§7. Социальный контекстполитико-административногоуправления: партии, группыинтересов, общественныедвижения, СМИ

Функции современных политических партий. Группы интересов и общественные движения. Кризис партий, рост политического «веса» СМИ
и групп интересов.
1
Современная либеральная демократия — представительная демократия.
Требование создания многопартийной системы следует из стремления привести партийную структуру в соответствие с плюралистической общественной структурой современных государств. Без признания партийного плюрализма и оппозиции любая политическая система не может быть названа ни демократической, ни представительной. Однако роль представительного органа власти как выразителя «общей воли», в отличие от «воли всех», означает, что в парламенте должны быть представлены не интересы отдельных социальных групп или личностей, а общезначимые политические интересы. Именно поэтому в демократических странах основными коллективными субъектами избирательного процесса и парламентского представительства являются политические партии, которые берут на себя функцию формулирования коллективных целей для социума, предлагая различные цели и стратегии общественного развития.
Трансформируя требования и социальную неудовлетворенность в позитивные политические цели, партии направляют



стихийную энергию социального протеста в русло конституционной борьбы за их достижение через участие в государственном управлении. Расширяя пространство публичного политического процесса, партии стремятся преодолеть отчуждение маргинальных групп общества от политики, то есть выполняют функцию политической мобилизации.
Чаще всего политические партии определяются как организации, стремящиеся к выдвижению и избранию своих признанных представителей на государственные посты. Не случайно в законодательстве ФРГ, Швеции и некоторых других стран записано, что политическое объединение утрачивает правовое положение партии, если в течение определенного количества лет (в ФРГ 6 лет) оно не участвует в выборах, т. е. это не только право, но и обязанность партий. Однако участие в выборах есть лишь способ, посредством которого партии могут содействовать формированию политической воли народа и его волеизъявлению, поскольку выборы — аналог непрямого принятия политических решений. Так, согласно ст. 21 Основного закона ФРГ, партиями являются организации, содействующие формированию политической воли народа.
Современные правительства, как правило, — партийные правительства, а партийные фракции определяют «лицо» современных парламентов. Через парламент партии реализуют еще одну важную функцию — воздействуют на исполнительную власть и контролируют ее. Выступая универсальным посредником между обществом и государством, партии становятся инструментом легитимации власти и одновременно решают одну из важнейших проблем: защищают права и свободы граждан от вмешательства государства. Поддерживая непрерывность политического процесса, партии объективно обеспечивают устойчивость обратных связей между обществом и политической системой. Работая над преодолением отчуждения «периферийных» групп общества, партии увеличивают гибкость и маневренность политико-административной системы.
Политические партии выступают в качестве субъекта политической социализации. Социализирующая функция партий реализуется в ходе избирательных кампаний, в повседневной партийной деятельности (освоение техники голосования и избирательной технологии в широком смысле массовыми слоями населения, до того не принимавшими активного участия в политике), в регулярном общении политиков с потенциальными сторонниками. Наконец, партии являются наиболее эффективным и легитимным инструментом борьбы за власть и участие в принятии значимых политических решений.
Политические партии — один из немногих политических институтов, рождение которых неразрывно связано с генезисом либеральной демократии. Таким образом, в условиях демократии партии — тот универсальный посредник между гражданским обществом и системой политико-адми-нистративного управления, без которого последняя не может эффективно функционировать. Отмечая особую роль и значение партий в функционировании представительной демократии, многие исследователи называют современное государство партийным государством. Согласно определению К. фон Бейме, «партийное государство понимается как тип современной демократии, в которой парламент утратил свое значение в качестве института выражения суверенной воли народа: парламенты в основном лишь ратифицируют те решения, которые в другом месте уже приняли партии, входящие в коалицию большинства».
Следует отметить, что первоначально демократия не связывалась с существованием партий, а в течение всего XX в. выдвигались проекты преодоления негативных последствий партийной политики. С одной стороны, в противовес «величайшему злу либерально-демократического государства — партийности» (Луи Блан) выдвигалась идея функционального, ответственного корпоративного представительства, предполагающая, что представительные учреждения должны состоять не из депутатов, избранных населением, а из делегатов отдельных деловых организаций, не теряющих с ними связи и перед ними ответственных, с другой — идея «беспартийных выборов».
