3.5.4. ПРИЗНАКИ ИТАПО-ГЕРМАНСКОГО СБПИЖЕНИЯ

Трагическим последствием происшедших событий стало возвращение Италии к тактике лавирования, ставшей своего рода реакцией и на действия Германии. Если на первом этапе итало

Глава 3. Кризис и крах Версальской системы

213

абиссинской войны Германия занимала проэфиопскую позицию, то в дальнейшем она быстро изменила свою ориентацию.

Ее отношение стало более благоприятным для Италии, когда в полемических спорах по проекту Хора—Лаваля стушевался антигерманский характер итальянской акции. Не случайно, 6 января 1936 г., в напряженной обстановке тех недель, Муссолини принял германского посла фон Хасселя и сказал ему, что «фронт Стрезы» окончательно мертв, и что позиция Италии в отношении нацистского проникновения в Австрию не создает трудностей для Германии.

Это еще не было решительным поворотом, а лишь предвестником возможных перемен. Муссолини наращивал военные действия в Эфиопии, думая, что он заручился согласием сил, доминирующих в европейской политической системе. Буря, разразившаяся в середине декабря 1935 г., показала, что он ошибался, потому что правительства западных держав не были в состоянии обеспечить ему какие-либо гарантии. К тому же французское правительство, оказавшись перед выбором между британской позицией и соблюдением соглашений Муссолини—Лаваля, предпочло двусмысленность английских письменных формулировок, чтобы восстановить более тесное сотрудничество с Великобританией.

С тех пор как тактика лавирования и маневрирования во внешней политике Италии перестала быть новостью для кого бы то ни было, никто не думал, что произошло что-то непоправимое. Тем не менее, это непоправимое случилось, и затронуло оно глубинные пласты в отношениях между европейскими державами. Система отношений в Европе, сложившаяся после Первой мировой войны и выжившая, несмотря на изменения политических режимов в отдельных странах, а также формирование авторитарного государства в Италии и диктатуры в Германии, дала глубокую трещину. Если до недавнего времени тяга к объединению или компромиссу превалировала над тенденциями к расколам и кризисам, то теперь начали действовать подспудные причины, которые вели к укреплению разделительных барьеров между странами. Разрушительные тенденции преобладали над стремлением к стабильности.

Может показаться странным и абсурдным, что все это относилось к такому маргинальному аспекту европейской жизни, каковым была внешняя политика Италии. Но в эти месяцы основное направление в европейских международных отношениях определялось, прежде всего, ориентацией, выбранной Италией. До 1934—1935 гг. тенденции к кардинальному распаду системы европейских отношений сдерживались пониманием, не всегда

214

Часть 1. Двадцать лет между двумя войнами

осознанным и порой только интуитивным, необходимости сохранить фундаментальные элементы стабильности. Каждый находил свою выгоду в ситуации, регулируемой критериями державной политики, прикрытыми положениями Устава Лиги Наций. Но с тех пор, как гитлеровская Германия избрала курс на радикальное разрушение европейской системы в соответствии со своими глобальными планами, сторонники сохранения стабильности стремились поставить заслон на пути реализации этих замыслов.

Конечно, это был нелегкая и непростая задача. Англичане повели себя так, что подобное стремление к сопротивлению не вызывало доверия; итальянцы, придерживаясь свойственной им тактики маневрирования, ясно показали, что они с пониманием относятся к проблеме нараставшего противостояния. Лучше других осознавали опасность французы, поскольку она угрожала, в первую очередь, им и неизменно приковывала их внимание, но Париж не смог действовать последовательно, адекватно осложнявшейся ситуации. Таким образом, заслон, который должен был преградить путь гитлеровской агрессии, дал трещины прежде, чем было закончено его сооружение. Разочарование Италии действиями западных держав стало выражением происшедших разрывов.

В начале 1936 г. с «окончательным крахом фронта Стрезы» сложились условия для образования новых трещин в системе, которая шла к своему краху. Французская дипломатия долго работала над проектом «средиземноморского пакта», который в январе 1936 г. был предложен Риму Фланденом, министром иностранных дел в новом правительстве Сарро (пришедшем на смену кабинету Лаваля в том же январе), с целью вернуть Италию в сообщество стран, стремившихся к укреплению европейской безопасности, в условиях, когда остро ощущалась бесцеремонность германской дипломатии в связи с новым отношением Муссолини к австрийскому вопросу.

Отказ Рима рассмотреть проект «средиземноморского пакта» стал символом глубоких расхождений и той трудной работы, которую предстояло проделать для их преодоления, если вообще сохранилась такая возможность.

Иден, ставший министром иностранных дел Великобритании после Хора, упорно добивался, чтобы Лига Наций применила против Италии санкции — эмбарго на импорт нефти, и одновременно стремился к сближению с Германией, надеясь изолировать своего соперника в Средиземноморье и вместе с тем подтвердить свой прогерманский выбор. Те способы, которыми Гитлер сумел извлечь выгоду из сложившейся ситуации, свидетельствовали о масштабах происшедшего переворота. Он затронул не только Европу, но также Ближний и Дальний Восток, и способствовал падению престижа Лиги Наций.

