1. Отношение к распаду СССР

«Конец холодной войны определил двоих победителей. Это Соединённые Штаты и Германия. И двоих побеждённых: СССР и Францию», - заявил в интервью газете «Фигаро» бывший советник президента США З.Бржезинский летом 1990 г., в связи с согласием 397 М.С.Горбачёва на участие в НАТО объединённой Германии .
На первый взгляд, это высказывание очерчивает силовые линии, перекинутые из времён холодной войны и даже более отдалённого времени франкогерманского противостояния. С одной стороны - Франция, которая должна похоронить мечты о европейском политическом верховенстве над ФРГ, и СССР, проигравший глобальное противостояние с США, с другой стороны - два победителя холодной войны против социалистического лагеря. Главный приз этой победы - объединение Германии. В то же время, высказывание Бжезинского - человека холодной войны - звучит, как и всякая пропагандистская фраза, достаточно упрощённо. Рамки Европейского Сообщества, в которых проходило германское объединение, тесное сотрудничество Франции и Германии в переходе от экономической к политической интеграции, от Общего рынка к ЕС, новые условия для диалога СССР с Францией, также как и с Германией - результат политической демократизации и либерализации экономики, - всё это изменило векторы европейского и мирового противостояния и позволило по-новому мыслить как соотношение сил внутри Европейского Сообщества, так и отношения между Востоком и Западом. Не положение двух «побеждённых» сближало Францию и СССР, а потом Россию на международной арене. В европейском масштабе в его основе лежало стремление к мирной и безопасной Европе, к строительству «общего европейского дома». Последние годы существования СССР были отмечены самыми тесными и даже доверительными отношениями между президентом Франции и президентом СССР. Пару Ф.Миттеран-М. С.Горбачёв дополнял дуэт двух министров иностранных дел: Р.Дюма-А.Шеварнадзе. Потребность во взаимопонимании с советским руководством была для дипломатии Миттерана особенно ощутимой перед лицом объединения 398 Германии . Кроме того, он искренне симпатизировал М.С.Горбачёву, который отважился на проведение демократических преобразований в СССР и отказался от силовой опеки над странами Восточной Европы, от военного вмешательства в Афганистане и в Анголе. Выдвигая идею Европейской конфедерации с участием СССР - что-то вроде «Европы от Атлантики до Урала», Миттеран желал содействовать процессу интеграции бывшей сверхдержавы в сообщество демократических государств Европы. Он придавал большое значение участию М.С.Горбачёва в подписании «Парижской хартии», состоявшемся на саммите СБСЕ в ноябре 1990 г., тем более что она провозглашала неприменение силы в межнациональных спорах и уважение демократических и либеральных ценностей. Поддержка Францией процесса реформ в СССР была подтверждена новым франкосоветским договором. 29 октября 1990 г. в Рамбуйе. Ф.Миттеран и М.С.Горбачёв подписали Договор о согласии и сотрудничестве Франции и СССР. Отношение Ф.Миттерана к центробежным тенденциям в СССР было подчинено логике сохранения стабильности в бурно меняющемся мире. Он считал, что крушение равновесия в Восточной Европе и СССР таит опасность возрождения национализма, соперничества между европейскими странами и международной нестабильности. Он делал ставку на сохранение единства СССР и на поддержку М.С.Горбачёва, который в его глазах олицетворял это единство и, что особенно важно, новый 399 международный и внутриполитический курс советского руководства . Советско-французский политический диалог конца 80-х-начала 90-х годов был тесно связан с тремя важнейшими факторами международных отношений: объединением Германии, либеральной трансформацией в странах Восточной Европы и дезинтеграционными процессами, ведущими к распаду СССР. Ф.Миттеран опасался пагубного влияния всех этих факторов на положение М.С. Горбачёва и победы в СССР консерваторов, чреватой возвращением к советской системе, установлением военной диктатуры и возвратом противостояния СССР и Запада. Советско- французский диалог по проблемам германского объединения был рассмотрен выше (во 2-ой главе). Трактовка его сегодня не представляется однозначной. Ряд исследователей и аналитиков предпочитали видеть в тесных и частых контактах президента Франции с его советским коллегой отчаянные попытки задержать процесс объединения. Близок к ним специальный советник президента, один из его ближайших сотрудников той поры, Ж.