Однако реально и полно воплотить в жизнь доктрину корпоративизма в первой половине XX в. сумел лишь итальянский фашизм. В той или иной степени элементы корпоративного устройства получили воплощение в межвоенный период во франкистской Испании, салазаровской Португалии, нацистской Германии и др. Наиболее последовательной попыткой ликвидации партийной политики в условиях либеральной демократии было введение в начале XX в. «беспартийного» голосования в США. Практически это вылилось в исключение наименований партий из избирательных бюллетеней. В 1900 — 1920 гг. «беспартийные» избирательные бюллетени применялись более чем в 60% городов страны с населением свыше 5 тыс. человек, а также на выборах в законодательные собрания штатов Небраска и Миннесота. Хотя данную практику нельзя рассматривать как пример полной отмены партий, вряд ли можно предполагать, что партии полностью исчезнут даже в случае их действительной законодательной отмены. Как пишет американский политолог А.Уэйр, «идеал XIX века, связанный с независимым народным представителем, тщательно взвешивающим все доводы «за» и «против» и выносящим обоснованное решение в интересах своих избирателей, не более, чем химера».
Как показал опыт США, при отсутствии политических партий избирательный механизм не выполнял в достаточной степени функций по установлению ограничений на деятельность избранных политиков. В ходе «беспартийных» выборов осведомленность избирателей относительно «независимых» кандидатов (тем более что их, как правило, в мажоритарном округе много) была весьма невысока, поэтому выборы, как свидетельствует практика, выигрывали кандидаты, либо лучше известные населению, либо занимающие в данный момент выборную должность, либо затратившие на избирательную кампанию больше средств, чем другие.
Массовое участие «независимых» кандидатов в выборах означает, что они должны финансировать свою избирательную кампанию из собственных средств, искать фонды или прибегать к помощи заинтересованных групп, с которыми после избрания надо расплачиваться предоставлением определенных льгот и услуг. Таким образом, «независимые» кандидаты на самом деле связаны невидимыми для избирателя узами зависимости. Непартийные выборы не препятствуют попаданию во власть людей с темным, даже криминальным прошлым, из-за которого любая демократическая партия не приняла бы его в свои ряды и тем более не выставила в качестве своего кандидата на выборах.
Другая характерная особенность «беспартийной политики» состоит в том, что отсутствие партий в законодательных органах может привести к потере внутренней связи в процессе формирования политики. Законодатели, не связанные ни партийными обязательствами, ни дисциплиной, скорее всего будут лоббировать либо собственные интересы, либо интересы своих «спонсоров». Правительство, стремящееся опереться на коалицию большинства в беспартийном парламенте, вынуждено будет покупать поддержку у «независимых» кандидатов, а для принятия решений заинтересованные лица будут вынуждены сколачивать кратковременные коалиции, которые неизбежно развалятся сразу же после итогового голосования, если не раньше. Таким образом, уничтожение партийных связей между законодателями из предполагаемого достоинства может обернуться не только недостаточной целостностью правительственной политики, но и чрезвычайно обостряет проблему коррумпированности и безответственности власти.
Здесь уместно вспомнить слова известного французского политолога и социолога М.Дюверже о том, что «режим без партий обеспечивает увековечивание руководящих элит, сформированных по праву рождения, богатства или должности» и что «человеку из народа чрезвычайно сложно пробиться в эту закрытую касту без поддержки партий, стремящихся растить собственные элиты».
2
Группами интересов называют институциональные структуры разного типа (предпринимательские, профсоюзные, религиозные, этнические, культурные и др.), которые, не претендуя на политическую власть, пытаются влиять на нее, посредничая в обеспечении специфических интересов своих членов. «Группа интересов представляет собой ассоциацию индивидуумов, имеющих общие цели и задачи и пытающихся реализовывать их путем оказания влияния на процесс принятия политических решений», — пишет американский исследователь Дж.М.Берри.
Для обозначения сложившейся системы взаимодействия групп интересов и государства в 70-е годы XX в. появилось понятие «неокорпоратизм», или «социетальный/либеральный корпоратизм», поскольку исходное понятие «корпоратизм» было дискредитировано в общественном мнении политической практикой фашизма. ГЛембрух определил либеральный корпоратизм как «особый тип участия больших организованных групп в выработке государственной политики, по преимуществу в области экономики». Либеральный корпоратизм не претендует на подмену институциональных механизмов парламентского и партийного правления, но в то же время способствует большей интегрированности политической системы. Его нельзя отождествлять лишь с консультациями и сотрудничеством правительства и заинтересованных групп. Его отличительная черта — высокая степень кооперации между самими этими группами в выработке экономической политики1.
