5.2.2. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ

За пределами Европы война с самого ее начала воспринималась весьма по-разному. Американцы были по-прежнему озадачены и почти разочарованы неспособностью европейцев понять, к какой собственной катастрофе они идут.

Несколько часов спустя после вступления в войну Великобритании и Франции (3 сентября 1939 г.) Рузвельт обратился к американскому народу по радио в одной из своих знаменитых «бесед у камина»: «Наша страна сохранит нейтралитет, — сказал он, — но я не могу требовать, чтобы все американцы оставались морально нейтральными». Он и дальше оставался убежденным в том, что Соединенные Штаты должны были сохранять нейтралитет. Впрочем, и общественное мнение испытывало сильное влияние изоляционистов, в такой же степени, как и противоречивые импульсы, связанные с национальным происхождением некоторых из многочисленных американских этнических групп. Популярность президента основывалась на его способности завоевать поддержку этих групп, зачастую принадлежавших к наименее привилегированным слоям.

В середине сентября Рузвельт направил в конгресс послание, которое должно было начать дискуссию по четвертому закону о нейтралитете, вступившему в силу после его одобрения 4 ноября 1939 г. Послание Рузвельта преследовало двойную цель: сохранить нейтралитет, а также воспрепятствовать победе Германии. Закон должен был быть пересмотрен таким образом, чтобы сделать более надежным сохранение мира, однако мир, говорил госсекретарь Кордуэлл Хэлл, станет возможен только в том случае, если войну выиграют Франция и Великобритания. Но «если войну выиграет Германия, то очень вероятно, что также и [американцы] будут вынуждены воевать». Такая обеспокоенность отразилась в новой формулировке принципа эмбарго на вооружения, согласно которому предусматривалось, что западные союзники могли по

326

Часть 2. Вторая мировая война

купать его у Соединенных Штатов на основе правила cash and carry (платеж наличными и перевозка за счет покупателя). Это означало изменения, благоприятные для осуществления целей Великобритании, связанных со срочной ликвидацией отставания от Германии в подготовке к войне.

Иной была ситуация в других частях мира. В Латинской Америке, где зависимость от Соединенных Штатов часто порождала антиамериканские и антибританские настроения, немцы и итальянцы развернули внушительную пропагандистскую деятельность по проникновению в особенности в среду эмигрантских сообществ, связанных происхождением с этими двумя странами. Эта деятельность принесла свои плоды, по крайней мере в Аргентине и Бразилии, где немецкие интересы, а позднее и итальянские, воспринимались без враждебности, а часто — с такой долей симпатии, что вашингтонское правительство было вынуждено создать специальное бюро, предназначенное для пропаганды политики войны, проводимой союзниками, и, прежде всего, для формирования противовеса шпионской деятельности Германии. В течение всей войны последняя оставалась для союзников открытой и деликатной проблемой в особенности, в случае с Аргентиной.

Политически наиболее активная часть населения колоний понимала, что война изменит отношения Европы со всем остальным миром. Ограниченная война создала бы лишь краткосрочные проблемы. Однако в том случае, если в войну действительно были бы вовлечены Франция, Великобритания, Бельгия, Голландия и Италия, это отразилось бы на Африке, Ближнем и Среднем Востоке и Юго-Восточной Азии. Поэтому необходимо было внимательно рассмотреть перспективы, вытекающие из новых событий. В Африке, вероятно, только страны, имевшие выход к Средиземноморью, созрели для движения за независимость, а Египет уже продемонстрировал в 1936 г. насколько острым было его желание сбросить британскую опеку.

На Ближнем и Среднем Востоке политика держав-мандатариев создавала проблемы как для англичан, так и для французов. Однако именно англичанам пришлось столкнуться с потенциальными рисками прежде всего в Ираке, где было сильно немецкое присутствие, и в Палестине, где конфликт по поводу еврейской иммиграции создал глубокий разрыв между державой-мандатарием и арабским населением. Этот разрыв не смогла заполнить даже «Белая книга», опубликованная англичанами в мае 1939 г. Британский документ обещал Палестине независимость в течение десяти лет и жестко ограничивал еврейскую иммиграцию 75 тыс. человек в год в течение пяти лет, после чего решение вопроса

Глава 5. Первый этап Второй мировой войны

327

о ней должно было зависеть от согласия арабов. Однако эти уступки показались арабам запоздалыми. Они не изменили подспудную тенденцию палестинского национализма (и в целом, национализма других арабских стран) к одобрению идеи поражения Британии. Не учитывая того, что последнее подвергло бы их тяготам нового колониализма, возможно, более жестокого, они полагали, что поражение лишит Великобританию значительной части ее империи или, по крайней мере, регионов, которые были присоединены к ней только после Первой мировой войны.