Аттали, записавший в своём дневнике впечатление от однодневного рабочего визита Ф.Миттерана в Москву 25 мая 1990 г., в ходе которого обсуждались последствия уже решённого германского объединения для будущего европейской безопасности, в частности, участие единой Германии в НАТО. «Союз двух отчаявшихся перед лицом неминуемого объединения», - назовёт диалог двух президентов Ж.Аттали385. Другой участник того визита, Ю.Ведрин считает, что в отношениях президентов Франции и СССР неправильно видеть дуэт двух отчаявшихся неудачников, поскольку Миттеран и Горбачёв находились тогда в разном положении. Политика Горбачёва переживала глубокий кризис и советский лидер вынужден был сдавать свои первоначальные позиции в германском вопросе. В Кэмп Дэвиде 2-3 июня на встрече с Дж.Бушем(старшим), а затем 16 июля, принимая в своей кавказской резиденции Г.Коля, он согласился с участием всей ФРГ в НАТО. А Миттеран уже получил важные плоды «политики сопровождения» германского объединения: прорыв в деле европейской интеграции, подтверждение границ по Одеру-Нейсе, создание переговорной группы «2+4». Вопрос о членстве объединённой Германии в НАТО, столь важный для СССР и для США, не очень волновал французского президента и, по свидетельству Ж. Аттали, услышав о результатах Кэмп Дэвида, он был рад, что в своё время не выступил в поддержку первоначальной позиции СССР, враждебной участию всей Германии в НАТО386. Для Миттерана было важнее не допустить ожесточения Горбачёва, его отказа от нового курса в отношении Запада. Ещё больше он опасался антигорбачёвского консервативного переворота в СССР. Миттеран рисовал Горбачёву перспективы, «компенсирующие» СССР издержки объединения Германии. «Надо организовать европейскую безопасность вместе с вами», «надо обсудить возможности сотрудничества между СССР и остальной Европой, между СССР и Семёркой», - обещал французский президент своему советскому коллеге. И намечал всевозможные рамки такого сотрудничества: ОБСЕ, Европейский банк реконструкции и развития, приобщение к Большой семёрке387. Особого внимания заслуживает позиция Ф.Миттерана по вопросу об экономической помощи СССР. Для президента Франции необходимость предоставления её не вызывала сомнений и была тесно связана с прямой поддержкой М.С.Горбачёва. Летом 1990 года вопрос об условиях международной фмнансовой помощи СССР обсуждался на Совете ЕС в Дублине (25 июня) и на саммите семёрки в Хьюстоне (9-10 июля). В Дублине Ф.Миттерану удалось настоять на том, чтобы Совет ЕС поручил Комиссии изучить потребности СССР в помощи, что не понравилось американской администрации, которая настаивала на том, чтобы всякая помощь шла через МВФ (Международный валютный фонд) и была обставлена рядом условий, включая обязательство проводить реальные экономические реформы и отказ от советской помощи Анголе, Кубе и Афганистану. В Хьюстоне Миттеран, Тэтчер и Коль принципиально выступили за экономическую помощь в поддержку курса реформ в СССР, причём, сотрудники французского президента отмечают его особую настойчивость и стремление убедить коллег в том, что «если (СССР) не предоставят помощь немедленно, то не будет ни реформ, ни вообще никаких компромиссных договорённостей». Напомним, что Горбачёв тогда не дал ещё окончательного согласия на участие объединённой Германии в НАТО, что многие перемены в Восточной Европе, например, свободные президентские выборы в Польше (декабрь 1990 г.), завершившиеся избранием Л.Валенсы, были ещё делом будущего. Ж.Аттали, исполнявший перед Хьюстоном обязанности шепра от Франции, вспоминает, что при обсуждении финального коммюнике встречи самым деликатным был вопрос об условиях предоставления экономической помощи СССР. Миттеран и Коль настаивали, что не следует унижать Советский Союз, навязывая ему диктат: «ведь это не какая-нибудь Центральная Африка!». Ф.