Общественное движение представляет собой коллективное образование, действующее в течение достаточно длительного времени. Его цель — содействие или сопротивление социальным изменениям в обществе или группе, частью которой оно является. В определении американских социологов Р.Тернера и Л.Киллиана подчеркиваются два основных параметра движения: их коллективный характер и целенаправленность действий. От них производны такие признаки движения, как общие ценности, воплощенные в идеологии движения; общая коллективная идентичность; наличие системы норм и правил поведения для «своих» (внутренний этос) и правил взаимодействия с окружением (внешний этос)[8] [9].
На основании обобщения большого исторического материала польский исследователь Е.Вятр выделил основные стадии эволюции движения: 1) создание предпосылок движения; артикуляция стремлений; 3) агитация; 4) развитая политическая деятельность: проведение программ в жизнь, борьба за власть или оказание давления на правительство; 5) затухание политического движения: достижение целей или признание их неосуществимости.
Однако не все общественные движения проходят полный цикл развития. «...Социальное движение при демократии — дело сомнительное и всегда недолговечное, — пишет А.Пшеворс- кий.
— Профсоюзам есть к чему двигаться: к институтам производственных отношений и государству; партии движутся к парламентам; лобби — к бюро; а у движений нет институтов, к которым они могут стремиться».
Поскольку в условиях демократии движения, как правило, не ставят своей задачей борьбу за власть, постольку они рассматриваются партиями как ресурс поддержки в избирательной борьбе. По мнению ряда исследователей, открытая политическая система (американская) делает наиболее вероятными три сценария развития общественных движений национального масштаба: 1) распад движения; 2) включение активистов движения в одну из политических партий (кооптация); 3) создание групп давления, которые пытаются оказать влияние на правительство и парламентские партии. В странах с относительно закрытой политической системой (ряд стран Западной Европы), где партии возникли по классовому признаку, третий вариант маловероятен, однако возможно создание на базе движения новой политической партии (например, партия «зеленых» в ФРГ).
3
Простейшая и наиболее распространенная классификация политических партий — деление на «левых» и «правых» — обязана своим происхождением Великой французской революции. Сравнительные исследования партийных систем выявили общую тенденцию, в соответствии с которой «партии всегда остаются более развитыми слева, чем справа, поскольку они всегда более необходимы на левом фланге, чем на правом»[10], так как у правых, как правило, гораздо больше политических ресурсов и каналов влияния на политический процесс. Принцип ранжирования политических сил по оси «правые» — «левые» служит сегодня наиболее доступным ориентиром самоопределения в политическом пространстве и получения информации в ходе выборов для деполитизированного избирателя. По данным социологов, правые политические партии отдают приоритет национально-патриотическим ценностям, склонны к милитаризму и поддержке в рамках существующих демократических институтов порядка в обществе, уважают сложившиеся традиции, нормы и авторитеты. Левые партии выступают за справедливость, мир, свободу самовыражения и развития индивида, терпимость, ослабление различных нормативных запретов, интернационализм. Выступая за равенство и перераспределение доходов в пользу менее имущих слоев, они не противопоставляют это свободе: большее экономическое и социальное равенство является для них предпосылкой более свободной жизни для всех, а не только для привилегированных слоев общества.
Фиксируя изменения, происходящие в современных партийных системах и квалифицируя их как кризис, политологи стали выделять, в дополнение к классическим, еще несколько типов партий:
а)              партии «хватай всех» (О.Киркхаймер), универсальные или «народные» партии — утратившие идеологическую определенность и ориентирующиеся на максимальную мобилизацию электората вне зависимости от его социальной принадлежности и идейных предпочтений. Для таких партий уже не столько важно массовое членство, сколько массовость электоральной поддержки. В них неизбежно увеличивается разрыв между группой лидеров и рядовыми членами партии, снижается роль партийных активистов. Однако многие западные политологи считают, что будущее принадлежит именно универсальным партиям, так как они ориентированы на общественный, а не групповой интерес, более гибки и способны получать массовую поддержку на выборах;
б)              новые кадровые или «картельные» (электорально-профессиональные) партии — политические профессиональные (корпоративные) объединения менеджеров в области государственного управления, готовящие выборы и соперничающие между собой в том, кто способен предложить более профессиональное и менее дорогостоящее управление обществом и уловить наиболее существенные для электорального успеха интересы и настроения. Поэтому, в частности, они почти не отличаются друг от друга, озабочены преимущественно организационнотехническими аспектами избирательных кампаний, однако более приспособлены к быстро меняющимся условиям электоральной конкуренции. Они не стремятся к массовому членству, но борются за голоса избирателей, используя СМИ и вовлекая в свою орбиту лидеров общественных движений, представителей групп интересов и гражданских инициатив.