Именно эта ситуация делала столь неустойчивой и стратегически важной позицию Турции (каким бы ни был выбор союзов со стороны Советов), поскольку лояльность турок в отношении Запада, пусть и ограниченная позицией нейтралитета, отделила бы Балканский полуостров со всеми его противоречиями от Ближневосточного региона, препятствуя развитию неконтролируемых процессов и повторению ошибок, подобных тем, что были совершены в 1914 г. Оттоманской империей. Впрочем, позиция Турции была важна и в связи с Ираном, также соблюдавшим нейтралитет. Во главе страны в то время находился шах Реза Пехлеви I, восприимчивый к нацистской пропаганде и массированному германскому присутствию в своей стране, нефтяные ресурсы которой были, однако, необходимы Великобритании.

Не менее неустойчивой была ситуация в Индии. В «жемчужине» британской короны движение за независимость набирало силу с начала века и укрепилось в период между двумя войнами, в особенности после того, как партия Индийский национальный конгресс, представлявшая индусское население, и Мусульманская лига, представлявшая исламское население, пришли к заключению пакта о единстве действий. Лондонское правительство, не готовое к рождению сильного националистического движения, выдвигавшего требование не только местной автономии, но полной самостоятельности и даже независимости, по крайней мере, в статусе доминиона (которого уже добились «белые» колонии), отреагировало жестокими репрессиями и последовавшим заключением в тюрьму индийских национальных вождей. Однако появление таких фигур, как Мохандас Ганди, связавшего свою политическую борьбу с философией ненасилия, но способного своей харизмой добиваться широчайшей поддержки, или таких, как Джавахарлал Неру, более внимательного к проблемам политической жизни и влиянию лейбористов или к советскому примеру, вынуждало британцев быть более осторожными. Впрочем, Ганди, путешествуя по Европе, хотя и не шел ни на какие компромиссы, не колеблясь принимал приглашения фашистских вождей, что не

328

Часть 2. Вторая мировая война

создавало каких-либо конкретных проблем, но указывало на потенциальные тенденции.

Попыткой Британии исправить ситуацию стало обнародование в 1935 г. India Act (Закона об управлении Индией), который должен был стать первым шагом к постепенному предоставлению самоуправления этой стране. Однако, когда 3 сентября 1939 г. Великобритания объявила войну Германии, британский вице-король в Нью-Дели, маркиз Линлитглоу, без колебаний заявил о вступлении также и Индии в состояние войны, не позаботясь о консультациях с индийскими политическими лидерами, поскольку сама Индия еще формально не получила статус доминиона. Это был достаточно неосторожный жест, рассчитанный на лояльность к Великобритании, которая уже дала, однако, трещину.

Партия Конгресса отреагировала на выступление вице-короля заявлением, что Индия сможет подтвердить свою солидарность с метрополией только при условии, что будет признана ее независимость и будет образовано индийское национальное правительство. При этом допускалось сохранение на период войны контроля над индийскими войсками со стороны англичан.

Такая реакция, имевшая место еще до того, как последующий ход войны поставил Индию в ключевое для исхода конфликта положение, является свидетельством трудностей, с которыми, помимо гитлеровской политики, столкнулась Великобритания за пределами своей территории. Индийские требования были отвергнуты, однако уже 18 октября 1939 г. в заявлении вице-короля в качестве цели британской политики утверждалось получение Индией своего места среди доминионов, но — по окончании войны. Тем временем имперское правительство предприняло с этой целью надлежащие меры, поручив их разработку круглому столу с участием представителей индийских политических сил. Все это не было решением проблемы, однако это было то немногое, что обеспечило Лондону поддержку лейбористов, озабоченных предоставлением Индии независимости и входивших с июня 1940 г. в правительственную коалицию, возглавлявшуюся Уинстоном Черчиллем. Эти меры действительно закладывали основы для изменений, которые становились неизбежными с ходом войны.

Двумя наиболее чувствительными точками (кроме Сингапура) с учетом их европейских связей были Индокитай и Индонезийский архипелаг. В Индокитае французская администрация в предшествовавшее десятилетие немного сделала для того, чтобы добиться сотрудничества местных властей, отдавая предпочтение системе тщательного непосредственного контроля, направленного, в первую очередь, на удовлетворение экономических и стратеги

Глава 5. Первый этап Второй мировой войны

329

ческих интересов метрополии и местных колонистов. Решение реагировать на рост национализма в 20—30-е годы с позиции силы, вынуждая местную оппозицию уйти на нелегальное положение и способствуя, таким образом, превращению Коммунистической партии Вьетнама в одну из наиболее влиятельных политических сил Юго-Восточной Азии, было обусловлено недостаточно реалистичной оценкой ситуации и необоснованной переоценкой силы французского колониализма. Парижское правительство не желало и не было способно выявить и надлежащим образом привлечь местные элиты к осуществлению своих планов и, таким образом, упустило возможность осуществить плавный переход к политике передачи власти, который превратил бы противников Франции из непосредственных врагов в потенциальных партнеров или, по меньшей мере, в нейтральных наблюдателей.