Миттеран был принципиальным противником давления на Горбачёва. Он считал, что курс советского лидера знаменовал «революцию планетарного масштаба», и нельзя подходить к переменам в СССР с той же меркой, что и к «смене правительства в Гватемале», чего, по его мнению, не мог понять американский президент. Ф.Миттеран поставил перед коллегами по Семёрке весьма убедителеный вопрос: «Чего мы добьёмся, рискуя падением Горбачёва? Ведь тогда мы получим (в СССР) правительство реванша!»388. Таким образом, экономическая помощь СССР, то есть лично Горбачёву и его политическому курсу, в глазах Миттерана была необходимым условием либеральных изменений в Восточной Европе и в мире в целом, приближавших идеальную цель дипломатии Пятой республики - «преодоление Ялты». По настоянию Ф. Миттерана министру иностранных дел Франции Р. Дюма удалось в окончательной редакции коммюнике избежать упоминания об императивных «условиях», обставляющих предоставление западной помощи СССР, хотя косвенно они и были обозначены. Французская дипломатия была удовлетворена тем, что США не удалось поставить помощь СССР только под контроль МВФ, в котором они располагают особым влиянием. Изучение этого вопроса было поручено совместной проработке МВФ, Всемирного банка, Организации экономического сотрудничества и развития (OCDE - фр.) и президенту Европейского банка реконструкции и развития389. В начале осени 1990 г. во время визита М.С.Горбачёва во Францию Париж выделил СССР кредит в 5 млрд. франков390. Тогда же был подписан франко-советский договор, задуманный Миттераном и подготовленный совместным творчеством Р.Дюма и Э.Шеварнадзе391. Спустя два года этот текст лёг в основу российско- французского договора 1992 г. В преамбуле договора была определена принципиально новая основа сближения двух государств: общечеловеческие ценности, свобода, демократия, справедливость и солидарность. Статья 2 гласила, что «стороны объединяют свои усилия в деле преодоления раскола Европейсого континента на антагонистические блоки и его преобразования в мирную и солидарную Европу, наделённую постоянными механизмами безопасности и сотрудничества». Они будут содействовать «превращению Европы в общий дом» и созданию европейской конфедерации392. Франция обязывалась содействовать углублению отношений между СССР и Европейскими сообществами, причём, это обязательство не сопровождалось никакими обязывающими Москву условиями, как это было позже оговорено в схожем франко- 408 российском договоре 1992 года . Во Франции с тревогой наблюдали ослабление политического влияния советского президента внутри страны. 29 мая 1990 г. главный оппонент М.С.Горбачева - Б.Н.Ельцин был избран председателем Верховного Совета РФ, и его фигура не вызывала тогда в Париже ни доверия, ни симпатии393. Его избрание президентом РФ 12 июня 1991 г. не помешало приглашению М.С.Горбачёва в Лондон, где 15-17 июля проходил очередной саммит Семёрки. На франко-германской встрече в верхах в Лилле, 30 мая 1991 г., Ф.Миттеран и Г.Коль согласились с целесообразностью присутствия советского президента в Лондоне, не в качестве полноправного участника, но «для консультаций по вопросам, представляющим взаимный интерес». При этом два европейских лидера не исключали, что полноправное присоединение президента СССР к Большой семёрке может быть рассмотрено ... «в своё время»394. В Лондоне был принят принципиальный план помощи СССР и странам ЦВЕ из 6 пунктов, представленный Дж. Мэйджором. Он был нацелен на то, чтобы способствовать интеграции СССР в мировую рыночную экономику. СССР получил статус ассоциированного члена МВФ и Всемирного банка. Однако М.С.Горбачёв покинул Лондон, так и не добившись реальных кредитов395. Ю.Ведрин пишет, что французский президент был разочарован результатами саммита. Он хотел бы, чтобы «мир и Советский Союз считали М.Горбачёва своим последним шансом перед хаосом. Надо дать 412 ему кислорода», - сказал Ф.Миттеран перед лондонской встречей . Стремясь поддержать позиции советского президента, Ф. Миттеран, как и все на Западе, проявлял явное сочувствие стремлению республик Прибалтики к независимости. В ноябре 1990 г. в разговоре с президентом США на саммите ОБСЕ в Париже Ф.