Такого рода партии представляют собой возврат на новом уровне к элитарным кадровым партиям, с заимствованием американского опыта. Происходит «американизация» не только партий, но и политической жизни вообще. Те черты американской партийно-политической системы, которые многие политологи считали архаичными, связанными с неразвитостью в США социальных конфликтов, характерными для индустриального общества, оказались, напротив, наиболее современными и в чем-то более продуктивными, по крайней мере, с точки зрения электоральных задач, которые все более поглощают внимание партийных лидеров.
По мнению ряда специалистов, объединения такого рода мало напоминают массовую партию, представляя собой своего рода «информационно-технократический мутант», «электронный танк», таранящий избирательную систему и уничтожающий всякие иллюзии относительно выявления «воли народа» и «демократичности выборов»[11]. «Картелизация» партий, врастание их в государственные структуры, несет в себе угрозу для гражданского общества;
в)              симптоматично и возрождение политических объединений, построенных по типу «вождистской партии» (Национальный фронт Ж.М.Ле Пена, Австрийская партия свободы Й.Хай- дера, ЛДПР В.В.Жириновского и др.), которые получают преимущество перед политическими соперниками не только на стадии выборов, но и в парламенте, за счет жесткой дисциплины и беспрекословного подчинения воле лидера. Парламентские фракции, созданные на базе таких партий, гораздо эффективнее отстаивают свои партийные интересы в процессе внутрипарламентской борьбы, поскольку жесткая фракционная дисциплина превращает их в машины, ведомые лидером партии;
г)              проблемно ориентированные партии — новые партии, ставящие своей целью разрешение проблем, чуждых традиционным политическим объединениям. Ярким примером могут служить проблемы защиты окружающей среды, ставшие предметом заботы «зеленых», или появление региональных партий, отстаивающих требования децентрализации государственной власти, и т. д.
Появление новых партий — свидетельство кризиса традиционных партийных систем Запада. Некоторые исследователи считают причинами «упадка партий» изобилие, усиление государства, неокорпоратизм, рост политического влияния средств массовой информации, новые политические проблемы и расколы (например, между интересами экономического роста и защитой окружающей среды), трудности в функционировании государства, постиндустриализм. Действительно, сегодня значительно возросло политическое влияние средств массовой информации, которые в значительной мере «перехватили» у партий функцию политической социализации, поделенную теперь между семьей, школой и телевидением. СМИ выполняют многие партийные функции гораздо результативнее партий. Они успешно справляются, например, с политической мобилиза- цей: достаточно вспомнить избирательные кампании Росса Перо в США (1992 г.), Сильвио Берлускони в Италии (1994 г.) или Владимира Жириновского в России в 1993—2003 гг. Их успех был полностью обусловлен массированным и искусным использованием телевизионного эфира в политических целях. Таким образом, телевидение становится самым опасным конкурентом массовых партий, оставляя не у дел партийных активистов. Наиболее радикальные прогнозы предсказывают конец «века партий» как организаций единомышленников, объединенных сходством политических принципов. Им на смену идут команды политтехнологов, активно использующих ТВ для продвижения на рынок политического товара. Соответственно центр тяжести в предвыборной агитации переносится с партийных митингов на экраны телевизоров, с партийных программ на видеоряд, прежде всего, на формирование привлекательного для избирателей имиджа кандидатов. Растущая персонификация политики лишает ее программного «стержня» и делает зависимой от сиюминутных интересов и соотношения сил.
Тенденции персонификации политики, профессионализации партийной верхушки, превращения ее в замкнутый и самодостаточный «политический класс» приводят к дистанцированию от рядовых членов партии. В свою очередь, ослабление влияния партийной массы и рядовых активистов на процесс принятия решений делает менее эффективной обратную связь государства с гражданским обществом и превращает партии в «полугосударственные агентства» и «электоральные машины», лишая гражданское общество эффективного канала влияния на государственную власть.
