. Внешнеэкономический комплекс современной России
  8. Приложение 11Зарубежный опыт развития международных финансовых центров
  9. МЕЖДУНАРОДНО-ПРАВОВОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО ОПЕРАТИВНО-РОЗЫСКНЫХ ОРГАНОВ В БОРЬБЕ С ПРЕСТУПНОСТЬЮ ИНОСТРАНЦЕВ
  10. § 2. Организационно-правовые аспекты сотрудничества правоохранительных органов России с зарубежными государствами в борьбе с организованной преступность
  11. Причинно-следственная характеристика спекулятивной модели финансового рынка
  12. Однополярность мировой финансовой архитектуры
  13. Россия в Евразии
  14. Россия как Международный Финансовый Центр и СНГ
  15. Россия в международных валютнофинансовых организациях
  16. Переход России на международную систему учета и статистики
  17. ПРОЕКТ СОЗДАНИЯ СЕТЕВОГО ОБЩЕСТВА КАК НОВАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕЯ РОССИИ
- Регулирование и развитие инновационной деятельности - Антикризисное управление - Аудит - Банковское дело - Бизнес-курс MBA - Биржевая торговля - Бухгалтерский и финансовый учет - Бухучет в отраслях экономики - Бюджетная система - Государственное регулирование экономики - Государственные и муниципальные финансы - Инновации - Институциональная экономика - Информационные системы в экономике - Исследования в экономике - История экономики - Коммерческая деятельность предприятия - Лизинг - Логистика - Макроэкономика - Международная экономика - Микроэкономика - Мировая экономика - Налоги - Оценка и оценочная деятельность - Планирование и контроль на предприятии - Прогнозирование социально-экономических процессов - Региональная экономика - Сетевая экономика - Статистика - Страхование - Транспортное право - Управление затратами - Управление финасами - Финансовый анализ - Финансовый менеджмент - Финансы и кредит - Экономика в отрасли - Экономика общественного сектора - Экономика отраслевых рынков - Экономика предприятия - Экономика природопользования - Экономика труда - Экономическая теория - Экономический анализ -
Яндекс.Метрика