Миттеран, выразив озабоченность положением в СССР, заметил: «Он (Горбачёв) храбр и умён. Ему угрожает распад Империи. Это создаёт для нас проблемы с прибалтами. Мы никогда не признавали их аннексии СССР и мы сохранили их золото. Тем не менее, существование СССР в его нынешнем виде освящено международным правом»396. Ранее, после избрания Витаутаса Ландсбергиса президентом Литвы и провозглашения Литвой собственного суверенитета, министр иностранных дел Франции Р.Дюма настоял на признании этого акта Францией (11 марта 1990 г.). По свидетельству Ю.Ведрина, Миттеран тогда сказал министру: «Вы знаете моё мнение, но делайте, как считаете 414 нужным» . Отсутствие блокового противостояния и крушение равновесия, основанного на силе и на страхе, т.е. на военном паритете СССР и США, повышало в глазах Миттерана роль диалога и уважения международного права в решении спорных вопросов внутри СССР. Акцент ставился на политическое урегулирование болезненных проблем между Центром и союзными республиками. Эти принципы проявились в начале января 1991 г. в связи с действиями советских военных, применивших оружие и танки против мирных жителей в Вильнюсе. Миттеран, не желая выступать с публичными комментариями, дабы не навредить Горбачёву, позволил Р.Дюма (министру иностранных дел) сделать совместное критическое заявление с МИД ФРГ. Посол СССР в Париже Ю.В.Дубинин пишет в своих мемуарах, что Дюма при этом не замедлил связаться с ним, чтобы подчеркнуть вынужденный характер этого заявления397. Дело в том, что французское общественное мнение, особенно влиятельные левые интеллектуальные круги - опора ФСП, резко осуждало антидемократические действия советского руководства в Прибалтике. Позиция французского правительства в вопросе о судьбе советской Прибалтики была двойственной. В выступлении по французскому телевидению Р.Дюма повторил приведённые выше доводы Ф.Митерана, заявив, что, с одной стороны, Франция никогда не признавала аннексии прибалтийских государств СССР, но с другой стороны, нельзя забывать, что последние 50 лет эти республики развивались в рамках СССР. По свидетельству посла СССР Ю.В.Дубинина, в беседе с ним директор европейского департамента МИД Франции Ж.Бло “всячески оттенял стремление Парижа не осложнять и без того нелёгкую жизнь советского руководства” и уверял, что Франция “не поощряет ничего такого, что могло бы дестабилизировать центральные власти в СССР, выступает за решение проблем путём диалога/./. Франции до сих пор удавалось также снимать в рамках Европейских Сообществ негативные для советских властей последствия возникшей в Прибалтике напряжённости”398. В то время как средства массовой информации Франции предупреждали о наметившемся реакционном повороте в политике Москвы в отношении национальных республик, французское правительство призывало к сдержанности, не желая ослабления внешнеполитического авторитета Горбачёва и его реформаторского окружения. В событиях в Вильнюсе, а позже в Тбилиси, Париж видел тревожный признак наступления консерваторов, если не ещё более серьёзную опасность колебаний самого Генерального Секретаря ЦК КПССС. Чтобы повлиять на Горбачёва, Миттеран направил ему послание с призывом к политическому разрешению кризисной ситуации, связывая будущее франко-советских отношений со способностью советского руководства к политическому диалогу с республиками. По мере нарастания противоречий внутри СССР во французском политическом классе усилились споры о том, кто должен стать привилегированным политическим партнёром Франции - Союзное руководство или руководство союзных республик. Миттеран считал, что следует поддерживать курс на преодоление центробежных процессов в СССР. Р.Дюма предупреждал против “атомизации” страны, которая может угрожать стабильности Европы в целом, тем более, что параллельно происходит нарастание дезинтеграционного процесса в Югославии. Столкновение двух точек зрения на перспективы развития событий в СССР проявилось в анализе результатов референдума 17 марта 1991 г. по вопросу о сохранении Советского Союза. Миттеран высказал советскому послу удовлетворение результатом голосования в пользу Союза. Он заявил, что 417 желал именно такого результата .