Не сильно отличалась ситуация в голландских владениях в Индонезии. В конце Первой мировой войны голландцы начали создавать здесь представительные органы власти, однако в целом система управления, основанная на общих критериях непрямого правления с опорой на традиционную властную иерархию, оставалась патерналистской и авторитарной. Она была неспособна считаться с проявлениями, наряду с другими последствиями европеизации, растущих устремлений образованных элит, образованных по-европейски, и противоречий между ними и традиционалистскими слоями общества. Жестко присекалась любая форма национализма; в 30-е годы были арестованы и депортированы национальные лидеры, представлявшие, как Сукарно и Хатта, ту часть образованной элиты, которая могла стать наиболее полезным партнером для голландцев. Это привело, в конце концов, к усилению национализма и упрочению позиции сторонников враждебного отношения к метрополии.

Таким образом, обозревая эту панораму нейтрального мира в момент вспышки конфликта в Европе, не касаясь пока региона, где война уже полыхала в течение двух лет, а именно, региона, где действовала Япония, можно заметить как распространялись, пусть и с различными нюансами, отголоски происходившего столкновения, не вызывая непосредственных последствий, но приводя в движение силы, которые впоследствии будут действовать все более ускоренными темпами.

Германия напала на Польшу с целью привести в движение цепь изменений, способных решить проблемы «больших пространств», которые Гитлер считал необходимыми для осуществления своего глобального проекта. Однако Гитлер не улавливал того, что предвидели как американцы, так и англичане в качестве

330

Часть 2. Вторая мировая война

отдаленного результата кризиса, а именно того, что весь мир ощутит последствия «европейской гражданской войны», даже если она ограничится масштабами Польши и Германии.

События в Японии развивались параллельно германским, но независимо от них. Обе страны были связаны общим интересом — воевать с Советским Союзом и коммунизмом — начиная с подписания «Антикоминтерновского пакта» 25 ноября 1936 г. Это совпадение интересов, коррелировавшее также с выдвигавшимися параллельно проектами создания огромных сфер исключительного влияния (для японцев — в Китае и в Тихом Океане), ограничивалось двумя внутренними противоречиями. Первое касалось различия в концепциях отношений с Великобританией. Для Германии после 1938 г. эти отношения перестали носить позитивный характер, и Великобритания превратилась в противника номер один. Для Японии сохранялись неизменными мотивации, сделавшие в 1902 г. возможным англо-японский и антирусский союз. Британское присутствие в Тихом океане являлось одновременно ограничителем и отправной точкой для японской политики, выдвигавшей цели, совместимые с целями Великобритании, которых она почти всегда последовательно придерживалась вплоть до 1941 г.

Второй элемент расхождений был представлен, хотя и временно, разной степенью гибкости в отношении Советского Союза. Для Германии царская Россия или Советский Союз всегда являлись как полезным союзником, так и противником, подлежащим уничтожению. В 1939 г. пакт о ненападении положил начало этапу сотрудничества, которое, хотя и было временным, представлялось опасным и контрпродуктивным для японских интересов. Для Японии, граница которой на Азиатском континенте простиралась от Маньчжурии до Китая, СССР был традиционным противником.

Соединенные Штаты также являлись потенциальным препятствием для японского экспансионизма. Однако вплоть до 1941 г. их соперничество прошло через несколько этапов, позволявших просматривать скрываемую временными разногласиями совместимость их глубинных интересов и возможность найти формулы сосуществования. Ситуация изменилась с 1941 г., когда в Японии возобладали экспансионистские силы, связанные прежде всего с военно-морскими кругами. Вся история XX века свидетельствует о невозможности примирить японские интересы в Азии с советскими интересами, что и отразилось в 1939 г. на японской позиции в отношении европейской войны. Поэтому, когда Гитлер подписал договор о ненападении с Советским Союзом, реакция японцев вытекала в первую очередь из оценки рисков, которым

Глава 5. Первый этап Второй мировой войны

331

подвергалась Япония вследствие неожиданного радикального изменения ситуации. Пакт Риббентропа—Молотова отделял развитие событий в регионе, где доминировала Япония, от событий, относившихся к региону с преобладанием европейских держав. Две войны, которые в 1941 г. должны будут слиться в единое столкновение с противниками, которые почти всегда были общими, в 1939 г. еще представляли собой раздельные конфликты. Нельзя также с уверенностью утверждать, что в сентябре 1939 г. токийское правительство поддерживало германо-советскую победу над Польшей. Напротив, существует больше подтверждений обратного.

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 5.2.2. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ:

  1. 5.2.1. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ ДЛЯ ЕВРОПЫ
  2. § 3. Начало войны и его правовые последствия. Театр войны
  3. 7.6. Накануне окончания войны в Европе
  4. 9.3. Милитаризация периода холодной войны в Европе
  5. 9.2.1. ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ
  6. 1.4.1. ПРЕДЕЛЫ ПОДЪЕМА В СТРАНАХ ЕВРОПЫ
  7. Экономика Германии после Первой мировой войны Основные последствия Первой мировой войны
  8. 5.2. Начало войны и ее последствия для всего мира
  9. 8.1.1. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ И ПРОБЛЕМЫ РЕКОНСТРУКЦИИ
  10. Тема 6 Развитие стран Европы и США в период после второй мировой войны
  11. 9.1. Экономические последствия второй мировой войны