Глава 3. Кризис и крах Версальской системы

215

Действительно, положение в Западном Средиземноморье было спокойным до 1935 г., благодаря хорошим отношениям Италии с Великобританией и Испанией. В Восточном Средиземноморье после инцидента с Корфу в итало-британских отношениях не было, за исключением проблемы Адриатики, сложностей. Каждая из стран избрала взаимоприемлемую линию поведения, чтобы не ставить под вопрос интересы друг друга. Но акция Италии против Эфиопии не могла не повлиять на все Средиземноморье по двум причинам: во-первых, фашизм в момент, когда он стал главным проводником империалистической политики, не мог не распространить ее на античную традицию Италии и не поставить вопрос о будущем Средиземноморья. Во-вторых, Восточное Средиземноморье было непосредственно затронуто итальянской акцией как в связи с проходом через Суэцкий канал судов, шедших в Эфиопию, так и в связи с реакцией на войну общественного мнения и политических сил всех стран региона.

Это сочетание различных резонов поставило проблемы перед Великобританией, считавшей столь радикальное изменение соотношения сил в Средиземноморье неприемлемым. Великобритания в то время должна была учитывать два аспекта быстро меняющейся ситуации. Во-первых, в сердце Европы набирала силу Германия, господство которой в будущем казалось нереальным (хотя хватало пророков, видевших опасность намерений Гитлера). Болдуин и Иден не скрывали своего желания достигнуть компромисса с Германией, в том числе и по колониальным проблемам. Во-вторых, ситуация в Средиземноморье представляла реальную стратегическую опасность. Попытки найти компромисс, предпринятые Муссолини до и после начала военных действий в Эфиопии, поддерживались французами, но наталкивались на глухое сопротивление Форин Оффиса, в недрах которого зрели опасения, что Италия намерена «господствовать в Центральном Средиземноморье и играть первостепенную роль в Западном Средиземноморье, оставив Великобритании своего рода коридор для коммуникаций с Египтом и Дальним Востоком» (ноябрь 1935 г). Подобного рода опасения заставляли Великобританию стремиться к более тесному союзу с Германией и, таким образом искать противовес французской политике безопасности (советско-французский пакт и серия договоров Франции с Италией).

В ситуации, когда в Эфиопии начались военные действия, а поиски компромисса Хора—Лаваля оказались безуспешными, французы с беспокойством наблюдали за итало-германским сближением, опасаясь, что оно может перерасти рамки эпизода, каким оно представлялось в первых числах января. Проект «средизем-

216

Часть 1. Двадцать лет между двумя войнами

номорского пакта», разработанный министром иностранных дел Фланденом в расчете на то, что он позволит «вновь включить Италию в орбиту политики европейской безопасности», не вызвал достойного отклика, более того, он был встречен с недоверием. Таким образом, к окончанию конфликта с Эфиопией еще ничего не было решено.

Именно Италия быстро сменила курс, выступив с рядом политических заявлений, сделанных специально, чтобы успокоить прибрежные страны Средиземноморья. Кроме того, Рим тем самым надеялся подготовить почву для того, чтобы Великобритания выступила за отмену решения Лиги Наций о введении санкций против Италии. Муссолини разъяснил, что у Италии нет никакого намерения угрожать интересам Великобритании, и правительство Лондона с одобрением отнеслось к его заверениям. Это способствовало общей нормализации ситуации и имело важные последствия как в правовом плане, так и в отношении позиций Великобритании в Египте.

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 3.5.4. ПРИЗНАКИ ИТАПО-ГЕРМАНСКОГО СБПИЖЕНИЯ:

  1. Глава 9 Признаки мошенничества наводки и жалобы, изменения в поведении и образе жизни, биографические признаки
  2. 4.5. Балканские отклики на германский ревизионизм
  3. 1.3. Франко-германский мир и проблема безопасности Франции
  4. § 16. Германская маркозая община.
  5. Семья романо-германского права
  6. 3.3.1. ОТВЕТ ФРАНЦИИ НА ГЕРМАНСКИЙ РЕВИЗИОНИЗМ
  7. 3.4.3 АНГЛО-ГЕРМАНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ О МОРСКИХ ВООРУЖЕНИЯХ
  8. § 3. Романо-германская правовая семья
  9. 3.6.2 АВСТРО-ГЕРМАНСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ ИЮЛЯ 1936 г.
  10. 2.5. Германская внешняя политика и проблема всеобщего разоружения от Брюнинга до Гитлера
  11. а. Позиция Ф.Миттерана в вопросе германского объединения
  12. 2.4.1. БАЛКАНСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ГЕРМАНСКОГО И ИТАЛЬЯНСКОГО РЕВИЗИОНИЗМА
  13. 3.8.1. ГИТЛЕР, ВЫСШЕЕ ГЕРМАНСКОЕ ВОЕННОЕ КОМАНДОВАНИЕ И АВСТРИЙСКИЙ ВОПРОС