События показали, что правы были как раз оппоненты Миттерана (главным образом из правой оппозиции, а также внешнеполитические аналитики и советологи), считавшие результаты референдума лишь видимостью победы Центра399, не учитывающей стремления национальных элит и целых республик, а потому искажающей реальные тенденции развития ситуации в СССР. Уже в начале апреля 1991 г. Грузия заявила о своей независимости. Обеспокоенность центробежными процессами в СССР и Югославии выразилась в выступлении Миттерана на Парижском форуме “Безопасность Европы на пороге XXI века» 10 апреля 1991 г.. Размышляя о «новой архитектуре Европы», французский президент настаивал на том, чтобы «в интересах безопасности и стабильности /.../ чаяния национальных меньшинств, их законные права обеспечивались в рамках существующих государств»400. В соответствии с этим принципом, Миттеран уклонялся от всякого рода «особых отношений» с новым руководством союзных республик, стоящим в оппозиции к Горбачёву, в том числе с Б.Н.Ельциным - тогда - Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР. Когда в апреле 1991 г. Б.Н.Ельцин прибыл в Страсбург и заявил о желании России вступить в Совет Европы, генеральный секретарь Совета Катрин Лялюмьер дала ему понять, что организация, которую она представляет, может поддерживать отношения только с суверенными государствами, официально признанными международным сообществом. Принципиальный подход Совета Европы состоял тогда в том, что только СССР является таким государством, а союзным республикам надо дождаться подписания нового союзного договора, чтобы говорить о самостоятельном вступлении в Совет, т.е. решить сначала проблему суверенитета внутри СССР. Ф.Миттеран подчеркнул твёрдость этой позиции и свою лояльность к М. С.Горбачёву, отказавшись официально принять Б. Н. Ельцина, прибывшего из Страсбурга в Париж. Посещение Ельциным Елисейского дворца было обставлено так же, как состоявшаяся незадолго до этого встреча в Белом доме, о чём Париж специально консультировался с Вашингтоном. Формально руководитель России был приглашён в резиденцию президента Франции главой секретариата Елисейского дворца Ж.-Л.Бьянко. Существует две версии той встречи Ельцина с Миттераном. Ю.Ведрин пишет, что Бьянко проводил Б.Н.Ельцина в кабинет президента Франции, где «руководитель одной из пятнадцати союзных республик СССР» удостоился пятнадцатиминутной беседы с Ф.Миттераном. Посол СССР во Франции Дубинин даёт свою версию: во время беседы Ельцина с Бьянко в зал «случайно» вошёл Миттеран. Источники французского МИД подтверждают, что вторая версия ближе к истине. В то же время, вариант, приведённый Ю.Ведрином, свидетельствует, что в Елисейском дворце последующее развитие событий породило определённую неловкость за то, что в своё время Ельцину не было уделено должного внимания. Тогда же дипломатический советник французского президента заявил журналистам: «Ельцин представляет Россию/./. Здесь не должно быть неясностей. Советский Союз имеет одного президента. Это М.Горбачёв”401. Третирование Б.Н.Ельцина, таким образом, объясняется тем, что в глазах французского президента он и представленная им Россия были наиболее сильной, но нежелательной альтернативой центральной власти Горбачёва. Ю.Ведрин передаёт тогдашнее отношение Ф.Миттерана к Б.Н.Ельцину, которое, по его мнению, разделяли все главы Большой семёрки. «(Они) не испытывали к нему никакого доверия, видя в нём демагога, больше озабоченного тем, чтобы дестабилизировать Горбачёва, чем поисками 421 совместного с ним разрешения проблем СССР» . В то же время, Миттеран принял руководителей Литвы и Армении, Ландсбергиса и Тер-Петросяна. Первого - исходя из вышеупомянутого непризнания Францией её насильственного присоединения к СССР, второго - под давлением сильного армянского лобби. Тогда же государственный секретарь по иностранным делам А. Вивьен подтвердил, что французское правительство по-разному подходит к вопросу об отделении от СССР Прибалтики и других союзных республик: оно выступает за восстановление суверенитета прибалтийских республик путём переговоров, но считает, что другие республики должны определить 422 свои новые отношения с Центром в рамках Конституции СССР . В мае Миттеран прилетел в Москву с однодневным визитом, и одной из целей этой поездки была демонстрация поддержки президенту Горбачёву. Мотивы этой поддержки объяснялись не только симпатиями к реформаторскому курсу советского президента. В то время как Дж.