Очевидно, что функция выразителя групповых интересов сегодня перемещается на многочисленные общественные ассоциации. В подготовке и принятии государственных решений они нередко оказываются более эффективными, нежели инструменты традиционной партийной политики. Этому способствует широкое распространение в развитых странах органов функционального представительства, берущих на себя согласование интересов в различных сферах. Важно отметить, что к группам интересов перешла та функция, исполнение которой делало партии представителями гражданского общества.
Однако группы интересов не могут претендовать на легитимное представительство большинства и на осуществление власти от его имени. В отличие от политических партий, они призваны артикулировать частные интересы, тем самым фрагментируя и разделяя общество на сегменты с несовпадающими интересами. Политических институтов, более эффективно выполняющих все многообразие функций политических партий, пока не появилось. Тем более что партии реагируют на изменение ситуации, модернизируют свою структуру, сокращают бюрократический аппарат, пытаются внедрить в партийную жизнь элементы прямой демократии, т. е. достаточно гибко учитывают изменение настроений избирателей и в целом небезуспешно приспосабливаются к новым условиям.
Контрольные вопросы и задания Какие функции выполняют современные политические партии? В чем состоят уроки опыта проведения «беспартийной» политики в западных странах? Какова роль групп интересов в политико-административной системе? Что представляют собой общественные движения? Перечислите их признаки и охарактеризуйте основные этапы эволюции. Назовите основные проявления кризиса политических партий. Какие новые типы политических партий появились в современном обществе? Почему СМИ и организованные группы интересов не могут заменить партии во взаимодействии с государством в рамках политико-административной системы?
Литература
Власть и демократия: Зарубежные ученые о политической науке. М., 1992.
Вятр Е. Социология политических отношений. М., 1979.
Джордан Г. Группы давления, партии и социальные движения: есть ли потребность в новых разграничениях? // МЭиМО. 1997. № 1.
Политика и право в современной России. М., 1996.
Пшеворский А. Демократия и рынок. Политические и экономические реформы в Восточной Европе и Латинской Америке. М., 1999.
Федеративная Республика Германия. Конституция и законодательные акты. М., 1991.
Холодковский К.Г. Партии: кризис или закат? // Политические институты на рубеже тысячелетий. Дубна, 2001.
Шмиттер Ф. Неокорпоратизм // Полис. 1997. № 2.
Berry J.M. The Interest Group Society. Scott, Foresman, 1989.
Politikwissenschaft Grundlegung / Hrsg. Klaus von Beyme. Bd 2. Der demokratische Verfassungsstaat. Basel; Stuttgart, 1989.
Turner R., Killian L. Collective behavior. N.Y., 1972.
Ware A. Citizens, Parties and the State. Princeton, 1988.
© Ачкасов B.A.

<< | >>
Источник: под ред. В.С.Комаровского, Л.В.Сморгунова. ПОЛИТИКО-АДМИНИСТРАТИВНОЕ УПРАВЛЕНИЕ. 2004

Еще по теме §7. Социальный контекстполитико-административногоуправления: партии, группыинтересов, общественныедвижения, СМИ:

  1. 2.4.44. Потери в виде стоимости бракованной, утратившей товарный вид, а также нереализованной (морально устаревшей) продукции СМИ и книжной продукции, а также расходы на списание нереализованной продукции СМИ и книжной продукции
  2. 43. Государство и партии.
  3. ПАРТИИ
  4. Социальные перспективы, социальные цели, социальные возможности, социальные риски и государство как ресурс их обеспечения, мобилизации или предотвращения (минимизации)
  5. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПАРТИИ
  6. 4. Государство и политические партии
  7. § 40.3. МОДЕЛЬ ЭКОНОМИЧНОГО РАЗМЕРА ПАРТИИ
  8. ПРИЛОЖЕНИЕ ПРИМЕР ЗАХВАТА В ПАРТИИ
  9. Глава V. ПАРТИИ В СИСТЕМЕ ВЛАСТНЫХ ОТНОШЕНИЙ
  10. «Манифест Коммунистической партии»
  11. ПРИМЕР КО-БОРЬБЫ В ПАРТИИ
  12. § 40.5. МОДЕЛЬ ПРОИЗВОДСТВА ПАРТИИ ПРОДУКЦИИ
  13. Глава1 СОЦИАЛЬНАЯ ПОЛИТИКА КАК ОБЩЕСТВЕННАЯ ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА. СОЦИАЛЬНО-ТРУДОВАЯ СФЕРА — ОСНОВА СОЦИАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИКИ