10.2.6. РАСПАД ФРАНЦУЗСКОЙ ИМПЕРИИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ

В конце Второй мировой войны арабский национализм стал политическим субъектом, который уже нельзя было игнорировать. В 1952 г. силы, вдохновлявшие его, впервые одержали победу в Египте. Организация «Свободные офицеры», в которой значительную роль играли представители ассоциации Братья-мусульмане, экстремистская группировка движения за исламское возрождение в Египте, вынудила короля Фарука отречься от престола и покинуть египетскую землю (26 июля).

Власть взяла группа военных, выражавших стремление к переменам средней и мелкой буржуазии, глашатаем интересов которых была армия, поддержанная исламским движением. Под руководством генерала Мухаммеда Нагиба на первом этапе, а позднее, полковника Гамаля Абдель Насера (в апреле 1954 г. формально взявшего на себя власть, которую он фактически осуществлял с первого этапа революции) «Свободные офицеры» начали проводить реформистскую внутреннюю политику, которая сделала их главными действующими лицами арабского противостояния Западу. Для всего арабского мира Египет стал с того момента опорным пунктом борьбы против западного колониализма и арабского сопротивления после унизительного поражения 1948 г., понесенного в войне

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 925

с Израилем. Насер был среди тех, кто по личному опыту знал о бедственной ситуации в египетских вооруженных силах и намеревался осуществить их радикальное переустройство. Это нашло отражение во внешней политике, которая несла в себе мощный подрывной заряд, направленный против сохранившегося британского присутствия. Кроме того, пример непримиримого национализма, представляемого Насером, был заразителен для движений за независимость в Северной Африке и, в частности, для борьбы против французского присутствия.

Почва для этого оказалась как никогда благодатная. На заключительном этапе войны генерал де Голль пытался рассмотреть в целом проблемы Французской империи, созвав в начале 1944 г. в Браззавиле конференцию представителей всех французских колониальных администраций (с особым упором на страны черной Африки). Конференция подтвердила центральную роль империи в проекте де Голля и, в то же самое время, отметила недостаточное умение Франции пользоваться методом сохранения и, если это возможно, укрепления своего контроля путем уступок в некоторых формальных, а не существенных его аспектах. Реформистские директивы, разработанные в Браззавиле на будущее, имели важное значение, поскольку они предусматривали отмену принудительного труда, создание территориальных ассамблей для объединения в своего рода французскую федерацию, соблюдение принципа представительства народов империи в будущем учредительном собрании метрополии. Однако отсутствовало стремление или способность понять суть проблемы, учитывая что категорически отвергалась всякая возможность эволюции к самоуправлению колониями. Вместе с тем, было принято решение о проведении активного курса на осуществление инвестиций и стимулирование социально-экономического развития контролируемых территорий, который должен был регулировать проявления недовольства наиболее развитых слоев населения в соответствии с концепцией французской колониальной политики, характерной для периода с конца войны до 1956 г.

Создание Французского союза в соответствии с новой конституцией Четвертой французской республики, подтверждавшей «неразрывное единство французского мира» и уточнявшей в ст. 60, что Союз состоит из территории метрополии, в которую включался Алжир, из заморских территорий, присоединившихся территорий и государств (в последнюю категорию были включены Марокко и Тунис), являлось показателем желания французского Учредительного собрания восстановить в новых, модернизированных юридических рамках (лишенных, однако, гибкости) контроль

926

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

метрополии. Присоединение к Французскому союзу превращалось, благодаря конституции, в постоянную связь, бросавшую вызов сепаратистским тенденциям, попыткой их рационализации в рамках разных типов отношений и форм представительства.

В результате проверки временем Союз, однако, потерпел полную неудачу в том, что касалось Северной Африки и Индокитая, но, в особенности, Марокко, Алжира и Туниса. В Алжире самый влиятельный и умеренный националистический лидер Ферхат Аббас с 1943 г. выступал с осуждением колониализма и за его отмену, говоря о необходимости самоуправления, основанного на участии народа. В 1944 г. «Истикляль», марокканское движение в поддержку независимости, потребовало отмены режима протектората в знак признания метрополией помощи, оказанной Марокко в возвращении Франции ее позиций. В 1945 г. французская администрация жестко подавила восстание, что привело к кровопролитию, тысячам жертв, аресту Аббаса и роспуску его партии. Возродившееся стремление французов к исполнению своей культурной и цивилизаторской «миссии», подразумевавшее концепцию ассимиляции, исключало всякое разделение верховной власти внутри федерации, что на деле лишь подтверждало главенствующую роль господства метрополии. Вместо того, чтобы прагматическим образом адаптироваться к ситуации, по примеру британцев, французы остались верны своей политике, позволяя проводить реформы только там, где это было неизбежно, и только там, где изменения не могли поставить под сомнение основы формального контроля со стороны метрополии. Такой была позиция де Голля в 1945 г. и такой осталась политика его последователей.

Ответ североафриканских колоний Франции на эту политику был категоричным.

В 1947 г. Бургиба заявил из своего изгнания в Египте (куда он скрылся в 1945 г.), что необходимо отменить режим протектората и отвергнуть новые институциональные формулы. «Суверенитет, — писал он, — это не только проблема достоинства, а жизни и смерти для тунисского народа, душе которого угрожает политика, откровенно направленная на его офранцуживание, на его уничтожение путем насильственной интеграции во Французский союз». Такой же была и позиция Марокко. В апреле 1947 г. султан Мухаммед Бен Юсеф заявил, что Марокко — «арабская страна, тесно связанная с арабским Востоком», где доминировал Египет. Это было прямо противоположное тому, чего хотела Франция.

Не исключено, что эта категоричная позиция была связана с юридически ошибочным истолкованием смысла Французского союза. В действительности, подписание договоров об объединении,

Глава 10. Сосуществование-соперничество и деколонизация 927

хотя и являлось базой для участия протекторатов в новой французской институциональной системе, потенциально заменяло отношения зависимости юридическими формами, предполагавшими существование независимых «государств», хотя и объединенных с французской метрополией. Однако эти юридические тонкости, вероятно, не воспринимались, и формула Французского союза истолковывалась националистами как восстановление постоянной связи, которую они хотели, напротив, разорвать. В результате это привело к тому, что не было принято никакого решения относительно изменения договоров о протекторате, и отношения Франции с Марокко и Тунисом по-прежнему регулировались ранее существовавшими нормами. В результате возникла достаточно двусмысленная ситуация, в силу которой «генеральные представители», то есть представители Франции в Тунисе и Рабате не получили никакой последовательной политической ориентации от метрополии и оставались на своих должностях, не имея точного представления о необходимости изменения их позиции. К тому же и в Париже не ощущали потребности в выработке программы политических действий, направленной на то, чтобы подвести обе страны к новым отношениям с Францией, как это подсказывала сделать и только что завоеванная Ливией независимость.

Ливийский пример был заразителен для националистических сил Северной Африки. В еще большей степени он поощрял анти-колониалистские настроения египтян и, в особенности, Насера. В 1950—1954 гг. тунисское и марокканское националистические движения укрепились, завязали взаимные связи. Политике Франции противостояли нарастающие манифестации, инциденты, терроризм, в ответ последовали репрессии. В декабре 1952 г. вмешались Объединенные Нации с мягкими рекомендациями, к которым Париж не прислушался. Более того, в 1953 г. он попытался силой разрешить ситуацию в Марокко, заставив султана Бен Юсефа отречься от престола (19 августа), что привело к противоположным — по отношению к желаемым — результатам, поскольку с этого момента низложенный и изгнанный султан превратился в символ борьбы за независимость до победного конца. Однако и более мягкая политика, проводившаяся в Тунисе, — где в конце 1953 г. попытались провести некоторые реформы, и дело дошло до создания правительства, сформированного в большинстве своем из тунисцев — не имела успеха. Восстание феллахов, то есть крестьянское движение, положило начало всеобщему кризису в стране. Поэтому когда Мендес-Франс пришел к власти в июне 1954 г., то наряду с индокитайским кризисом, он столкнулся с кризисом в Северной Африке.

928

Часть 4. Биполярная система: разрядка напряженности...

Французский премьер-министр подошел к ситуации полный решимости, хотя и не уступил сразу же всех позиций. Через несколько дней после его назначения он отправился в Карфаген, где провозгласил внутреннюю автономию Тунисского государства и курс на переговоры между Францией и Тунисом. Вскоре начались переговоры, однако они тормозились из-за того, что французы настаивали на сохранении некоторых ограничений полной независимости. Бургиба, допущенный в страну в июне 1955 г. (после отставки Мендес-Франса переговоры были продолжены его преемниками), был склонен к компромиссному решению как этапу на пути к полной независимости. Его умеренность была преодолена благодаря развитию в то же время ситуации в Марокко (и алжирскому восстанию, начавшемуся в ноябре 1954 г.).

В самом деле, ситуация в Марокко летом 1955 г. стала носить взрывоопасный характер. Только в августе французское правительство согласилось вступить на путь переговоров. Султан, находившийся в изгнании, был вновь призван к власти, и к концу 1955 — началу 1956 г. оба переговорных процесса, проходившие параллельно, были завершены. 20 марта 1956 г. была признана полная независимость Туниса; 2 марта — Марокко. 7 апреля за этим последовал отказ мадридского правительства от выполнения функций протектората над Испанским Марокко, а немного позднее — возвращение султану также международной зоны Танжера. Заканчивались десять лет неопределенности, однако не благодаря спонтанной воле французов, а благодаря потребности Парижа закрыть некоторые из фронтов, на которых ему пришлось действовать в политическом и военном отношении. Алжирское восстание стало кошмаром и детонатором противоречий Четвертой республики. Но оно также являлось одним из аспектов кризиса французского присутствия во всем Средиземноморье и нарастающего ухудшения отношений с насеровским Египтом, не без основания обвинявшегося в финансировании и вооружении националистического сопротивления против Франции во всей Северной Африке

<< | >>
Источник: Эннио Ди Нольфо. История международных отношений. 1918-1999. М.: Логос. - 1306 с. . 2003

Еще по теме 10.2.6. РАСПАД ФРАНЦУЗСКОЙ ИМПЕРИИ В СЕВЕРНОЙ АФРИКЕ:

  1. Распад Российской империи. Создание федеративного государства
  2. Африка
  3. РАСПАД ОБЩЕСТВА
  4. Распад колониальной системы
  5. 1. Отношение к распаду СССР
  6. Проблемы стабильности в Европе: веакция на распад социалистической системы
  7. г. Могущество через империю
  8. Африка
  9. Распад на пути к интеграции
  10. ПОСЛЕ РАСПАДА: ПЕРСПЕКТИВЫ РОССИИ
  11. Философия французского просвещения.
  12. Петербургская империя.
  13. Распад СССР и динамика ксенофобии (1990-2005 гг.)
  14. Геополитическая нестабильность Африки