Буш связывал своё отношение к Горбачёву с успехом реформ, Миттеран 423 настаивал на безусловной поддержке . Дело в том, что, сочувствуя делу демократизации в СССР, Миттеран и его министр иностранных дел Р. Дюма ставили во главу угла поддержание стабильности внутри СССР. Это стало особенно очевидным из поведения французского президента во время московских событий 19 августа 1991 г. В то время как Дж.Буш402 и Дж.Мейджор безоговорочно осудили действия ГКЧП как антиконституционный государственный переворот, Ф.Миттеран в день путча, 19 августа, сделал заявление, из которого явствовало, что он готов иметь дело с “новыми руководителями” СССР, но 425 требует у них гарантий свободы и жизни Горбачёва и Ельцина . В отсутствие ясного представления о перспективах развития ситуации, ключевой в тексте заявления была фраза о том, что о членах ГКЧП «будут судить по их делам, в особенности по их отношению к двум указанным персонам». Правая оппозиция встретила это заявление с возмущением. Ж.Ширак и В.Жискар д’Эстен днём 20 августа осудили путч. Первый активно поддержал Ельцина, второй выступил с резкой критикой позиции Миттерана, проявившего, по его мнению, недостаток твёрдости» в защите Горбачёва403. Р. Дюма на встрече министров иностранных дел Европейских Сообществ в Гааге потребовал возвращения Горбачёва к власти, а Миттеран 20 августа сделал новое заявление о необходимости возвращения в СССР к демократической практике, осудив тем самым введение чрезвычайного положения в Москве. “Те перемены, что произошли в Советском Союзе, - заявил французский президент по телевидению,- идут против течения /.../ Я думаю, что эти резкие перемены могут прервать, но не остановить движение в сторону демократизации”. По поводу послания Янаева, которое французский президент обильно цитировал, особенно в том, что касалось заверений главы ГКЧП о продолжении курса реформ, начатых Горбачёвым, Миттеран оговорился, что “если новые советские лидеры не сдержат своих обещаний и не будут соблюдать хельсинкских соглашений, /. /вся помощь ЕС или западных стран /. /должна быть прекращена”. “То, что произошло в Москве, может быстро стать актом 427 холодной войны, но пока это лишь внутриполитическая операция” . Интересно, что текст этого заявления в различных изданиях датируется по- разному. Ю.Ведрин, защищающий позицию Миттерана в дни августовского путча, включает эту оценку в вечернее выступление президента по телевидению, в 20 часов 19 августа 1991 г. Его оппоненты относят эти слова, опубликованные во французской прессе на следующий день после первого выступления президента по поводу ГКЧП, ко времени, когда стало известно об успешном сопротивлении путчистам в Москве. Ф.Моро Дефарж в своём обзоре внешней политики Миттерана для ежегодника «L’Etat de la France» упрекал президента в «геополитической 428 близорукости» . Д.Моизи считает: «в том, что касается СССР, поскольку Миттеран полагается на расчёт, а не на чувства, он, в отличие от Дж.Мейджора, не поддерживает с должной энергией М.Горбачёва и команду реформаторов во время попытки государственного переворота в августе 1991, и вначале присоединяется к победе путчистов, которую считает неизбежной»404. После 21 августа, когда конец ГКЧП стал очевиден, канцелярия французского президента начала готовить послание Б.Н.Ельцину405. Журналист Б.Леконт пишет: ” Желание исправить столь явную ошибку президента было очевидным до неловкости”406. Несмотря на то, что большинство тогдашних наблюдателей и аналитиков отмечает нерешительность Миттерана в осуждении путчистов, многое позволяет думать, что французский президент не был намерен смириться с победой ГКЧП и стремился добиться действенных мер, в первую очередь со стороны ЕС, для обеспечения безопасности М.С.Горбачёва и для того, чтобы оказать международное давление на ГКЧП в пользу продолжения курса реформ. Именно президент Франции выступил с инициативой экстренной встречи глав государств и правительств ЕС для согласования действий в отношении событий в СССР. В качестве способа обеспечения гарантий для М.С.Горбачёва он предложил организовать встречу президента СССР с председательствующим в ЕС премьер-министром Нидерландов Р.Любберсом, чтобы убедиться, что отстранённый от власти советский президент не пострадал. И именно в Париже обосновался министр иностранных дел России А.Козырев, которого известие о ГКЧП застало по дороге в Вашингтон и который предпочёл остаться в Париже, заявив о том, что он уполномочен Ельциным подготовить создание российского 432 правительства в изгнании на случай победы путчистов . Российскому министру был предоставлен один из кабинетов французского министерства иностранных дел, снабжённый факсами и телефонами. В то же время, август 1991 г. стал переломным моментом в отношении Франции к суверенитету союзных республик: отныне отношения Франции с Россией вступили в новую фазу. После распада СССР Франция придавала особое значение подписанию франко- 433 российского договора (7 февраля 1992 г в Париже) , практически повторяющего подписанный Миттераном и Горбачёвым франко-советский договор о согласии и сотрудничестве от 29 октября 1990 г. Российско-французский договор предусматривал регулярный политический диалог на высшем уровне, ежегодные встречи президентов двух стран407. Договор был заключён сроком на 10 лет с автоматическим продлением на следующие пятилетние периоды, если у сторон не будет желания его денонсировать, о чём следует письменно уведомить другую сторону за год до истечения соответствующего срока (ст. 26). Суть договора состояла не только в развитии двусторонних связей, но и в «объединении усилий для установления между всеми европейскими государствами новых отношений в области безопасности и потроении мирной и солидарной Европы, наделённой постоянными механизмами безопасности и сотрудничества». Договор отразил общий для того времени взгляд обеих стран на повышение роли СБСЕ в европейской безопасности. Россия и Франция выказали стремление придать ему институты и юридические средства для обеспечения стабильности. Кроме того, Франция обязалась способствовать установлению отношений сотрудничества России и ЕС (ст.4) и интеграции её в европейскую экономику (ст. 6). Стороны обязались способствовать преобразованию Европы в общее правовое и демократическое пространство. Договор напоминал об обязательстве России в отношении необходимых норм, установленных Советом Европы в области демократии и прав человека. В зависимости от приверженности России этим обязательствам, Франция намеревалась поддерживать её вступление в эту организацию (ст.23). Практически одновременно с Договором был подписан протокол о сотрудничестве между министерствами иностранных дел РФ и Франции сроком на 10 лет, подлежащий автоматическому продлению на пятилетние сроки408. Им были предусмотрены регулярные консультации министров инотранных дел по международным проблемам не реже двух раз в год. Протокол предусматривал также создание специальных групп ad hoc для обсуждения проблем безопасности, разоружения, нераспространения ядерного оружия и двустороннего сотрудничества (ст.3). Париж начал проводить линию диверсификации связей со странами СНГ. В 1993 г. Миттеран посетил Казахстан, в 1994 г. - Узбекистан. Париж принимал лидеров новых независимых государств: Молдовы, Узбекистана, Армении, Азербайджана, Грузии, Казахстана. Несмотря на то, что Миттерана не связывали с Ельциным никакие тёплые личные отношения, подобные тем, что оставались у него с бывшим президентом СССР, Франция была для России благожелательным партнёром. Об этом свидетельствует её позиция во время встречи “семёрки” в Мюнхене в июле 1992 г. В то время как США и Япония, недовольные замедлением российских реформ, поддержали жёсткие требования МВФ, Франция выступила за предоставление помощи Москве, полагая, что отказ Фонда может вызвать окончательный развал и социальные катаклизмы в России. Ф.Миттеран считал, что «Россия принадлежит Европе/./. Переходный период будет достаточно длительным. Мы должны вспомнить, какой была наша (европейская - Е.О.) экономика после войны409». 16 марта 1993 г. президент Франции побывал с краткосрочным визитом в Москве, чтобы проинформировать Ельцина о своих усилиях по срочному созыву 437 специального саммита Семёрки, посвящённого помощи России . Дело в том, что очередной саммит должен был состояться в Токио, и Япония не сразу согласилась пригласить участвовать в нём Россию из-за нерешённой проблемы северных островов. В итоге, несмотря на то, что Б.Н.Ельцин был приглашён в Токио, вопрос об экономической помощи России обсуждался не на саммите, а на встрече министров иностранных дел Семёрки. Россия для Миттерана осталась важным фактором международных отношений. Он настаивал на подключении России к процессу политического урегулирования проблем бывшей Югославии. Миттеран первым из западных руководителей посетил новые государства Балтии (1316 мая 1992 г.). Во время этй поездки он подчеркнул значение строительства стабильных отношений стран бывшей советской 438 Прибалтики с Россией . Только Ф.Миттеран выказал понимание президенту России, не согласному с расширением НАТО на восток на саммите СБСЕ в Будапеште (5 декабря 1994 г.), назвав это расширение «бесполезным и опасным»410. Постепенно практически безусловная политическая поддержка Ельцина, который открыто порвал с социалистической фразеологией и взял курс на либерализацию экономики, стала общей линией ведущих государств Запада и Большой семёрки. Военная операция в Чечне, начатая в декабре 1994 г., не изменила этой позиции. В то же время, французский президент и канцлер ФРГ позволили себе символический жест, адресованный больше к общественному мнению собственных стран. Приглашённые в Москву на празднование Дня Победы в 1995 г., они прибыли после военного парада, в котором могли участвовать войска, вернувшиеся из Чечни411. Визит в Москву был последней официальной зарубежной поездкой Ф.Миттерана. Франко-российские отношения, как и отношения между Миттераном и Ельциным, не были безоблачными. При Ф.Миттеране Франция выступала против приёма России в Совет Европы, ссылаясь на частые нарушения здесь прав человека. Кроме того, Франция препятствовала проникновению на рынки ЕС некоторых российских товаров (урана и аллюминия)412. Идея Буша включить Россию в состав Большой семёрки не встретила поддержки французского президента. На саммите семи в Неаполе (8-10 июля 1994 г.), где речь шла о превращении семёрки в Восьмёрку, хотя и с разграничением сфер, подлежащих обсуждению с участием и без участия России, Миттеран стремится затормозить расширение элитарного клуба. Ю.Ведрин указывает, что такая позиция была связана с неуклонной борьбой Миттерана против «булемии» Семёрки, которая, по его мнению, угрожала поглотить прерогативы других международных организаций, в частности, СБ ООН, в котором Франция дорожила своим правом вето413. Пояснения бывшего дипломатического советника Миттерана не вызывают сомнений, что не исключает косвенного признания правоты японской позиции, не признававшей за Россией главных критериев принадлежности к клубу избранных: ни либеральной экономики, ни высокого уровня индустриального развития. Твёрдая поддержка идеи крупномасштабной экономической помощи России, стремление Миттерана смягчить экономические обязывающие условия её предоставления (на чём особенно настаивали США и Япония) проистекали из философского взгляда на вещи. Окружение президента понимало, что «в помощи больше всего нуждаются как раз те страны, которые, из-за недостатка организованности, наименее способны употребить её с толком././. Поэтому следует терпеть её частичное разбазаривание, /. /, ставить стимулирующие, а не обезкураживающие условия »414. Помещённые в главу о франко-российских отношениях, эти рассуждения Ю.Ведрина свидетельствуют, что в глазах французского президента Россия потеряла престиж крупной индустриальной державы, и это первыми почувствовали на себе российские граждане, обращавшиеся за визами во французские консульства: к ним стали относиться, как к представителям неблагополучного Третьего мира.
<< | >>
Источник: Обичкина Е.О.. ФРАНЦИЯ В ПОИСКАХ ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИХ ОРИЕНТИРОВ В ПОСТБИПОЛЯРНОМ МИРЕ МОНОГРАФИЯ. 2003

Еще по теме 1. Отношение к распаду СССР:

  1. Распад СССР и динамика ксенофобии (1990-2005 гг.)
  2. 1.7. Нормализация дипломатических отношений с СССР
  3. Отношения между СССР и ЕС
  4. Международные отношения и внешняя политика СССР в годы Великой Отечественной войны
  5. РАСПАД ОБЩЕСТВА
  6. Распад колониальной системы
  7. Распад на пути к интеграции
  8. Проблемы стабильности в Европе: веакция на распад социалистической системы
  9. ПОСЛЕ РАСПАДА: ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИИ
  10. Распад Российской империи. Создание федеративного государства
  11. 10.2.6. РАСПАД ФРАНЦУЗСКОЙ ИМПЕРИИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ
  12. Шестой этап: (Распад Бреттон- Фудской системы, 1968-1971 г
  13. Конституция СССР 1924 г.